Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...ле работы.
Затем параллельным аппаратом завладели племянники. Последовала упорная
борьба за телефонную трубку, сопровождаемая воплями, сопением и криками.
Когда малышей удалось уговорить отдать трубку взрослым, Франческа рассказала
тете и дяде про
Ролле-Ройс
, который был теперь в ее распоряжении, про
Джона Тартла и Питера Пиви, которые по совместительству выполняли
обязанности шофера. Здесь в телефоне внезапно наступило молчание.
— Твой отец был прекрасным человеком, Франни, — многозначительно
произнес дядя. — Ты вышла из хорошей семьи, никогда не забывай этого.
Эти люди ничем не лучше моего брата. И меня совершенно не заботит, что там
написала в своем завещании старая леди, ты имеешь право высоко держать
голову. И не смей ни перед кем лебезить!
Франческе уже приходилось много раз слышать от него эти слова, но она знала,
что они рождены любовью и беспокойством за нее.
— Да, дядя, — покорно ответила она.
На самом деле Франческе больше всего хотелось сказать, как она по ним
скучает, как — в самой глубине сердца — ее пугает новая жизнь, как хотела бы
она, чтобы кто-то из родных был сейчас рядом. Уверенность в своих силах
покинула ее: хотелось, чтобы рядом оказался человек, с которым можно было
обсудить все, что ее тревожило. Франческу смущала мысль о том, что горничная
может войти к ней в ванную и заботиться о чистоте ее белья. Не меньше ее
беспокоила и перспектива обзавестись личным секретарем и телохранителем.
Но Франческа подавила в себе это желание. Она знала своих родных и прекрасно
понимала, что при малейшем намеке хоть на малейшее ее недовольство семья
готова в полном составе броситься в аэропорт и примчаться к ней на помощь.
— И еще насчет того, что Джованни был единственным человеком, которого
любила миссис Бладворт, — продолжал ее дядя. — Если даже так оно и
было — это совершенно никого не касается. Это их личное дело, все произошло
давным-давно, их обоих уже нет на свете, и правды никто никогда не узнает.
Не принимай близко к сердцу всю эту историю.
— Перестань, — заметила тетя, слушавшая разговор по параллельному
аппарату.
— Запомни, — не унимался дядя, — теперь ты оплачиваешь все
счета, а их дело — исполнять твои приказы, Франки. Сделай так, чтобы они это
поняли. Раз уж получила богатство, пользуйся им.
— Юристы советуют мне обзавестись телохранителем. Что ты на это
скажешь, дядя?
Он замешкался с ответом. Франческа, не зная, как истолковать его молчание,
пустилась в объяснения:
— Понимаешь, это все из-за денег. Многим богатым людям приходится
принимать подобные меры предосторожности. Мне кажется дикостью ходить
повсюду в сопровождении телохранителя, но скорее всего придется с этим
смириться. Я никак не могу привыкнуть к тому, что вокруг меня и так много
людей! Можешь себе представить, в этом доме предусматривалось первоначально
иметь двадцать пять слуг! Как можно жить словно на сцене?
— Франни, ты меня слушаешь? — вмешалась в разговор тетушка. —
Заведи себе телохранителя. Тебе нужен кто-то, кто бы защищал тебя, ты же не
знаешь, что за место этот самый Палм-Бич. На свете полно всяких придурков,
от которых можно ожидать чего угодно.
— Правильно, милая, — согласился с мнением жены дядя. —
Возьми себе телохранителя. Лучше всего какого-нибудь отставного
полицейского, который знает свое дело. Гаэтано знает подходящих людей из
Дэдхема, Ривера, Бруклина. Хочешь, я попрошу Гаэтано подыскать для тебя
надежного телохранителя?
— Да нет, пока не надо, — начала было Франческа.
Но дядя уже звал к телефону Гаэтано. И Франческе пришлось потерять несколько
минут, убеждая своего кузена не торопиться с выбором подходящего кандидата.
Гаэтано обещал, если ей понадобится, устроить Франческе встречу с нужными
людьми.
Она все время говорила себе, что ее семья хочет знать только то, что она,
Франческа, счастлива и в полной безопасности в Палм-Бич. Они свято верили в
чудесную сказку, в которой она, Франческа, из Золушки превратилась в
принцессу И она не стала разочаровывать своих родных.
— Здесь просто чудесно, — говорила Франческа. — Мне очень
жалко, что вас нет рядом. Хочу сегодня вечером проехаться по Палм-Бич,
посмотреть на ночную жизнь городка... Один мой новый знакомый пригласил меня
на ужин. — Она сделала паузу, пытаясь сдержать подступающие
слезы. — Я очень по вам скучаю...
Положив трубку, Франческа бросилась на кровать, не обращая внимания на
аккуратно разложенную на ней одежду, и закрыла лицо руками. Дороги назад не
было, и это вызвало у нее приступ паники. На первый взгляд все выглядело
просто чудесно, но на самом деле обстояло намного сложнее, чем казалось со
стороны.
Франческа не выдержала и дала волю слезам. Это принесло ей неожиданное
облегчение. Немного успокоившись, она принялась рассматривать себя в
зеркало.
— Ну и видок, — пробурчала она себе под нос при виде распухшего лица и покрасневших глаз.
Франческа намотала на палец прядь волос, налила себе из бутылки бокал
шампанского, села прямо на покрывало, скрестив ноги и глядя на свое
отражение в зеркале. Она подняла бокал и увидела, что обнаженная девушка в
зеркале повторила ее движение.
Она, Франческа Луккезе, пьет шампанское в своем собственном особняке из
двадцати восьми комнат в Палм-Бич.
— Ну и хорошо, — вслух произнесла она.
Все это происходило на самом деле, и все же она никак не могла поверить в
случившееся.
Для ужина с Куртом Бергстромом она решила надеть красно-белое джерси с белой
плиссированной юбкой.
Первый ужин в
Доме Чарльза
оказался из тех, что запоминаются надолго.
Когда Франческа взглянула на накрытый стол, ей тут же пришла на ум сцена
чаепития у Мартовского Зайца из
Алисы в Стране Чудес
. Похоже, все шло
наперекосяк.
Массивные серебряные подсвечники явно нуждались в чистке, столовые приборы
тоже потускнели, а кое-где соседствовали с вилками и ножами из обычной
нержавейки. Посуда также представляла собой причудливую смесь темно-красного
с золотом тончайшего фарфора, разноцветной английской керамики и явно
современных авторских работ из темного стекла. В качестве официанта выступал
бесстрастный Джон Тартл, облаченный в белую куртку.
Еда была вкусной, но Франческа из-за жары совсем потеряла аппетит, так что
отведала понемногу от поданных блюд. Курт Бергстром, необычайно элегантный в
темно-синем клубном пиджаке и белой шелковой рубашке с распахнутым
воротником, отверг принесенную первой бутылку вина. Джон Тартл вернулся с
двумя другими, которые Курт принялся тщательно рассматривать.
Франческа почувствовала, что обстановка начинает накаляться. По тому
холодному тону и подчеркнутой сдержанности, с которыми общались друг с
другом Джон Тартл и Курт Бергстром, становилось ясно, что они отнюдь не
самые лучшие друзья.
— А где же рислинг? — спросил Курт у стоявшего рядом с ним Джона.
Тот смерил его бесстрастным взглядом черных глаз. Лишь глубокие складки в
уголках рта стали еще глубже.
— У Делии Мари нет ключей от кладовой.
— Почему? — повысил голос гигант.
Его голос стал слышен в кухне, поскольку в столовой тут же появилась Делия
Мари, настроенная весьма воинственно.
— Чем вас не устраивает вино, мистер Курт? — спросила Делия Мари.
Она уперла руки в хрустящую от крахмала белую поварскую куртку на
боках. — Я сама его выбирала.
Курт повернулся к ней:
— Мне хочется, чтобы подали рислинг. Откройте кладовую, ведь ключи от
нее у вас.
Лицо Делии Мари не дрогнуло.
— Я возвратила их мистеру Стиллману. И сказала вам перед ужином, что у
меня нет времени чистить потемневшее серебро. Вообще-то его надо сначала
пересчитать.
Франческа сконфуженно смотрела на них. Они, похоже, намеренно не замечали
ее, пререкаясь в ее присутствии. Она решила вмешаться:
— Ключи у меня.
Все взоры обратились к ней.
— Какие-то ключи передал мне мистер Стилл-ман, — объяснила
она. — Наверное, среди них и ключи от кладовой. Нужно только
разобраться в бирках на них.
Ей стало ясно, что в поместье идет война. И в этой войне слуги не то чтобы
выступают против нее; они ведут себя так, как если бы ее здесь не было. Она
догадалась, что Делия Мари и Джон Тартл выступают единым фронтом против
Курта Бергстрома, который сохранял ледяное спокойствие.
Франческе вспомнились слова юриста:
Он много лет здесь всем заправлял
. Но
теперь Курт Бергстром отстранен от дел, и служащие давали ему понять, что он
больше не может командовать ими.
Даже в отношении бутылки вина
, —
читалось на их лицах.
Франческа внезапно рассердилась. Несправедливо было обращаться с ним
подобным образом. И еще ей было крайне неприятно, что они позволяли себе
спорить у нее на глазах, словно ее присутствие ничего для них не значило!
Она понимала, что сама невольно спровоцировала эту неловкую ситуацию, не
зная того, что у нее находятся ключи от всех кладовок. Но она не может
запомнить все за один день, должны же они понимать это. Она отдавала себе
отчет, что в глазах прислуги, много лет служившей Бладвортам, она всего лишь
дочь шофера, выскочка, унаследовавшая многомиллионное состояние благодаря
какому-то скандальному случаю в прошлом. Лишив Курта Бергстрома всяких
надежд на наследство, которое должно было по праву принадлежать ему, она тем
самым лишила его возможности распоряжаться в этом доме.
Как только Карла
могла так поступить со своим мужем?
— подумала Франческа, уставясь в
тарелку.
— Погодите-ка, — произнесла она.
Никто не обратил на нее никакого внимания, продолжая спорить по поводу
пропавших предметов из сервиза.
— Мне бы хотелось, чтобы вы меня выслушали, — на полтона выше
произнесла Франческа.
Джон Тартл повернул голову в ее сторону, их взгляды встретились. Ей
показалось, что он смотрит на нее с удивлением.
Франческа взяла бутылку, стоявшую в центре стола, и стала разглядывать
этикетку на французском языке. Судя по всему, это, должно быть, очень
дорогое вино.
— Что не в порядке с вином?
Теперь все смотрели прямо на нее.
Курт Бергстром терпеливым тоном произнес:
— Нужно белое вино А это божоле.
Продолжая держать бутылку в руках, Франческа осмотрела накрытый стол. Она
вспомнила слова дяди, сказанные по телефону:
Теперь ты оплачиваешь все
счета, а их дело — выполнять твои приказы
. Но дядя не сказал, что делать в
ситуации, когда никто не хочет ее слушать.
— Мисс Люккесе .. — начала было повариха.
— Лук-ке-зе, — поправила ее Франческа, далеко не в первый раз в
жизни. Она старалась говорить негромко, но пальцы, сжимающие бутылку, уже
начинали дрожать от внутреннего напряжения. — Я родом из Сицилии, а там
привыкли пить красное вино со всеми блюдами. Так что пусть будет именно
красное вино, — почувствовав облегчение от того, что вышла из ситуации
достойным образом, сказала она, — а завтра утром я принесу ключи, и мы
во всем разберемся.
Все молча смотрели на нее. Даже Курт Бергстром.
Что ж, довольно грустная ситуация
, — подумала она, в свою очередь
глядя на них. Что происходит со всеми этими людьми? Несколько напоминает
перепалки преподавателей на историческом факультете в Северо-Восточном
университете, когда никто не хочет первым сознаться в своих заблуждениях. И
пусть даже Курт Бергстром больше не хозяин поместья, он имеет право на то,
чтобы с ним обходились уважительно. А что касается вина... Франческа упрямо
наклонила голову. Она уже решила завести запас хорошего итальянского кьянти
и не подавать на стол ничего другого.
Когда Делия Мари и Джон Тартл скрылись на кухне, Франческа оглядела стол,
уставленный блюдами, и сказала:
— Простите меня.
Но Бергстром только пожал плечами:
— Это я должен просить у вас прощения. Я только хотел, чтобы ваш первый
ужин в новом доме был безукоризненным во всем. Теперь, разумеется, вы сами
будете решать, какое вино подавать к столу. — Он перевел разговор на
другую тему: — Юристы посоветовали вам обзавестись управляющим, если я не
ошибаюсь.
Франческа сказала, что Гарри Стиллман упомянул что-то в этом роде.
— Или дворецким. — Курт налил себе в бокал немного вина и сделал
глоток. — А оно вовсе не дурно.
Он огляделся в поисках Джона Тартла и обнаружил, что его нет. Тогда Курт
поднялся из своего кресла, обогнул стол, с бутылкой в руках подошел к
Франческе и наполнил ее бокал.
— Кто-то должен держать хозяйство в надежных руках.
— Думаю, я должна сама... — начала она.
Курт Бергстром взглянул на нее с высоты своего роста, его глаза цвета
морской волны встретились с ее взглядом, скользнули по гриве густых черных
волос, потом задержались на губах, заставив сердце Франчески забиться от
волнения.
— Нет, вы не должны заниматься подобными делами. — Его взгляд
продолжал путешествовать по ее телу. — Карла долго была больна и не
покидала поместья. С вашим появлением здесь многое изменится к лучшему. Вы
будете устраивать приемы, наслаждаться жизнью — разве вы не думали об этом?
Франческа была словно загипнотизирована его взглядом. От Курта исходило
ощущение силы, какой-то магической власти. Она вдыхала аромат дорогого
мужского одеколона, который будил в ней странное волнение. Ее тянуло как
магнитом к его сильному телу, пристальный взгляд вносил сильнейшее смущение
в ее душу.
Сконфуженная своими мыслями, Франческа смогла только выдавить из себя
сдавленным голосом:
— Вам удобно в домике для гостей?
— Вполне. — Взгляд синих глаз не отрывался от нее. — После
того как мы полюбуемся на ночной Палм-Бич, я покажу, как устроился. А вам
удобно в моей комнате?
Оказывается, ее поместили в бывшую комнату Курта Бергстрома!
— Да, вполне, — тут же ответила Франческа.
Она подняла бокал и сделала большой глоток вина, стремясь утолить внезапную
жажду.
— Тогда со мной было кончено, — чистосердечно признался Курт,
выводя
Порше
на залитую лунным светом дорогу, ведущую к Палм-Бич. Машиной
он правил уверенно, как профессиональный автогонщик. — Моя яхта
Фрейя
стояла в Кюрасао. Вы ведь знаете, что я швед?
Его лицо, обрамленное коротко стриженной боредкой, было освещено снизу
слабым светом от приборной доски.
— Я пришел на Кюрасао с несколькими друзьями-шведами на борту —
Фрейю
зафрахтовали туда. Но сделка оказалась невыгодной, она не состоялась, и мы
остались без денег. Мои друзья отправились на Сан-Томе, чтобы найти там
работу. Я задолжал за стоянку
Фрейи
, за горючее, за все, даже боялся, что
ее конфискуют за долги. Но в этот момент на самолете из Майами прибыла Карла
с друзьями. Они остановились в отеле
Королева Кристина
, потом решили
отправиться в Каракас и сыграть там в казино.
Это была идея Карлы. Однажды она увидала меня, когда я драил палубу
Фрейи
.
Карла зафрахтовала мою яхту, оплатила все долги. Это было очень мило с ее
стороны. У меня не было команды, ведь ребята искали работу на Сан-Томе, и
мне пришлось в одиночку управляться с
Фрейей
. Я только нанял мальчишку в
подручные. Карла опасалась, что я не справлюсь, и вызвалась помогать мне. От
нее было мало толку, но ей очень нравилось изображать помощника капитана. По
вечерам я стоял на руле, она сидела рядом со мной, и мы подолгу
разговаривали обо всем на свете, а когда пришли в Каракас, то поженились.
Это было пять лет тому назад. Вернее, пять с половиной, — поправил он
сам себя.
Итак, Карла была все-таки существом из плоти и крови! Франческа попыталась
представить, как выглядел Курт в те времена, когда наследница миллионов
Бладвортов впервые увидела его, — загорелый, стройный и сильный,
белокурый морской бог без гроша в кармане, оказавшийся не у дел в отдаленном
порту Карибского моря.
Ей ведь тогда было пятьдесят, — напомнила себе Франческа, — этой
богатой женщине, уже дважды бывшей замужем
. Уж она-то знала толк в
мужчинах, но не смогла устоять перед Куртом Берг-стромом.
Франческа была совершенно уверена, что за этим последовало.
— И вы полюбили друг друга, — произнесла она невинным тоном.
Он бросил на нее быстрый взгляд:
— Полюбили? Я заботился о Карле. Она была женщиной, которой необходимо,
чтобы кто-то заботился о ней. Я носил ее на руках — она же была миниатюрной,
вы знаете по фотографиям. И почти не спала, бессонница преследовала ее.
Много ночей я провел у ее кровати, сидел и разговаривал с ней. Но она
держала себя королевой. Все были должны делать так, как она сказала.
Развернув
Порше
на дорогу, ведущую к северу, он снова бросил на нее
быстрый взгляд, и при свете приборов она увидела, что он улыбается.
— Хотите знать, почему Карла не оставила мне денег и дом? Она ведь
сходила по мне с ума и поэтому решила оставить в том же положении, как при
нашей первой встрече, только с
Фрейей
и больше ни с чем. Моряк. И бродяга.
Они проезжали мимо крупных поместий в средней части острова. Над ними
вздымались кроны громадных дубов, а живые изгороди из кустарника закрывали
первые этажи домов. Сквозь чугунную решетку ворот Франческа заметила
дорический портик и красную черепичную крышу дома, к которому вела широкая
дорога, обсаженная пальмами, купающимися в лунном свете.
— О, не говорите так, — запротестовала она. — Вы вовсе не...
Она не закончила фразы. Ее внимание привлекло причудливое здание, в
архитектуре которого облик французской виллы сочетался с роскошью дворца
Медичи.
— Да нет, я и в самом деле бродяга, — произнес он. — Это дом
Шреккельсов.
Он показал рукой на испанскую виллу розового цвета.
— Ведь бродягой называют человека, которого носит по свету без гроша в
кармане, разве не так? Так вот я и есть настоящий бродяга. Я сражался в
Африке, в Катанге и Анголе. И еще в Камбодже. Я хороший солдат, парашютист-
десантник. Я командовал другими солдатами. За приличную плату, разумеется.
— Солдат удачи, — прошептала Франческа.
— Наемник, — поправил он ее. — И еще одна вещь: вы, должно
быть, знаете, что у меня есть графский титул. В Швеции это абсолютно ничего
не значит. Большинство шведских титулов идет от древних викингов, которые на
самом деле были обыкновенными разбойниками и грабили друг друга. В Швеции
нет той аристократии, какая есть в Англии с ее строгими традициями, со всеми
многочисленными титулами.
Взглянув в зеркало заднего вида, он круто повернул налево.
— В нашей стране не принято хвалиться своим аристократическим
происхождением. Мой дом и земли принадлежат теперь автомобильной фирме. Вам
ведь приходилось слышать о
Саабе
?
Порше
остановился перед домиком охранника. Страж в униформе наклонился,
заглянул в окошко автомобиля.
— Добрый вечер, мистер Бергстром, — поздоровался он и вернулся к
себе.
Курт включил первую скорость и медленно двинулся по подъездной аллее,
обсаженной цветущими гибискусами и баньяновыми деревьями.
Франческа ничего не могла понять. Наемник? Он употребил именно это слово. И
она вполне могла представить его большое, сильное тело, облаченное в
камуфляж. Представить его прыгающим с парашютом или ведущим за собой в атаку
своих людей было не так уж сложно.
Она окинула взглядом своего спутника, мастерски управляющего автомобилем.
Этот элегантный, уверенный в себе мужчина ничем не походил на бродягу,
которого Карла когда-то встретила в далеком южном порту. Неужели слуги
поэтому так пренебрежительно относились к нему?
— Итак, — продолжал Курт, — после Камбоджи я занялся
контрабандой оружия и именно тогда увидел
Фрейю
в Бангкоке и купил.
Он остановил автомобиль на большой площадке перед домом из белого камня, к
которому вели несколько мраморных ступеней. Курт выключил зажигание,
откинулся на сиденье и посмотрел на Франческу.
— А дальнейшее вы знаете, — негромко произнес он, — я стал
мужем Карлы. Мы были счастливой парой...
Курт немного помолчал, глядя на нее своими голубыми глазами.
— Вот теперь вы знаете про меня все то, о чем хотели бы спросить, но не
решались, верно?
Он явно смеялся над ней. Франческа почувствовала, что медленно, мучительно
краснеет. Конечно, он был прав. Именно это она страшно хотела знать. И он
знал, что именно ее интересует!
Но когда Курт посмотрел на нее, она увидела, как изменилось выражение его
глаз, как будто на их голубизну опустилась темная пелена. Неожиданно он
наклонился к ней, положив свою большую руку на спинку сиденья за спиной
Франчески. И она своим напряженным в ожидании телом ощутила его близость и
притягательную мужскую силу.
Голубые глаза внимательно рассматривали ее. Его рука легко коснулась ее
волос, словно намереваясь узнать, каковы они на ощупь.
— Милая, — прошептал он.
Не в состоянии сдвинуться с места, словно внезапно окаменев, Франческа
почувствовала, как его сильная рука опустилась ей на затылок и осторожно
повернула голову так, чтобы лицо было обращено к нему. Это прикосновение
будто заворожило ее, сделало совершенно беспомощной, и лишь где-то в глубине
ее тела что-то сладостно трепетало. Лучистые голубые глаза, казалось,
заполняли весь мир, заставляя забыть обо всем на свете.
Франческа понимала, что перед ней открылся опасный и неведомый ей прежде мир
страстей. Но мягкое и в то же самое время мощное очарование этого человека
захватывало ее чувства и завораживало ее. Она представляла себе его крупное
загорелое тело, так явственно жаждущее близости с ней. И не могла отвергнуть
его.
Сильные пальцы ласкали ее плечи, играли прядями густых черных волос, гладили
затылок, притягивали ее лицо к его лицу, а в это время другая рука
придерживала ее за подбородок. Их губы почти соприкасались.
— Франческа, — прошептал он, и она почувствовала его дыхание на
своих губах. — Не отворачивайся от меня. Дай полюбоваться тобой.
Она поняла, что не найдет в себе сил отвергнуть его. Все развивалось слишком
стремительно; она еще толком не успела узнать этого человека, а уже
полностью оказалась в его власти. Она попыталась что-то сказать и не узнала
собственный голос — жалкие, сдавленные звуки, вырвавшиеся у нее из
горла, — мольба о пощаде. Желала она этого или нет, но ее тело стало
совершенно беспомощным в руках этого человека.
Франческа увидела, как потемнели его глаза, и поняла, что это и есть ответ.
Губы Курта Бергстро-ма очень нежно коснулись ее губ, ждущих и трепещущих.
Она чувствовала себя неуклюжей и неловкой, словно никто и никогда не целовал
ее. Его губы мягко приоткрылись, и он очень нежно языком раздвинул ее губы,
словно хотел научить отвечать на поцелуй мужчины.
От его жадных, ищущих губ исходил жар, воспламеняющий Франческу. Его язык
проник в ее рот и властно хозяйничал там — изучая, дразня, лаская.
Напряженное тело Франчески трепетало в его руках, подвластное таинственным
импульсам. Голова ее шла кругом. Что он делает с ней? В чем заключался
секрет его власти? Ей и до этого приходилось целоваться с мужчинами, но в
руках этого человека она ощущала себя безвольной марионеткой.
Она едва сознавала, что его руки гладят ее спину, потом проникают под
кофточку, касаются ее кожи. Вот его большие ладони спустились ей на талию,
потом скользнули под пояс плиссированной юбки, проникли под шелк ее трусиков
и вот уже скользят по выпуклостям ее ягодиц.
— Прекрасная Франческа, — прошептал Курт, не отстраняясь от нее.
От этих его слов, а еще больше от звуков его низкого чувственного голоса
Франческа внезапно дернулась всем телом от пронзившего ее желания. Обе его
ладони, ласкавшие гладкую кожу ее ягодиц, притянули ее тело к нему так, что
она безошибочно почувствовала сквозь ткань брюк его восставшую плоть.
Это мгновенно привело Франческу в себя. Она внезапно словно увидела себя со
стороны — ее одежда в совершенном беспорядке, она лежит на спине на переднем
сиденье
Порше
в сильных объятиях Курта Бергстрома. Она была готова
отдаться ему, всей своей плотью взывая об этом. Ее тело жаждало его тела.
При мысли о том, что он м
...Закладка в соц.сетях
