Жанр: Любовные романы
Нежный плен
... с
трона.
Джоанна не стала оспаривать это предположение. Многим людям, да и самому
Джону, быть может, и кажется, будто
король никогда и не обладал большей властью. Но она-то знает, как обеспокоен
граф Солсбери тем, что достаточно лишь
одной искорки, чтобы воспламенить недовольных баронов и разжечь огонь
гражданской войны.
В обычной ситуации Джоанна посчитала бы гражданскую войну вполне приемлемым
средством, чтобы избавиться от
Джона, но сейчас она еще не отошла от потрясения происшедшим. Будучи абсолютно
уверенной в ненависти напавшего на
нее человека, хотя и не понимая ее причин, она чувствовала, что за всем этим
скрывалась еще какая-то цель. Джоанна всегда
предпочитала честную игру. Если Брейбрук ненавидит ее, а она почти не
сомневалась, что это был он, еще куда ни шло. Но,
если его ненависть отражается на благополучии невинных людей, это не вписывается
ни в какие рамки.
Ощущение свершившейся несправедливости вытеснило страх и отвращение Джоанны.
Она не могла понять, как ее
невинная шутка могла породить в ком-нибудь такую ненависть. Однако, если
неприязнь к ней сочеталась с другоИ" более
серьезной, целью, происшествие гораздо легче объяснить. Тот человек не
сомневался, что она узнает его голос. поэтому и
молчал.
Джоанна выпрямилась, глаза ее прояснились.
- Джеффри, какого дьявола мы сидим и разглагольствуем в то время, как ты
истекаешь кровью? Ты хочешь, чтобы я
осмотрела тебя здесь? Или пойдем в дом?
- А ты довольно быстро пришла в себя, не так ли?
- Да, ибо поняла, что ты прав. Я испугалась его ненависти: человек,
испытывающий ко мне такую ненависть, -
настоящий безумец. Но, возможно, тот, кто ненавидит меня, да и тебя тоже,
понимает, что, причинив боль нам, можно
навредить тем самым королю. А это уже отнюдь не безумие. Это коварство, и я
испытываю только гнев, но не страх. Я знаю,
как противодействовать этим мерзавцам. Но стоит ли беспокоиться об этом сейчас?
Дай-ка я осмотрю твою рану.
Джоанна настояла, чтобы Джеффри поднялся с ней в дом, где она смогла бы
зашить рану. Джеффри не спорил, но
предложил ей идти первой. Он догонит ее через некоторое время.
Он распорядился, чтобы освободили его лодочников, которых по ошибке взяли в
плен вместе с чужаками, и велел им
позаботиться о двух лодках, пока он не решит, как поступить с чужим судном.
Затем приказал спрятать пленников так, чтобы
их вопли не беспокоили его и Джоанну, и выведать у них все, что им известно.
Когда Джоанна обработала его рану, он отправил послание своему отцу, и граф
Солсбери и леди Эла немедленно
прибыли в дом Джоанны. Они застали ее за вышиванием, а Джеффри - праздно
развалившимся в мягком кресле. Лицо его
было хмурым, голова и руки перевязаны кусками темной ткани.
- Ты ранен, мой мальчик, - мягко сказал граф, верно оценив настроение
Джеффри.
- Слегка порезался, только и всего, - ответил Джеффри и показал отцу грубые
маски. - Вот, посмотрите.
Граф Солсбери взглянул на Джоанну. Она кивнула и улыбнулась, как бы
подтверждая, что рана Джеффри не опасна.
Тогда граф перевел явно удовлетворенный взгляд на сына.
- Значит, ты не сможешь участвовать в турнире, - сказал он.
К его удивлению, Джеффри лишь многозначительно посмотрел на него.
- Можете не беспокоиться, что я вступлю в схватку с Брейбруком. Как раз он-то
и не примет участия в турнире...
Клянусь своей жизнью!
- Это был он? - встревожился граф Солсбери, имея в виду нападение на Джоанну.
- Что ты с ним сделал?
- Ничего! - злобно усмехнулся Джеффри. - Но Брайан, похоже, откусил
хорошенький кусочек от его задницы, и
достаточно большой, чтобы какое-то время Брейбрук не смог сидеть в седле!
- Брайан? - Граф Солсбери посмотрел на пса, который, услышав свое имя,
высунул язык и с невинным видом
приветливо застучал хвостом по полу. - Да хватит ли этому созданию мужества,
чтобы хотя бы своих блох выловить? - с
недоверием спросил он, нарочно не назвав на этот раз кличку пса из боязни, что
тот бросится к нему и начнет ластиться.
- Вы недооцениваете Брайана, - ревниво сказала Джоанна, слегка вздрогнув при
воспоминании о случившемся. - Я
едва удержала его, чтобы пес не разорвал Брейбруку глотку, если только это был
действительно он.
- Брайан убил с помощью подобного приема одного из нападавших, - мрачно
добавил Джеффри. - Никогда не видел,
чтобы это проделывалось с такой быстротой. Ну да Бог с ним, лучше взгляните на
эти одеяния.
Джеффри указал на беспорядочную кучу одежды, валявшейся на полу рядом с его
креслом. Граф Солсбери подошел и
нагнулся над ней. Когда он выпрямился, его лицо потемнело.
- Не верю!
- Мы тоже, - поспешил уверить отца Джеффри. - Человек не пойдет на такое
грязное преступление, украсив одежду
наемников своими знаками отличия, но закрыв лицо масками.
- Поздно что-либо изменить, - прошептала леди Эла, готовая расплакаться. -
Слишком поздно.
Граф Солсбери не обратил на ее слова никакого внимания, но на лице его
читалось недоумение.
- Что ты намерен делать? - спросил он сына.
- Хочу просить совета у вас, - ответил Джеффри. - Когда Бьорн сказал мне, что
на этих людях ливреи придворных
Джона, я, естественно, приказал ему отозвать поисковые отряды. Меньше всего мне
хотелось найти здесь короля или хотя бы
одного из его прихвостней. Позже, когда Джоанна рассказала мне, что они были в
масках, я понял, что король не причастен к
этому. Затем Бьорн допросил двух захваченных нами людей. Они не знают, кто их
нанял: в лодке с ними находился совсем
другой мужчина, а лица того человека они никогда не видели. Им сказали, что они
идут на дело по велению короля и
находятся под его защитой. Это все, что им известно. Полагаю, Джон не виновен.
- Но кто же?!
Джеффри пристально посмотрел на отца и опустил глаза. Если граф Солсбери
задает прямой вопрос, отвечать на него
надо откровенно, без каких бы то ни было увиливаний.
- Если Джон не виновен, людей одели в ливреи его придворных с единственным
намерением очернить короля. Когда
Джоанна объявила бы во всеуслышание о том... о том, что с ней случилось, это не
могло бы не настроить короля прежде
всего против вас. Вот почему я не знаю, как лучше поступить. Распространить
историю о неудачном нападении и о том, как
этому препятствовал Брайан? В этом случае виновник вскоре станет известен
каждому: не у всех придворных остаются
следы от собачьих укусов на спине и ягодицах! Или нам вести себя так, будто
ничего не случилось?
- А можно это сохранить в тайне? - обеспокоенно спросил граф Солсбери.
- Почему бы и нет? Тот, кто совершил нападение, будет молчать, даже если эта
трусливая шавка, Брейбрук, тут ни при
чем. Все наемники, за исключением того, что свалился в реку, мертвы. И даже если
он не утонул, то все равно предпочтет
держать язык за зубами.
- Джоанна, ты согласна с таким решением? - поинтересовался граф Солсбери. -
Оскорбление ведь нанесли тебе.
- Лишь не слишком серьезную обиду. К тому же Брайан и Джеффри с лихвой
воздали за меня. Я не хочу, чтобы с кемнибудь
обошлись несправедливо... даже с королем. Я соглашусь с любым решением,
какое вы с Джеффри сочтете
наилучшим.
- Тогда правильнее всего сохранить свершившееся в тайне, - вздохнул граф
Солсбери. - Мне не нравится это, но,
сказать пр правде, если слухи об этих ливреях дойдут до двора, никакие
убедительные слова не спасут безупречность
королевского имени.
- Без веских доводов - нет, конечно, - грустно сказала леди Эла. - Вильям,
неужели ты не видишь, что все это
значит? Если сын Брейбрука стал участником этого замысла...
- Его сын - просто дурак, - проворчал граф Солсбери. - Могу поклясться: отец
ничего и не знает о случившемся. К
тому же нет доказательств, что это был Генри. Почему вы так уверены в этом?
- Кого же еще мы с Джоанной могли обидеть? - спросил, в свою очередь, Джеффри
и, пожав плечами, поморщился. -
Доказательства будут, и достаточно скоро. Стоит ему только не появиться завтра
при дворе... Кстати, это еще раз говорит о
том, что, если мы хотим сохранить нападение в тайне, я должен участвовать в
турнире. Иначе придется сказать о своем
ранении, другой причины избежать поединков мне не найти.
Граф Солсбери утвердительно, но явно нехотя кивнул головой:
- Посмотрим, как ты себя будешь чувствовать. Если рана сильно беспокоит тебя,
в последний момент найдем какойнибудь
предлог. В этом нет ничего страшного. Все любят Александра и не пожелают
омрачить его посвящение в рыцари
смертью или горем.
Оставалось только довести дело до конца. Лодочника графа Солсбери вызвали и
приказали ему найти владельца судна,
которым воспользовался Брейбрук, вернуть ему лодку, но только так, чтобы вокруг
ее пропажи не поднялась шумиха. Тела
наемников бросили в повозку и велели своим людям предать их тайному захоронению.
Этим вечером, решил Джеффри, ему
можно и не показываться при дворе. После утренней охоты и событий на реке лучше
провести несколько спокойных часов у
домашнего очага.
На следующий день Брейбрук действительно не появился при дворе. Когда прибыл
Джеффри, кто-то громко
поинтересовался, не связано ли отсутствие Брейбрука с возвращением Джеффри с
охоты. На этот намек Джеффри лишь
улыбнулся и вел себя как обычно, не выпуская, однако, из поля зрения Джоанну. К
счастью, до кульминации празднества
оставалось еще несколько дней. С ночи на седьмой день марта Александр постился.
Церемония посвящения и пиршество
состоялись в восьмой день марта. Если бы Джоанне удалось привести своего жениха
в чувство, она, возможно, и склонила
бы его не участвовать в турнире на следующий день. Однако Джеффри так напился к
концу пиршества, что лишь глупо
хихикал, когда она попыталась настоять на своем.
Обнаружив, что этой ночью общество Джеффри для нее опасно, Джоанна перестала
спорить. Стоит им оказаться наедине,
как он набросится на нее с пылкой страстью. Ему достаточно лишь держаться на
ногах, чтобы добиться того, в чем Брейбрук
потерпел неудачу! Это скорее позабавило, нежели шокировало Джоанну. У Иэна тоже
появлялось вожделение, когда он
напивался. Джоанна не раз наблюдала, как справлялась с ним Элинор, не уступая
его желанию. Пообещав Джеффри
невиданные наслаждения, в которые входило и вино, Джоанна заставила его сойти
вниз, где Нуд и Бьорн, по ее приказу,
уложили молодого лорда спать.
Утром Джоанна решила не продолжать спор. Она не очень боялась за Джеффри, но
в последние три дня узнала
настроение двора. Не оставалось сомнений, что все, о чем говорил граф Солсбери,
правда. Все желали, чтобы турнир прошел
в духе настоящего рыцарства, без смертельных исходов и серьезных травм, которые
омрачили бы удовольствие зрителей.
Чего не понимала Джоанна, так это причины подобных помыслов. Граф Солсбери
сказал, что все просто любят Александра.
Этот молодой человек действительно был всеобщим любимцем, но леди Эла сказала, и
Джоанна неохотно согласилась с ней,
что улыбки на лицах окружающих его людей предназначаются вовсе не ему.
Угодливые улыбки на губах людей, у которых почти не было причин улыбаться в
присутствии Джона, заставляли
Джоанну дрожать от страха. А король гордится собой, полагая, что все настолько
боятся его, что готовы пресмыкаться перед
ним, как бы он их ни оскорбил. Но не подобострастие читала Джоанна в глазах,
которые опускались под взглядом короля.
- Они хотят уладить все ссоры, чтобы не возникло никаких неожиданных
вопросов, ничего случайного, - сказала она
Джеффри, перед тем как они отправились на тур. нир. - Но что-то планируют. Я
чувствую это.
- Я тоже, - проворчал Джеффри, потирая рукой голову, которая просто
раскалывалась от боли. - Что, по-твоему, я
должен делать? Я уже поделился своими соображениями с отцом и видел, как он,
хотя и со слезами на глазах, игнорировал
мое предостережение. Ему тоже все известно. Ты не думаешь, что он по-своему
попытается урезонить Джона? Во всяком
случае, если это и произойдет, то не сегодня. Я подумаю обо всем завтра.
13.
Похоже, турнир не дал никакого повода для неприятных мыслей. Событие прошло
именно так, как и предполагалось. Все
вдоволь повеселились, никто никому не нанес серьезных увечий. Джеффри, однако,
не получил призов. Он был слишком
слаб, чтобы представлять серьезную опасность для противников. Но благодаря
длительным тренировкам с Иэном, который
научил его твердо держать оборону, Джеффри, хотя и не выбил из седла ни одного
из трех своих соперников, не дал сбросить
с лошади и себя. Не добился Джеффри успеха и в рукопашной схватке. Необузданная
ярость его атак, способная сделать его
опасным противником на войне и принесшая ему уже четыре победы в поединках,
казалась явно неуместной для такого
радостного события. Кроме того, все рыцари дрались не в полную силу, как бы
заключив между собой соглашение, что приз
должен получить Александр.
За этим согласием, думала Джоанна, наверняка скрывается какая-то иная
причина. Ей вдруг показалось, что лишь
немногие мужчины хотят серьезно сразиться с Юстасом де Вески и Робертом ФицВальтером.
Это бросалось в глаза не так
сильно, как должно бы, ибо Вески был женат на Маргарет - сводной сестре
Александра. Поэтому вполне естественно, что
он сражался в группе на стороне Александра, а ей не оказывали серьезного
сопротивления. Новое общественное положение,
приобретенное Вески вследствие женитьбы, заставляло многих людей искать теперь
его внимания.
- Интересно, - прошептала леди Эла на ухо Джоанне, - как относится этот
болван, Джон, к тому, что Вильям
Шотландский выдал дочь за Вески? Неужели Вильям не догадывается, что зять являет
собой сущего демона, который просто
раздавит его?
Однако, несмотря на страшные прогнозы леди Элы и опасения Джоанны, ничего не
случилось. Джон продолжал кичиться
своей властью над подданными. Джоанна и сама вкусила ее по возвращении в
Роузлинд, когда узнала, что шериф
Саутгемптона получил распоряжение обнести порт в Портсмуте мощной стеной. Идея,
сама по себе, была не плоха, но, если
к стене добавят укрепления, они закроют вход в гавань Роузлинда. И это только
первый шаг, который совсем не нравился
Джоанне. Но ей хватило здравомыслия не возражать против намерений короля. Он
имеет полное право строить укрепления в
своих владениях, и возведение сооружений для защиты кораблей, входящих в гавань
Портсмута, - благоразумный шаг.
Необходимо оградить страну от грабителей и захватчиков из Франции. Скверным в
этом деле было лишь одно: король не
заслуживал доверия. Зная характер Джона, Джоанна полагала, что сооружения будут
использоваться не только для надежной
защиты страны от нападений, но и против подданных короля.
Новости из Портсмута прибыли в последнюю неделю мая. Джоанна поспешно послала
гонца к Элинор в Ирландию, а
сама поехала на юг, чтобы увидеть, что там происходит. Разговоры со строителем,
руководившим работами, мало что
сказали ей. Явной угрозы во всем этом не было, но Джоанну не покидало
беспокойство. Матушка полностью разделила ее
чувства в своем ответе, который прибыл на третьей неделе июня. Элинор предложила
Джоанне в случае отсутствия Джона в
Лондоне съездить в столицу и, используя женскую хитрость, выведать все у офицера
королевского казначейства,
отвечающего за приобретение материалов и расходы на строительство.
"С его помощью, - писала Элинор, - ты сможешь определить истинную цель
задуманного. Он ничего не скажет тебе
напрямик, но, если требуется больше камня и рабочих, чем необходимо для
возведения стены, ты поймешь, что строится
нечто гораздо большее. Укажут тебе, в каком направлении дует ветер, также канаты
и материалы для катапульт и
баллист. Уверена, мне нет необходимости объяснять тебе эти вещи более подробно.
Сообщи мне все сведения, которые
добудешь, особенно те, которые покажутся тебе банальными, смешными и нелепыми. И
непременно пошли это письмо с
одним гонцом, человеком, которому можно доверять, заранее приказав ему вручить
письмо лично мне, когда поблизости не
будет моего мужа. Гонец должен уметь держать язык за зубами. Если Иэн прознает о
задаче, которую я поставила тебе,
он задаст мне взбучку за "порчу" твоей чистоты и непорочности. По этой же
причине держи все в тайне и от Джеффри,
ибо в подобных вопросах они с моим глупым возлюбленным - два башмака пара".
Последние две фразы заставили Джоанну улыбнуться. Бесспорно, предложение
Элинор ужаснуло бы и Иэна, и Джеффри.
Они не одобрили бы ни самих попыток Джоанны узнать, что скрывается за замыслом
короля, ни способа, предложенного ей
для выяснения правды. И хотя Джоанна во многом унаследовала от своего отца,
Саймона, прямоту и любовь к
справедливости, она не слишком придерживалась кодекса чести, вбитого в головы
мужчин. Ее действия никому не причинят
вреда, считала она, и, возможно, принесут огромную пользу ее семье.
К счастью, утаить все от Джеффри не составит огромного труда. Сейчас он уже
на севере вместе с Джоном, который
помогает королю Шотландии, Вильяму, изловить Кутреда Мак-Вильяма - кельтского
претендента на трон.
Джоанна не посчитала нужным писать Джеффри о своем намерении отправиться в
Лондон. Вместо этого она поручила
сэру Ги послать к нему гонцов, которые смогли бы скакать настолько быстро,
насколько позволит возможность смены
лошадей. Даже если люди будут скакать денно и нощно, у нее появится по крайней
мере двадцать четыре часа, чтобы
осуществить задуманное.
Поначалу все шло довольно гладко. Джоанна явилась в Лондон с бессвязными и
бестолковыми жалобами на якобы запрос
казначейства о лесоматериалах для работ в Портсмуте. Полученные сведения были в
одинаковой мере и приятными, и
скверными. Не оставалось сомнений, что Джон намеревался расширить
фортификационные сооружения в Портсмуте, но, по
крайней мере сейчас, строительство ничем не угрожало Роузлинду. Джоанне
рассказали, что приказы о сборе и отправке
армии в Пуатье уже разослали. Оттуда Джон намеревался напасть на Филиппа и
отвоевать Нормандию. Работы в Портсмуте
преследовали двойную цель: защитить флот, который должен был собраться там, и
оградить побережье от притязаний
Филиппа.
Хотя Джоанна очень быстро получила ответы на свои вопросы, она не сразу
покинула Лондон. В дополнение ко всему
она хотела узнать, кто будет командовать укреплениями в Портсмуте. Она
попыталась бы завязать с полезным человеком
дружеские отношения. Здесь Джоанна не достигла успеха, но не потому, что не
смогла пустить в ход свое обаяние: имя
командующего еще не было известно.
Так как Джоанна не имела особых причин находиться в Роузлинде или где-нибудь
еще, она решила задержаться в
Лондоне на недельку-другую на случай, если назначение на пост командующего будет
все же произведено. Заодно и
присмотреть за новым садом в ее лондонском доме. Кроме того, у Джоанны появился
интерес и к самому Лондону. Городок,
примыкающий к замку Роузлинд, - прекрасный порт, способный предоставить любую
роскошь, но Лондон таил в себе
безграничное разнообразие удовольствий.
Однако, по воле судьбы, Джоанне не пришлось долго пробыть в Лондоне.
Пятнадцатого дня июля она получила послание
от сэра Питера из Клайро-Хилла. Он не знает, насколько правдивы его сведения,
продиктовал сэр Питер писарю, но хочет
предупредить свою госпожу, даже если позже эти слухи окажутся ложью. Он
прослышал, что королевские укрепления в
Уэльсе подвергаются нападениям. Сэр Питер попытается добыть более определенные
сведения, а пока предпринимает меры
по укреплению замка. Эти меры предосторожности не должны тревожить леди Джоанну.
Все стены тщательно укреплены, а
военные машины заменены и готовы на случай осады. Более того, сэр Питер
позаботился о том, чтобы повсюду ходили
слухи о мощи стен замка. Если леди Джоанна пожелает приехать и воочию убедиться
в проделанной работе, ее с радостью
встретят в Клайро, но если таковой возможности нет, то пусть не сомневается, что
он сообщит ей все новости, как только
узнает их сам, и будет преданно защищать замок и ее земли.
Джоанне не пришлось ждать от сэра Питера более определенных сообщений. Через
пять дней в ее лондонском доме
неожиданно появился Джеффри. Он скакал с севера сломя голову, но не застал
Джоанну в Роузлинде. Никто из слуг не мог
вразумительно ответить ему, куда уехала госпожа - эти меры предосторожности
Джоанна предприняла, чтобы скрыть от
Джеффри цель своей поездки, которую он, мягко говоря, не одобрил бы, - но все
знали, что из Уэльса приезжал гонец. К
сожалению, Джеффри не поинтересовался, когда тот приезжал: до или после того,
как Джоанна покинула замок. Никому и в
голову не пришло сказать ему об этом.
Сэр Ги вернулся с охоты как раз вовремя. Джеффри уже намеревался мчаться в
Уэльс вслед за Джоанной. Убедившись
сначала, что Джеффри не убьет его за то, что он позволил леди отправиться в
дорогу одной, сэр Ги заверил молодого лорда,
что она пребывает в Лондоне и ей не грозит никакая опасность. Полагая, что
Джеффри останется в Роузлинде на ночь, сэр Ги
уже прикидывал в уме ложные, хотя и тактичные объяснения по поводу отъезда
Джоанны. Но вскоре он понял, что Джеффри
и не собирается требовать от него дальнейших объяснений: все необходимые
сведения тот намеревался получить
непосредственно от Джоанны.
Вполне понятно, почему Джеффри, прибывший в Лондон уже после вечернего
богослужения, изможденный, с
ввалившимися глазами, был невероятно раздражен. Джоанну совсем не обрадовала их
встреча, но она встала из постели,
оделась и спокойно приветствовала жениха, пригласив его подняться наверх.
- Что, черт возьми, ты делаешь в Лондоне?! И что, черт возьми, было в том
послании из Клайро?! - проревел Джеффри,
как только они оказались в относительном уединении в спальне. - Разве ты не
слышала, что Уэльс восстал?
- Сэр Питер известил меня, что до него дошли такие слухи, но в Клайро все
спокойно. Когда он писал мне, у него не
было точных сведений.
Поскольку Джоанна не имела особого желания рассказывать Джеффри о своих
лондонских делах, она сразу же
успокоилась, заметив, что его, похоже, интересует лишь Уэльс.
- Зато у меня есть, - пробурчал Джеффри. - Я получил письмо от Оуэна.
Ллевелин пока не присоединился к другим
принцам, но это входит в его ближайшие планы. Я смертельно устал, пока добрался
сюда.
- Но зачем ты так спешил? - удивленно спросила Джоанна. - Ты мог рассказать
мне о том, что случилось, в письме.
Какая нужда заставила тебя приехать самому и разбудить меня среди ночи?
По какой-то непонятной причине Джеффри, похоже, чрезвычайно обидел этот
невинный вопрос.
- Зная твой необузданный нрав, Оуэн попросил меня удержать тебя от порыва
ехать в Уэльс, а посоветовал мне
отправиться в Клайро-Хилл, - резко ответил он.
- А есть ли в этом необходимость? - спросила Джоанна, непроизвольно
потянувшись рукой к поясу платья, словно
собираясь развязать его и тотчас же отправиться в дорогу. - Ты думаешь, они
нападут на Клайро?
- Нет, ни в коем случае. Клайро не угрожает никакая опасность. Оуэн уверяет
меня, что те, кто восставал раньше против
Ллевелина, сейчас ведут себя смиренно и просят его возглавить войско, обещая со
своей стороны повиновение и покорность.
Ты ведь знаешь, что Ллевелин не станет вторгаться во владения твоей матери. Он
собирается лишь уничтожить укрепления
короля.
Джоанна с тревогой посмотрела на Джеффри. Теперь ее еще больше озадачивал
приезд Джеффри с севера.
- Не поэтому ли ты приехал с такой поспешностью? Чтобы набрать людей для
Джона?
Усталое лицо Джеффри помрачнело еще больше, но он лишь сказал:
- Тебе известно, что приказы вооружаться и собираться на войну уже
разосланы...
- Но на войну с Францией?
- Да. Однако, когда я покидал короля, Джон по-прежнему говорил лишь о
небольшой карательной экспедиции в Уэльс.
- Ты случайно не... - начала было Джоанна, но, увидев, что Джеффри вздрогнул
и побледнел, прикусила язык.
- Не изменил ли я клятве верности вассала феодалу? Я, конечно, говорил, что
эта проблема гораздо серьезнее, но не
сказал, почему так думаю. Не мог же я предать Оуэна. - Джеффри закрыл рукой
лицо. - Я схожу с ума, Джоанна! Просто
разрываюсь между ними!
Значит, Джеффри приехал не за людьми и не для того, чтобы удержать ее от
поездки в Уэльс, а чтобы найти у нее
утешение, залечить душевную боль. Джоанна не откажет ему в ласке и заботе.
- Присядь, - прошептала она, избегая продолжения обсуждаемой темы, и начала
расшнуровывать капюшон кольчуги
Джеффри.
Затем Джоанна принесла кусок ткани, чтобы он вытер лицо.
- Что мне делать? - Джеффри посмотрел на сукно в своей руке так, будто
никогда не видел этой вещи прежде и не имел
понятия, что с ней делать. - Я не могу ехать в Уэльс и снова предавать его огню.
Не могу, Джоанна! Когда мой отец и
король сказали, что я всегда излишне серьезно относился к уэльским проблемам, я
смолчал, но подумал, что так я предам
Оуэна. И, боюсь...
- Позволь мне снять с тебя кольчугу, - перебила его Джоанна.
- Ты хоть понимаешь, о чем я тебе толкую? - с раздражением спросил Джеффри.
- Ровно настолько, чтобы уяснить, что ты беспокоишься из-за пустяков, -
невозмутимо заметила Джоанна. - Говорил
ты что-нибудь королю или не говорил, не имеет значения, поскольку армия выступит
в любом случае. Ты не настоял на
отмене Уэльской операции, ну и что? Когда людей соберут, Джону останется только
приказать им идти на Уэльс, вместо того
чтобы снаряжать для похода корабли в Пуатье.
Джеффри озадаченно посмотрел на свою невесту.
- Дело не в этом! - сказал он, повысив голос. - Для меня это вопрос чести!
Если Джон поведет нас в Уэльс, разве
смогу я выполнять свой долг, понимая, что все это безнадежно, что убийства и
разрушения будут продолжаться бесконечно?
Джоанна покачала головой. Что беспокоит Джеффри, коль он несет такую чушь?
Что его на самом деле тревожит? Более
того, бесполезно ему говорить, что думает женщина о мужском долге и чести. К
тому же она - леди, ей не пристало
говорить об этом, по крайней мере, слишком часто.
- Давай-ка я сниму с тебя доспехи, - предложила Джоанна, не зная, как иначе
помочь Джеффри.
Она нагнулась и потянула руками его кольчугу. Джеффри пришлось приподняться
на несколько дюймов, чтобы
осво
...Закладка в соц.сетях
