Жанр: Любовные романы
Кабала
...ковый букет.
— Повернись на спину, — он опустился рядом с ней на колени. —
И сдвинься ближе к проигрывателю.
Он взял красный шарф и дважды обвернул одним его концом колено Сары, другой
конец петлей захлестнул вокруг ножки проигрывателя. Ее правую ступню он
привязал к ножке кофейного столика шарфом голубого цвета. Затем Энтони
уселся на Сару верхом и закинул ее руки за голову; своей правой рукой он
удерживал запястья, левой заматывал их поясом от халата.
Когда он откинулся назад, чтобы взять белый шелковый шарф, Сара уже знала,
что ее ждет. Глаза Энтони завязывал ей не всегда, но в последнее время
исключений не было. Однако на этот раз Сара ошибалась — намерения его были
иными, пока, во всяком случае. Энтони немного приподнял ее голову, прикрыл
шарфом Сарин рот, а концы крепко стянул на затылке. Белое безмолвие. Она
попыталась было сказать
нет
, но не успела.
— Доверься мне, Сара, — прошептал Энтони. — Помнишь? Ты
должна верить мне.
Она понимала, что в глазах ее светится страх, что Энтони увидел его — до
того, как завязал их черным шарфом. Ей казалось, что она уже давно стала его
рабыней, что акт о полной капитуляции подписан — однако она ошиблась и
здесь. Ведь тогда, в те времена, у нее еще оставался голос. Теперь же она
лишилась всего, кроме веры, которую он от нее требовал, веры и
переполнявшего ее страха.
Правая рука Энтони лежала на ее талии. Он целовал ее левую грудь — сосок
ощущал прикосновение кончиков его зубов. В полной темноте Сара нетерпеливо
ждала, когда другая его рука начнет свой путь по ее телу, даря ему новые, не
испытанные еще наслаждения. Где же она? Что он делает? Раньше можно было
хотя бы задать вопрос. Обычно он не удостаивал его ответом, но звук
собственного голоса действовал на Сару успокаивающе.
Наконец Энтони положил ладонь и на ее правую грудь, потер пальцами сосок; из
горла Сары вырвался какой-то хрип, приглушенный шарфом. Даже треск поленьев
в камине был громче, а к тому же и дождь еще стучал по желобам, укрепленным
вдоль крыши. Плавно и ласково, подобно воде, омывающей тело, Энтони
скользнул вниз, и Сара почувствовала, как твердая его плоть уперлась ей в
бедро. А затем была пустота.
Он исчез — вот только звука шагов она не слышала. Значит, он все же должен
быть здесь. Сара собрала все свое внимание, и слух ее уловил наконец его
дыхание... новый звук... он что-то двигал на кофейном столике. Раздался
треск зажигаемой спички — в этом уже ошибиться было невозможно. Сара ждала —
мгновения казались ей вечностью — и вдруг она ощутила, что температура меж
ее ног начинает повышаться.
Зажегши свечу, Энтони держал ее в пространстве между широко расставленных
бедер Сары; до ноздрей донесся слабый запах воска и ванили. В окружавшей ее
тьме Сара отчетливо представила себе его руку, сжимающую свечу. Но только
руку. Она и понятия не имела о том, что Энтони делает или собирается делать;
воображение ее металось, выстраивая картины одна ужаснее другой.
Верь мне, Сара
. Слова эти остались непроизнесенными, Энтони молчал. И все
же она слышала фразу — в ушах ее звучало эхо предыдущих ночей. Она повторяла
ее про себя — беззвучно, — обреченная на белое безмолвие.
Пальцы Энтони пришли в движение, они чертили на ее коже маленькие влажные
кружочки, они уходили все глубже, — зондируя, исследуя, — и свеча
освещала им путь. Трепетное пламя не приблизилось к ней ни на дюйм, но к его
теплу прибавился теперь жар ее собственного тела. Комната вокруг таяла,
растворяя Сару в себе. Дыхание сделалось прерывистым — мощные выдохи с
трудом пробивали дорогу через плотный шелк. Никогда еще, думала Сара, не
приходилось ей быть столь открытой и беспомощной. Палец Энтони во что бы то
ни стало хотел довести ее до конца, до предела, и Сара боролась с искушением
поддаться ему или устоять. Где-то в глубине бушевала злость, едва
просачиваясь сквозь страх, жар и сознательную решимость сдаться на милость
своего повелителя. Сара злилась, что Энтони не изъявлял готовности лечь
рядом, лечь на нее — он оставался в стороне, касаясь ее тела только рукой.
Жар побеждал. В сотрясавшей ее дрожи Сара закрыла под повязкой глаза,
целиком отдавшись на волю темных, мрачных волн.
Внезапно она ощутила покой. Растворилось в воздухе тепло, шедшее от пламени
свечи, пропали пальцы. Что дальше?
Энтони удивил ее тем, что в первую очередь снял повязку с глаз. Какую-то
долю секунды зрачки обоих были устремлены друг на друга — затем Сара
опустила взгляд ниже, чтобы убедиться в том, что Энтони еще не израсходовал
свой пыл — в тот момент это показалось ей очень важным. Пыл остался.
Несколько мгновений Энтони тоже разглядывал ее, как бы принимая решение
относительно своих дальнейших действий. Может, стоит развязать рот — если он
и в самом деле хочет услышать ее голос? Приподняв голову Сары, он распустил
узел на затылке.
— Что же ты не трахнул меня? — хрипло спросила Сара пересохшими
губами.
Она и сама поразилась той стремительности, с которой из глаз ее хлынули
слезы. Лицо исказилось. Энтони опустился на колени рядом — снять путы с ее
кистей, и Сара изогнулась, пытаясь приникнуть ртом к его плоти, но рыдания
помешали ей. Энтони невозмутимо освободил одну ее ногу, затем другую, и лишь
после этого решил заняться ее слезами. Накрыв своим телом Сару, он уперся
локтями в пол и обеими ладонями принялся с нежностью вытирать ее щеки. Саре
почему-то вспомнились дворники, очищающие ветровое стекло автомобиля.
— Отчего ты плачешь, Сара?
— Ты не захотел меня. Единственное, что тебе было нужно, — это
напугать меня.
— Ты решила так потому, что чувствовала всего лишь мою руку? —
прошептал Энтони, касаясь губами ее уха.
— Не знаю. — Не находя логики в собственных словах, Сара
показалась себе совсем глупенькой.
— Причина отчасти кроется в твоем страхе. Другая сокрыта в том, чего ты
о себе пока еще не знаешь. Как только мы начинаем с тобой эти игры, ты как
бы снова оказываешься в детском саду. Отбрось от себя страх.
— А ты, значит, заканчиваешь школу, да? Ты уже не в первый раз сдаешь
такой экзамен, правда, Энтони?
Подобного разговора между ними еще не было, подумала Сара, не решившись
задать этот вопрос вслух.
— Во всяком случае, я знаю, что делаю. — Протянув руку, он зажал
между пальцев белый шарф. — Хочешь завязать мне глаза? Хочешь — свяжи
меня сейчас же. И можешь делать, что тебе вздумается, — это уже будет
твоя игра.
Она отрицательно покачала головой.
— Видишь, и это тебя тоже пугает. Ты так и не знаешь, игра на чьей
стороне доставляет тебе наибольшее удовольствие. Что приятнее — командовать
или подчиняться? Но так или иначе ты должна будешь сделать свой выбор,
научиться чему-то, и ты сама к этому стремишься — в противном случае нас
сейчас бы здесь не было. Я говорил тебе об этом и раньше — вот почему мы с
тобой встретились, вот почему мы до сих пор вместе. Не отдавая себе отчета,
ты подсознательно искала именно этого.
Сара внимательно рассматривала свое тело. На правой груди виднелись два
маленьких синеватых кровоподтека. Следы зубов. Синяки, которые он ей
оставлял, располагались теперь во все более потаенных местах. И это только
те, что она была в состоянии видеть.
21
Сара До приезда Энтони у Сары оставалось около часа. Он сказал ей только, что их
ждут где-то на ужин — в маленькой компании его друзей. И ни слова больше.
Впервые он изъявил желание представить Сару кому-то из своих приятелей. На
протяжении всех тех месяцев, что они были вместе, Сара встречалась лишь с
его деловыми партнерами, с актерами, снимавшимися в его фильмах, — но
ни разу с его друзьями.
История их взаимоотношений вполне могла бы начаться на необитаемом острове;
они жили как бы в изгнании, за пределами мира обычных людей. Предоставленные
сами себе — большую часть времени, во всяком случае. Эллисон явилась
исключением, равно как и Рэнди. Оба были всего лишь гостями — и задержались
они ненадолго. Сегодняшний же вечер нес с собой перемены; Сара изо всех сил
старалась скрыть некоторое беспокойство.
Против ожидания, Энтони подъехал раньше, чем обещал. Сара в это время была
занята тем, что разгружала сумку с купленными продуктами; входную дверь она
оставила открытой. Возня в кухне настолько поглотила ее, что, до тех пор
пока Энтони не подошел к ней вплотную, она не слышала его шагов.
— Господи, как же ты напугал меня! — воскликнула Сара,
поворачиваясь к нему лицом.
— Прости меня, но дверь была распахнута. Я принес тебе подарок. —
Он протянул ей небольшой пакет с маркой фирменного магазина дамского
платья. — Мне хочется, чтобы ты надела их сегодня вечером, хорошо?
Сара развернула пакет и вытащила из него пару черных нейлоновых чулок,
украшенных сверху широкой кружевной лентой, под которой совсем не видна была
эластичная резинка.
— Значит, долой подтяжки? — спросила Сара.
Она почувствовала, что краснеет, — так бывало всегда, когда Энтони
говорил ей, как она должна одеться. В последнее время подобное случалось все
чаще.
Энтони отвел рукой ее волосы, прижался губами к шее.
— По-моему, сейчас нет нужды говорить тебе, что еще следует надеть, а
что — нет. Согласна?
— Да.
— До встречи.
— Спасибо, Энтони.
Но это было сказано уже ему в спину.
Чулки лежали на кровати, а Сара копалась в шкафу, пытаясь посмотреть на себя
со стороны глазами Энтони. В конце концов выбор был сделан: черное шелковое
платье без рукавов, а сверху длинный жакет. Платье с боковым разрезом
доходило до колен. Держа его в руках перед зеркалом, Сара прикидывала,
насколько высок разрез, позволит ли он, как хотелось Энтони, обойтись без
белья, и не арестуют ли ее за безнравственный туалет. Если не забывать о
том, что ноги все время должны быть скрещенными, то, похоже, обойдется.
На приготовления ушел почти час — для Сары это было неслыханно. Обычно ей
хватало пятнадцати минут. Она сунула голову в вырез платья, позволив шелку
скользнуть вниз, по черному лифчику, затем холодком прошелестеть по
обнаженной коже и упасть наконец на нейлон чулок. Постепенно Сара привыкала
надевать платья прямо на голое тело; когда она сидела в ресторане, воздух из
кондиционера ветерком пролетал меж ее ног, от ощущения свежести по животу
шла приятная легкая дрожь. Вот уже несколько месяцев Энтони не давал ей
раздеться самой — и срывал он с Сары не только одежды. Как бы наждачной
бумагой он тер ее душу в тех самых местах, на полировку которых у Сары ушли
годы, — слой за слоем осыпался вниз лак, обнажая под собой голую
древесину. Иногда Сара сбрасывала одежду, становилась перед зеркалом и долго
рассматривала в нем свое тело, походившее на ежесекундно меняющееся
изваяние. И поражалась тому новому, что обнаруживала вдруг в своей наготе.
Вот так же стояла она сейчас, изучала взглядом собственное отражение и
хмурилась. Она заметно похудела. Платье в талии казалось слишком свободным.
Саре пришлось подойти к шкафу, чтобы разыскать пояс.
В последнее время поздние трапезы потеряли для Сары всякую
привлекательность. Еда во рту приобретала какой-то странный привкус, желудок
с трудом воспринимал даже самые изысканные блюда. Причина была Саре
известна: продолжавшиеся телефонные звонки. В трубке теперь звучал мужской
голос, грозивший возмездием за то, что она выбрала себе в подруги человека с
душой Иуды.
Ляжет на тебя печать проклятия Господня
, — возвещал
голос.
Сара никому не говорила об этих звонках. Пару раз телефон начинал трещать в
присутствии Энтони. В обоих случаях она отвечала, что ошиблись номером. У
родителей ее новых проблем пока не возникало, и Сара старалась уверить себя
в том, что до тех пор, пока они живут в покое, она будет в состоянии
справиться с неприятностями, выпадавшими на ее долю. Желудок с этим не
соглашался.
Белинда не говорила ей ничего, и все же Сара подозревала, что ее подруге
тоже звонят. Или шлют письма. Либо и то и другое сразу. Выглядела Белинда
такой же похудевшей и изможденной, как сама Сара. Но ничего — еще пару
недель, и все будет кончено, так или иначе. Во всяком случае, Сара очень
надеялась на это.
Когда, открыв дверь, она замерла на пороге перед Энтони, тот послал Саре
более долгий, чем обычно, взгляд. Затем он ступил в дом, осторожно поцеловал
Сару, чтобы не смазать помаду, так редко появлявшуюся на ее губах,
оценивающе кивнул. Обе ладони Энтони неуловимым движением прошлись по
затянутым в черный шелк бедрам.
— Умница, — произнес он.
Они вышли из дома. Энтони направил машину к бульвару Сансет и, выехав на
него, свернул в сторону океана. На минуту Саре подумалось, что они едут к
нему домой. Может, Энтони просто разыгрывает ее? Дремавшее в ней недоверие
неожиданно подняло свою отвратительную голову.
— Где же живут твои друзья?
— В Пэсифик Пэлисэйдс, прямо вдоль рифа. Со второго этажа открывается
великолепный вид на океан. Ты и сама поймешь. Восхитительный.
— Ты говоришь как агент по продаже недвижимости.
— Правда? Но их особняк не продается. К сожалению. В общем, мы едем в
дом Джея Пэгано. Ты ведь слышала о нем? Он выпустил два моих фильма. Мы с
ним старые друзья. Там же, наверное, будет и его приятельница, временами она
туда наезжает — в зависимости от того, разговаривают они друг с другом или
нет. Кристина. А потом еще Стивен Сэдлер с супругой. Великий актер! Не теряю
надежды когда-нибудь поработать с ним вместе.
При упоминании имени Джея Пэгано Сара внутренне содрогнулась и уже вполуха
слышала конец фразы Энтони. Пэгано и вправду был продюсером — с весьма
сомнительными знакомствами, следом за ним ползли слухи и предостережения;
чаще всего люди говорили что-то типа
его лучше не раздражать
и
у него
есть друзья, способные на все
.
— Компания у тебя довольно опасная, — заметила Сара в тот момент,
когда, свернув с дороги, машина остановилась перед массивными металлическими
воротами. Если Энтони и услышал реплику Сары, то, во всяком случае, вида не
подал.
Сам дом был скрыт от глаз не только тяжелыми створками ворот, но и кронами
высаженных вдоль ограды деревьев. Энтони нажал на кнопку переговорного
устройства. Женский голос из динамика спросил:
— Да?
— Энтони Коул.
Из динамика не последовало ни звука, зато створки ворот стали с негромким
гудением расходиться в стороны, открывая взору двухэтажный особняк,
расположенный как бы в глубине сцены, в самом конце длинной подъездной
дорожки. По обеим сторонам двери изящно роняли к земле свои ветви две ивы,
повсюду виднелись цветущие азалии и кусты роз. Пейзаж в стиле Моне, подумала
Сара.
Дверь распахнула служанка.
— Добрый вечер, мистер Коул. — Поворотом головы она пригласила их
пройти в гостиную. До Сары донесся приглушенный гул голосов, но на какое-то
время ее внимание привлекла широкая, прихотливо изгибающаяся лестница, на
стенах которой были развешаны картины, каждая в дорогой резней раме, с
индивидуальным освещением; по ступеням спускался восточной работы ковер,
стоивший, по-видимому, дороже всего Сариного дома, половина которого
запросто уместилась бы в вестибюле. Энтони взял Сару за руку и повел на звук
голосов.
Они ступили в гостиную, залитую мягким светом. Вокруг огромного, сложенного
из камней камина в продуманном беспорядке были расставлены глубокие кожаные
кресла. В гостиной сидели четверо.
— Энтони, рад видеть! — поднялся с кушетки Джей Пэгано.
Саре приходилось видеть его только на фотографиях, она была поражена тем,
что макушка Джея едва доходила ей до плеча. Вот кого, должно быть, любят
телохранители, подумала она, ведь в случае опасности Пэгано можно просто
перекинуть через локоть, как полотенце. Под расстегнутой рубашкой на шее его
виднелась золотая цепочка. Мужчины заключили друг друга в объятия, и лишь
затем Энтони вспомнил, что с Сарой здесь еще никто не знаком.
Джей обеими руками сжал ее ладонь, но выражение его лица при этом было менее
теплым, чем рукопожатие. В тонких, поджатых прямых губах, в глазах его
пряталось нечто такое, что напомнило Саре птицу, озабоченную поиском корма.
Джей жестом предложил гостям расположиться в креслах, рядом с теми тремя,
кто пришел раньше.
— Тебе, Энтони, здесь все знакомы. Сара, это Стивен и Вероника Сэдлер,
а эту даму зовут Кристина Дрэйк.
Кристина, бывшая, как Сара поняла, подругой Джея, оказалась не выше, чем он
сам. Ее длинные белокурые волосы были стянуты на затылке в подобие конского
хвоста. Пройдя мимо Сары с коротким
Привет!
, она обняла Энтони.
— Приятно видеть тебя снова, дорогой, — проговорила Кристина
неожиданным для ее телосложения низким голосом. Рука, которую она положила
Энтони на бедро, заставила Сару задуматься: кто же еще — помимо Джея — был
ее приятелем? Одета Кристина была в казавшуюся мятой блузку и юбку колоколом
— Сару ничуть не радовало возвращение в моду этого, казалось бы, навсегда
ушедшего стиля.
Стивена Сэдлера Сара узнала по его ролям, хотя сейчас ей никак не удавалось
вспомнить ни одной конкретной. Его супруга восседала с видом высокомерного
величия, оскорбительным и завораживающим одновременно. Вероника — удачнее
для нее имени не придумаешь, решила про себя Сара. Для женщин этого типа
фамилия представляется даже излишней. Такая в любом обществе сразу же даст
почувствовать свое присутствие, и для этого ей не придется произнести даже
слово. И внешность у Вероники тоже была броской: коротко подстриженные
черные как смоль волосы, полные, чувственные губы, широкие миндалевидные
глаза. Строгий черного бархата костюм от Донны Кэран и черные же туфли
дополняли облик. Из драгоценностей Сара заметила только бриллиантовое
обручальное кольцо и золотые, в виде тонких колец, серьги.
Они сидели полукругом, пили шампанское, о чем-то болтали. Сара не пыталась
принять участие в общей беседе. Ощущение у нее было такое, что она впервые
вышла в свет, что с Энтони она абсолютно незнакома и ей необходимо сейчас
понаблюдать за ним со стороны. Кроме того, Сару пугала непринужденность, с
которой общались хозяин и его гости. За темами, являвшимися предметом беседы
— работа, Голливуд, съемки, — скрывалось нечто большее, но что именно,
Сара не понимала.
В гостиной бесшумно, как и полагается в таких домах, появилась прислуга.
Девушка остановилась на пороге и ждала, пока на нее обратят внимание, чтобы
сообщить: ужин накрыт.
Профессиональный разговор продолжился и за столом — совместная работа Энтони
и Джея на съемках в Греции, обсуждение новых лент. Сдержанный и элегантный
обмен мнениями. Великолепная и явно очень дорогая сервировка, вышколенный
официант, кружащий по столовой с огромным серебряным блюдом — рис, жареная
лососина, овощи. И все же Сара никак не могла избавиться от ощущения, что в
безобидных словах этих людей таился иной, лишь ей одной недоступный смысл.
Вино из бокала она отпивала осторожными, крошечными глотками, так как
заметила, что возникавший из ниоткуда второй официант внимательно следит за
тем, чтобы уровень драгоценной влаги не понижался.
— Энтони сказал, что вы художник по костюмам, — обратился к Саре
Джей, сверкнув через стол глазами.
— Да, главным образом на съемках телефильмов.
— Надо будет иметь вас в виду. Есть у меня на подходе пара картин.
Вот удача, подумала Сара, теперь мне светит заказ от мафии. Во всяком
случае, если и не строчка в денежной ведомости, то хотя бы почтовый перевод.
— Благодарю, — ответила она вежливо. — От работы я не
откажусь.
— И она вас не разочаровывает? — спросила Кристина. —
Магазины, покупка туалетов, которые никогда не будут вам принадлежать?
— К счастью, я никогда бы и не надела большую часть того, что
приходится покупать, — ровным голосом ответила Сара.
Ее не покидала мысль, что наряд Кристины был как раз одним из тех, которые
она с удовольствием бы примерила на себя. Легкая неприязнь, возникшая к этой
женщине в тот момент, когда Сара впервые увидела ее, с чудовищной скоростью
разрасталась.
— Если вам понадобится совет, куда лучше пойти за покупками, я всегда
буду рада помочь. К разочарованию Джея, я часто хожу по магазинам.
— Благодарю вас, но у меня уже появился и некоторый свой опыт. Обычно я
знаю, куда мне пойти.
— Энтони и Джей ужасно сердились, когда мы были в Европе. Мне пришлось
купить несколько новых чемоданов, чтобы упаковать все свои туалеты. А откуда
вы родом, Сара? — Голос Кристины постепенно наполнился убийственным
радушием.
— Я выросла в долине.
Повернувшись к Веронике, Кристина негромко сказала ей что-то по-французски.
Обе рассмеялись, и Сара испытала внезапное желание задушить их — сначала
одну, затем другую.
— Давно вы с Энтони знаете друг друга? — поинтересовалась Вероника
глубоким грудным голосом, выговаривая каждый слог на французский манер.
— Около пяти месяцев, да? — присоединился к их беседе Энтони,
отвечая за Сару.
Рука его под столом легла Саре на бедро, но поднялась не выше полоски
кружев.
— Сара до сих пор не уверена, подходим ли мы друг другу. — Рука вынырнула на поверхность.
Кристина засмеялась.
— Еще бы, ведь ты такой независимый. Вы хорошо знаете нашего Энтони,
Сара? Он до сих пор остается мужчиной-загадкой, или же от вас у него уже нет
секретов?
— Кристина, прекрати, — резко сказал Энтони.
Она повернулась к нему с видом невинного возмущения.
— Но ведь теперь Сара — член семьи, не так ли?
— Я сказал — прекрати.
— Пусть продолжают играть, — заметил Джей, но настолько тихо, что
Саре показалось: никто, кроме нее, этого не расслышал. Тонкие губы Джея
сложились в подобие улыбки, он неотрывно смотрел на Кристину.
Стивен нервно кашлянул, прочищая горло.
— Надеюсь, что мы не на просмотре новой версии
Кто боится Вирджинии
Вулф
?
Глядя Кристине прямо в глаза, Сара постаралась придать своему голосу все
доступное ей спокойствие.
— Секретов у Энтони остается все меньше. Я вычисляю их в алфавитном
порядке.
Она с трудом поборола в себе искушение спросить Кристину, не она ли один из
секретов, скажем, на букву
Т
—
трахнуться побыстрее
?
Под невозмутимой гладью продуманно организованного ужина шла невидимая
борьба двух течений. Пытаясь ослабить охватившее ее внутреннее напряжение,
Сара сделала большой глоток вина. Повела глазами по сторонам в поисках
союзника, остановила взгляд на Стивене — в случае нужды он единственная
подходящая кандидатура. Однако и в этом Сара не была уверена: то, как Стивен
посматривал на Веронику, выдавало, кто из этих двоих привык контролировать
ситуацию.
Джей отодвинулся от стола.
— Может быть, с кофе нам подождать? Энтони еще не видел моих последних
усовершенствований, а Сара просто должна осмотреть весь дом.
Кристина одарила его улыбкой.
— Почему бы тебе тогда не захватить их с собой? А мы втроем посидим,
поболтаем.
Сара последовала за мужчинами, глядя Энтони в спину и напоминая себе, что он
тот, кого она любит. Хотя сегодня вечером Энтони больше походил на
совершенно незнакомого человека. Это чувствовалось в том, как старательно он
избегал ее взгляда, как убрал с ее бедра руну. Сара мучительно пыталась
осознать: что происходит? Что связывало или связывает его с этими людьми? О
каких, в конце концов, секретах говорила Кристина?
Второй этаж был декорирован с тем же безукоризненным вкусом, что и первый, и
все же у Сары мелькнула мысль, что великолепие, которое она видит вокруг,
ничуть не отражает вкусы самого хозяина. Отличная журнальная иллюстрация и
не более — все обезличено, можно повесить табличку —
Я нанял лучшего
специалиста по интерьеру
.
Джей ввел их в спальню. Напротив кровати — огромный телевизионный экран:
высокие, от пола до потолка двери распахнуты на балкон. Сара прошла через
них. Перед нею расстилалась темная громада океана, в неподвижной воде едва
заметно покачивалось отражение звезд, в небесной вышине висел месяц. Чистый
ночной воздух бодрил, освежал, и на мгновение Саре показалось, что она
преувеличивает собственные сомнения и страхи. Может быть, это просто иг
...Закладка в соц.сетях
