Жанр: Любовные романы
Целительный эффект
... — Его вчера принесли полицейские, — тихо сказала Мег. —
Извините, что из-за недосмотра и произошла эта задержка. Вся одежда, обувь и
тому подобные вещи Стивена хранятся у нас в агентстве. А я только принесла
игрушки, которыми он может пользоваться сейчас, — кролика и книжки. Мы
с Кайлом решили, что Бу пока будет достаточно.
Это сразу объяснило Рейн причину долгого шушуканья Кайла и Мег. Они
беспокоились, как Стивен воспримет знакомую игрушку, ведь она может
напомнить о маме, которую он потерял. Предметы, напоминавшие о его жизни до
несчастного случая, способны легко вызвать новое расстройство. Но Рейн
полагала, что, видимо, все обойдется. Сейчас Стивен был слишком доволен, ему
не хотелось огорчаться. Поцелуи и похлопывания, достававшиеся Бу,
продолжались наряду с объятиями, из чего было понятно, почему кролик стал
таким потрепанным и хромым. Стивен ласково повторял это
Бу
, он был
счастлив от общения с любимой игрушкой.
— Доктор? — Мег вопросительно посмотрела на Кайла, желая услышать
его мнение о рискованном эксперименте.
— Пока хорошо, — ответил он. — Рейн и я останемся с ним,
покуда он не заснет.
— Ладно. — Мег была довольна, отыскивая в сумке упомянутые
книги. — Тогда я это оставлю и заберу с собой Дженни. Приятно будет
повидаться с вами еще раз, мисс Джекобс. Мне очень хотелось познакомиться с
покровительницей Стивена.
— Он всегда только и говорит о своей Рейн, — вставил Кайл.
От избытка волнений или от усталости, но Стивен тут же заснул, прижав к
груди своего Бу. Рейн погладила серебристые волосы, подоткнула одеяло и,
слегка покраснев, повернулась к Кайлу.
Он сидел, прислонившись к стенным шкафам, склонив голову над одной из книг,
оставленных Мег Джексон
Сказка о Питере Кролике
.
Только в отличие от такой же новой книжки, которую она купила у аллеи в
парке, у этой были загнуты уголки, будто ее читали каждый день. Кайл смотрел
на внутреннюю сторону обложки, глубоко задумавшись о чем-то, и не заметил,
как Рейн приблизилась к нему. Она взглянула через его плечо и увидела
маленький золотой столбик, напечатанный внутри обложки. В строчке, где
говорилось: ЭТА КНИГА ПРИНАДЛЕЖИТ... кто-то вписал фамилию Стивена:
Стивену
Расселу Томпсону
. Рейн прочла это вслух.
— Эта книжка была для него самой любимой. Посмотрите, какая
потрепанная, — произнесла она, но Кайл не ответил и Рейн попыталась его
понять по выражению его лица, чувствуя неловкость. — Не удивительно,
что он вспомнил о Бу, — добавила она.
Кайл покачал головой и преследуемый какой-то непонятной ей мыслью
пробормотал:
Что?
Теперь его глаза были темными и рассеянными. Он передал
ей книгу и пошел к кроватке Стивена, почему-то встревоженный. Как бы
спохватившись, обернулся:
— Извините. Я мысленно отсутствовал. — Он посмотрел на отдыхающего
ребенка, на лежащего рядом с ним набитого опилками кролика и смягчился: —
Уже заснул? У него был напряженный день.
— Да, — согласилась Рейн. — У нас у всех день выдался
трудный.
Широкоплечий Кайл нагнулся над кроваткой и пристально смотрел в лицо
ребенка. Внезапно он взглянул и на нее:
— Пообедаете со мной?
— Что?
— Ну, будем считать, что это приглашение пообщаться. Неужели не
согласны?
— Пожалуй, вы меня напугали. А, может, не надо оставлять Стивена
одного?
— Он не будет один. Господи, на этаже работают восемь человек! Я
попрошу, чтобы за ним наблюдали, и как врач-профессионал считаю, что на ночь
уход за ним обеспечен. А нам сейчас самое время где-нибудь перекусить.
— Убедили, я согласна,
Она вдруг вспомнила Гавина, который из их совместных обедов делал целую
проблему. И еще о том, что их размолвка по поводу несостоявшегося обеда
оказалась отправной точкой в цепи страшных событий, о которых теперь тяжело
вспоминать.
Уже в
порше
Кайла беспокойство опять овладело Рейн. Кайл в тот момент
склонился над мотором, проверяя зажигание. Она опять невольно изучала его
профиль, думая о нем и нервно улыбаясь. А он вдруг повернулся и поймал ее
взгляд, что вызвало у нее досаду.
— Я не одета к обеду, — печально заметила она, чтобы он, как это
бывало с Гавином, прикинул, стоит ли им показываться на людях.
— Я думаю, что джинсы и эта прическа
конский хвост
вам очень
идут, — беззаботно ответил он. — А в общем-то, и я тоже
неподобающе одет.
Вряд ли в этом дело, — подумала Рейн, оценивая хорошо сидящие на нем
серые брюки из рубчатого плиса и неброского тона свитер, — я ему
подхожу, и он хочет сказать, что мы в какой-то степени пара
.
Они остановили
порш
у его конторы, где он сменил свой лабораторный халат
на замшевую куртку угольного цвета. Он выглядел красивым, небрежно
элегантным. Рядом с ним она внезапно почувствовала себя подростком.
— Сожалеете, что согласились быть моей дамой? — спросил он
насмешливо.
— Нет. — Она произнесла эту ложь, чтобы соблюсти этикет их
отношений, впрочем, неоднократно нарушаемый. — Просто надеюсь, что вы
выберете для трапезы что-нибудь уединенное.
— О, женщины! — усмехнулся Кайл. — Думаю, что вы боитесь, что
один из ваших покупателей заметит, что вы выглядите чуть менее
респектабельно, чем обычно?
— Что-то вроде этого, — согласилась Рейн. Набирая скорость, он как
опытный водитель
сделал это очень быстро, но, к несчастью для Рейн, пока заботился лишь о
том, чтобы его не
понесло
.
— Здесь недалеко итальянское семейное кафе. Это вам подойдет?
Или, — он посмотрел на нее внимательно, — мы лучше пообедаем
бифштексами У меня?
— Я не думаю... — Улыбка у Рейн получилась немного жесткой, когда
она выдавила это из себя.
— Ну и забудьте об этом, — непринужденно сказал Кайл, хотя по
выражению его лица было видно, что он раздражен. — Это было только
предложение, Рейн. Предложение пообедать, ничего больше. Мы ни о чем таком
не договаривались заранее. — Он усмехнулся. Но после такой реакции я
думаю, что должен отступить. Мы удовольствуемся итальянской кухней.
Он уже подъехал к въездным воротам ресторана, когда Рейн вдруг положила свою
руку на его плечо:
— Кайл, извините. Я передумала. Мы поедем куда вы хотите, если ваше
предложение еще в силе
— Ну уж нет. — Оливковая ветвь мира, протянутая ему Рейн,
польстила ему, но за кого же она его принимает, отказавшись переступить
порог его дома? Хотя... по-своему она права. — Возможно, это была
плохая идея, — добавил он мрачно.
— Почему?
— Почему? — повторил он, помолчав, затем пожал плечами. —
Потому что, как ни легко было пообещать, что не будет ничего, кроме обеда,
все же соблазн будет слишком велик.
— Может быть, то же относится и ко мне. — Она сказала это,
стараясь не смотреть на него. — Возможно, поэтому я и возражала.
— Да ведь это не что иное как признание, леди? — вырвалось у него,
и он кинул на нее взгляд, полный страсти. — Я не ослышался, вы это
имеете в виду?
— Да.
Затем последовало молчание, и Кайл снова вошел в некогда избранную им роль:
— Так как я джентльмен, о домашнем обеде не может быть и речи!
Ресторан оказался очень уютным и вместе с тем довольно скромным. Они сидели
за обычным красным в шахматную клетку столом, в центре которого стояла
свеча. Им принесли меню, и они сделали заказ. Кайл попросил заранее подать
бутылку красного вина. Официант разлил вино. Рейн села поудобнее и задумчиво
поглаживала пальцами тонкую ножку бокала.
— Расскажите мне о Дженни, — сказала она.
— Малышка растрогала вас, не так ли? — Он поднес бокал ко рту и
попробовал вино, сделав это машинально, без тени удовольствия.
Дженни получила попечительство штата несколько месяцев назад. Ее взяли от
родителей, так как они от нее отказались. Ребенка отдадут приемным
родителям, но надо еще найти подходящую для Дженни семью, которая возьмет на
себя серьезную ответственность за нее. Малышка травмирована не только
духовно, но и физически.
— Вы говорите о ее падении? — спросила расстроенная Рейн. —
Несчастный случай. Это так несправедливо, так горько, когда подобное
происходит с маленькими детьми.
— Если бы только это! — взорвался Кайл. — За Дженни совсем не
смотрели, и с ней могло произойти все что угодно. Когда она упала с дерева,
соседка, к счастью, услышала ее плач и пошла узнать, в чем дело. Она нашла
Дженни одну. Ее мать, как выяснилось, ушла в магазин. — Рассказывая
это, он касался руки и ласкал пальцы Рейн, но голос его был резким. —
Допустим, у нее была бы травма черепа, а не локти. Тогда не было бы слышно
никаких криков о помощи.
— Мне кажется, что миссис Джексон от всего сердца взялась опекать
бедную малышку и хочет счастливо устроить ее судьбу. Очень деловая и
энергичная. Вы се хорошо знаете, Кайл?
— Мне просто повезло, что я ее знаю, — признался он. — Мег —
замечательная женщина, полностью преданная своему делу. Она отдается ему на
все 100 процентов каждый день и не может представить, чтобы кто-то из ее
коллег делал меньше. Отработав в своем Детском фонде, она затем уходит домой
к своим пятерым детям и возится с ними.
— Кайл, — сказала Рейн, пристально смотря на него. — У меня
впечатление, что не только Стивен и Дженни — ваши пациенты из подопечных
миссис Джексон. Скажите откровенно: у вас еще много таких случаев, которые
связаны с фондом Мег?
— Несколько, — ответил он. — Она помогает контролировать
специальную программу, разработанную для реабилитации детей с
травмированными или ослабленными костями и мышцами. Большинство из них ходит
на костылях или ездит в инвалидных креслах. Некоторым уже нельзя реально
помочь, но есть и такие, которых еще можно вылечить или хотя бы улучшить их
здоровье.
— И здесь в дело вступаете вы, — заключила Рейн, хотя все же
полностью не понимала этого. Рейн знала только, что этот госпиталь
финансировался частными пожертвованиями, но не собиралась спрашивать у Кайла
о финансовой стороне дела. — Вы удивительный человек.
— Почему удивительный?
Рейн немного запнулась, спохватившись, что опрометчиво выразила вслух то, о чем только что подумала.
— Я думаю, этот вывод напрашивается, когда познаешь многие скрытые
стороны вашего характера. А ведь помните, в первый вечер нашего знакомства
вы были таким грубым и заносчивым, пытались третировать меня за все, что
случилось в тот злосчастный день на перекрестке. Я отвечала вам тем же и
вряд ли заслужила нежность, которой вы одарили меня позже. — Она
опустила глаза, слегка покраснев. — Которой вы все еще одариваете меня.
Видя, как с вами говорят Стивен и Дженни, я поняла, что вы очень отзывчивый
человек.
Кайл усмехнулся. Он внимательно смотрел на нее, все еще держа ее за руку.
Потом повернул руку Рейн тыльной стороной к столу, и ладони их
соприкоснулись, пальцы сплелись.
— Не обижайтесь, — сказал он, — но я не верю, что вы вполне
доверяли мне до этого момента.
Он был слишком умен и так глубоко чувствовал правду, что где-то в тайниках
души у нее возник резкий протест против только что сказанного:
— Я не хочу, чтобы вы старались меня понять.
Теперь Кайлу пришлось крепко удерживать ее руку, которую она попыталась
высвободить.
— А не это ли вы постоянно делаете в отношении меня? — защищался
он по принципу, гласящему, что лучшая оборона — это нападение.
Заказ им принесли вовремя, и Рейн получила небольшую передышку в поединке,
пока официант расставлял тарелки и клал приборы. Насмешливый и красивый,
Кайл многозначительно взглянул на нее и на блюда, которые им принесли, и
продолжил контратаку:
— Я хотел бы получить ответ на свой вопрос, — сказал он, когда
усатый человек отошел от их столика.
— Это так важно? — Она нервно взяла вилку, вновь положила, а его синие глаза засветились.
— Думаю, да. Казалось, вы были готовы доверять мне. Я поверил и подошел
к вам слишком близко. Но вы ошибаетесь, решив, что лучше оттолкнуть меня
совсем, чем удерживать на расстоянии. А я все еще защищаю завоеванное с
таким трудом, Рейн. Что вам стоит согласиться?
Ее рука, державшая стакан с вином, задрожала.
— Я не понимаю, что вы говорите.
— Не понимаете, черт возьми! — Он наклонился ближе, голос его
зазвучал тихо и серьезно. — Я говорю, что не выпущу вас из рук,
несмотря на ваши уловки. Я ясно выразился? Между нами что-то есть, что
стоило бы продолжать создавать.
—
Стоило бы...
Какое странное словосочетание. Вы не находите?
— Не упускайте возможности, леди. — Ее замечания раздражали его. И
она, в свою очередь, была в смятении. Ведь он просил ее переменить надежную
жизнь, в которой она знала все преимущества и изъяны, ею же созданные и
потому терпимые и привычные.
— У меня нет времени для других дел, — сказала она. — Я
начинаю работать семь дней в неделю с завтрашнего дня. А ведь мне надо
думать и о Стивене и о магазине. То, о чем вы просите, невозможно, Кайл,
я...
— А в чем же настоящая причина?
Он смотрел так проницательно, что она не могла избежать его взгляда. Она
проглотила слюну, в горле было сухо, голос звучал очень неуверенно:
— Я не знаю, есть ли у меня еще что то, что я смогу отдать кому бы то
ни было.
— Я этому не верю, — ответил Кайл спокойно и убежденно.
Рейн опустила голову, борясь с нахлынувшим страхом, а когда вновь посмотрела
на него, его глаза странно блестели очевидно, что-то в ее реакции
удовлетворило его...
Вернувшись в госпиталь, они узнали, что Стивен все еще крепко спит.
Автостоянка была почти пуста, когда Кайл проводил Рейн к ее машине. Она не
протестовала, когда он притянул ее к себе, захватив ее губы своими с
чувством собственника, на которое она инстинктивно отвечала. Прижимаясь
теснее к его крепкому мускулистому телу, она чувствовала его всего через
двойной слой одежды. Обхватив обеими руками ее лицо, он пристально смотрел
на Рейн. В его глазах она увидела огонь и поняла, что ему трудно справиться
со своей страстью. Конвульсивно сглатывая подступивший к горлу комок, она
чувствовала, что все более слабеет в его объятиях, и намеренно сосредоточила
внимание на маленьком мускуле у его рта, увидев, как он искривил губы Кайла
в насмешке.
— Может быть, нам бы следовало поехать ко мне?
— Может быть, — согласилась она в тон его приглушенному голосу.
При его мягком смехе струйка воздуха слегка пощекотала ей шею.
— Вы храбрая, когда уверены, что нет возможности раскрыть ваш
обман. — Он легонько надавил пальцем на ее шею. — Ну что ж, леди,
у нас всегда будет еще следующий раз.
Рейн вздрогнула и вновь приоткрыла губы. В ответ голодный Кайл почти
поглотил их. Теперь она была убеждена, что виной его страсти были ее
собственные чувства к Кайлу, разжигавшие его. Придя к такому заключению, она
Вдруг ощутила душевный подъем и была ему мысленно очень благодарна за это
его
у нас всегда еще будет следующий раз
.
5
Следующие дни были невероятно занятыми. Парк открывался на час раньше и
закрывался на час позже в каждый предрождественский день, и по мере того как
торговые показатели в магазине поднимались, рабочая нагрузка для Рейн
увеличивалась.
Она почти выбивалась из сил, когда Фелисити приходила ей на смену, готовая
торговать, но благодаря живому нраву Кина Ландона, который весело звенел
ключами от кассы, ее улыбка никогда не увядала.
Рейн уходила почти в шесть вечера. Чувство вины, которое она ощущала,
оставляя других, обычно улетучивалось при виде благодарного личика Стивена,
когда она появлялась в госпитале. Время, проведенное с ним, мчалось с
немыслимой быстротой, его глазки уже закрывались к половине девятого. Но она
делала все, что могла, чтобы в эти краткие часы окружить его заботой, а он,
казалось, верил ее ежевечернему обещанию
увидимся завтра
.
Кайл старался появляться хотя бы перед ее уходом, чтобы вместе уложить
Стивена спать. Обычно они после этого поздно ужинали, так как, по замечаниям
Кайла, это был единственный способ заставить ее есть что-нибудь вообще. Его
взгляд был слишком проницателен, Кайл сразу замечал малейшие изменения в ее
фигуре и делал свои выводы. Однажды он даже прочитал ей одну короткую лекцию
о дурных последствиях переутомления, стресса и плохого питания и после этого
счел себя вправе взять ее рацион на свое попечение.
Эта мужская заботливость была внове для Рейн, но она начинала ей нравиться.
Зная об атташе-кейсе, привлекавшем ее внимание, он редко задерживал ее
больше чем на час. После этого он провожал ее к машине и, улыбаясь ей,
засовывал голову в окно водительской дверцы для последнего поцелуя.
Затем он сразу же уходил, Рейн ценила эту сдержанность и чувствовала
благодарность к нему за это. Испытывая к нему влечение и в то же время боясь
сексуальной близости, она старалась придать отношениям по возможности
товарищеский характер, а заодно обуздать свои чувства.
Рейн приехала в госпиталь вечером и увидела Мег Джексон, восхищающуюся
огромной елью, стоящей в коридоре. Это и впрямь было роскошное зеленое чудо
высотой 12 футов.
— Она просто великолепна! — поддержала Рейн излияния Мег, подойдя
к ней.
— Да, не так ли? — оживилась миссис Джексон. — Сегодня
добровольцы поставили ее. И, надеюсь, вовремя. Сколько до праздника
осталось... две недели?
— Шестнадцать дней, — уточнила Рейн, которой было известно решение
властей по поводу предрождественского сокращения рабочего дня, о чем было
несколько раз объявлено по радио. — Вы видели Стивена?
— Я видела его сегодня утром. Фактически я ждала вас, — сказала
она после паузы. — Мне сказали, что вы приходите к этому времени
вечером, и я надеялась поговорить с вами.
Рейн пыталась отыскать в выражении глаз, в красивых чертах увядающего лица
объяснение все возрастающему беспокойству, которое она чувствовала. Но это
было приятное, не лишенное других эмоций, но все же лицо профессионала,
спокойное, властное, на котором было не так-то просто что-либо прочитать. И
Рейн ничего не оставалось, как спросить:
— Что-нибудь случилось?
Она кивнула головой, затем посмотрела на Рейн своими голубыми, странно
заблестевшими глазами.
— Я не уверена. — Она коснулась руки Рей. — Давайте выпьем по
чашке кофе?
Внутри кафе на первом этаже они некоторое время сидели молча за дымящимися
чашками Наконец Мег сказала:
— Дело в том, что я оказалась в чрезвычайно затруднительном положении.
Боюсь, что я вынуждена буду спросить вас о ваших намерениях по отношению к
Стивену Томпсону.
— О моих намерениях? — Рейн поставила свою чашку. Этого она не
ожидала. Официальный топ, которым был задан вопрос, так потряс ее, что она
долго думала, как ответить.
— Я не строила конкретных планов на этот счет. — Она посмотрела на
Мег, ища ее понимания и участия. — Я не могу объяснить в двух словах
мои чувства к Стивену, могу лишь сказать, что остро переживала все
происходящее с ним и хочу избавить его от ощущений страха и покинутости Я
стараюсь, чтобы ему было хорошо и комфортно, делаю все, что могу, вот и все.
— А задумывались ли вы, что, делая это, вы позволили ему так
привязаться к вам, что ваш уход станет, возможно, трагедией для него?
— Это только предположение, не так ли? Вы ведь видели нас вместе только
раз.
Мэг вздохнула. Она выглядела обеспокоенной, но не раздраженной:
— Я не первый день тесно связана с этим госпиталем, мисс Джекобс. Я
знаю большинство сотрудников в педиатрии. Расспрашивая людей,
присматривающих за Стивеном, и часто посещая его сама, я нахожу, что у меня
сложилась довольно ясная картина событий.
Рейн молча смотрела на нее, щеки ее пылали.
— Кто-то приходил к вам жаловаться, что провожу слишком много времени
со Стивеном? Так? — В ней начало расти подозрение. — Кто? —
спросила она внешне спокойно, хотя в ее голосе звучала нотка горькой иронии,
как бы говорящей:
Ну кому же еще быть, как не...
Мег открыто встретила ее красноречивый взгляд и пожала плечами:
— Имеет ли значение, откуда возникло это убеждение? Я ничего не имею
против вас. Я просто чувствую, что мне надо вас предупредить о последствиях.
Вы заботитесь о душевном покое и комфорте для ребенка, но вместе с тем
возрастает и его зависимость от вас. Да, я знаю это и, поверьте мне, не
осуждаю, просто прошу честного ответа. Если вы намерены попрощаться с этим
ребенком в конце его пребывания здесь, не будет ли гуманнее постепенно
приучать его к вашему отсутствию? Необходимо уберечь его от возможной
психической травмы. Тогда вы все еще будете его другом, но не его мифом.
Рейн очень реально представила созданную словами Мег драматическую картину.
На минуту в глазах промелькнул страх. Она наклонила голову и, казалось, была
сосредоточена только помешивании ложкой в чашке. Но, взяв себя Руки,
посмотрела на Мег спокойнее.
— Вы мне говорите, чтобы я оставила Стивена в покое?
— Нет. Я только говорю вам, что существует опасность, — тихо
повторила руководительница Детского фонда. — То, как вы поступите в
данной ситуации, — ваше личное дело, но я надеюсь, что вы учтете мой
совет профессионала. Подумайте о том, что я сказала...
Контора Кайла была закрыта. Рейн узнала от девушки-оператора, что его
вызвали в хирургическое отделение только некоторое время назад. Но вам
нельзя туда вниз!
— воскликнула испуганная сотрудница, когда Рейн отошла от
ее стола.
Несмотря на предупреждение, Рейн спустилась на лифте на первый этаж и с
помощью указателей отыскала направление через прямой коридор, казавшийся
бесконечным. Здесь пахло антисептиком, и никакой другой цвет не разнообразил
стерильно белые стены. От этого запаха и суженного пространства меж пустых
стен дыхание ее стало прерывистым и затрудненным. В ней пробуждался страх
маленькой девочки, заблудившейся в парковом лабиринте. Но он не мог перебить
цепочку неотвязных мыслей, преследовавших ее после разговора с Мег.
Это, конечно, было делом рук Кайла. По его собственному признанию, он знал
Мег Джексон достаточно хорошо, их связывали дружба и взаимопонимание. А
разве не Кайл предупреждал Рейн достаточно часто, что у нее растет
привязанность к Стивену? Вы хотите заменить ему мать?
— В памяти вновь
прозвучали его резкий голос и эта фраза, произнесенная им в ту ночь, когда
он услышал, как Стивен случайно назвал ее мама
. Словом, ход логики выводил
все подозрения на Кайла и не оставлял у Рейн сомнений, хотя она отчаянно
желала, чтобы возникла и другая версия.
Да, она сваляла большого дурака, оказавшись в смешном положении. Рейн,
скрипела зубами при мысли, что взлелеянная ею мечта рассыпалась. А она так
тешила себя этой маленькой иллюзией семьи, этой взбалмошной фантазией,
которую Кайл никогда не разделял! Кто еще мог теперь все это разрушить,
кроме него?
Она подошла к двойным створкам дверного входа, растворила их настежь,
полностью игнорируя надпись Вход воспрещен всем, кроме хирургов
. Она вошла
в комнату, выглядевшую скорее складом — металлические полки вдоль стен
поднимались до потолка и были заполнены хирургическими инструментами. Но
едва она переступила порог, как тут же какие-то люди в зеленых халатах
побежали к ней, сердито ругаясь. Рейн прижалась спиной к захлопнувшейся за
нею двери и процедила сквозь зубы:
— Попросите Кайла Бенедикта.
Кайл пришел почти сразу и схватил ее за плечи, его руки больно сжимали их.
— Рейн, в чем дело? Что случилось? ...
Закладка в соц.сетях
