Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...на теперь
бегала по дорожкам, обсаженным деревьями, стараясь попадать в такт мягким
движениям своего телохранителя.
А ведь он не сбросил ни одного грамма
, — подумала она, чувствуя, как
капли пота начинают скатываться по лицу. Она обратила внимание на то, как
много ест Джон Тартл. Его поднос был уставлен тарелками с жареным мясом,
сандвичами, салатом с цыпленком и огромным куском яблочного пирога со
сливочным кремом. Франческа не могла спокойно смотреть на такое пиршество,
поэтому большую часть всего этого Джону пришлось съесть за отдельным
столиком, стоявшим на террасе, чтобы не дразнить ее запрещенными диетой
блюдами.
Ее раздражало, что, несмотря на количество съеденной пищи, он бежал безо
всяких усилий, грациозно, словно леопард в джунглях. И дышал он легко и
ровно, несмотря на то что курил. Небольшие коричневые сигарилльос — надо
сказать, ароматные и довольно приятные, но он разламывал их, вытрясал табак
и свертывал самокрутки, потому что не хотел курить через фильтр. Франческа
едва могла стоять рядом с ним.
Еще только один пациент
Золотых Ворот
бегал в сопровождении телохранителя
— мультимиллионер с Гавайских островов, бизнесмен из китайцев американского
происхождения. Две группы бегунов держались друг от друга на почтительном
расстоянии на всей трехмильной дистанции, проходившей по пальмовым аллеям и
зеленым газонам клиники. Естественно, что они привлекали к себе внимание
других пациентов и обслуживающего персонала. Франческа уже привыкла к
любопытным взглядам, сопровождавшим ее и Джона Тартла, когда она со своим
телохранителем пробегала мимо них.
Она была уверена в том, что даже в
Золотых Воротах
ее положение
производило впечатление на окружающих.
Миллионы Бладворта
. Эту фразу она
слышала всю жизнь, как АТТ и Уолл-стрит, и не могла привыкнуть к мысли, что
это теперь она и есть. Возбуждение первых дней прошло, сменилось
повседневными заботами, но иногда она все же позволяла себе задумываться:
неужели она в самом деле, как какая-то газета назвала ее,
одна из
богатейших женщин мира
?
Безусловно, она находилась на особом попечении в
Золотых Воротах
. Ее
коттедж располагался в стороне от других, возле него висел плакат
Вход
только по особому разрешению
. Лишь сотрудники клиники могли появляться
здесь. И еще, разумеется, Дороти Смитсон, ее личная секретарша, временно
прикомандированная к ней от конторы
Стиллман, Ньюмен и Вэнс
в Майами.
С четким профессионализмом выполняла свои обязанности эта невысокая
энергичная женщина на пятом десятке — разбирала ежедневную почту, которую
привозил из Палм-Бич Питер Пиви, готовила проекты ответов на них и
представляла Франческе для одобрения.
Уже в первых же письмах были просьбы о пожертвованиях от различных местных
церквей и общественных организаций. Такие письма всегда пересылались в Фонд
Бладвортов в Нью-Йорке, который вел их учет. Ежеквартальную ведомость
предполагаемых к удовлетворению просьб пересылали Франческе для одобрения и
утверждения.
Секретарша собирала все материалы, появившиеся в печати, о наследнице
миллионов Бладворта. Собственно говоря, в ее обязанности это не входило, но
Дороти уже собрала довольно впечатляющую коллекцию газетных и журнальных
заметок о новой наследнице —
шоферской дочке
. Большая статья в журнале,
издаваемом в Сан-Франциско концерном Херста, сопровождалась несколькими
фотографиями поместья в Палм-Бич, дома Бладвортов на Третьей авеню в Нью-
Йорке и портретом Чарльза Д. Бладворта, положившего начало целой сети
магазинчиков мелкой розничной торговли.
Хотя в Палм-Бич Франческа в соответствии с советами юристов и держалась
довольно замкнуто, Дороти Смитсон заверила ее, что акулы пера только и ждут
ее согласия, чтобы накинуться с телекамерами, диктофонами и фотоаппаратами.
Журналистка, работавшая для одного популярного женского журнала, горела
желанием взять у Франчески интервью и готова была перечислить гонорар за
публикацию в любой благотворительный фонд по ее указанию. В Фонд Бладвортов
в Нью-Йорке направили свои запросы об участии Франчески самые известные
телевизионные программы и получили отказы. Английский журнал
Куин
прислал
запрос на интервью по телеграфу, так же поступили германский
Штерн
и
французский
Пари-матч
.
Новая секретарша не советовала ей соглашаться ни на какие интервью.
— Мистер Стиллман изо всех сил старается держать вас подальше от всей
этой шумихи, чтобы вы имели достаточно времени свыкнуться со своим новым
положением, — не уставала твердить она. — Вы не можете себе
представить, какой шквал обрушится на вас, если вы согласитесь хоть на
малейшую их просьбу. Мне кажется, нам лучше подстраховаться и послать кого-
нибудь из специалистов по связям с общественностью к вашим родственникам в
Бостон, чтобы заранее подготовить их, как отвечать на вопросы журналистов,
если те до них доберутся.
Франческа отлично знала, что ее сицилийская родня не проронит журналистам ни
словечка, но она не могла быть столь же уверенной в отношении соседей и
бывших сослуживцев.
— Мы об этом позаботимся, — заверила ее Дороти Смитсон. — В
большинстве случаев простой просьбы не давать интервью бывает вполне
достаточно. Если же этого мало, то срабатывают деньги. Но вам придется
заплатить им больше, чем предложили бы газетчики и люди с телевидения. Порой
это довольно большие суммы. А интерес средств массовой информации к вам так
велик еще и потому, что вы очень красивы, фотогеничны. Миллионы женщин будут
со слезами умиления читать о вашем детстве, проведенном без родителей, о
работе в университете.
Франческа и Джон Тартл приближались к теннисным кортам
Золотых Ворот
.
Обычно здесь они привлекали особое внимание; при их приближении игроки
забывали про ракетки и мячи. Не был исключением и сегодняшний день:
Франческа краем глаза заметила, как кто-то в досаде на пропущенный мяч
швырнул ракетку на землю.
Повернув у сауны, они направились по усыпанной щебнем дорожке к
гимнастическому залу, спортивным площадкам и к северной оконечности
теннисных кортов. Франческа уже обливалась потом и хватала воздух ртом. Она
явно проигрывала Джону Тартлу в физической подготовке, но не собиралась
сходить с дистанции.
Как только у Франчески появилась Дороти, она с ее помощью затеяла
переоборудование своей спальни в
Доме Чарльза
. Секретарша вела долгие
телефонные переговоры с дизайнером в то время, когда Франческа проходила
утренние процедуры у косметички и массажиста.
Дизайнер в Палм-Бич за деньги мог сделать что угодно — даже перекрасить
стены ее комнаты за одну ночь. Франческа выбрала обои по каталогу, хотя
дизайнер и говорил, что образцы лучше было бы посмотреть в натуре. Мебель
решили приобрести в одной из местных фирм. Франческе показалось, что
начальника торгового отдела этой фирмы едва не хватил удар, когда он услышал
фамилию заказчицы.
— Крупные поместья вроде бладвортовского обычно не так уж много
заказывают у местных фирм, — объяснила ей потом секретарша. — Как
вы уже заметили, общество в Палм-Бич подобралось довольно пестрое. Здесь
есть люди просто с деньгами, их назвали бы богатыми где-нибудь в алабамской
глубинке, есть денежные мешки, владельцы состояний, зачастую наследственных.
И есть, наконец, высший уровень богачей, а это значит, что истинных размеров
их состояний не знает никто. Они целиком вложены в различные акции и
крутятся в банках и фондах. Я не хотела бы говорить вам, к какому из этих
уровней вы относитесь, а фирма, получившая заказ на мебель, пришла в трепет
от одной мысли, что ей придется выполнять именно ваш заказ.
Поднимаясь по ступенькам своего коттеджа, Франческа пошатнулась, и Джон
Тартл, шедший на шаг позади, тут же поддержал ее под руку, страхуя от
падения. Переступив порог, она обессиленно упала в кресло.
— Убийственная пробежка, — чуть не плача, сказала она.
Франческа изо всех сил старалась не отставать от Джона и даже попыталась на
последней прямой обойти его, но лишь заработала колики в боку. Откинувшись в
кресле, она глубоко и жадно втягивала воздух.
Назавтра ей предстояло подведение итогов. Пицца по-сицилийски с ее хрустящей
поджаристой корочкой и шоколадное мороженое с орехами становились
несбыточной мечтой. В результате диеты, шейпинга и прочих усилий Франческа
чувствовала себя превосходно. Фигура обрела точеные линии, и теперь она
смело могла носить купальник-бикини, подобранный для нее консультантом.
Франческа с нетерпением ожидала завтрашнего дня, чтобы оценить в полной мере
происшедшие с ней превращения.
— Зачем вы так мучаете себя? — поинтересовался Джон Тартл, пока
она приходила в себя. — Вы снова чересчур выложились.
Он опустился рядом с креслом на колени, чтобы снять кроссовки с ее усталых
ног.
— Расслабьте мышцы диафрагмы, попытайтесь не хватать воздух
ртом, — посоветовал он, возясь со шнурками.
Глядя на его затылок, она подумала, что в ее жизни сейчас все — временное.
Джон Тартл лишь временно исполнял обязанности телохранителя, секретарша
прикомандирована к ее персоне на какое-то время. И даже Питер Пиви был
прежде всего садовником и лишь при необходимости становился водителем
Роллс-
Ройса
. Переоборудование ее комнаты в
Доме Чарльза
, несмотря на изрядные
расходы, тоже было промежуточным вариантом. Ей начинало казаться, что, если
человек имеет деньги,
временно
становится его постоянным состоянием.
Джон Тартл внезапно поднял на нее взгляд. Он все еще стоял на коленях рядом
с креслом, держа в одной руке ее кроссовку. Жесткие черты загорелого лица и
прямые темные брови придавали ему совершенно непроницаемый вид.
Он тоже знает, — вдруг подумала Франческа, — как временно все на
свете
. Широко раскрыв глаза, она встретила его взгляд. Джон Тартл знает,
что она ждет возвращения Курта Бергстрома.
— Благодарю вас, — сказала Франческа, как говорила всякий раз,
когда он помогал ей снимать кроссовки.
Но сегодня он ничего не сказал ей в ответ.
Ее последний день в
Золотых Воротах
оказался неописуемо сумбурным. Питер
Пиви привез горничную, миссис Шенер, которая должна была упаковать новые
туалеты Франчески, приобретенные с участием консультанта из
Золотых Ворот
.
Повсюду были разбросаны коробки с обувью и платья на вешалках.
Консультант по одежде, высокая и красивая брюнетка — бывшая манекенщица,
деликатно понизив голос, препиралась со Стефаном из Беверли-Хиллз по поводу
того, чья сейчас очередь заниматься Франческой, а в это время на столике, с
которого еще не были собраны парикмахерские принадлежности Стефана,
раскладывал свои баночки и кисточки визажист.
Питер Пиви и Джон Тартл выносили ее багаж. Груда чемоданов и кофров не
поместилась бы в
Роллс-Ройс
, и их стали грузить в пикап Питера. С букетом
алых роз появился управляющий
Золотыми Воротами
в сопровождении
официанток, принесших две бутылки шампанского
Дон Периньон
в запотевших
серебряных ведерках.
Франческа пригубила шампанское, сидя прямо в парикмахерском кресле с
пластиковой накидкой на плечах, в то время как вокруг нее суетились Стефан
из Беверли-Хиллз, мисс Джордан, консультант по одежде, и маленький визажист.
Постоянно звонил телефон, просили в основном управляющего
Золотыми
Воротами
, который, стоя с бокалом шампанского в руках, во всеуслышание
заявил, что не может уйти, не увидев законченного шедевра.
Наконец последние штрихи были нанесены. Под опытными руками визажиста кожа
Франчески приобрела нежный золотистый оттенок. Искусно подобранный макияж
неузнаваемо преобразил ее, выгодно подчеркнув естественную красоту
Франчески. Для последнего дня пребывания в
Золотых Воротах
было выбрано
экзотическое платье из индийского хлопка золотистых и оранжевых тонов.
Когда все было закончено, Франческа вышла в гимнастический зал, чтобы
оглядеть себя со всех сторон в зеркалах. Остальные последовали за ней.
Она не стала копией одной из дриад, танцующих в боттичеллевской
Первой
весне
, но была этому только рада. Из зеркал смотрела ни на кого не похожая
неотразимо прекрасная девушка, как и предсказывал Стефан из Беверли-Хиллз.
Но разве я действительно такая?
— сомневалась она, разглядывая свое
отражение. Вспоминая голливудских красавиц, Франческа подумала, что, чтобы
достичь такой красоты, им пришлось многим поступиться, а она осталась сама
собой. Просто превратилась из Франки Луккезе, высокой симпатичной девушки с
серыми глазами и эффектной фигурой, обычно скрытой под каким-нибудь
балахоном, в Франческу Луккезе, потрясающе прекрасную женщину с чудным
овалом лица, завораживающими глазами, испускающими серебряный свет, и гривой
искусно уложенных волос. Женщина-ребенок со стальным характером, у которой
был только один любовник, одна ночь любви и чья страстная натура получила
теперь вожделенную свободу.
— Просто потрясающе! — произнесла брюнетка-манекенщица медоточивым
голоском.
— Слишком блестят губы, — недовольно пробурчал визажист.
— Превосходно! — сказал управляющий, и слова его прозвучали
совершенно искренне.
Даже сдержанная миссис Шенер молча кивнула головой, выражая свое одобрение.
— Истинный шедевр! — гордо заявил Стефан из Беверли-Хиллз.
Дороти Смитсон, появившаяся на пороге гимнастического зала с сообщением, что
Франческу просят к телефону, остановилась и залюбовалась своей молодой
прекрасной хозяйкой.
— Это чудесно! — пробормотала она.
Официант с завтраком на подносе, Джон Тартл и Питер Пиви столпились в
дверях. Телохранитель рассматривал Франческу своим по обыкновению
непроницаемым взглядом. Питер невольно произнес:
Ого!
— и тут же
покраснел.
Официант открыл вторую бутылку шампанского. Франческа прошла в гостиную,
чтобы взять трубку стоявшего там телефонного аппарата.
— Хочу посмотреть, какой ты стала, — раздался в трубке голос
Баффи. — Я знаю, что ты сегодня уезжаешь, — я звонила в приемную.
Все только и говорят о тебе. Хотелось бы взглянуть на тебя перед твоим
отъездом.
— Баффи? — воскликнула Франческа. — Почему никто не сказал
мне, что ты здесь? Почему ты не сообщила, что приехала в
Золотые Ворота
?
— У меня были на то причины, — туманно ответила Баффи. — Не
могу позволить себе останавливаться здесь в частном коттедже, но хочу
взглянуть на тебя. Загляни ко мне. Корпус
Феникс
, Олеандровая аллея, это
недалеко, за углом.
В трубке послышались короткие гудки.
Франческа вышла через боковой вход, зная, что ее никто не хватится: кутерьма
со сборами захватила всех.
Дверь ей открыла сама Баффи. После шума и гама, царивших в коттедже
Франчески, здесь было удивительно тихо. На Баффи была надета ниспадающая
серебристая хламида в тон волос. В руках она держала бокал популярного здесь
витаминного коктейля, в который, судя по запаху, было добавлено кое-что
покрепче. Узнать можно было только глаза Баффи. Лицо ее напоминало
раздавленный катком баскетбольный мяч.
— У меня сломан нос, — объяснила Баффи распухшими губами. —
Мне только что сообщили об этом. Я не стала обращаться в больницу Палм-Бич,
чтобы не попасть в полицейскую хронику и не дать пищу для сплетен
журналистам, а отправилась прямо сюда. Сама вела машину, представляешь! Это
было ужасно! Я напилась анальгетиков, теперь еле держусь, но сообразила
попросить, чтобы меня сразу же осмотрел специалист по пластической хирургии.
У них здесь есть такой, один из лучших в стране. Он сказал, что сможет
восстановить форму носа.
Франческа опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными и отказались держать
ее. Она старалась не смотреть на лицо Баффи.
— Боже мой! — только и удалось произнести ей.
Баффи повернулась к Франческе боком. Франческа заметила, что на ее затылке
запеклась кровь.
— Все это обходится в копеечку, — произнесла Баффи ровным
голосом. — Год тому назад он сломал мне скулу. Тоже изрядная сумма, да
еще я полтора месяца почти не могла есть — во рту были штифты. Ела только
через трубочку протертую пищу. А прошлым вечером он получил из банка сумму
моих расходов за прошлый квартал и просто осатанел. Высосал две бутылки
текилы и набросился на меня. Теперь придется оплачивать больничные счета, но
этот чурбан, похоже, не понимает.
— Но почему, почему? — воскликнула Франческа. Она не могла
представить себе, что кто-то мог поднять руку на чудесное личико Баффи — как
бы пьян ни был этот человек. — Баффи, почему ты ему позволяешь такое?
— Позволяю ему? — переспросила Баффи, не поворачиваясь. — Я
вовсе не позволяю ему, Франческа. Обычно бегу от него сломя голову. На этот
раз он поймал меня на шоссе, когда я пыталась сесть в случайно
остановившуюся машину, набросился и стал бить меня головой о капот. Видела
бы ты, что стало с
Феррари
— ручная сборка, очень дорогая модель!
Она повернулась и посмотрела на Франческу.
— Надо во всем пытаться отыскать что-то хорошее. Так вот, благодаря
этому случаю я обзаведусь новым прямым носом — на том была горбинка. Ну
хватит обо мне. Лучше покажи, что сделали с тобой эти кудесники из
Золотых
Ворот
. Здесь об этом судачат даже горничные — говорят, ты невероятно
похорошела. Встань, пожалуйста. И повернись.
— Баффи, — сказала Франческа, — скажи, пожалуйста, могу я чем-
нибудь помочь тебе?
На нее внимательно посмотрели синие глаза Баффи.
— Да, если поручишься за меня, Франческа. Я заставлю Джока заплатить за
все, но не могу ждать, когда он протрезвеет и выпишет чек. Носом надо
заняться сразу же, а то там может что-то не так срастись.
Франческа поспешно произнесла:
— Да, конечно. Я обязательно сделаю это перед отъездом. Не беспокойся
по этому поводу, пожалуйста.
— Черт, глаза совершенно заплыли. — Баффи с усилием взглянула на
нее. — Неужели это на самом деле ты, Франческа? Где же твои пышные
формы? И этот облик девочки-отличницы? Стефан — кудесник по части причесок,
но я не могла себе представить, что у него такой отличный вкус. Повернись-ка
еще разок.
Франческа повиновалась, длинная юбка закрутилась вокруг ее ног.
Баффи спросила:
— Курт говорил тебе, что собирается уйти в море на этой своей чертовой
Фрейе
? Ладно, не отвечай, вижу, он ничего не сказал. Так вот, он вернулся
прошлой ночью. Я позвонила тебе, хотела узнать, вернулась ли ты, а трубку
взял он. Слушай, а малышка Френк просто волшебник по части косметики, не
правда ли? Он — один из лучших визажистов в стране. Наверное, ему здесь
платят миллионы, чтобы он не уходил из
Золотых Ворот
.
Немного помолчав, Баффи произнесла совершенно другим тоном:
— Франческа, ты и до этого была хорошенькой, но теперь ты просто
неотразима. Ты сумеешь убедиться в этом, когда встретишься с Куртом. Просто
посмотри ему в глаза.
8
Франческа знала, что ее новый облик не останется незамеченным, когда она
появится на публике. Поэтому, следуя за метрдотелем по залу ресторана
La
Ronde
в Палм-Бич и приближаясь к столику, из-за которого навстречу уже
поднимался Герберт Остроу, она ничуть не удивлялась, что головы сидящих за
столиками поворачиваются в ее сторону, — она уже стала привыкать ко
всеобщему вниманию. Чему она не переставала удивляться, так это тому, как
много людей за относительно короткое время понаслышке узнали ее. Разумеется,
любопытство окружающих вызывало само ее появление —
Роллс-Ройс
, за рулем
которого сидел Питер Пиви в элегантной серой униформе, и Джон Тартл,
выпрыгивающий из него, чтобы расчистить для нее дорогу, лишь только
автомобиль останавливался. Когда Франческа подходила к парадной двери
заведения, ее обычно встречала целая толпа — управляющий, официанты,
швейцары. И метрдотель ресторана
La Ronde
отнюдь не был исключением из
общего правила.
Подавая руку Герберту Остроу, Франческа с удовольствием следила за его
реакцией. На ней был летний костюм из шелка золотистого цвета, туалет
дополнял красный шелковый шарфик от Фюрстенберга, завязанный замысловатым
узлом и очень удачно оттенявший темные волосы и легкий слой косметики. Когда
писатель поднес ее руку к губам, в его взгляде читалось неприкрытое
восхищение.
Ей было приятно сознавать свою привлекательность, и она улыбнулась.
Пораженный происшедшими в ней переменами, Герберт Остроу не сразу нашелся
что сказать.
Метрдотель отодвинул ее стул, а Герберт Остроу тихо произнес:
— Вы стали совершенной красавицей! Даже не мог себе представить, что
человек способен так измениться, и совершенно ошеломлен. Вы, кажется,
сменили прическу.
Она снова улыбнулась:
— Да вот, начала транжирить деньги.
Ее ответ развеселил Герберта:
— И каковы ощущения?
Франческа вздохнула:
— Довольно любопытно.
Метрдотель стоял, почтительно склонившись, вся его фигура выражала
исключительное внимание к ее особе.
— Вы приглашали меня на салат из лобстера, но я бы предпочла соевый
паштет с соусом из спаржи и стакан морковного сока.
— Думаю, вы сможете выбрать что-нибудь поинтереснее, — произнес
он, открывая меню.
Франческа заколебалась. Если она позволит себе забыть о диете и соблазнится
на все эти гастрономические изыски, то через какое-то время не сможет надеть
привезенные из
Золотых Ворот
туалеты. Пять с половиной фунтов были
сброшены ценой таких усилий, что Франческа не хотела, чтобы они пропали
даром.
Внимательно изучая меню, Франческа краем глаза заметила Джона Тартла,
сидевшего за угловым столиком так, чтобы все время держать ее в поле зрения.
Поначалу метрдотель принял его, одетого в легкий летний костюм, белую
рубашку и галстук в полоску, за ее мужа.
Обед с Гербертом Остроу удался. Франческа наслаждалась его остроумием,
ощущая, помимо всего прочего, чувство облегчения от того, что покинула
Золотые Ворота
.
Когда наступила очередь десерта и появилось специальное меню, то, взглянув
мельком на бесконечное перечисление сладостей, все эти взбитые сливки,
наполеоны
и лимонные торты, Франческа отрицательно покачала головой. Она
была довольна собой, тем, что смогла проявить силу воли и не поддаться
искушению.
Франческа рассказала Герберту Остроу, что полудила приглашение в
Сихэмптон
, дом миссис Карлтон Хэмптон. Эту даму, которой шел девятый
десяток, называли не иначе, как
королева Палм-Бич
.
— Вам повезло. Есть люди, которые всю жизнь мечтают получить
приглашение от Квинни Хэмптон, — заметил Герберт. — Обязательно
навестите ее. Не упустите случая.
— Даже не знаю, — тихо произнесла Франческа. — Я вообще-то
собиралась пожить уединенно. Я просто не создана для светской жизни. Мне не
позволят забыть, что я всего лишь дочь шофера, недавняя служащая. И
совершенно понятно, что меня приглашают на чашку чаю для того, чтобы
поглазеть на нечто любопытное.
— Ну и что в этом такого? В Палм-Бич живет разношерстная публика. Его,
конечно, строгие дамы, слепо соблюдающие традиции, не хотят допускать в свой
узкий круг откровенных выскочек. И это не так уж плохо. Эти леди
поддерживают определенные правила общественной жизни, которые держатся
десятилетиями. Правда, традиции, как и нравы, постепенно меняются. Разводы
уже давно перестали быть редкостью, мужчины больше не заводят любовниц,
после развода они снова женятся на молоденьких подругах. А женщины в
возрасте остаются одинокими, чувствуют себя никому не нужными. Им не так уж
просто выйти замуж, даже обладая изрядным состоянием. Женщин по-прежнему
больше, чем мужчин, соотношение примерно четыре к одному. Думаю, не стоит
говорить, что такие женщины ненавидят молодых удачливых соперниц, вышедших
замуж по третьему и четвертому разу.
Франческа отпила кофе.
— Я видела подобные пары, — пробормотала она. — Совсем
молодые девушки при солидных мужчинах.
— Да, теперь такое встречается все чаще. — Он усмехнулся. —
Вы встретите в местном обществе самые странные семьи. Есть одинокие женщины
в возрасте, получившие при разводе
...Закладка в соц.сетях
