Жанр: Любовные романы
Целительный эффект
...да не ощущала
себя такой подавленной и была ему благодарна за поддержку. У него были руки
хирурга, тощие, с длинными чувствительными пальцами, которые при сплетении с
ее пальцами делали обычный успокаивающий жест интимным. Странно, но она
почувствовала себя чем-то обделенной, когда свет переменился и его теплая
ладонь опять легла на руль.
— Теперь вы должны показывать мне дорогу, — сказал он через
несколько минут. Когда они отъезжали от госпиталя, Рейн просто показали ему
направление, но теперь нужно было сидеть очень близко от него и
контролировать все его действия за рулем. Это давалось ей не без усилия над
собой.
В направлении города уходил прямой участок дороги, затем следовала пара
поворотов: один — к обширным жилым кварталам, другой — к шоссе на
Филадельфию. Жилые дома стояли на запутанных улицах. Некоторые постройки
выглядели очень элегантно. Местами встречались аккуратные участки
декоративных насаждений, обещавшие превратиться в хороший пейзаж весной.
Наконец Рейн указала и свой дом под номером 218. Кайл поставил
порш
на
место, обычно занимаемое ее
мустангом
. Оно находилось между квадратной
замерзшей лужайкой и маленьким деревом, ветки которого свисали под тяжестью
льда. Рейн не ждала, когда он выйдет, чтобы открыть ей дверцу, она выбралась
сама, пока он гасил фары и выключал двигатель. Она заметила, что служащие
жилуправления вымыли мостовую и крыльцо. Центральный участок этого
учреждения обслуживал группу из четырех квартир и делал это образцово: все
было чисто и хорошо освещено.
Рейн подошла ко второй нижней двери. Шедший следом Кайл молча взял у нее
ключ и вставил в замок, открыл дверь, нащупал внутри помещения выключатель и
зажег свет. Затем встал в сторону в дверном проеме, ожидая, когда Рейн
поведет его. Она так и сделала без малейших колебаний. Когда Кайл огляделся
вокруг в маленькой комнате, Рейн сделала то же самое, Стараясь представить,
каким выглядит жилище в глазах ее гостя. Среди стандартных белых стен была
расставлена мебель светлого дерева, являвшая собой немодное уже смешение
стилей. Рядом с ее собственным диваном, обитым ситцем, стоял остекленный
столик Фелисити. На подоконниках — растения в горшках. На стенах —
подобранные ею на свой вкус картинки. В одном конце комнаты был сложен камин
и тут же была устроена стойка для завтрака, отделяющая комнату от помещения,
служившего кухней. Четыре табуретки с изогнутыми ножками были покрыты лаком.
— Вы живете одна? — мягко спросил Кайл, засунув руки в карманы
джинсов.
— С подругой. — Она показала на черно-белую фотографию, которая
висела на каминной доске. — Познакомьтесь с Фелисити Бойан.
Кайл задумчиво рассмотрел ее и заметил:
— Я бы назвал это броской красотой.
Рейн точно поняла, что он имел в виду. Фелисити не была красавицей в обычном
смысле, но лицо ее привлекало мягким овалом, черными глазами и такими же
темными волосами и бровями. Фотография была хорошей, однако не давала
полного представления об этой сложной личности, какою была партнерша Рейн.
Короткий роман Фелисити с молодым фотографом обогатил ее таким количеством
всевозможных карточек, что изображениями Фелисити можно было бы оклеить все
стены комнаты.
— Итак, это ваша хорошая подруга? — произнес Кайл, от которого не
укрылась снисходительная усмешка Рейн.
— Да, уже много лет. Мы вместе изучали торговлю модными товарами,
делили комнату в общежитии. Теперь вот вместе владеем магазином под
названием
Рейн Бо Шоп
.
— И живете вместе с доме номер 218 В, — добавил он сухо.
— А это не так скучно, как вы думаете. Я работаю с утра, а Фелисити по
вечерам.
Разумеется, она не стала посвящать его в то, что ее подруга по комнате стала
теперь просто случайной гостьей, иногда остававшейся на ночь хотя с языка у
нее чуть-чуть было не сорвалось:
Мы почти не видим друг друга
.
— Если это Вам на пользу. — Он пожал плечами.
— Когда-нибудь я буду жить отдельно.
— Ну что ж, хотя уже очень поздно, но надо все же заняться тем, что
рекомендует такая серьезная наука, как медицина. Мы и так потеряли уйму
времени, — сказал назидательно Кайл и после паузы насмешливо добавил: —
Или вы опять будете упорствовать?
— А вы возмущаетесь, когда посягают на ваше время? — спросила она
и увидела, что усмешка исчезла.
— Не тогда, когда трачу его по необходимости. — Он так и не мог
даже у нее дома оставить свои холодные интонации — то сухие и жесткие, то
пронизанные обидной иронией.
— Как со Стивеном? — спросила она неожиданно. Ведь Кайл так
сочувствовал мальчику и это объединяло доктора с Рейн.
— Да. — Он смотрел ей прямо в лицо. — Или лучше сказать с
вами, не так ли?
Надежда на нормальное человеческое общение опять рухнула. Рейн
почувствовала, что ее терпение находится на опасном пределе. Но в конце
концов, какое ей до него дело? Он здесь выполняет долг, профессиональный
долг и ничего больше.
— Мне не следовало вызывать врача на дом, — сделала она
язвительный выпад, заметив его нетерпение. — Тем более, когда врач сам
еле держится на ногах.
Если она могла уже судить о его усталости по тому, как он весь обмяк, сидя
на стуле, то насколько же глубже была его усталость в действительности?
Шесть часов в операционной — так он сказал. Но странно, однако, что его
психика и теперь остается динамичной, словно от измученного тела совершенно
не зависит.
— Ничего, — сказал он просто, отвечая на ее двусмысленную реплику.
Только теперь ей пришло в голову снять пальто, и она небрежно повесила его
на ближайший стул, на котором лежала ее сумка. Кайл тоже снял и отдал ей
свою куртку. Она машинально сложила ее пополам и чуть задержала в руках,
прежде чем положить, почувствовав исходящее от нее тепло его тела,
сохраняемое овчинной под кладкой.
Под курткой, как оказалось, он носил грубый рыбацкий свитер, но тем не
менее, когда он засучил рукава, чтобы вымыть руки, она увидела дорогие часы
на его руке. Ей было приятно, что и он, в свою очередь, наблюдал за ней с
момента, когда она избавилась от пальто. На ней был мягкий свитер, а юбку
она сменила в ванной на серые твидовые брюки. В этом сезоне модно было все
широкое, большое, но у нее было впечатление, что ему нравилась облегающая
спортивного покроя одежда. Впрочем, вряд ли из-за подчеркиваемых ею форм.
Ведь, благодаря своей профессии, он видел голые женские тела несчетное число
раз.
По требованию Кайла Рейн принесла из ванной, где у нее был аптечный шкафчик,
бутылку с антисептиком, вату и лейкопластырь, захватив также две таблетки
аспирина. Когда она возвращалась оттуда, Кайл уже наполнял маленький
бумажный стаканчик водой из крана.
По его настоянию она взяла обе таблетки в рот и, состроив гримасу, выпила.
— Это все? — спросила она, когда Кайл со знанием дела оглядел то,
что она принесла.
— Должно хватить. Хотя я предпочел бы воспользоваться шовным
материалом, — добавил он сухо.
— Судя по всему, вы ничего не делаете наполовину, — опять съязвила
она.
— Так делает любой врач. Выбор средств лечения в том и состоит, чтобы
достичь наибольшего исцеляющего эффекта.
Рейн промолчала. Кайл взял бутылку с антисептиком и открыл пробку.
— Вам нужно убрать волосы, — потребовал он, и она почувствовала,
как его теплые ладони обхватили ее голову, слегка наклонив. Рейн подняла
Руку, чтобы убрать мешающие ему пряди, придерживая их в отдалении от кожи, и
наблюдала, как он смачивает вату.
— Не здесь ли немного жжет? — спросил он и, не дожидаясь ответа,
продолжал: — Вероятно, будет сильно болеть. Порез может казаться безопасным,
но он глубокий.
Он применил антисептик, крепко без колебаний обхватив ее голову своими
руками, чтобы она не дернулась.
— Извините за небольшое насилие. — Его красивый рот слегка
скривился в сочувственном выражении. Наконец Кайл выбросил использованную
вату в корзину. — Я забинтую, как только подсохнет. Мы это сделаем
перед зеркалом. Где у вас зеркало?
Маленькое пространство ванной еще уменьшилось от присутствия Кайла так же,
как раньше это произошло с салоном ее
мустанга
. Мужская фигура здесь резко
контрастировала с женским декором. Избегая его взгляда, Рейн слегка
повернула голову и вместо этого встретилась с ним через отражение в зеркале.
Кайл был худой, мускулистый, и около него она выглядела еще более
женственной — хрупкой, слабой и изящной. Из-за поднятой руки, которой она
еще держала волосы, свитер натянулся и выделил маленькую твердую грудь.
Обнаружив это, Рейн виновато отвела взгляд. Интимность обстановки в которой
они оба оказались, предательски подчеркивало даже зеркало.
Она стояла очень спокойно, а он бинтовал ее лицо. Она вновь поймала себя на
желании чтобы его тело прижалось к ней, как тогда на стоянке, и все же
боролась с потребностью наклониться к нему. Наконец прилив гнева против
самой себя заставил ее выпрямиться около стены Захотелось поскорее
избавиться от этого дискомфорта и оказаться в нормальной к спокойной
обстановке.
Завершив свою работу, Кайл решил, видимо, полюбоваться на дело рук своих.
Рейн медленно опустила волосы, теряясь под его взглядом. Она еще никогда не
была в подобной ситуации. Что сделать? Что сказать? Ее подмывало уткнуться
лицом в его свитер, как это случалось с ней в детстве, когда она была сильно
смущена или растрогана. Но она вновь принималась бороться с собой и
сосредоточивала себя на мысли, что пребывание здесь Кайла объясняется всего
лишь ее состоянием.
Однако произошло то, чего она меньше всего ожидала в этот момент.
— Рейн... — рука Кайла обвила ее плечи, пальцы слегка
давили. — Вы только человек. — Ее глаза встретились с его глазами
и задержались на них. Но он продолжал говорить голосом, далеким от
нежности. — После того что произошло сегодня, вы, вероятно,
расклеитесь.
— Я так не думала, — сказала она вяло. — Вы не забыли наше
столкновение раньше?
— Нет. — Рот его изогнулся. — Но сейчас я не хотел бы
спровоцировать вас на то же самое. Вы достаточно пострадали. — Он пожал
плечами, его взгляд стал глубоким. — Достаточно, чтобы объяснить ваши
слезы в машине. Если вы доверяете мне, то послушайтесь меня: вашему телу
надо расслабиться, и я против этого не возражаю.
Он провел пальцем по ее щеке. Она не хотела сдаваться, но ее голос дрогнул:
— В вас возобладали желания эгоиста?
Он быстро опустил глаза. Потом притянул ее ближе и, несмотря на всю
несуразность момента, Рейн позволила ему это сделать. Она уткнулась лицом в
его плечо, вдыхая теплый мужской запах, исходящий от него, и заплакала. Его
руки обвились еще крепче, и она оказалась в надежном укрытии, не лишенном,
однако, опасности. Рейн поддалась объятию без желания сопротивляться. Если
ему хотелось держать ее, то ей это было просто необходимо.
Он гладил ее по спине, но делал это как бы неохотно. Рейн чувствовала, что
ее бьет непроизвольная дрожь, и винила себя за то, что ему так легко удалось
преодолеть ее оборону, и потом она не была уверена, что сумеет унять слезы.
Но Кайл взял процесс в свои руки и тихо укачивал ее с таким умением, будто
он каждый день имел дело с дрожащими и рыдающими женщинами. Затем он столь
же умело подхватил ее на руки. Ему не нужно было показывать дорогу к
широкому дивану, обитому темно-зеленым ситцем. Воссоздать в памяти все, что
там произошло, Рейн потом так ни разу и не смогла...
Ей трудно было сделать усилие над собой, чтобы подняться и пройти в ванную,
когда этот бурный поток иссяк. Она чувствовала приятную опустошенность. Кайл
отодвинулся, поцеловав ее в макушку.
Теперь он такой внимательный
, —
отметила про себя Рейн, у нее появились первые признаки рассудка. В ванной
комнате она вытерла глаза платком, не осмеливаясь внимательно взглянуть на
свое лицо, пока не сполоснула его холодной водой из раковины. Кроме носа и
распухших век розового цвета, кожа на других участках была очень бледна.
Глаза утратили цвет ирисов и были теперь просто серыми, под стать ее
внутреннему состоянию Она взяла с полки щетку для волос и села расчесывать
свои кудряшки.
Вернувшись, она обнаружила Кайла в кухне. Он что-то помешивал ложкой в ее
чайной чашке. Она вопросительно посмотрела на него.
— Это не лекарство, Рейн... Всего лишь горячий чай, — пояснил
Кайл. Он вел себя, будто у себя дома, а она чувствовала себя гостьей.
Стряхнув с себя ту нелепость, она уверенно прошлась по ковру и уселась на
лакированную табуретку. Между тем, он добавил в чай молока и, все еще
помешивая, поднес ей чашку на блюдце. Потом пододвинув другую табуретку,
грациозно сел.
— Ну что, у нас все о'кей?
Прежде чем ответить, Рейн сделала глоток горячего чая, ее красивые глаза
рассматривали ободок на чашке. Она отметила, что чай оказался ей по вкусу, а
мед и молоко усиливали его аромат.
Она начала восхищаться его обращением. Кайл все больше привлекал ее, однако
она не хотела слишком ускорять процесс.
— Лучше, — сказала она осторожно. — Спасибо.
— Хочешь поговорить? — Он наблюдал за ней с непонятным для нее
выражением лица:
— Интересно, почему вы так добры ко мне? — спросила она, поставив
свою чашку на стойку для завтрака. Она не хотела этого спрашивать, но слова
вылетели как бы сами и теперь ей хотелось услышать ответ. — Или вы
всегда так усердствуете?
— Я пришел сюда не только потому, что я врач, если вас именно это
интересует. — Его лицо при этих словах почти не изменилось, тем не
менее она почувствовала ответный вызов. — Я не склонен произносить
речей об обстоятельствах, сводящих Двух людей вместе, Рейн. Вы, как и я,
знаете, что произошло то, что обыкновенно и происходит.
Несмотря на слабое желание отвести глаза, Рейн продолжала смотреть на него.
Она не готовилась выслушивать какие-то комментарии, думая лишь о
непредсказуемости отношений между мужчиной и женщиной, а также всех
последствиях. Вот и теперь, побывав в его руках, сможет ли она вновь
вернуться к первоначальным натянутым отношениям с ним? Хочет ли она этого?
— Жизнь не всегда соответствует правилам, — продолжал он мягко.
Голос его гипнотизировал, Как и глаза. Эта фраза прозвучала бы у другого
человека казенно и сухо, но у него получилось как раз наоборот.
Очевидная перемена в его интонациях и поведении пробуждала в ней необычную
чувствительность. Но может быть, все это было следствием шока? Рейн
напомнила себе, что знает Кайла Бенедикта всего пару часов.
— Как вы это сделали? — Глаза ее скользнули по темно-зеленому
ситцу. Она огляделась немного диковато, все ее существо восставало против
человека, который стал таким близким и так скоро. Но даже ее голос
противоречил этой вспышке строптивости — он был теперь тихий и тревожный,
когда она задавала вопрос, который лучше было бы не задавать. Другой, более
покладистой Рейн, которая в ней жила, уже казалось, будто бы они пролистали
много страниц жизни, прежде чем добраться до этой сцены.
— Я ничего не сделал. Забинтовал вашу голову. Позволил вам немного
поплакать на моем плече. — В его слабой насмешке не было ничего
обидного. — Почему вам это неудобно?
Потому, что я не могу вспомнить, когда я плакала в последний раз, —
подумала она, — или когда позволила мужчине хватать себя, как это
сделали вы
. Но вслух произнесла:
— Я вас едва знаю. И я обычно непривязчивая.
— Обычно? Да разве обычно кто-нибудь испытывает такой шок, какой был у
вас сегодня? А, может быть, я сам привязываюсь? Вы об этом подумали? Скажу
откровенно. Все началось с этого бедного малыша. Стивен привлек меня сильнее
всех других, кого мне доводилось оперировать. Не могу сказать почему. В нем
есть что-то... В общем, его страдания выбили меня из колеи. — Он
нетерпеливо покачал головой. — А тут появляетесь вы перед моей машиной
и срываете мой план — добраться домой и напиться до чертиков.
Впрочем, я должен благодарить вас, что он не осуществился.
Это было похоже на признание, и Рейн немного сконфузилась, а затем
пристально посмотрела на него аметистово-серыми глазами.
— Вы, доктора, тоже люди, — тихо проговорила она. Прикусив губу,
она склонилась над чашкой, водя пальцем по ободку. Потом добавила. —
Извините. Извините меня за все.
— Я вас слышу, леди. — Его слабая улыбка была очень
привлекательна. Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— Я думаю, мне пора идти.
Проглотив слюну, Рейн закачалась на табуретке, а он в это время встал. Она
следила за тем, как он пересек комнату, собираясь взять куртку, и не сразу
нашла что сказать.
— Я хочу завтра увидеть Стивена.
Он помедлил, засунув одну руку в рукав, и она встретилась с его
настороженным взглядом.
— Я этого ожидал.
По вам не нравится эта идея?
— Рейн уже научилась отличать, когда он бывал
искренним. — Зачем торопиться?
Она вся сжалась, и в уголках рта он прочел готовность к сопротивлению.
— Я смогу это выдержать, — сказала она. — Несмотря на то, что
было сегодня вечером, я редко теряю контроль над собой. Стивену мой приход
никак не повредит.
Кайл пожал плечами, застегнул куртку, нетерпеливо теребя воротник. Его глаза продолжали Изучать ее.
— Рейн, только совсем бессердечный человек может войти в комнату к
мальчику в вашем состоянии. Вам не вынести этот эмоциональный накал. Черт
возьми, даже я бы — будь на вашем месте — не смог, — сказал он
жестко, — а я вижу покалеченных детей каждый день.
— Я понимаю, что это будет нелегко...
— Тогда не настаивайте на этом. Я могу рассказывать вам о его
состоянии. Нет необходимости вовлекать вас в это.
— Я уже вовлечена! — Она с трудом проглотила гнев и смягчилась. — Пожалуйста... Кайл.
Она выдержала его мрачный взгляд, но не сумела проникнуть в его мысли.
— Мы поговорим об этом завтра, — предложил он, нахмурясь. —
Приходите ко мне в контору около 3-х часов. Я в административном крыле у
лечащих врачей, первая дверь.
Поняв, что это был лучший компромисс с его стороны, Рейн кивнула в знак
согласия Она смотрела, как он полез в карман за бумагой и ручкой, быстро
написал что-то, положил листок на кофейный столик.
— Мой номер телефона, — сказал он. — Если вы почувствуете
тошноту или зрение будет нечетким, если не сможете контролировать головную
боль или если вас надо будет подвезти куда-нибудь утром, звоните мне.
Сделаете это?
— Спасибо. — Она посмотрела издали на оставленный листок, на
котором черные цифры хорошо были видны с ее места, и поняла, что не
позвонит.
— За все, — тихо добавила она, когда он пошел к двери.
Она долго сидела после его ухода, забыв встать и запереть дверь. Чай,
приготовленный им, стал чуть теплым. Пожав плечами, она убрала блюдце и
чашку со стойки, выключила лишнее освещение, собираясь готовить постель.
Проходя мимо стеклянного столика, она задержалась, невольно заглядевшись на
квадратный листок из блокнота. Номер был ясно виден, хотя врачей и упрекают
в нечитабельном почерке. Поддавшись невольному импульсу, она убрала его
записку со столика, не желая, чтобы она завтра попалась ей на глаза.
2
Рейн проснулась от звонка и в полусне сбросила телефонную трубку с рычага,
лишь потом сообразив, что это звонил будильник, а не телефон. Она потянулась
к столику, чтобы нажать на кнопку будильника и вернуть на место телефонную
трубку. Положив ее на рычаг, Рейн упала на подушки, и глаза прикрыла рукой,
потому что с вечера забыла задернуть занавески и лучи восходящего солнца
теперь падали на ее лицо, отчего, как ей казалось, могла возобновиться
вчерашняя головная боль. В эту ночь она совсем не видела снов и даже не была
уверена, спала ли она вообще или это было какое-то забытье.
Некоторое время она лежала неподвижно, охваченная необычной и какой-то
щемящей грустью. Потом встала и занавесила окно. Снова улеглась в постель,
где ее и настигли все Воспоминания о вчерашнем дне. Образ маленького
мальчика, лежащего без сознания на носилках, обжигал ее воображение. Она
спустила стройные ноги на пол, преодолевая и впрямь вернувшуюся головную
боль. Рейн походила по комнате, и боль стала слабее, но вместо нее появилось
чувство недомогания и разбитости.
И все же она приняла душ, оделась. Приводя в порядок лицо, нанесла немного
больше косметики, чем обычно, чтобы скрыть тени под глазами. Сняв последний
горячий валик бигуди с волос, Рейн осторожно потрогала пластырь на лбу, как
бы желая проверить, не здесь ли гнездится эта головная боль, которая, хоть и
притаилась, но не отступила и давала о себе знать, как только она
наклонялась или привычно встряхивала головой, чтобы убрать спадавшие на лоб
волосы. Она еще раз провела щеткой по волосам, любуясь их золотыми волнами.
Сегодня она решила сделать простую прическу, чтобы волосы чуть ниспадали на
плечи.
Свой серый фланелевый брючный костюм Рейн считала очень современным. К нему
очень подходила шелковая блузка цвета розовой орхидеи. Окинув себя в зеркале
придирчивым взглядом. Рейн достала старинную брошь и приколола ее у высокого
плиссированного воротника, затем сунула ноги в серые кожаные туфли-лодочки.
Может быть, ей следовало нанести больше румян, чтобы скрыть бледность, но
сейчас ей хотелось выглядеть более естественно. Да и вообще она не одобряла,
например, яркий макияж Фелисити и предпочитала сдержанную элегантность.
На ее прикроватном столике все еще стояла оставленная здесь вчера чайная
чашка, и она унесла ее в кухню, где приготовила себе чай и посидела немного,
размышляя над словами и поведением Кайла Бенедикта. Ей против воли
вспоминались его дерзкие прикосновения, поцелуи, объятия, его неукротимый
напор и властная решительность. Гавин никогда не дошел бы с ней до такого.
Гавин... Был ли он действительно ее избранником? С позиций рассудка
безусловно был, хотя оба они не чувствовали настоящей привязанности друг к
другу. Ее в большей степени подменяло взаимопонимание. Теперь же, после
вчерашнего, ее интимные отношения с Гавином приобретали более
привлекательный ореол, и она начинала мучиться мыслью о том, что бессовестно
предала его. Сейчас она поедет к человеку, который буквально напролом
ворвался в ее тихий и уютный мир, но без которого пока никак не обойтись,
если она хочет позаботиться о несчастном малыше...
Интерьер конторы Кайла был типично мужским, но не лишенным вкуса, о чем
свидетельствовали панели из хорошо полированного дерева и портьеры неярких
тонов. После его приглашения войти Рейн прошлась по ковру цвета ржавчины,
села на удобный, обшитый материей стул и нашла на краю массивного стола
место для своей сумки. Ее глаза с интересом изучали осенний пейзаж на
акварели местного художника, которая ей понравилась, потом переключились на
незнакомые растения в красивых кадках и наконец — на освещенный аквариум с
множеством рыб разных видов. Ее доверие уважение к Кайлу возросло. Вся
основательность обстановки говорила о том, что он, видимо, был авторитетом в
этом госпитале, что, конечно же, было престижно для человека его возраста.
Ей казалось, что ему лишь немного за тридцать и только выражение глаз иногда
заставляет думать, что он значительно старше.
Кайл быстро осмотрел ее голову. Теперь он был не таким как вчера, и больше
подходил роли врача, чем ей показалось вчера вечером. Он и выглядел весьма
элегантно. Его белый лабораторный халат хорошо на нем сидел и красиво
обрамлял рубашку, повязанную модным галстуком, его коричневые вельветовые
брюки шли ему больше, чем вчерашние хлопчатобумажные джинсы. Светло-русые
волосы Кайла были гладко зачесаны ото лба, а более светлые их кончики
сливались с темными на затылке. Сегодня это был очень красивый, слегка
озабоченный незнакомец.
Закончив осмотр, он сел, откинувшись на крутящемся стуле с кожаной обивкой.
— Мне совершенно ясно
...Закладка в соц.сетях
