Жанр: Любовные романы
В плену твоих желаний
...bsp;Вы хотите меня. А я хочу вернуться домой. — Девушка судорожно
сглотнула. — Может быть, я смогу заслужить освобождение, если позволю
вам... некоторые вещи.
Например, видеть ее обнаженной или ласкать и целовать ее. Когда неистовое
возбуждение исказило его черты, она поспешно добавила:
— Я не собираюсь отдаваться вам, вы же понимаете. Только позволю...
некоторые вольности.
Какое-то время он просто смотрел на нее, как бы не в состоянии поверить
тому, что услышал. Затем, к ее удивлению, он выругался, отнял свою ладонь и
оперся о землю возле ее плеча.
Его темно-карие глаза опалили ее гневом, когда он низко склонился к ее лицу.
— Так, значит, вот как обстояли дела.
— Чт-то вы имеете в виду?
— Все эти ваши томные вздохи и поцелуи, то, как вы позволили мне
ласкать вас, — процедил он сквозь стиснутые зубы, грозно нависая над
ней. — Господи, какой же я осел!
Что-то пошло не так в ее планах, но что?
— Вы сердитесь?
— Еще бы мне не сердиться! Я думал, что вы... — Он осекся и грубо
выругался, затем поднялся на ноги. — Не важно, что я думал. Должно
быть, я сошел с ума. Если бы я пошевелил мозгами, то сразу бы понял, что вы
просто затеяли очередную хитрость, чтобы сбежать от меня. — Лицо его
пылало яростью, когда он принялся расхаживать возле нее. — Потому что
благородные леди, подобные вам, никогда не станут кувыркаться в траве с
шотландскими разбойниками вроде меня, если им ничего от них не нужно, не так
ли?
Раз он не согласен пойти с ней на сделку и отпустить ее в обмен на
определенные вольности, пусть лучше думает, что совсем ее не привлекает.
Потому что если он догадается, как действует на нее...
Этого никогда не должно случиться. Иначе он соблазнит ее, чтобы превратить в
орудие против отца, и тогда у нее ничего не останется, даже гордости.
— Как вы уже сказали, Лахлан, я леди. — Она поспешно поднялась и
стала приводить в порядок одежду. — А леди никогда не... допускают
подобных вольностей, если только они... не отчаялись.
— Отчаялись?! — Он раздраженно повернулся к ней. — Отчаялись
спасти шкуру своего лживого отца?
— Спасти свою собственную шкуру, — огрызнулась она.
— Я с самого начала говорил вам, что ничего с вами не случится; если
ваши родственники будут соблюдать инструкции.
Ей потребовалась вся ее воля, чтобы держать себя в руках.
— Я знаю, что вы сказали, но все это полная чушь. — Она подтянула
вверх и зашнуровала свой корсет. — Со временем какая-нибудь служанка в
гостинице заметит, что меня в номере нет. Она скажет об этом другой, та еще
кому-нибудь, и слухи расползутся повсюду, пока весь Эдинбург об этом не
узнает. Что бы вы там ни говорили, но мое будущее безвозвратно потеряно.
Он насмешливо взглянул на нее с высоты своего роста:
— Поэтому вы решили торговать собой?
— Нет! Я просто подумала, может, вы захотите...
— Помучить себя созерцанием ваших прелестей? Как же мало вы знаете о
мужчинах! — Он продолжал ходить туда-сюда, сжав кулаки. —
Лицезрение ваших достоинств только заставляет меня желать большего.
— Ну и что, все равно вам этого не видать, — огрызнулась она.
— Я это знаю, будьте вы прокляты! Об этом я и говорю! Вы сильно
рисковали, искушая меня подобным образом...
— Я искушала вас? Это вы все начали!
— Только потому, что подумал, что вам это тоже нравится! — Он
остановился в нескольких футах от нее и добавил язвительно: — Я не уверен,
что вы только притворялись.
Венеция завязала шелковые шнуры своей накидки.
— Но я в самом деле притворялась, — солгала она. — Я
подумала, что это может несколько... смягчить вас.
Желваки заходили у него по скулам.
— Глупая чертовка. В следующий раз лучше пойте, так будет безопаснее.
— Вы говорили, что вам не нравится мое пение, — обиженно возразила
она.
— Это гораздо приятнее, чем видеть вас под собой, делающей вид, что вам
нравятся мои ласки... — Странное выражение промелькнуло у него на лице.
Затем он посмотрел на свою ладонь, потирая пальцы.
Когда девушка в следующий раз встретилась с ним взглядом, глаза его горели
так, словно видели ее насквозь.
— Значит, вы не испытывали никакого удовольствия от наших поцелуев и
ласк, так что ли?
— Абсолютно никакого, — сказала она ледяным тоном, какой сумела
изобразить. Нужно постараться, чтобы он ей поверил. — С чего бы?
— И вам ничуть не понравилось, когда я ласкал ваше заветное местечко...
— Конечно же, нет! — воскликнула она, покраснев до корней волос.
Как он посмел так открыто говорить об этом? — Я не настолько испорчена,
как вы думаете.
Лахлан подошел к ней, прищурившись.
— Значит, вы только пытались смягчить меня, когда побуждали подарить
вам облегчение? В этом вы хотите меня убедить?
Встревоженная его странным напором, Венеция потупила взгляд, сосредоточенно
застегивая накидку дрожащими руками.
— Именно в этом. Ведь я, в конце концов, Принцесса Гордячка.
— Да. — Лахлан взял ее за подбородок и заставил взглянуть ему в
лицо. — Вы Принцесса, согласен. — Он погладил пальцем ее нижнюю
губу, и ее охватила дрожь, хотя она пыталась изо всех сил сдержаться.
Неожиданная веселость осветила его лицо.
— Только я совсем не уверен насчет Гордячки. Вам больше подходит
Принцесса Макиавелли.
Девушка удивленно уставилась на него:
— А кто она такая? Какая-то итальянская леди?
Он рассмеялся:
— Макиавелли был выдающимся мужчиной, написавшим одну замечательную
книгу. Насчет того, как быть мудрым и практичным. Как добиваться того, чего
хочешь.
Венеция не знала, как реагировать, — обрадоваться или насторожиться.
— В любом случае я Принцесса, не так ли? — Она старалась говорить
высокомерно. — Мое высокое положение требует, чтобы со мной не
обращались грубо, словно со шлюхой, швыряя на землю и давая волю рукам.
— Если только на это нет веских причин, — напомнил он.
— Да, совершенно верно.
Все еще удерживая ее подбородок, Лахлан склонился ниже, коснувшись губами
уха.
— Всего одна неувязка с этим вашим заявлением.
Сердце ее забилось чаще. Он стоял слишком близко, чтобы она могла его игнорировать, будь он проклят.
— И что же это?
— Возбуждение женщины, может, и глубоко скрыто, но все же очевидно для
любого мужчины, который знает, какого места касаться. — Его горячее
прерывистое дыхание согревало ухо. — Ты стала влажной для меня,
Принцесса. А это верный признак того, что ты меня хотела.
Влажной для него? Что...
О-ох! Она совсем забыла о влаге, которая появлялась под ее пальцами те пару
раз, когда она себя ласкала. Ей и в голову не пришло, что он мог... что он
почувствовал...
— Вы ошибаетесь, — прошептала она.
Его дьявольский смех наполнил ее тревогой.
— Мужчина в таких делах не ошибается. Но вы можете попытаться уверить
меня в обратном. — Бесстыдный, словно сам сатана, он куснул мочку ее
уха. — Мы можем вернуться к нашему прежнему занятию и посмотрим, что
будет. Я был бы счастлив оценить степень вашего возбуждения...
— Вы настоящее чудовище, — прошипела она, отпрянув и сердито глядя
на него.
С величайшей наглостью он оглядел ее всю, с головы до ног, от растрепанных
волос до измятых юбок. Когда он снова посмотрел ей в глаза, в его взгляде
была необъяснимая уверенность, от которой у нее замерло сердце.
— Может, ты и не хочешь признаться в этом, но ты меня... желаешь.
Ей очень хотелось бы отрицать это, но Лахлан все равно знал, что она лжет.
Но ей лучше умереть, чем позволить ему извлечь из этого пользу!
Гордо расправив плечи, Венеция смерила его уничтожающим взглядом:
— Это не имеет никакого значения...
— В этом вы правы. Сколько угодно выставляйте напоказ ваше прекрасное
тело — это не поможет вам избавиться от меня. — Застав ее врасплох, он
обхватил ее за талию и прижал к себе. — Но это не означает, что впредь
я буду отказываться от ваших сомнительных предложений.
Опаляя ее горящим взглядом, он склонился к ее лицу, задержавшись всего лишь
в дюйме от ее губ.
— Так что если хотите уберечь свою добродетель от такой подлой скотины,
как я, не стоит дразнить меня своими прелестями. Я далеко не каменный, да
будет вам известно. — Глаза его сверкнули. — Впрочем, как и вы,
принцесса.
Мгновение они молча стояли рядом, затем тишину нарушило осторожное
покашливание.
— Сэр Лахлан.
Джейми. Силы небесные!
Венеция покраснела и попыталась отстраниться, но Лахлан удержал ее.
— Ну как, мы поняли друг друга?
Никогда она ему не простит, что он так и продолжал ее обнимать!
— Вполне, — процедила она сквозь зубы. — А теперь не
соизволите ли вы отпустить меня...
— Как скажете, миледи, — произнес он с легкой насмешкой, разжимая
руки. Затем он обернулся лицом к лесу, и в голосе его зазвучал лед. —
Джейми, ведь ты должен присматривать за лошадьми.
Проглотив обиду, Венеция оглянулась и увидела Джейми, взиравшего на хозяина
с выражением упрямого несогласия и непокорности.
— Да, сэр. Но вас не было так долго, что я подумал, может быть, вам не
удалось найти девушку. Поэтому я пришел помочь.
— Как видишь, твоей помощи не потребовалось.
Джейми упрямо промолчал.
— Но раз уж ты здесь, то проводи леди назад к карете.
— А вы не пойдете? — спросил Джейми.
— Я приду через минуту. Сначала мне нужно кое-что сделать.
— Хорошо. — Джейми протянул девушке руку: — Пойдемте, леди
Венеция.
Джейми уже взял ее за руку и повел через лес, когда Лахлан его окликнул.
— И не спускай с нее глаз, слышишь, парень? Я не намерен еще раз
гоняться за ней по лесу.
— Да, сэр. — Джейми понизил голос и проворчал: — Видите, что вы
наделали, миледи. Я проспал ваш побег, и теперь мне придется все это
выслушивать до скончания века.
— Ты должен был помочь мне, когда я тебя попросила, — сказала
Венеция, ничуть не раскаиваясь.
Джейми укоризненно покачал головой:
— Вы и вправду слишком горячая, верно? Я этого не ожидал. Думал, дочь
Дунканнона будет...
— Я хочу, чтобы вы оба перестали называть меня
дочь Дунканнона
. У
меня есть имя, понятно?
— Да, миледи, простите меня.
Некоторое время они шли молча, потом Джейми опять заговорил:
— Вы гораздо красивее, чем мы ожидали. Обычно лэрд не притрагивался к
леди, которых мы грабили. Но с вами, видно, совсем другое дело...
— Ты его не одобряешь.
Внезапный проблеск надежды забрезжил в ее душе. Судя по всему, на Джейми
сильно подействовало, что Лахлан обнимал ее. Возможно, удастся этим
воспользоваться.
— Не мое дело одобрять или не одобрять. Я просто говорю... Ну... если
лэрд сделает что-то не так, вам следует... то есть... Если вы скажете мне,
тогда я...
— Защитишь меня от него? — спросила она кокетливым тоном.
— Если будет необходимость. — Смущенно опустив глаза, он помог ей
перебраться через поваленный ствол.
Венеция задержала ладонь в его руке.
— И как же ты это сделаешь?
Хотя Джейми и покраснел как рак, но взгляд его был полон решимости. Лучшего
она и желать не могла.
— Я бы поговорил с ним, напомнил ему, что вы благородная леди и все
такое.
Много ли ей пользы от этого? Лахлан обещал заткнуть ей рот, если узнает, что
она пытается настроить против него Джейми.
— Нет, пожалуйста, не надо. Я всего лишь хочу вернуться домой. —
Взяв Джейми под руку, Венеция нежно улыбнулась ему. — Разве ты не
можешь этого понять, скажи мне?
Паренек растерянно заморгал, и на какой-то миг она подумала, что сумела его
убедить. Затем лицо его омрачилось.
— Да, миледи, я понимаю, но ничем не могу вам помочь. Вы — дочь
Дунканнона и нужны лэрду, чтобы получить деньги...
— От моего отца. Да, я знаю. — Раздосадованная, она отдернула руку
от Джейми и торопливо пошла вперед.
Он поспешил за ней.
— Но я с удовольствием поговорю с ним от вашего имени.
— Большое спасибо, не надо, Джейми. В этом нет необходимости.
Они подошли к тому месту, где на обочине стояла карета. Лошади благополучно
щипали траву.
— Вы уверены? Сэр Лахлан не позволил себе ничего предосудительного?
Скажите, миледи.
— Он ничего такого не сделал, — солгала девушка.
Всего лишь
показал мне, до какой степени я на самом деле не леди
. Она едва не отдалась
ему, подумать только! Если бы она вовремя не спохватилась...
Они подошли к карете, и когда Джейми нагнулся, чтобы опустить лесенку,
Венеция положила ему руку на плечо:
— Ты можешь кое-что для меня сделать.
Джейми выпрямился и недоверчиво посмотрел на нее:
— И что же, миледи?
— Оставайся теперь со мной в карете вместо лэрда.
Возмущение вспыхнуло на лице Джейми.
— Значит, он все же позволял себе вольности! Я так и знал! Мне придется
поговорить с ним.
— Нет, пожалуйста, не говори ему ничего. Он вел себя как истинный
джентльмен, и я не хочу, чтобы он считал меня неблагодарной. — Венеция
заставила себя лучезарно улыбнуться. — Я просто предпочитаю твое
общество, вот и все. —
Потому что ты не пробуждаешь во мне желания
бросить невинность к твоим ногам
.
Некоторое время Джейми изучающе смотрел на нее, потом согласно кивнул:
— Я понимаю, миледи. Просто предоставьте все мне.
Глава 10
Дорогая Шарлотта! Вы ничего не знаете о моей жизни. Если бы знали, то поняли, что не
только мужчины рассматривают женщин с точки зрения того, какую выгоду они
могут от них получить. Женщины поступают точно так же. Я уже очень давно
осознал, что в свете полно людей, бесстыдно использующих друг друга в своих
корыстных целях. Вопрос в том, когда вы согласитесь принять это. Несмотря ни на что, ваш друг Майкл. — Убирайся из кареты, Джейми! Теперь твоя очередь править.
От внимания Лахлана не ускользнул умоляющий взгляд, который Венеция метнула
на парня, как и то, что тот в ответ обнадеживающе похлопал ее по руке, перед
тем как покинуть карету и, упрямо распрямив плечи, предстать перед хозяином.
— Я бы хотел еще немного прокатиться внутри, если вы не возражаете,
сэр.
— Возражаю. Я уже почти сутки не спал.
— Я думала, что вы не нуждаетесь в сне, — съязвила Венеция. —
Мне помнится, вы говорили, что солдаты привыкли...
— Это было до того, как мне пришлось гнаться за вами целых полмили.
До того как она отдубасила его по ребрам, а потом оказалась под ним. Лахлан
сурово взглянул на Джейми.
— Кроме того, мальчишка, девушка сбежала у тебя из-под носа, а не у
меня. Теперь я должен позаботиться, чтобы этого больше не случилось.
Оскорбленный тем, что его назвали
мальчишкой
, Джейми вызывающе скрестил
руки на груди.
— А я намерен позаботиться о том, чтобы вы не позволяли себе
недостойного поведения по отношению к молодой леди.
— О Господи! — пробормотала Венеция и поспешно забилась в угол
кареты.
Лахлан пришел в ярость. Что могла эта коварная девица наплести парню?
— Ты мне угрожаешь, мальчишка? — спросил он, на этот раз умышленно
обращаясь к нему именно так. Он шагнул вперед, вынуждая Джейми отступить и
прижаться к карете. — На твоем месте я бы крепко подумал, прежде чем
решиться на это. Я все еще способен одной рукой отколошматить тебя как
следует, и даже не думай, что меня что-нибудь остановит.
Джейми продолжат сердито смотреть на него:
— Можете меня отколотить, если вам хочется, сэр, но я не отступлю.
Ох, ну и дела! Парень, видно, здорово запал на девчонку. Вот уж некстати.
Лахлан повернул голову к дверце кареты:
— Это тебе леди сказала, что я позволял себе
недостойное поведение
?
— Она ничего мне не говорила! — решительно заявил Джейми. — Я
сам видел, как вы ее обнимали. А накидка ее со спины вся сплошь была в
прутиках и листьях.
— Да, потому что она как безумная продиралась через лес и едва не
угодила в лапы дикой кошки. И все потому, что ты проспал остановку.
Джейми побледнел, но Лахлан продолжал, давая выход своему раздражению:
—
Недостойное поведение
, как же! Ты не додумался бы до таких слов,
даже если бы тебе ошпарили твою волосатую шотландскую задницу. Это только
она могла сказать, и тебе должно быть стыдно слушать ее, раз она уже
ухитрилась улизнуть от тебя...
— Хватит! — крикнула Венеция приказным тоном. Лахлан поднял голову
и увидел, что она сердито смотрит на него сквозь открытую дверцу
кареты. — Нечего винить Джейми напрасно. Я убежала потому, что вы ушли
в кусты помочиться.
У Джейми отвисла челюсть. Лахлан тоже слегка опешил.
— Вы сказали
помочиться
?
Венеция покраснела.
— Похоже, это единственный язык, который вам доступен, неотесанный вы
чурбан!
Сдавленный звук послышался со стороны Джейми, и Лахлан, оглянувшись, увидел,
что парень изо всех сил пытается сдержать смех.
— Ну что ж, сэр, — продолжала Венеция, — если вы настаиваете
на том, чтобы ехать в карете, пожалуйста, сделайте одолжение. Меня это
совершенно не волнует.
— Нет, миледи, — запротестовал Джейми. — Я обещал, что
позабочусь о вас, и я сделаю это.
— Молчи, парень, — рявкнул Лахлан. — Она не будет
устанавливать здесь правила. И ты тоже. Я поеду в карете, так что всем
спорам конец.
— Но...
— Вот и прекрасно, — твердо сказала Венеция. — Терпела же я
до сих пор этого неотесанного мужлана. Могу потерпеть и еще немножко,
мальчик.
Джейми всего передернуло, когда он услышал такое к себе обращение, и Лахлан
даже пожалел молодого дурака. Девушка понятия не имела, что одним этим
словом напрочь может испортить свои отношения с Джейми.
Затем Джейми выпрямился.
— Ну что ж, хорошо. Я сяду на козлы. — И, обиженно взглянув на
Лахлана, добавил: — Но буду держать шторку открытой.
Как только карета тронулась, Лахлан сунул руку под сиденье и достал моток
веревки, которая до сих пор валялась без дела. Венеция широко раскрыла
глаза.
— Послушайте, Лахлан, я не подбивала Джейми пререкаться с вами. Он сам
так решил. Поэтому вы не можете меня наказывать...
— Дело совсем не в этом. — Он наклонился и принялся связывать ей
лодыжки. — Мне нужно поспать, а я не усну, если вы сможете свободно
передвигаться. — Связав ей ноги, он выпрямился. — Теперь дайте мне
руки.
— Пожалуйста, Лахлан, — попросила она, пряча ладони под
юбку. — Я обещаю вам, что не буду пытаться бежать.
— Не считайте меня дураком. Вы отлично знаете, что стоит мне
повернуться спиной, как вы снова сбежите в лес. — Он ухитрился
улыбнуться. — Это ненадолго и не принесет вам вреда. Но мне необходимо
отдохнуть, а с вами это невозможно. Так что давайте мне руки.
Поскольку она продолжала упрямо сидеть, вызывающе глядя на него, Лахлан
повысил голос:
— Понятно. Значит, готовимся к новой схватке? Отлично.
Венеция поспешно протянула вперед руки, хотя глаза ее пылали огнем.
— Если вы посмеете прикоснуться ко мне неподобающим образом, пока я
связана, клянусь Богом...
— Знаю, принцесса, знаю. — Он осторожно связал ей запястья — так,
чтобы не причинить боли. Затем откинулся на спинку сиденья. — Ну, так
могу я рассчитывать, что вы не будете раскрывать рта? Или нужен еще и кляп?
Девушка судорожно сглотнула.
— Я буду молчать.
— Думайте, прежде чем что-нибудь сделать. — Он приподнял
бровь. — Вы ведь не хотите дать повод заткнуть вам рот?
Щеки Венеции вспыхнули румянцем, пробудив бурю в его груди. Не стоило ему
говорить подобные вещи. Это только напоминало им обоим о том, чего им не
следовало делать.
Лахлан взял одно одеяло.
— Если вы приляжете здесь в уголке, я вас укрою, и вы сможете хорошо
выспаться.
Если одеяло скроет ее от его глаз, у него не будет соблазна все время
пялиться на ее тело, сгорая от вожделения.
Девушка последовала его совету, но на лице ее появилось то самое задумчивое
выражение, которое наводило на мысль, что она что-то замышляет.
Но теперь Лахлан уже достаточно хорошо ее изучил.
— Я передам пистолет Джейми на время, пока буду спать, — сказал
он, — потому что не хочу, чтобы вы пытались завладеть им.
У девушки вытянулось лицо.
— Но мы оба знаем, что он никогда не решится кого-нибудь убить.
Лахлан взял тартан и накрыл им Венецию, затем присел рядом.
— Хочу напомнить вам кое-что, прежде чем мы оба попытаемся
уснуть, — сказал он тихо. — Стоит вам закричать, я тотчас же
проснусь и заткну вам рот. В этом случае мне придется использовать кляп. Не
думаю, что вам этого хочется.
Он взял в ладони ее лицо и повернул к себе. Венеция молча смотрела на него.
— Но если вам удастся привлечь к себе внимание до того, как я успею
заставить вас замолчать, произойдет схватка. Может, вам посчастливится
освободиться, а может быть, нет, но в одном можете не сомневаться — если
меня и Джейми схватят и вы скажете, кто мы такие, нас повесят.
Откинув волосы с ее лба, Лахлан взглянул ей в глаза.
— Мы не причинили вам вреда, ни один из нас, и клянусь, вам не стоит
опасаться, что это может случиться в будущем. Так неужели вам хочется иметь
на совести нашу смерть? И все из-за каких-то денег и спора с вашим отцом?
Он искал возможность довериться ей, вместо того чтобы затыкать рот кляпом.
И, судя по встревоженному выражению ее лица, его слова дошли до нее.
— Теперь я собираюсь поспать. И вам тоже лучше потратить это время на
сон, а не на то, чтобы придумывать разные способы побега.
Лахлан откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, но прошло немало времени,
прежде чем ему удалось расслабиться и погрузиться в сон.
Дорогой кузен! Как я могу хоть когда-нибудь принять
то светское общество,
которое вы описали в своем последнем послании? Лучшее, что я могу сделать,
это научить своих девочек хорошо ориентироваться в обществе, чтобы быть
уверенной, что они окружат себя людьми, менее циничными, чем вы. Ваша родственница Шарлотта. Невнятный рокот, напоминающий отдаленный раскат грома, разбудил Венецию. Она
попыталась поуютнее свернуться в постели, но обнаружила, что постелью ей
служит живая плоть, которая разговаривает с кем-то низким приглушенным
голосом.
Девушка резко открыла глаза и обнаружила, что находится на руках у Лахлана.
Голова ее покоится у него на плече, сидит она на его раздвинутых коленях, а
ее связанные ладони упираются в его бедро.
Покраснев, она отдернула руки.
— Все в порядке, — прошептал Лахлан. — Правда, у меня совсем
затекли ноги.
Откинув голову назад, чтобы взглянуть ему в лицо, Венеция язвительно
сказала:
— Это вам в наказание за то, что вы меня связали.
— Нет, за то, что позволил вам ползать по мне, пока вы спали.
Венеция покраснела еще сильнее. Упершись руками в его грудь, она поспешно
передвинулась с его колен на сиденье.
— Вы могли спихнуть меня, если вам было так неудобно, — сказала
она, злясь на себя за то, что говорит извиняющимся тоном.
— Мне было удобно, — ответил Лахлан, хотя по его тону можно было
предположить, что он явно слукавил.
Гримаса боли исказила его черты, когда он попытался распрямить ноги.
Это
оттого, что у него медленно восстанавливается кровообращение
, —
заметила про себя Венеция. Вот ему возмездие за то, что похитил ее, —
пусть теперь мучается.
Лахлан наклонился и достал из-под сиденья ранец, в котором держал пищу.
Порывшись в нем, он вытащил большой охот
...Закладка в соц.сетях
