Жанр: Любовные романы
Кабала
...ю. Сейчас Белинда могла бы даже сказать, что он пьет: за ужином
красное вино, а потом коньяк.
— Ужин состоялся после нескольких других ваших встреч наедине, верно?
— Да.
— Значит, нескольких?
— Да.
Белинда ощутила на себе взгляды присяжных. В них читалось осуждение, и ей
пришлось напомнить себе самой, что судят сейчас вовсе не ее.
— Не будет ли в таком случае справедливым указать, что вы увлеклись
моим клиентом?
— Протестую! — поднялась со своего места Айрис. — Мы слушаем
дело об изнасиловании, а не об увлечении.
С бархатной улыбкой на губах Мак-Ки повернулся от Белинды к судье.
— Мы пытаемся выяснить, Ваша честь, — мягко сказал он, — на
самом ли деле имело место изнасилование, или же речь может идти только о
сексе по взаимному согласию.
— Протест отклонен, — заявила судья. — Мне бы хотелось
услышать ответ.
Белинда старалась придать своему голосу спокойствие, у нее было чувство, что
адвокат стремится завести ее на опасное поле.
— Я не думаю... то есть нет. Я не была им увлечена. Я видела в Филлипе
своего учителя. Он помогал мне, давал мне советы.
Опустив глаза, Белинда рассматривала свои руки. Она знала, что ей не следует
так вести себя, но она не могла ничего с собой поделать. Когда же она
решилась все-таки поднять взгляд, перед ней стоял Мак-Ки, держа в вытянутых
руках ее платье из темно-зеленого бархата.
— Именно это платье было на вас в тот вечер, мисс Пэрри?
— Да.
— Могу я приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства
защиты, Ваша честь?
Те несколько секунд, которые ушли на обсуждение этого вопроса между судьей и
адвокатом Филлипа, Белинда потратила на то, чтобы полной грудью вдохнуть
воздух.
— А что еще было на вас?
Ей показалось, что в горле у нее застряло что-то колючее.
— Ничего, — негромко ответила она.
— Простите, я вас не расслышал. Будьте добры повторить ваш ответ.
— Ничего, — чуть громче сказала Белинда.
— Никакого белья? Ни бюстгальтера? Ни даже трусиков?
— Нет.
— Что, может быть, все оказалось в тот вечер в прачечной или же вы
всегда так встречаете приходящих в ваш дом мужчин? Несколько необычный
туалет вы выбрали для беседы со своим учителем. Или наоборот, это привычная
для вас манера одеваться? Надеюсь, в данный момент вы полностью одеты?
Значит, только по вечерам...
— Протестую! — Поднявшись с кресла, Айрис гулко била ладонью о
стол. — Это омерзительно настолько, что напоминать не стоит.
— Протест принят. Вам виднее, советник. — Судья посмотрела на Мак-
Ки, сузив глаза.
Гаррисон Мак-Ки, держа платье за плечики на вытянутых руках,
продемонстрировал его залу — как торговец, предлагающий покупателю свой
товар.
— Мы имеем здесь разорванный шов. Судя по вашим показаниям, — тут
он повернулся к Белинде, — вы настаиваете на том, что платье порвалось
в тот момент, когда вы подверглись нападению, так?
— Да.
— Мисс Пэрри, это ведь старое платье, верно? Очень старое, не так ли?
Бархат совсем тонок и кажется исключительно непрочным. Я бы сказал, что
такое платье легко может порваться, если его надевать на себя в спешке,
например, или если неосторожно сесть.
Белинда ногтем ковыряла заусенец на большом пальце, отставив руку чуть в
сторону.
— Я не знаю. Лицо ее горело.
— В какой именно момент разорвалось платье? — Мак-Ки вновь стоял
прямо перед нею.
— Не знаю.
— Вы не в состоянии вспомнить, когда порвалось ваше платье, и в то же
время вы просите присяжных поверить вам, говоря, что его порвал мой клиент,
пытаясь овладеть вами силой? Но ведь вы не уверены даже в том, было ли
платье целым, когда вы пошли открывать дверь, разве не так?
Белинда уже открыла рот, чтобы ответить, но ее опередила Айрис.
— Протестую.
— Протест принят, — после минутного колебания объявила
судья. — Думаю, вы достаточно ясно выразили вашу позицию, мистер Мак-
Ки.
Он повернулся спиной к Белинде, и на мгновение та подумала, что с вопросами
покончено. Но адвокат всего лишь положил ее платье.
— Вы показали, что мой клиент привязывал кисти ваших рук к спинке
кровати, так?
В который уже раз Белинда ощутила запах его одеколона.
— Да.
— Некоторые предпочитают именно такой, грубый вид секса, мисс Пэрри. Вы
уверены в том, что не сами дали ему понять о ваших склонностях во время
беседы, которую вы оба вели, сидя на кушетке?
— У меня нет таких склонностей. И говорили мы совершенно о другом.
— А нижнюю губу вы и сами могли прикусить, согласны?
— Он ударил меня.
— Я ознакомился с вашими показаниями, мисс Пэрри, но известно, что люди
часто кусают себе губы, особенно во время занятий грубым сексом. И синяки у
них тоже остаются.
Белинда почувствовала, как к глазам подступают слезы. Гаррисону Мак-Ки было
известно, что он без особого труда может заставить ее расплакаться. Он точно
такой же, как и все, подумала Белинда.
— Это было совсем не так, — защищаясь, произнесла она.
— Мисс Пэрри, во время ваших более ранних встреч наедине с моим
клиентом вы говорили и о бывших любовниках, об интимных отношениях в
прошлом, это правильно?
— Да.
Она вспомнила, как сидела в кабинете Филлипа: тусклый, отфильтрованный
шторами свет, кондиционированный воздух.
— Можно сказать, что вы детально обсуждали ваши связи, я прав?
— Думаю, что да.
— А не говорили ли вы ему о том, что некоторые ваши партнеры
оказывались мужчинами злыми, настроенными по отношению к вам враждебно, но
вы все же оставались с ними, предпочитая терпеть их выходки?
— Но это не было...
— Да или нет, мисс Пэрри.
— Я не уверена. Возможно.
Она и в самом деле не помнила, о ном говорила Филлипу. Из памяти ее
вывалились какие-то куски, будто туда плеснули кислоты.
— Когда вы сидели на кушетке, кто из вас первым осуществил физический
контакт?
— Я всего лишь коснулась его руки.
— Но перед этим мой клиент до вас вообще не дотрагивался, правда? Я
имею в виду — до того, как вы взяли его за руку?
— Нет, не дотрагивался.
— Благодарю вас, мисс Пэрри. Вопросов больше нет.
Когда все трое вернулись к Белинде домой, та приготовила чай и, сидя за
столом, изо всех сил старалась поверить Саре и Марку, уверявшим ее в том,
что держалась она молодцом.
— В подобных обстоятельствах никто не смог бы контролировать себя
лучше, чем ты, — сказал Марк. — А Мак-Ки — малый не промах. Вы
обратили внимание, что он не опротестовал ни единого вопроса окружного
прокурора? Просто сидел и копил силы для решающего удара. Но думаю, что та
чушь, которую он порол о твоем платье, пройдет незамеченной. Это был выстрел
с дальним прицелом. То есть я хочу сказать, что очень немногие в состоянии
вспомнить, в какой именно момент изнасилования им разорвали одежду.
Сара ладонью отбросила со лба Белинды волосы.
— А знаешь, Филлип, это дерьмо, собрал сейчас в два раза больше людей,
чем на предварительном слушании. И вообще, чем он занят? Что, рассылает по
почте перочинные ножи с инструкцией?
Будь ближе к массам — вырежи на себе
крест и иди в суд
?
Минут через сорок Белинда сказала:
— Я устала. Мне нужно вздремнуть.
На самом деле ей просто хотелось остаться одной. Всмотреться в зеркало,
проверить, нет ли на лбу следов от числа зверя.
Обнимая ее на прощание, Сара сказала:
— Белинда, ты никогда не говорила мне о том, что у Филлипа есть жена. В
суде ты меня, мягко говоря, поразила.
— До сегодняшнего дня я вообще никому об этом словом не обмолвилась.
После их ухода Белинда долго простояла перед зеркалом. В отдельные мгновения
она видела в нем свое лицо, такое знакомое, и вдруг на его месте возникало
другое, чужое, будто бы кто-то подсматривал за нею из окна.
Она не побеспокоилась даже о том, чтобы снять костюм. Сбросила туфли,
откинула одеяло и улеглась. Прохлада простыней напомнила ей чистую озерную
воду. Еще секунда — и она поплыла по ней, подгоняемая ветром, как упавший с
дерева лист. Невесомая.
Когда она очнулась ото сна, на улице уже почти стемнело. Не зажигая света,
Белинда прошла через весь дом и открыла входную дверь. Она и сама не знала,
стучали ли они или же она проснулась именно в тот момент, когда они пришли.
В общем-то это было неважно — она все равно ждала их. Кресты на лбах
превратились в шрамы — корочка засохшей крови уже отвалилась, но следы ножа
были достаточно глубокими, чтобы остаться навсегда.
— Позволь нам войти, Белинда, — обратился к ней Кеннет.
За его спиной стояли Астрид и Мишелль, глядя на Белинду сузившимися глазами.
Она посторонилась, открывая им проход, и, как загипнотизированная,
проследовала за ними в гостиную. На полу лежал отблеск лунного света — его
хватало, чтобы рассеять тьму, однако струящаяся зыбкость наводила на мысли о
привидениях.
— Ложись на пол, — приказала Белинде Астрид. Как сомнамбула, она
повиновалась, чуть приподняв голову, чтобы видеть над собой их лица.
Они опустились вокруг нее на колени, чуть склонив вперед свои тела, —
как лепестки цветка, готовящегося закрыться на ночь.
— Мы предупреждали тебя, — начал Кеннет. — Мы говорили тебе,
что ты сделала со своею душой. Как же собираешься ты выдержать тяжесть
своего грехопадения? Ты вся пронизана злом. Судьба послала тебе спасителя,
но ты пожелала распять его. Твоего ребенка отняло у тебя само Провидение.
— Что? — хрипло прошептала Белинда.
Как они узнали? Филлип им сказал — очередное его предательство. Это,
наверное, все же было больше того, что она заслужила.
— Ребенка, зачатого в грехе, — добавил Кеннет. Гости ее об этом не
знали, а Белинда и не собиралась им ничего говорить — но в комнате помимо
них находился еще один человек. Точнее, не человек, а дух. Он прятался в
тени, в складках лунного света. Но Белинда видела его — видела своего отца,
печально трясущего головой, одобрительно покачивающего ею: печаль — от ее
грехов, одобрение — вынесенному ей наказанию. Белинда подумала почему-то о
постели, напомнившей ей ровную водную гладь. Как приятно было несколько
часов назад плыть по ней, ощущая необычайную легкость во всем теле. Но это,
наверное, было ошибкой. Видимо, в те мгновения она шла ко дну — и не
осознавала этого.
— Филлип говорил нам, что будут среди нас те, кто обратятся и пойдут
против нас же, — сказала Астрид старческим голосом, как если бы каждый
день прибавлял к прожитому ею годы. — И оказалось, что это ты. А ведь
он еще пытался помочь тебе, открыл тебе свое сердце. Но ты продала его,
продала тем, кому так хочется уничтожить плоды его труда.
— В точности как Иуда, — добавила Мишелль.
— Как же ты сможешь жить после этого? Дни твои наполнятся тьмой.
Теперь Белинда уже не могла определить, кто из троих говорит. В комнате
царил мрак, голоса звучали одинаково. Тело ее внезапно налилось каменной
тяжестью, гладкая поверхность воды прогибалась под нею, не удерживала. Разве
не то же проделал однажды с нею Филлип, заставив погрузиться в бездонные
пучины памяти? Белинде хотелось снова стать невесомой, но они говорили, что
теперь для нее это невозможно — грешники всегда много весят, их следы
остаются повсюду, где бы они ни проходили. Она подумала об иле — мягком
речном иле, в котором кончает свой путь любая брошенная в воду вещь. Тан,
наверное, было бы лучше и для нее — никаких следов.
Внезапно Белинда ощутила, что вокруг нее — тишина. Мертвая тишина. Они ушли.
Она встала с пола, разыскала ключи от машины и вышла из дома, оставив дверь
открытой. На улице не слышалось ни звука. Они исчезли — как привидения. Но
Белинда знала, что они ими не были.
Она проехала по Уилширскому бульвару, через Санта-Монику, вдоль полосы
рифов, а затем свернула вправо. По серпантину добралась до береговой
автострады. В ноздри ударил запах моря. Машина мчалась на север, в
направлении каньона Топанга. Через несколько минут Белинда вновь свернула
вправо, в сторону от моря.
Каньон до краев заполняла темнота. Дорога, петляя, вела вверх, к звездам, и
воздух становился все прохладнее. Двигатель жалобно гудел от натуги, и нога
Белинды все сильнее вдавливала в пол педаль газа.
Где-то на середине подъема, сразу за крутым поворотом, она нашла то, что
искала, — небольшую площадку, где можно было остановиться, если что-то
случилось с машиной, или чтобы просто полюбоваться видом. Под шинами
зашуршал гравий.
Белинда выбралась из машины, оставив ключ зажигания в гнезде. Она стояла на
краю обрыва и вглядывалась в каньон. Под нею, подобно огромной черной дыре,
зияла бездна; откуда-то с невообразимой глубины слышалось журчанье ручья,
набравшего, видимо, силу после недавних дождей. В небе светила полная луна,
обливая белый костюм Белинды своим безжизненным сиянием.
Перелезая через невысокий поручень, Белинда зацепилась за него краем юбки,
но легкая ткань тут же соскользнула. Чтобы сохранить равновесие, Белинда
оперлась о поручень, ощутив в это мгновение всю тяжесть своего тела, тяжесть
грехов.
Однако, как только пальцы разжались, воздух подхватил ее, как пушинку. Порыв
ветра на мгновение поднял ее — во всяком случае, так ей самой показалось. А
потом она стала набирать скорость. Луна провалилась куда-то вниз — и это не
удивило Белинду. Луна готовилась принять ее — свою маленькую отколовшуюся
крупинку. Девушку в белом, которая станет совсем легкой — после того как
полет окончится.
После удара о землю.
24
Сара Сара проснулась с ощущением, что ночь прошла неспокойно. Что-то потревожило
ее — то ли когда она видела сны, то ли в промежутках между ними. Было еще
очень рано — небо только начало светлеть — но вновь заснуть она так и не
смогла. Мозг пытался ухватить какую-то тонкую ниточку, нечто смутное и
неясное, ускользавшее при приближении.
Она встала с постели, сварила кофе, вытащила из ящика газету. Не было ни
малейшего желания читать отчет о вчерашнем заседании суда. Репортаж занимал
всю первую полосу; снимок Белинды, а рядом — пристально смотрящего на нее
Филлипа. Сара сложила газету пополам и сказала себе, что займется ею позже.
Она и сама не знала, что заставило ее включить телевизор. Обычно по утрам
она обходилась без него. Наверное, просто захотелось услышать в доме хоть
какой-то звук, почувствовать себя в компании: чьи-то голоса, дурацкие
рекламные песенки, уверявшие в том, что весь мир счастлив.
Она услышала это, чистя зубы в ванной.
Направлявшийся вчера вечером домой по каньону Топанга мужчина подъехал
слишком поздно, чтобы предотвратить случай самоубийства. Он начал поворот в
тот самый момент, когда неопознанная женщина уже перелезла через
ограждение
.
Сара выскочила из ванной и с зубной щеткой во рту замерла перед экраном
телевизора.
Наш оператор находится на месте происшествия. Спасатели только что подняли
тело со дна каньона. Имя погибшей будет сообщено после того, как о ее смерти
известят ближайших родственников. По словам свидетеля, женщина вышла из
машины, перелезла через ограждение...
На экране появился автомобиль. Желтый
фольксваген
-жук.
Зубная щетка со стуком упала на пол.
— Господи! Нет!
Слова из сведенного судорогой горла выходили с трудом. До конца сообщение
Сара не дослушала. Она набрала на телефоне номер, беспрестанно шепча:
— Ответь, Белинда. Ну пожалуйста, ответь. Ну пожалуйста.
В трубке слышались одни гудки. Даже ответчик не работал. Она могла выдернуть
шнур, говорила себе Сара, приходя в отчаяние от иных вариантов. Охватившая
ее паника мешала дышать, удав сжимал свои чудовищные кольца, лишая последних
сил.
Сара накинула какую-то одежду, подхватила сумочку, уже на бегу убеждая себя
в том, что когда доберется до Белинды, то найдет ее спящей, с выдернутым из
розетки шнуром телефона и отключенным автоответчиком.
Фольксваген
будет
стоять у дома, на своем обычном месте. В конце концов, ведь ее желтый
жук
не единственный в Лос-Анджелесе.
По дороге в Вествуд она продолжала бормотать все это себе под нос, как
заклинания, стараясь не обращать внимания на холодные чешуйчатые кольца,
опоясавшие грудь, не пускавшие в легкие кислород. Молитва стала еще более
страстной, когда Сара свернула на знакомую улочку. Вновь навалился страх:
фольксвагена
не было.
К домику Белинды Саре хотелось бежать, но ноги не пускали — быстрый шаг
оказался единственным, на что она была в тот момент способна. Она очень
надеялась увидеть в форточке дымок благовоний, услышать знакомую мелодию —
Пола Саймона или U-2. Но перед распахнутой настежь дверью Сара остановилась
как вкопанная — страх не давал ей войти. Ни аромата курений, ни запаха
утреннего кофе, ни звука. К ногам Сары из дома текла лишь тишина —
непрошенный захватчик, вселившийся в ночи.
И все же она заставила себя двигаться. В доме было холодно, а может, это
кровь Сары застывала от ужаса. На обеденном столе валялась сумочка Белинды.
Сара раскрыла ее — все на своих местах, кроме ключей от машины. В бумажнике
деньги, кредитные карточки, в одном из кармашков несколько счетов.
Она прошла в спальню. Одеяло на постели откинуто, подушки смяты — будто кто-
то бил по ним кулаком. Для чего-то Сара заглянула в шкаф. И там все было как
прежде — обычная неразбериха.
В кухне Сара обнаружила почти пустой холодильник и две бутылки
Столичной
в
морозилке. На столе — открытый пакетик с солеными орешками. Похоже, Белинда
жила исключительно на водке и орешках. Неудивительно, что в последнее время
она старалась держать Сару подальше от своего дома.
На тропинке послышались шаги. Сара бросилась к двери.
— Белинда?
Из-за угла домика вышел Марк.
— Что ты здесь делаешь, Марк?
Не произнеся ни слова, брат обнял ее, и тогда Сара поняла. Хотя, конечно,
она поняла все гораздо раньше — еще утром, едва успев подняться. Но
действительность оказывалась слишком жестокой, чтобы принять ее так, без
борьбы.
— Ты уверен? — сопротивляясь из последних сил, спросила Сара.
— Да. Я звонил приятелю в полицейском управлении. Представился ее
адвокатом. Они поставили в известность мать. Только что она была в морге и
опознала тело. Она живет в Лос-Анджелесе, не тан далеко отсюда. Знаешь, это
меня почему-то удивило. Белинда когда-нибудь виделась с матерью, говорила о
ней что-нибудь?
Сара покачала головой.
— Боже, Марк, я не могу плакать. Во мне осталась только ненависть. Это
сделали с ней они. Подонок — это он сломал ее.
Марк еще крепче прижал Сару к себе.
— Я знаю, — ответил он. — Нам пора, наверное. Я побуду с
тобой — пока тебе это будет нужно. Не стоит сейчас оставаться одной.
— Да. Хорошо.
Повернувшись, Сара закрыла дверь дома. Невежливо было оставить ее открытой.
Марк пробыл у Сары почти весь день. Иногда на глазах ее появлялось несколько
слезинок — им мешала душившая Сару ярость. Сара понимала, что пройдет немало
времени, прежде чем боль ее сможет вылиться наружу.
К тому моменту, как имя Белинды было названо в выпуске новостей, суд уже
возобновил рассмотрение дела. Теперь настал черед Филлипа отвечать на
вопросы. Присяжным по закону не полагалось смотреть выпуски новостей или
читать газеты, так что если они и не знали о гибели Белинды, то Филлип,
думала Сара, знает почти наверняка.
Ей требовалось что-то делать — ради Белинды, ради самой себя, ради той боли,
которая отняла у Белинды жизнь. Как это она сказала ночью?
Когда же что-
нибудь изменится?
И Сара тогда ответила ей:
Может, сейчас
. Нет, ей нужно
что-то сделать — сами по себе вещи не меняются.
Решение созрело к вечеру.
— Марк, тебе нет нужды торчать здесь. Со мной все будет в
порядке, — сказала Сара брату, собирая по всему дому оставленные тут и
там чашки из-под кофе. Оба выпили его слишком много — почти не обращая
внимания на еду.
— Ты уверена? — Марк с сомнением посмотрел на сестру. Уж он-то
хорошо ее знал.
— Я уверена. Мне нужно некоторое время побыть одной.
На пути к двери Марк обернулся.
— Я позвоню тебе позже, узнаю, как дела.
Сара закрыла за ним дверь, подошла к телефону и несколько минут простояла в
неподвижности, не сводя с него взгляда. Затем набрала номер Энтони. Что
сказать, если на том конце провода будет автоответчик, она не думала.
Никаких сообщений передавать не хотелось.
— Да? — послышался в трубке его голос после первого же гудка.
Голос делового человека:
за-сегодня-это-уже-пятнадцатый-звонок
.
— Привет, это Сара.
Она знала, что тон его изменится, — еще до того, как услышала.
— Сара, как ты себя чувствуешь? Я услышал о случившемся по радио. Не
знаю, может быть, мне стоило позвонить тебе или... собственно говоря, я
собирался, но через некоторое время... О Боже, это все так ужасно.
Представляю, что ты сейчас должна испытывать. Держишься?
Он запинался. Хорошо, подумала Сара. Пусть нервничает.
— Энтони, я хочу увидеть тебя. — Она и сама удивилась спокойствию
собственного голоса. — После того, что произошло с Белиндой, я поняла,
что ты нужен мне — особенно сейчас.
— Конечно же, я выезжаю сию минуту.
— Нет. Наверное, будет лучше, если мы встретимся где-нибудь в другом
месте. — На мгновение она задумалась. — Честно говоря, я бы
предпочла увидеться у Джея. Хочу вернуться — пройти по нашим следам. —
Сара очень надеялась на то, что слова ее звучат нежно и искренне, —
трогательное приглашение на открытке с букетом роз. — Ты был прав. Моя
реакция оказалась преждевременной. Наверное, просто слишком много всего за
один раз. Но мне бы не хотелось, чтобы все этим закончилось.
Энтони явно колебался. Сара чувствовала, в каком направлении текут его
мысли, она боялась услышать отказ. Что ей в таком случае делать? Запасного
плана у нее не было.
— Ты уверена, что сейчас для этого подходящее время? — наконец
спросил он. — То есть я тоже не хочу, чтобы этим закончилось. Я не
хочу, чтобы это вообще кончалось. Просто тебе сейчас приходится нелегко. Не
будет ли лучше...
— Я хочу отправиться туда, — перебила его Сара. — По-моему,
именно там нужно быть нам обоим, если мы хотим изменить ситуацию. Я смогу
подъехать вечером. Как ты думаешь, Джей не будет против?
— Думаю, нет... Хорошо, жду тебя там в восемь. Если у Джея возникнут
какие-нибудь проблемы, а тебе перезвоню. Сара...
— Да?
— Я очень скучал по тебе.
— Увидимся в восемь.
В вечернем выпуске новостей был сюжет с показаниями Филлипа на сегодняшнем
заседании суда. После того как он в двадцатый раз призвал зал блюсти пятую
заповедь, самообладание его лопнуло, и вердикт
виновен
стал почти
неизбежным. Во взгляде его мелькало безумие.
— Я лучше людей знаю, что им нужно, — заявил Филлип, переводя
глаза с присяжных прямо в объектив телекамеры. Лицо у него было злое и
красное, на лбу — пот. — Вы все должны прийти ко мне, если хотите
спастись. Но не у многих из вас хватит на это храбрости.
Глядя на этот спектакль, Сара не испытывала никаких эмоций. Значит, его
признают виновным, отправят за решетку, последует его апелляция, ее
отклонят, он останется в камере. Ну и что? Белинды все равно не вернешь,
размышляла Сара, а это самое главное, и тут уже ничего не изменить.
Она приняла душ, надела свободные черные брюки и шелковую зеленую блузку.
Сознательно даже не прикоснулась к белью — но на этот раз не ради Энтони.
Сегодня ей требовалась полная свобода.
Когда в начале восьмого зазвонил телефон, Сара знала, что это Марк. В
течение всего дня звонили друзья, знавшие ее и Белинду, но поскольку
телевыпуск новостей только что закончился...
— Ты смотрела телевизор? — спросил Марк, когда она сняла трубку.
— Ага. Странно, как это адвокат не прикончил его прямо в зале суда.
— А хотел, н
...Закладка в соц.сетях
