Жанр: Любовные романы
В плену твоих желаний
...чными
подробностями жизни клана Россов. Так что не в меру любопытная женщина не
имела возможности выяснить, что она принимала на своей кухне дочку
ненавистного Дунканнона.
Следовало только воздерживаться называть Венецию по имени. Лахлан не хотел
рисковать. Энни вполне могла ее вспомнить.
Но все же Лахлан был рад, что они остались. Сидя на уютной кухне Энни, в
мягком свете фонаря, он отчетливо осознал, до чего же измотан. И насколько
голоден. Он жадно поглощал все, что ему подавали. Как и Венеция, хотя за
столом она все еще придерживалась своих забавных
пристойных манер
.
Когда обед подошел к концу, Энни протянула Лахлану блюдо:
— Доешь последний пирожок, Лахлан?
— Откармливаешь меня на убой? — пошутил он, взяв пирог. —
Если так дело пойдет, ты совсем меня раскормишь.
Нахмурившись, Энни отнесла блюдо к мойке.
— Хотелось бы, чтобы это мне удалось. Ты не слишком-то хорошо
выглядишь, парень.
Заметив, что Венецию сильно удивило последнее замечание, Энни сказала ей,
как бы по секрету:
— Нельзя сказать, что он совсем зачах. Заметь, у него все те же широкие
плечи и крепкая фигура, но он сильно исхудал и побледнел. И никогда прежде
не был так скован в движениях.
— Без сомнения, война для него явилась тяжелым испытанием, —
откликнулась Венеция.
— Война! — Энни презрительно фыркнула. — Вовсе не война
довела его до этого, миледи. Я видела его меньше года назад, и он был
здоровым и крепким...
— Джейми, мальчик мой, что ты тут канителишься? — вмешался
Лахлан. — Тебе пора отправляться, дождь перестал.
— Да, сэр. — Кивнув в знак согласия, Джейми поднялся из-за
стола. — Ты не соберешь мне с собой еды, Энни?
Мельком взглянув на Лахлана, Энни неохотно перенесла свое внимание на
Джейми:
— Я заверну тебе с собой все, что захочешь.
Молодой человек довольно погладил живот.
— Ну что ж, я бы взял твоих овсяных лепешек. Никогда не могу ими
наесться.
— Я уж вижу, — ответила Энни, многозначительно взглянув на
тарелку, которую Джейми подчищал последней лепешкой. — Не беспокойся...
У меня их еще много. Ты пока принеси багаж лэрда из кареты, а я тем временем
соберу тебе корзинку.
Джейми вышел, а Энни засуетилась по кухне. Когда он вернулся только с ранцем
Лахлана, вдова посмотрела на него с удивлением:
— А где остальное?
— Это все, — пояснил Лахлан. — Мы с женой бежали, забыла? У
нее не было времени захватить вещи, а я по дороге нигде не собирался
останавливаться, потому что хотел поскорее приехать домой.
Протягивая Джейми корзинку с едой, Энни пылала от возмущения.
— Выходит, ты заставил бедную женщину несколько дней носить одно и то
же платье? Это крайне жестоко, в особенности для такой красивой леди, как
она.
— Вы даже представить себе не можете, — пробормотала Венеция себе
под нос.
— Ну что ж, тогда придется сегодня выстирать ее одежду и к утру
высушить. — Энни подошла к дверям и кликнула Салли, затем поспешила к
черному ходу и втащила в кухню большой котел с дождевой водой. — А
пока, я думаю, у Салли найдется рубашка, чтобы леди оделась на ночь.
Щеки Венеции заполыхали тысячью оттенков красного. Она поспешно вскочила на
ноги.
— Ну что вы, не стоит так беспокоиться...
— Пустяки, дорогая, — ответила Энни, махнув рукой. Подносив котел
на массивный крюк над жарко пылающим огнем, она снова подошла к дверям,
ведущим в холл. — Салли! Салли? Куда могла запропаститься эта девчонка?
— Может, я поищу ее? — предложила Венеция.
Лахлан усмехнулся при такой явной попытке улизнуть из комнаты.
— Сиди, дорогая. Скоро она появится.
Венеция снова уселась в кресло. Она боялась смотреть Лахлану в глаза. Как
будто бы он не знал, о чем она теперь думает... Уж лучше бы ей скакать через
всю Шотландию в полной экипировке, чем целую ночь провести с ним в одной
комнате, да еще и полуобнаженной.
Но ему не в чем ее винить — мысль о том, что ему придется делить комнату с
этой девушкой, одетой в одну лишь рубашку, заставляла его кровь бешено
биться в жилах.
— А как насчет тебя, Джейми? — спросила Энни. — Тебе есть во
что переодеться?
— Он в порядке, — отрезал Лахлан. Слава Богу, Джейми не слышал,
что им с Венецией предстоит делить комнату. Но если парнишка еще немного
задержится, он это и сам сообразит, и тогда уж от него не избавиться. —
Пора тебе ехать, парень.
— Да, сэр. — Джейми бросил на Венецию беспомощный взгляд. —
Скоро увидимся в Росскрейге. И если вам что-нибудь нужно, миледи, до того
как я уеду...
— Ей ничего не нужно, — перебил Лахлан. — Хватит уже болтать,
поезжай! —
Пока ты не упал перед девчонкой на одно колено и не
предложил стать ее странствующим рыцарем, чтобы... спасти от меня
.
Хотя это было бы весьма уместным, если Энни не умерит свой пыл и решит
раздеть их обоих.
Вдова быстро проводила паренька на улицу, затем вернулась к столу. И когда
Лахлан уже поздравлял себя с тем, что избавился от неприятностей, успешно
отослав Джейми прочь, она с хмурым видом уселась напротив него.
— Тебе тоже нужно сменить одежду, парень.
— Мне ничего не нужно.
— Мой покойный муж был примерно той же комплекции. — Она скрестила
на груди руки. — Ты мне так и не рассказал, почему так паршиво
выглядишь.
Лахлан застонал. Ему следовало предвидеть, что Энни ни за что не отстанет.
— Думаю, я могу сама догадаться. Это из-за той схватки
с Мстителем, верно? — горестно прищелкивая языком,
вдова неодобрительно посмотрела на него. — Ты не должен был с ним
связываться. Все говорили, что он довольно свирепый молодчик.
Лахлан еле сдержал улыбку.
— Как видишь, я выжил в этой схватке, а он — нет. Так кто в конце
концов оказался сильнее?
Энни покачала головой:
— Сильный ты или нет, но все это было ужасно глупо. Какой бес вселился
в тебя? И почему ты выступил против врага Дунканнона? Ты ведь ненавидишь
графа не меньше, чем я. Тебе следовало оставить Мстителя в покое. Он никому
не вредил.
— Что? — воскликнула Венеция, не обращая внимания на Лахлана, хотя
он усиленно толкал ее ногой под столом. — Этот человек грабил невинных
путешественников! Как это он никому не вредил?
— Это не были невинные путешественники, — возразила Энни. —
Они были друзьями Дунканнона, и вполне вероятно, что каждый из них, подобно
графу, пустил свои земли под овец, выставив с насиженных мест арендаторов.
Венеция удивленно заморгала:
— Что вы имеете в виду? Как они могли выгнать арендаторов? Разве не был
заключен договор об аренде?
— Да, но он составлялся всего на один год, каждый раз его требовалось
обновлять. Как только время договора истекло, Дунканнон вышвырнул
арендаторов из их домов, чтобы использовать земли под пастбища для овец.
Лахлан молча наблюдал, как Венеция отнесется к услышанному. Он полагал, что
ей известна тактика ее отца. Но возможно, это было поспешное предположение.
Девушка явно была подавлена.
— Но в Лондоне говорят, что овцы спасут Шотландию. Что
усовершенствование хозяйства сможет...
— Усовершенствование! — Энни презрительно фыркнула. — Вот
красивое название для выселения и изгнания, миледи. — Вдова обернулась
к Лахлану: — Разве ты не объяснил ей, что происходит здесь, на севере? Как
лэрды могут удвоить свои капиталы, занимаясь овцами? Так что теперь им
больше не нужны арендаторы. Как земля, которая раньше кормила двадцать
человек, теперь кормит сотню овец и одного пастуха? Как народ бежит из
Шотландского нагорья в Америку на грузовых судах?
— Мне кажется, ты достаточно хорошо все объясняешь, — тихо сказал
Лахлан.
Венеция перевела взгляд с Лахлана на Энни. Девушка была бледна как смерть.
— Я... я не знала. Мне никогда не говорили, что происходит с
арендаторами. Я просто думала...
— Что они находят работу где-то еще? — Энни презрительно скривила
губы. — Да так и есть. В Америке, в Канаде. Им оставалось одно из двух
— или уехать, или умереть с голоду. Нам с мужем повезло, что мы остались в
Шотландии после того, как граф его уволил. — Горестно нахмурившись, она
откинулась на спинку кресла. — Но я продолжаю утверждать — его убило
вовсе не то, что он потерял работу и не хотел эмигрировать.
— Муж Энни был управляющим графа, — объяснил Лахлан. —
Несколько лет они жили возле Брейдмура. До тех пор пока ее муж не высказался
против огораживаний и вытеснения арендаторов. Вот тогда-то граф и приказал
своему поверенному уволить его, а на его место взять этого дьявола Маккинли.
— Это ужасно, — прошептала Венеция.
Она действительно так считала? Или снова просто старалась смягчить его,
делая вид, что сочувствует его друзьям?
— Мой бедный муженек пытался браться то за одно, то за другое, —
продолжала Энни, — но так и не смог найти ничего подходящего. Однажды
вечером он выпил лишнего, упал с лошади и сломал себе шею, вот так-
то. — Вдова печально покачала головой. — Если бы не мой дядя,
оставивший мне этот уютный домик и немного денег, мне бы самой пришлось
бежать в Америку. Для женщины вроде меня в Шотландском нагорье уже не
осталось места.
— Не сходи с ума, дорогая, — сказал Лахлан, дружески похлопав ее
по руке. — Для тебя всегда найдется место в Шотландском нагорье. Я
позабочусь об этом.
— Да ладно тебе! — отмахнулась она, но глаза ее увлажнились. Она
сердито вытерла их ладонью. — Ну вот, посмотрите, что вы наделали,
позволив мне болтать тут об огораживаниях и выселениях. Все это только
разозлило меня, ведь с этим все равно ничего нельзя поделать.
Энни поднялась и пошла проверить воду, затем позвала служанку.
— Я вскипятила воду, Салли! Пора отнести ее наверх, чтобы приготовить
нашим гостям ванну.
Силы небесные! А он-то думал, что она кипятит воду для стирки.
Когда Венеция кинула на него панический взгляд, Лахлан застонал. Он мысленно
представил себе обнаженную Венецию... вода стекает по ее стройным ногам,
розовые груди раскраснелись от пара...
Лахлан выругался себе под нос и поднялся.
— Не надо втаскивать наверх ванну. Право, не стоит беспокоиться,
Энни, — сказал он, хотя был бы несказанно рад смыть с себя дорожную
грязь и пот.
— Это совсем нас не затруднит, правда, Салли? — обратилась Энни к
служанке, как раз вошедшей в комнату.
— О нет, мадам, конечно же, нет. — Салли улыбнулась,
продемонстрировав отсутствие одного зуба. — Ванну уже отнесли в
гостевую комнату и принесли несколько полотенец и мыло. А я нарвала в саду
свежей лаванды и розмарина, чтобы положить в воду. — Она робко
взглянула на Венецию. — Для леди.
Лахлан с силой сжал кулаки. Превосходно! Венеция будет не только обнаженной
и чистой, но еще и благоухающей. Как будто он и без того не испытывает
трудностей, стараясь держаться от нее подальше.
— Вы не против помыться в одной и той же воде? — спросила Энни,
наливая две бадейки для Салли, которая тут же потащила их по лестнице
наверх.
Венеция тоже поднялась и умоляюще смотрела на Лахлана, в надежде, что он
найдет выход из затруднительного положения.
— Нет, конечно же, нет, — сказал он. — Но... хм... Я быстро
съезжу в город и распоряжусь насчет двуколки, так что моя жена сможет
вдоволь понежиться в ванне. Я помоюсь, когда вернусь. Мне сойдет и холодная
вода. — В данный момент холодная вода пришлась бы ему как нельзя
кстати.
— Да, это удачная мысль, — весело откликнулась Венеция. Что-то
слишком уж весело. Боже милостивый, о чем он только думает? Нельзя оставлять
ее одну. Она украдет лошадь и отправится в Лондон, прежде чем он успеет
проехать полмили. Лахлан уже начал забывать, что она его пленница, а не
жена.
— Я съезжу в город и найму двуколку, — на его счастье, заявила
Энни. — Вы оба устали и нуждаетесь в горячей ванне и спокойном сне.
Салли вернулась в кухню, и Энни добавила:
— Почему бы тебе не проводить леди Росс наверх и не помочь ей
раздеться, пока Лахлан натаскает мне воды для стирки?
— Да, мэм, — сказала Салли и направилась к дверям. Венеция
последовала за ней.
Только когда они ушли, Лахлан осознал свою ошибку. Он позволил Венеции выйти
одной вместе с Салли. Сыпля проклятиями, он бросился к лестнице.
— Мне нужно кое-что спросить у жены, — пробормотал он. — Я
сразу же вернусь и помогу тебе с водой, Энни.
Но сначала он должен убедиться, что его
жена
не переманила еще одного
союзника на свою сторону.
Глава 13
Дорогой кузен, обучать молодых леди мудрости вовсе не означает
прививать им цинизм. Разве цинично пытаться выяснить истинные намерения
мужчины, удостовериться, что он не просто охотится за тем, что может
получить от женщины? Думаю, нет. Вот если бы я учила молодых наследниц не
доверять мужчинам вообще, то тогда вы с полным правом могли бы назвать меня
циничной. Но в наши трудные времена женщина должна научиться защищать себя
от повес и проходимцев. Ваша возмущенная родственница Шарлотта. Венеция оглядела комнату для гостей, в которую ее отвела Салли. Спальня
оказалась не слишком большой и довольно темной, потому что располагалась под
самой крышей. В стене находился небольшой угольный камин. Помимо жестяной
ванны, загромождавшей комнату, там имелись еще столик для умывальных
принадлежностей, крепкое кресло орехового дерева и узкая деревянная кровать,
едва ли достаточно просторная для одного человека, не говоря уже о двоих.
Хуже того, в спальне имелось только одно маленькое окошко. Даже если бы она
сумела протиснуться сквозь него, ей вряд ли удалось бы выжить после падения
на землю. У Венеции оставался только один выход — заручиться помощью
служанки. Потому что она не собиралась провести ночь с Лахланом на этой
убогой кровати.
Она достаточно широка для молодоженов
.
Нет, она не должна провести здесь ночь с ним наедине. Уж лучше попытать
счастья с дикими кошками на обратном пути через горы в Эдинбург, чем
решиться на это.
— Ты хорошо знаешь лэрда? — спросила Венеция. Если Салли разделяет
нежную привязанность Энни к Лахлану, помощи от нее не дождешься.
От неожиданного вопроса служанка испуганно заморгала.
— Я в первый раз его вижу, миледи. Но должна сказать, он очень красивый
джентльмен, в самом деле очень красивый.
— Этот красивый джентльмен совсем не тот, за кого себя выдает.
Вчера... — начала свой рассказ Венеция.
— ...мы так долго находились в пути и ехали так быстро, что у нас не
было времени даже подумать, не то чтобы помыться, — закончил Лахлан,
резко распахнув дверь. Его неровный шрам отчетливо выделялся на побледневшем
лбу, но потемневшие глаза, сверкавшие гневом, были также суровы и холодны,
как иссеченные ветром скалы возле Брейдмура. — Так что мы горячо
благодарим тебя за все хлопоты и заботу о нас, Салли.
Венеция ощутила тревожные спазмы в животе. Пусть Лахлан ломает голову,
гадая, что она собиралась сделать.
— Мне было совсем не трудно. Ванна для вас уже готова, вода еще
горячая. — Салли приветливо улыбнулась Венеции: — Если вы снимете
платье, я помогу вам расшнуровать корсет.
Венеция хмуро посмотрела на расплывшегося в улыбке Лахлана, наблюдавшего за
ней с тонко завуалированной насмешкой, и поняла, что у нее нет ни малейшего
шанса заставить его покинуть комнату. Однако ему хватило деликатности
повернуться к ней спиной и отойти к окну, чтобы она смогла раздеться.
Девушка поспешно сбросила платье, гадая, собирается ли он провести в комнате
всю ночь. Она предпочла бы и дальше оставаться грязной, только бы не сидеть
обнаженной в ванне в его присутствии. И все же ей очень хотелось выкупаться.
Она с удовольствием наблюдала, как клубится над водой пар, и от предвкушения
ее кожу слегка начало покалывать.
— Эта комната запирается, Салли? — спросил Лахлан и, отодвинув в
сторону занавеску, выглянул наружу.
— Да, сэр. — Салли в недоумении взглянула на Венецию и забрала ее
платье.
— Моя жена имеет слабость ходить во сне. — Дурацкая ложь с
легкостью слетела с его языка. — Так что, если ты принесешь ключ, я
буду тебе крайне признателен. Нельзя допустить, чтобы она упала с лестницы в
темноте, верно?
Черт бы побрал этого нахала. Он все предусмотрел.
— Конечно, нельзя, сэр.
Когда Салли помедлила, глядя на Венецию, Лахлан повернулся к ней, упрямо
стиснув зубы.
— Спасибо, Салли, можешь идти. И подыщи какую-нибудь ночную рубашку для
моей жены. Я сам помогу ей управиться с корсетом.
Поспешно закивав, Салли выскользнула из комнаты. В два широких шага Лахлан очутился позади Венеции.
— Лахлан...
— Тише! — Он начал развязывать тесемки с такой быстротой и
ловкостью, что девушка опешила. Похоже, этот мужчина оказывал подобные
услуги и другим женщинам, будь он проклят!
— Вот что мы будем делать, — продолжал Лахлан. — Когда Салли
принесет ключ, я извинюсь и отошлю ее прочь. Потом выйду за дверь, вы
протянете мне остальную одежду, и я отнесу ее вниз, Энни, так что вы сможете
спокойно принять ванну.
Венеция повернула голову и с подозрением посмотрела на него:
— Одна?
— Одна. Но я запру дверь, понятно?
— Прекрасно. — Венеция подавила разочарование. По крайней мере она
сможет как следует помыться.
Ее корсет соскользнул вниз, но Лахлан подхватил его и протянул Венеции. Но
когда она взялась за один край простеганной ткани, он продолжал крепко
удерживать второй край в руке.
— Вы должны пообещать мне, что не попытаетесь сбежать через окошко.
Даже если вам посчастливится в него пролезть, внизу нет ничего, что могло бы
смягчить падение, так что вы просто сломаете себе шею.
— Я уже и сама пришла к такому выводу, большое вам спасибо.
— Хорошо, что у вас еще сохраняется доля здравого смысла.
Да, здравый смысл у нее еще оставался, чего нельзя было сказать об одежде.
По счастью, Лахлан не отрывал взгляда от ее лица. Такое проявление
джентльменской предупредительности вселяло надежду.
— Даю вам час, чтобы помыться, а я тем временем помогу Энни, —
продолжал он. — Это не вызовет подозрений. — Он отпустил
корсет. — Но к тому времени, как я вернусь, вы должны уже покинуть
ванну и одеться, понятно?
Прижимая корсет к своей груди, девушка поспешно кивнула.
— Потом вы сможете повернуться лицом к стене, когда я буду раздеваться
и мыться.
Боже милостивый, он тоже собирается мыться? Какая соблазнительная картина
сразу же возникла в ее воображении: обнаженный Лахлан погружается в горячую
ванну, намыливает упругие мускулы.
— Конечно, если вы не возражаете, — добавил он. Теперь он смотрел
на нее как-то странно, и Венеция вдруг осознала, что с бесстыдной
откровенностью рассматривает его тело.
— Нет... Я не возражаю... Если вы хотите помыться... — Заметив
всепонимающее выражение на его лице, она опомнилась и перестала
мямлить. — Я просто задумалась... —
Как об этом спросить?
— Нам
ведь на самом деле не придется спать на одной кровати, не правда ли?
В тот же миг глаза его потемнели и приобрели этот чувственный шоколадный
оттенок. Венеция поняла, что не стоило об этом спрашивать.
— Мне бы следовало заставить вас делить со мной постель, Принцесса,
потому что вы представились моей женой. — Мягкий звук его слов,
произносимых с местным акцентом, вызывал странный отклик у нее в животе, в
особенности когда он добавил: — Может, доведем этот обман до его логического
завершения? Что вы на это скажете?
Венеция судорожно сглотнула. Одна эта мысль вызвала дрожь по всему телу.
— Вы отлично знаете, что я не имела в виду...
— Не волнуйтесь, — перебил он. — Я не такой дурак, чтобы лечь
с вами рядом, когда вы одеты подобным образом. Я буду спать на полу.
— Тогда все прекрасно, — сказала девушка с облегчением. Или она
пыталась себя в этом уверить. — Благодарю вас.
— Пока рано меня благодарить, — проворчал он. — Ночь только
начинается, и я все еще намерен заставить вас заплатить за то, что вы
нарушили все мои планы.
Понимая, что он просто грозится, чтобы сохранить свою гордость, Венеция
поддразнила:
— И как же вы это сделаете, позвольте спросить?
— Возможно, я воспользуюсь вашей тетрадью и на ночь что-нибудь вам
спою. — Он взглянул на нее с шутливой угрозой. — Тогда узнаете.
— Я бы не возражала послушать ваше пение, — сказала она. Это,
видимо, расстроило его, потому что он отвел в сторону взгляд и нахмурился.
— Вы говорите это сейчас, но, услышав мой голос, завоют все собаки в
округе, и вы по-другому заговорите.
В этот момент вернулась Салли со свежей рубашкой и ключом от комнаты. Верный
своему слову, Лахлан под каким-то предлогом отправил служанку назад, а сам
вышел за дверь. Венеция до конца разделась и передала ему одежду,
обернувшись полотняным покрывалом. Только после того как он запер дверь на
ключ и спустился по лестнице. Венеция сбросила покрывало и забралась в
ванну.
Венеция намылила волосы и тело, от знакомого запаха лаванды и щелока на
глаза навернулись слезы. Сколько еще пройдет времени, прежде чем она снова
увидит свой дом? И вообще, удастся ли ей это когда-нибудь? Она не могла себе
представить, что Лахлан вернет ее отцу, не получив взамен того, что ему
нужно. Как не могла себе представить, что отец отдаст Лахлану то, что он от
него требует.
Вся эта история не могла кончиться хорошо.
Как только Венеция вымылась, она вытерлась полотенцем и надела рубашку
Салли, которая оказалась несколько тесна ей в груди. Затем она забралась в
постель, закуталась до подбородка в покрывало, закрыла глаза и повернулась
лицом к стене. Если она сумеет заснуть до того, как Лахлан вернется, с ним
не придется разговаривать, и тогда, может быть, у него не возникнет соблазна
что-нибудь предпринять.
Взбив повыше подушку, девушка постаралась не думать о вечернем разговоре. Но
слова Лахлана упорно звучали в ее ушах.
Муж Энни высказался против вытеснения арендаторов... И тогда граф приказал
своему поверенному уволить его
Раздался тихий стук в дверь.
— Я вхожу, дорогая, — произнес Лахлан.
Он вернулся, чтобы помыться. Боже милостивый!
Притворяясь, что спит, Венеция продолжала лежать лицом к стене, когда он
вошел. Она услышала, как звякнул ключ, когда он запер дверь, шуршание
одежды, когда он раздевался. Должно быть, она притворялась убедительно, раз
он не заговорил с ней.
Перевернувшись на живот, Венеция повернула голову так, чтобы видеть ванну,
стоявшую перпендикулярно кровати. К счастью, Лахлан сидел к ней спиной.
Он окунулся с головой в воду, и когда вынырнул, волосы его каштановыми
ручейками струились по шее. Неожиданно для Венеции он уперся ладонями в края
ванны и поднялся во весь рост, открыв ее взору белокожие ягодицы.
Мускулистые, крепкие, великолепно очерченные ягодицы.
Так вот как выглядит обнаженный мужчина — мышцы взбугрились на его бедрах,
когда он нагнулся, чтобы взять полотенце, упругие жгуты мускулов
перекатывались по плечам, когда он вытирался. Затем он слегка повернулся
боком и открыл взгляду... уродливый рваный шрам, пересекавший ногу от колена
до середины бедра. Венеция тихо ахнула. Шрам был совсем свежим, потому что
все еще оставался опасно красным, воспаленным, должно быть, разбух от воды.
— О Господи! — прошептала девушка.
Лахлан напрягся. Слишком поздно она поняла, что произнесла эти слова вслух.
Прежде чем она успе
...Закладка в соц.сетях
