Жанр: Любовные романы
Целительный эффект
... за их усердную работу и распустить по домам. — Она тихонько
фыркнула, на лице и в глазах появилась улыбка, она и не старалась спрятать
ее. — Так можем ли мы сказать обо всем этом Стивену?
— Думаю, что да. — Он сразу стал практичным, поправив на ней
платье и бдительно осмотрев, не осталось ли следов бурных объятий. — А
теперь наши пять минут истекли. Вы лучше займитесь своим делом, хозяйка.
— Нет, выйдите и познакомьтесь со всеми, — сказала она. Ее пальцы
сплелись с его пальцами, в душе она ощущала какое-то странное, безрассудное
спокойствие.
На полпути к дверям Кайл вновь остановился, обнял, прижав ее голову к себе,
и страстно поцеловал. Вся дрожа, Рейн едва успела прийти в себя прежде, чем
он толкнул дверь.
— Это было для меня, — нежно прошептал он ей в ухо. — За мои
хлопоты...
Стивен явился для Рейн самым бесценным подарком к Рождеству, а сам ребенок
был просто завален ими. Его глаза становились все голубее и круглее с каждым
новым гостинцем, которые он получал. Кайл и Рейн словно потеряли рассудок и
исполняли любой каприз малыша, не видя особой разницы между утром и вечером,
часами отдыха, занятий или приема пищи. Двухлетнему ребенку это послабление
режима очевидно нравилось, и он восхищенно надувал губы. Возле его кровати
выросла гора обрезков цветной бумаги, из которой Стивен вырезал героев
диснеевских кинолент. Кайл и Стивен
оживляли
их, удачно подражая глупой
болтовне Микки Мауса и Дональда Дака, а Рейн, которой досталась роль
зрительницы, охала от восхищения и весело качала головой.
Затем настало время преподнести Стивену последний подарок. Большой и самый
главный! Малыш смотрел широко раскрытыми глазами, как Кайл развязывал
ленточку, которой была перепоясана увесистая коробка. Рейн положила руку на
ее крышку, мешая попыткам Стивена поднять ее, и интригующе переглядывалась с
Кайлом, хотя и сама не знала, что там внутри. (Он принес коробку из своего
кабинета в последнюю минуту, поэтому ее, как и ребенка, разбирало
любопытство.) Прежде чем Стивен и Рейн услышали легкое царапанье и могли
сообразить, что в коробке сидит живое существо, Кайл снял крышку. И тут Рейн
со Стивеном удивленно вскрикнули: оттуда на них взглянула пара огромных шоколадно-
коричневых глаз. Потом, чихнув и встряхнув ушками, из коробки вылез
красивейший золотистый коккер-спаниэль и заковылял по маленькой груди
Стивена своими мягкими лапками.
— Собачка! — Стивен заверещал от удовольствия. Щенок радостно
заморгал, лизнул розовым язычком Стивена в круглую щеку и ткнулся в нее
мордочкой. — Привет, собачка! — Стивен хмыкнул и стал легонько
похлопывать ее по спине, а щенок топал лапками по плечам и груди Стивена.
— Ну, Кайл, нет слов! Я надеюсь, вы понимаете, что полностью обставили
меня, — призналась Рейн. — Какой фантастический подарок! —
Она потрепала медового цвета шерсть и спросила: — А у него имя есть?
— Стивен выберет имя, — ответил Кайл, посмотрев на малыша
весело. — Что ты скажешь, малыш?
—
Собачка
! — заявил Стивен.
Рейн и Кайл рассмеялись.
— Хорошо, пусть будет
Собачка
, по крайней мере, пока... Но я должен
кое-что сказать тебе о твоем щенке, Стивен. Он сейчас побудет некоторое
время здесь, с тобой. После этого он поедет домой ко мне. А через несколько
дней, как только тебе будет лучше, ты тоже поедешь ко мне домой. Ты будешь
моим сыночком, а я стану твоим папой. — Кайл посмотрел на Рейн, взяв ее
за руку. — А Рейн будет твоей новой мамой. Тебе бы этого хотелось?
Стивен состроил недовольную гримасу. Рейн и Кайл замерли в напряжении,
ожидая его реакции, и вздохнули с облегчением, когда мальчик сказал:
— Я хочу, чтобы
Собачка
была со мной.
Расслабившись, Рейн пощекотала ему подбородок и ласковым голосом стала
убеждать малыша:
— Она не может, родной. Собакам не разрешайся быть в госпитале. Но она
тебя подождет в твоем новом доме. А там вы сможете вместе поиграть в любое
время.
Стивен повертелся немного, глядя поочередно то на одного взрослого, то на
другого и наконец улыбнулся. Улыбка его становилась все шире и шире.
Ладно
, — согласился он и осторожно погладил лоснящуюся спинку щенка,
как только может сделать двухлетний ребенок. Рейн иронически закатила глаза
и развела руками, когда через час Кайл укладывал щенка обратно в коробку,
запихивая туда и Бу, для которого еще оставалось место.
— Как вы его сюда пронесли через проходную? — съязвила она с
улыбкой.
— Грешен, — сказал он насмешливо. — Хотите меня повесить? А
может, теперь поможете мне вынести его в машину?
— Я-то помогу. — Она сосредоточенно выуживала из-под стула свою
туфлю, которую уронила, переодеваясь. — Но если нас поймают, я ни при
чем.
Они добрались до портье со всеми предосторожностями и за углом коридора даже
заглянули в коробку, с удовлетворением обнаружив, что утомленный щенок уснул
во время похода.
— Что вы собираетесь с ним делать? — спросила о нем Рейн,
устроившись на сиденье и выпуская
Собачку
на волю. — Он что,
бездомный?
— Ну уж, вы скажете! — ответил Кайл. — Подержите-ка его по
пути домой. — Он взял щенка и передал ей, поставив пустую коробку на
заднее сиденье. Смеясь, Рейн вдыхала запах теплого пушистого тельца, тоскуя
по своему ребенку. Она не могла вспомнить более счастливого времени, чем
часы, проведенные с Кайлом и Стивеном. Она хотела, чтобы этот день никогда
не кончался.
Кайл завел двигатель, но не спешил включать первую скорость коробки передач.
Рейн увидела, что он смотрел на нее со странно-спокойным выражением лица.
— Догадываюсь, что вы голодны.
— Да, немного.
— Поедемте ко мне домой?
От его взгляда у нее пересохло во рту. Сердце Рейн взволнованно забилось.
— Зачем? — спросила она тихо, зная, что он ждал вопроса.
Кайл вздохнул.
— Потому, что нам надо поговорить о делах... Потому что вы должны
посмотреть, где будете жить... И наконец потому, что надвигается сочельник,
а мы оба голодны, и
Собачка
тоже хочет в свою корзину. — В глазах его
на минуту появился насмешливый огонек и тут же исчез. Он пожал плечами,
отклоняя ее протест. — Но, в основном, — потому, что я хочу побыть
с тобой.
Она долго обдумывала ответ — столь соблазнительна была его просьба. Минуту
назад она хотела бы, чтобы этот день не кончался. Фелисити уехала к маме в
Аллентаун. Все что ждало бы ее в случае отказа — это пустая квартира и еще
один, в одиночестве проведенный, праздничный вечер. А если она согласится?
Да как же можно было не согласиться теперь, когда Кайл и Стивен — весь смысл
ее существования! И она уступила...
После обеда, состоявшего из стейка и салата, Рейн мысленно постаралась войти
во вкус домашней жизни с Кайлом. Что это будет? Легкое товарищество,
подкрепленное половым влечением? Загружая посуду в мойку и видя, как он тоже
засучил рукава, чтобы помочь ей прополоскать посуду, она
Могла поверить, что он вот так легко запланировал свадьбу, рассуждая об этом
за обычным обедом, что меньше чем через неделю красивый дом Кайла,
сооруженный из стекла и дерева, будет и ее домом, что уютная мужская спальня
станет и ее комнатой, а Стивен будет спать напротив в комнатке, в которую
удобно пройти через холл.
Все последующее стряслось, начиная с того момента. Когда они несли горячие
напитки в комнату, ею вдруг овладело смущение. Кайл склонился на коленях
перед массивным камином, чтобы зажечь уже сложенные в него поленья. Он
ухмыльнулся, когда щенок Стивена поднял головку и зевнул Кайл не оставил
этого без внимания.
Как ты, парнишка?
Он почесал у щенка за ушами. Рейн
смотрела на разгорающееся пламя, на золотистые искры, вылетавшие из камина.
Щенок, возбужденный этим, тихо поскуливал.
Она все еще улыбалась, когда Кайл неожиданно выпрямился.
— Не надо противиться... сейчас, — тихо произнес он, и глаза его
смотрели властно и настойчиво, Рейн проглотила слюну и не успела ни о чем
подумать, как была перенесена на диван. Он лег около нее, и поверхность
дивана сморщилась под его весом. Он взял из ее руки чашку и поставил на
стоявший рядом сундук, который, видимо, служил в качестве кофейного столика.
— Я сделаю это, — сказал он тихо, поглаживая ее по подбородку. Он
вытянул из нее поцелуй, раздразнив ее прежде легкими прикосновениями губ,
пока она не раскрыла свои, и это был поцелуй, о котором она только мечтала.
Рейн закрыла глаза, кровь бросилась ей в голову, а он все осыпал и осыпал ее
лицо и шею мелкими поцелуями-
— Вот. — В его голосе ей послышалось удовлетворение. — Когда
вы смотрите на меня, как на чужого, существует единственный способ
образумить вас.
— И это ваш ответ на все? — пробормотала она-
— Это мой любимый ответ. — Он запустил пальцы в ее волосы, лаская
шелковистые мягкие пряди, и произнес глубоким грудным голосом:
Я хочу тебя,
Рейн
. Это безыскусственное признание подействовало на нее, губы ее
раскрылись, глаза увлажнились. —
Кайл...
— пробормотала она, но он
замолчал, не зная, что ответить. Ее захлестывали эмоции, она была почти в
нирване, и вдруг...
— Я не готова к этому сейчас. Мне нужно время, — каким-то чужим
для самой себя голосом произнесла Рейн.
Кайл обхватил ее лицо руками, вперившись в него взглядом.
— Когда ты будешь готова? — спросил он. — Не так уж много
времени осталось до свадьбы. — Она опустила веки, и он добавил. —
Ты должна понять, Рейн! Неважно, когда это произойдет — сегодня вечером или
через неделю, но ты будешь моей женой... во всех смыслах этого слова.
Его требовательный тон действовал на нее возбуждающе, но она не подала вида,
что это так.
— Мне, вероятно, следует подождать более подходящего момента, а
пока... — Он сунул руку в карман пиджака и вынул маленькую серебряную
коробочку. — Ты уж прости, но я чувствую мужскую потребность владеть
тобой. — Выражение его лица обезоруживало ее, она больше не обижалась и
потом сказала, извиняясь:
— А мой подарок вам остался в моей машине, думала, что мы обменяемся
ими до завтра.
— Это неважно. С вашим подарком можно подождать.
Кивнув, Рейн порвала папиросную бумагу, в другую был завернут его подарок,
извлеченный из протянутой им коробочки. Это было чудесное кольцо с алмазом,
красивейшим из всех, виденных ею когда-либо, и обрамленным аметистами в
золотой оправе. Кайл молча надел кольцо ей на палец.
— Спасибо, Кайл. Оно прекрасно.
Он снисходительно усмехнулся, и она почувствовала необходимость приободрить
его, снять легкую тень, набежавшую ему на глаза. Рейн взяла его за
подбородок и прикоснулась губами к его губам. Его ответный поцелуй был
сдержан, а ей хоте лось совсем другого. У нее вырвался стон, когда он,
схватив ее за руки, попытался отстранить ее от себя.
— Рейн... — Голос его был глухим. — Не начинай того, чего не
собираешься доводить до конца. Мой самоконтроль не устоит перед твоим
вызовом.
— И не надо. — Она посмотрела на него долгим взглядом, желая
именно сейчас познать его — его! и свою любовь — в полной интимной близости.
Голос ее было трудно узнать: — Я не попрошу тебя остановиться.
Кайл посмотрел ей в лицо, затем посадил ее себе на колени. Она вздрогнула от
невыразимого блаженства, когда он сжал ее ноги коленями, а рукой погрузился
в ее груди. Вздохнув, она обвила руками его плечи, а он гладил ее грудь,
живот и изгибы талии у бедра. Пульсация крови чувствовалась во всех точках
кожи, груди сами по себе трепетали под его руками. Она чувствовала и его
легкую дрожь, когда он отодвинул мягкую кашмирскую шерсть платья и смотрел
на ее стройную длинную ногу. Он не пошел дальше в своих ласках, лишь сжимал
слегка пальцами ее кожу. Рейн поняла невысказанный вопрос. Вся горя
желанием, она изогнулась всем телом и побуждала его к действию.
Через минуту она, горя огнем от его поцелуя, почувствовала, как он положил
руку на ее руку. Ее тело напряглось, потом как будто растаяло, ощутив самое
интимное в ее жизни прикосновение.
Время будто растворилось, сколько его прошло, неизвестно, прежде чем Кайл
вновь сказал:
Я хочу тебя
.
Всего лишь три маленьких слова, а Рейн сразу остыла.
Хочу
, а не
люблю
...
не
нуждаюсь
. Острота ее собственного чувства, ее любви, необходимости
слияния с ним ушла. Она безутешно жалела о потере и посмотрела на Кайла,
встретившись с его ответным напряженным взглядом, она стала будто деревянной
в его руках. Как же заставить его понять, что, любя его, она нуждалась в чем-
то большем, чем его желание? Простое признание самого этого факта было
недостаточным. Слово
хочу
терзало ее сознание вновь и вновь. От этого что-
то сдавило ее горло и она смогла лишь тихо произнести:
Извини
.
— И ты меня извини. — Он быстро отодвинулся и расправил ее платье.
Затем он поднял ее и посадил на место. — По крайней мере, вы сдержали
свое слово... не попросили меня остановиться. Вы и не должны были.
Рейн вздрогнула, почувствовав его иронию и ненавидя себя за все происшедшее.
Она подняла руки к вискам, собралась с духом, чтобы сказать (ей так
хотелось, чтобы он ее понял):
— То что мы делали, вдруг показалось мне таким холодным и ненужным...
— Леди, мы так же далеки от холодности и безразличия в наших
отношениях, как могут быть далеки от этого два желающих друг друга человека.
— Что же, брак по расчету? — она покраснела. — Уступить
вожделению?
Брак без любви
, — добавила она про себя, ведь сказать эти слова
означало предать себя. Но тут заметила, что в его синих глазах зажегся
огонек, и поняла, что он потерял терпение
— Вы не можете ничего делать без чрезмерных эмоций, — сказал он с
насмешкой. — Зачем все осложнять?
Рейн задала себе тот же вопрос, подумав, как быстро все произошло и совсем
не так, как ей представлялось. Она знала, что у него были все причины
сердиться, стыдиться и чувствовать неуверенность в себе. Она не смогла
ничего объяснить ему, не раскрывая всей силы своего влечения, а без этого
она могла лишь предполагать, что подумал о ней Кайл. Вероятно, что с ее
стороны это был обман. Или хуже. Не видя, как можно спасти положение, она
решила уйти и произнесла нетерпеливо:
— Пожалуйста, отвезите меня домой.
Она не надеялась, что Кайл не послушает ее, а он встал, взял со стула
спортивную куртку сказал:
— Я отвезу вас домой, Рейн. Но это последний раз, когда я разрешаю вам
сбежать. Между нами все остается по-прежнему. Свадьба будет. Я уверен, что
вы вряд ли откажетесь от того, что мы предложили Стивену. К тому же ваша
оскорбленная мораль... или как это называется... вновь на своем месте.
Удивительно, что одно и то же маленькое слово мы понимаем по-разному. Ну что
ж, это хороший урок. — Он улыбнулся. — Доверие ничто без
обязательства.
8
— Надеюсь, Кайл не доставил вам неудобств, оставив вас здесь со мной?
Рейн сразу же повернула голову, перестав любоваться статной лошадью, которая
до этого приковывала ее внимание, и улыбнулась пожилому мужчине, севшему
около нее. Посмотрев на Бенедикта-старшего, Рейн подумала: вот каким будет
Кайл через двадцать лет. Между отцом и сыном было большое внешнее сходство,
хотя Дэвид Бенедикт был, вероятно, на два дюйма ниже и немного стройнее. Он
был атлетического телосложения, гибкий и плотный, что действительно
свидетельствовало о регулярных занятиях теннисом и ручным мячом (об этом ей
сказал Кайл). Она также знала, откуда у него этот красивый Загар, контрастно
подчеркивающий седину волос, — он был поклонником и горных лыж, причем
из очередной поездки в альпийский лагерь вернулся совсем недавно. Глазами
отец и сын тоже походили друг на друга — у обоих они были ярко-синие, хоти у
отца в них запечатлелась вселенная усталость. Словом, это был красивый
человек и обаятельный, хотя имел довольно циничный нрав, к которому надо
было привыкнуть.
— Совсем нет, мистер Бенедикт, — ответила Рейн на его вопрос, и
она действительно так думала. — Я с удовольствием смотрела, как все
прекрасно.
Сидя на стульях в освещенной солнцем комнаты, они видели перед собой через
окно панораму конюшен, выстроенных позади массивного дома в германском
стиле, за которыми виднелись известные всей округе фермы, простиравшиеся,
насколько видел глаз. Правда, эта земля не обрабатывалась Бенедиктами в
течение нескольких поколений, о чем Кайл рассказал ей еще в машине, однако и
в прошлом их предки жили здесь хороню. Как и у них, главное
сельскохозяйственное состояние Дэвида Бенедикта составлял скот, выращиваемый
на зимних пастбищах. Что же касается нескольких американских и английских
верховых лошадей, включая черного жеребца-производителя, на котором
несколько минут назад ускакал Кайл, то их здесь держали для удовольствия.
Этот прекрасный семейный дом, как и многие старинные жилища Филадельфии, мог
показаться историческим, поражая воображение своими колоннами, богатыми
гобеленами и коврами, а также каминами, сложенными почти в каждой комнате.
Но Рейн нашла его размеры и богатство достаточно безвкусными и была рада,
что Кайл не планировал поселиться здесь после женитьбы. Недаром он сам
переехал отсюда, чтобы жить поближе к месту работы, вследствие чего Дэвид
Бенедикт остался на долгое время один и у него сформировался свой стереотип
жизни. Так или иначе Рейн не хотела приводить своего малыша под эту крышу,
несмотря на предложение, сделанное Бенедиктом-старшим уже через несколько
минут, после знакомства с будущей снохой.
Интересно, думала Рейн, поглядывая на него, только ли внешнее сходство было
у них с Кайлом общим, а Дэвид, видимо, угадав ее мысли, усмехнулся и опять
принялся за свое:
— Вы, конечно, сюда не переедете? Напрасно. Мы могли бы превратить одно
верхнее крыло жилое помещение. Там места больше, чем нужно для игр ребенка,
и я держу достаточно народа, чтобы вам не пришлось, как в городе, приглашать
приходящую няню. — Он протянул ей руку как бы за утешением. — Я
знаю, мне не следовало поднимать снова этот вопрос. Сын сказал ясно, когда
звонил мне вчера вечером, что его дом станет вашим жильем. Но вы же можете
винить меня за то, что я хотел бы другого решения. Я мечтаю, чтобы все
Бенедикты опять собрались под одним кровом.
— Так и будет, — успокаивала его Рейн. — Только не каждый
день. Все так делают. Вы будете восхищаться Стивеном, — добавила она с
абсолютной уверенностью.
— Я вижу, что вы и Кайл не расходитесь во мнении по этому пункту. Он,
конечно, лечил и лечит многих малышей, но никто из них не был для него так
дорог, как этот мальчик. Вообразите мое удивление, когда я, вернувшись из
Вермонта вчера вечером, узнал, что мой Кайл приобрел разом невесту и сына!
Он обещал, что я увижу и внука через несколько дней. Теперь, когда Стивен
нашел себе маму и папу, я понимаю осторожность Кайла, который не хочет
вешать на него еще и дедушку.
— Он узнал, что у него будут новые родители только три дня
назад. — Рейн слабо улыбнулась. — Ваш сын умеет убеждать и детей и
взрослых, мистер Бенедикт. Он добился разрешения на временную опеку Стивена
меньше, чем за неделю. Процесс усыновления будет труднее, но мы не видим
особых проблем, кроме времени.
— Это время вы можете тоже использовать для обоюдной пользы. Узнать
друг друга лучше как муж и жена, научиться быть родителями. Вам, Рейн, этот
срок позволит постепенно привыкнуть к сочетанию материнства с нагрузками
вашей профессии. Кайл говорил, что вы с партнершей владеете магазином и
собираетесь продолжать работать. Я восхищен этим. Женщине нужен свой интерес
и за пределами домашнего очага. — Он одобрительно улыбнулся. — И
зовите меня просто Дэвид, если не трудно. Я не прошу вас звать меня
папочкой. Вы, вероятно, так звали своего папу?
Значит, Кайл не все рассказал ему о ее судьбе. Деликатно с его стороны. Но,
пожалуй, слишком.
— У меня нет семьи, Дэвид. Я воспитывалась в детских домах, —
откровенно призналась Рейн, и его синие глаза сузились.
— Тогда это все объясняет.
— Что объясняет?
— Те качества, которые вижу в вас. Загадочность, например. Или
обостренное чувство самостоятельности. И прежде чем вы обидитесь, позвольте
мне сказать вам, что я нахожу вас очень привлекательной. И, смею сказать,
моего сына тоже. — Его улыбка на секунду показалась циничной. — Он
редко добивался связи с кем-либо из женщин до настоящего времени.
— А что вам дает уверенность, что ему уже не придется этого добиваться
со мной? — спросила Рейн, глотнув холодного напитка. Дэвид Бенедикт
виделся ей таким же прямолинейным, как и его сын, если не больше! Что бы он
ответил, если бы она сказала ему, что несмотря на достижений согласия, их
будущий брак пока основывает исключительно на желании дать Стивену дом? Но
Бенедикта-старшего не так-то просто сбить с ног.
— Так же было и со мной, когда я женился на его матери, —
подхватил он. — Это была единственная женщина, которая меня избегала. Я
тоже И ходил ее нервной, истеричной и совершенно невыносимой. Когда я
наконец уговорил ее выйти за меня — кстати, скорее из моего упрямства, чем
из желания иметь такую жену, — Кэтрин сделала меня счастливым
человеком.
— Так ее звали... Кэтрин? — переспросила Рейн, сообразив, что Фонд
поддержки обездоленных детей, в том числе и Стивена, видимо, назван в ее
честь. — Кайл как-то говорил о ней. Судя по всему, он ее очень любил.
— Они обожали друг друга, — согласился Дэвид. — Оба моих
сына, возможно, были внешне похожи на меня, но Кайл был, в основном, сыном
своей матери. Я никогда не жалел, что он унаследовал от нее такие черты
характера, как сила духа, чувствительность, живость восприятия... Все эти
особенности привлекали меня и в Кэтрин. Было вполне естественно, что эти
черты характера достались Кайлу. — Он пожал плечами в сочетании с
улыбкой, обращенной к Рейн, и эта деталь поведения очень напомнила ей
Кайла. — Мой младший сын Расс был совсем ребенком, а Кайл только начал
ходить в школу, когда у жены было обнаружено заболевание костей. Через
несколько лет назад умерла. Она была чудесной женщиной, невероятно сильной и
храброй. Кайл очень привязался к ней, особенно за годы ее болезни, и нарушил
мои планы ввести его в наш бизнес. Вместо этого он начал изучать ортопедию.
Если он не мог спасти свою мать, то решил спасать других от такой же судьбы.
И хотя я чувствовал себя преданным, первым признал, что уважаю выбор моего
сына и восхищаюсь им. — Дэвид встретил ее взгляд прямо, пытаясь понять,
как она восприняла его слова.
— Расс был еще одним камнем преткновения, который мы должны были
преодолеть, — продолжал Бенедикт-старший. — Кстати, говорил ли
Кайл о своем брате?
— Только то, что он погиб несколько лет назад.
— В апреле будет три года с тех пор, как это случилось.
Ожидая услышать подробности, Рейн все же поняла, почему пожилой человек
вместо этого замолчал. Как и Кайл, при разговоре о Рассе Дэвид становился
немногословным и подавленным. Видимо, оба чувствовали горечь потери слишком
сильно, чтобы распространяться на эту тему.
Молчание затянулось. Вскоре Рейн поймала себя на том, что ее взгляд прикован
к окну, и она следит за лошадью и всадником, появившимися на площадке перед
домом. Черный жеребец был сильно разгорячен скачкой, выглядел свирепым и
даже более пугающим в движениях, чем раньше, когда Кайл седлал его в загоне.
— Я не разбираюсь в лошадях, — сказала она, — но Кайл,
кажется, умело обращается с этим норовистым жеребцом. Он такой большой и
грозный. А зовут его, если не ошибаюсь
Черт
... То есть это означает
дьявол
, не так ли?
— Да, ему подходит эта кличка, — согласил
...Закладка в соц.сетях
