Жанр: Любовные романы
Сладкое вино любви
...юсь, мы правильно поняли друг друга.
— Да, все предельно ясно.
— По крайней мере, пока.
— Я открыла вам все карты. — Но это была неправда. Она все думала
про его жену и дочь, их трагическая гибель ее потрясла. — Вы были с
ними, когда это случилось?
Он не стал притворяться, что не понял вопроса.
— Нет.
— Вы смогли бы их спасти, если бы были рядом?
— Нет.
— Лора жила поблизости? Вы выросли вместе? — Оливии вдруг
захотелось узнать, кто была эта женщина — подруга детства, любовь всей его
жизни? Он добивался ее многие годы, мечтал о ней?
Саймон смерил ее раздраженным взглядом.
— К чему все эти вопросы?
— Простое любопытство. Как вы могли остаться здесь после того, что
произошло? Ведь это невыносимо тяжело!
Он мрачно смотрел туда, где шумел океан. Отсюда его не было видно, но они
оба знали, что сразу за холмом открывается вид на залив.
— На вашем месте, — продолжала Оливия, — я бы уехала куда-
нибудь далеко-далеко.
Она часто поступала так, срываясь с насиженного места и покидая город, где
ее больше ничто не удерживало. Семь лет, проведенных в Кеймбридже, оказались
своеобразным рекордом. Она вся в мать — это очевидно.
А Саймон характером явно пошел в отца.
— Я прожил здесь всю жизнь, — ответил он. — Уехать отсюда —
выше моих сил. Виноградник — мое второе
я
.
— Но есть и другие.
— Такого больше нет на всем белом свете. — Он повернулся, чтобы
уйти, и смерил ее холодным взглядом. — Надеюсь, за лето вы это поймете.
Саймон вернулся в дом, чтобы приготовить себе завтрак. Лоре тоже нравились
тихие утренние часы, и с ней рядом он никогда не чувствовал себя одиноким.
Но последние четыре года одиночество стало его верным спутником. И все равно
он любил предрассветную тишину.
Сегодня утром ему не хотелось ни есть, ни наслаждаться тишиной. Он налил
кофе и в сопровождении лохматого Бака отправился в ангар.
Ангаром называлась довольно внушительная постройка, расположенная на
открытой площадке к западу от Большого дома. В далеких двадцатых, когда сюда
приехал дед Саймона, здесь помещался один-единственный трактор. Теперь ангар
расширился и, кроме трактора, вмещал в себя различные машины и инструменты
по уходу за почвой и виноградными лозами. Обшитые деревом стены, ставни на
окнах. Второй этаж, который шесть лет назад надстроил Карл — тогда еще
главный управляющий виноградника, был превращен в офис Саймона.
Сюда он и направлялся. Поставив чашку с кофе на стол он покормил кота,
включил компьютер и просмотрел электронную почту. Писем оказалось, как
всегда, много. Несмотря на свое отшельничество, Саймон продолжал
переписываться с виноделами со всего мира. Одни учились с ним вместе в
Корнельском университете и теперь преподавали или занимались исследованиями
в области виноделия, другие работали в федеральных сельскохозяйственных
агентствах. Не проходило и дня, чтобы он не связался с исследовательскими
лабораториями Женевы или Нью-Йорка. Ему хотелось быть в курсе всех последних
новинок.
Выращивание винограда не относится к точным наукам. Грозди, как снежинки, не
похожи друг на друга. Эта непохожесть придает виноделию элемент
непредсказуемости, особенно в Род-Айленде. Выращенный здесь виноград
отличается от мировых стандартов — другая почва, погодные условия. Да и
виноградников мало, и, следовательно, не всегда можно обменяться мнением с
немногочисленными коллегами.
Сидя за компьютером и поглаживая Бака, Саймон перечитывал советы друзей по
поводу
Botrytis cinerea. Этот плесневый грибок весьма
распространен во влажном микроклимате прибрежных виноградников, таких как
Асконсет. Но Саймон получал весьма противоречивые сведения: одни убеждали
его сделать опрыскивание, другие — оставить все как есть и ждать.
Откинувшись в кресле, Саймон отпил кофе и посмотрел в окно. Отсюда, со
второго этажа ангара, открывался потрясающий вид на виноградник, но глаза
его были прикованы к серой полоске океана на горизонте. Сердце его
болезненно сжалось. Там погибли его девочки. Воспоминания были как мрачная
тень облаков над виноградником. Только облаков сейчас и не хватало. Виноград
едва начал подсыхать, но утреннего солнца не достаточно, а судя по облакам,
к обеду собирался дождь. Не нужно работать в бюро прогнозов, чтобы это
предсказать.
Саймон еще раз все взвесил. Можно снова провести опрыскивание, уже второе за
неделю. Нельзя злоупотреблять этим методом, иначе виноград приобретет
неприятный запах. С другой стороны, если бездействовать, недолго и потерять
весь урожай.
Что, если спросить отца? Карл не получил образования, но опыта ему не
занимать. Он прочитал все, что было написано о винограде, и до сих пор
участвовал в конференциях виноделов. Джереми Берк был первым виноделом
Асконсета, по именно Карл принес Асконсету славу. Он понял, каким сортам
лучше подходит местный климат, и стал их культивировать по последнему слову
селекции. Ему до сих пор удается получать великолепные урожаи год за годом.
Карл обязательно подскажет, что делать. За советом надо идти только к нему.
Но он, вероятно, еще спит. Спит с Натали. Она не позволяет ему жить в доме
до свадьбы, но Саймон не раз видел, как рано поутру Карл осторожно выходит
из двери черного хода.
Саймон ни в чем их не винит. Карл заслуживает счастья. Кроме того, если брак
с Натали продлит жизнь отцу, Саймон с радостью его благословит. Он не готов
к новым потерям.
Четыре года. Боль захлестнула его с новой силой.
Допив кофе, он отставил чашку и встал.
Лежи смирно
, — приказал он
коту, написав мелом на доске сообщение для Донны Гомес, своей помощницы и
единственной на данный момент сотрудницы. Уход Паоло явился для Саймона
ударом: парень неплохо разбирался в виноградарстве, за ним не надо было
присматривать каждые пять минут.
Но что сделано, то сделано. Переубедить Паоло не удалось.
Теперь судьба урожая полностью в руках Саймона. Не совсем так — все в руках
Божьих. Но Бог подчас бывает жесток. Остается делать все, что по силам
простому смертному, дабы уберечь виноград от новых напастей.
Дойдя до рядов с каберне, Саймон стал внимательно рассматривать завязь,
которая со временем должна превратиться в сочные спелые кисти. Если листья
затеняли гроздья, он поднимал их на сетку, а нижние обрывал. Бесполезно
следовать правилам — все зависит от внешних условий и интуиции. Мало сорвешь
— тень от листвы заслонит солнце, необходимое винограду для созревания,
много — виноград не наберет сладости.
Саймон неторопливо обходил ряды винограда. Ему нравилось подстригать кусты —
это своего рода искусство. Окончательный результат должен быть выше всех
похвал.
Уход за виноградником всегда успокаивал Саймона. Ботинки увязали во влажной
почве, ветви тихонько поскрипывали.
Он не смотрел на часы. Время шло, небо заволокло тучами. Откуда-то возник
Бак и сел рядом. Когда Саймон перешел к следующему ряду, кот пролез за ним
под кустами. Бак — хороший товарищ, молчаливый и нетребовательный.
Саймон решил не делать перерыв и работал не отвлекаясь. Виноградные лозы
выросли ему почти по грудь, а к концу лета будут с него ростом.
Он срезал листок, затенявший крупную гроздь, оглядел расположение завязей и
остался доволен.
— Что вы делаете? — послышался детский голосок.
Он вскинул голову. Дочка Оливии Джонс стояла рядом в ярко-зеленом плаще.
Глаза ее за стеклами очков казались огромными, из-под капюшона выбились
кудряшки.
Заметив, что она трет стекла очков, запотевшие от тумана, Саймон сказал:
— Так еще хуже, — и жестом приказал ей отойти. — Ты стоишь
слишком близко. Виноград должен дышать.
Она отступила на шаг.
— А вы тоже близко стоите.
— Я работаю, — ответил он и вернулся к своему занятию в надежде,
что она поймет намек и оставит его в покое.
— И кот ваш тоже близко.
— Но это же кот — он меньше тебя. И на нем нет плаща.
— Какой он грязный и противный!
Саймон бросил на нее укоризненный взгляд:
— Ты очень любезна, спасибо. — И снова занялся виноградом.
— Что вы делаете? — повторила она.
— Обрезаю листья, — ответил он.
— А зачем?
Он срезал еще один лист.
— Чтобы проредить листву.
— А зачем ее прореживать?
— Когда на винограде много листьев, они закрывают гроздьям
солнце. — Он присел, осматривая снизу куст.
— А солнца и так нет. И эти горошинки вовсе не похожи на
виноград, — заявила она, капризно выпятив губку.
— Это настоящий виноград.
— А я могу его съесть?
— Не вздумай.
— Почему?
— Потому что он еще незрелый и твердый. Если ты его сейчас съешь, у
тебя живот заболит, а я лишусь урожая.
— Да я ведь не съем весь ваш виноград, — хмуро возразила она.
— Даже не прикасайся к нему, — сказал он, смерив ее суровым
взглядом. Она насупилась, в точности как мать, и, резко повернувшись, пошла
прочь.
Он ей не понравился. Прекрасно. Она тоже не подарок. Он не просил привозить
сюда ребенка. Кто позволил ей слоняться по винограднику? Ему нельзя
отвлекаться — урожай под угрозой.
В животе у Саймона заурчало, и он взглянул на часы. Скоро полдень. Мадалена,
наверное, готовит сандвичи на кухне в Большом доме. Каждый может подойти и
перекусить — это давний обычай в Асконсете.
Но сегодня ему хотелось уехать подальше от дома. Куда — он и сам не знал.
Заехать в придорожную кофейню? Или в
Макдоналдс
в Хаффингтоне? Хаффингтон
совсем недалеко, можно и съездить.
Но сперва надо успокоиться. Он углубился в работу. Виноградник всегда
оказывал на него целительное действие. Он незыблем и прочен, как ничто
другое в целом мире, и послушен его рукам.
Когда за ним заехала Донна, работавшая на плантаций шардонне, Саймон сказал
ей, что не придет на ленч. Потом позвонила Натали по мобильному телефону и
услышала от него то же самое. Он работал, пока волосы и рубашка не взмокли
от пота, а шорох листвы и запах свежей земли не восстановили равновесие в
его душе.
Тогда он вернулся в ангар, завел пикап и поехал прочь от Асконсета.
Глава 9
Неделю спустя Оливия снова проснулась на рассвете и присела на подоконник,
обхватив руками колени. Прошла целая неделя — в это невозможно поверить.
Каждый день насыщен событиями, а работа над мемуарами Натали продвигается
медленно.
Но Натали это, похоже, совсем не заботит.
— Как вы можете писать мою биографию, не познакомившись с
Асконсетом? — говорила она, и далее следовало предложение, отвлекавшее
Оливию от записей. Оливия уже начала опасаться, что Саймон прав и Натали
действительно пригласила ее сюда отнюдь не ради книги. Но Саймона не было
рядом ни во время обзорной экскурсии по винограднику, ни в яхт-клубе, где
Натали устроила торжественный ужин в честь их приезда. Всего один раз она
видела его пикап, когда они с Натали поехали осмотреть город. Вечером Натали
и Карл пригласили ее в кино, а Саймона по-прежнему не было.
В кино в Асконсете ходили по субботам. Натали и Карл свято соблюдали эту
несколько старомодную традицию. Конечно, после всего этого Оливия не могла
не помечтать. Что, если Натали пригласила ее сюда как свою родственницу,
которую наконец-то разыскала после стольких лет разлуки? Во всяком случае,
так хотелось думать. К тому же вокруг не было никого из молодого поколения:
внуки, племянники, двоюродные братья и сестры Натали ни разу ей не звонили.
У Карла нет никого, кроме Саймона, а жена и дочь Саймона погибли.
Но в воскресенье мечты Оливии рассыпались в прах. Натали пригласила их на
воскресную службу в миленькую церковь с белой колоколенкой в центре города.
Туда собирались жители со всего виноградника. Оливия и Тесс были приглашены
как члены семьи в самом широком смысле слова..
Тесс забеспокоилась.
— Мы же не ходим в церковь, — шептала она Оливии, идя после
завтрака переодеваться.
— Ходим, только нечасто, — возразила Оливия. — Просто мы пока
не нашли церковь, в которой нам было бы хорошо.
— А что я там буду делать?
— Слушать. Петь. Молиться.
— А что я надену?
— Новое платье.
— Я каждый раз надеваю что-нибудь новое — и все невпопад, —
разочарованно заметила девочка. — Вот и в яхт-клубе все дети были в
теннисных туфлях, а не в белых босоножках, как я. На меня смотрели как на
идиотку.
— Хорошо, значит, сейчас ты хочешь пойти в кроссовках и
футболке. — Тесс всегда надевала футболку с эмблемой
Асконсета
. — Но ведь мы идем в церковь. Ты же слышала, что сказала
Натали. В церковь всегда ходят во всем самом лучшем.
Оливия надела новый сарафан, сделала макияж и тщательно причесалась. Ей
хотелось хотя бы внешне походить на Натали. Пусть она будет выглядеть как ее
ближайшая помощница. Или кузина. Или племянница.
Саймона не было среди прибывших из Асконсета. В церкви Оливия его тоже не
видела, но на этот раз ее наряд пришелся как нельзя кстати. Она мысленно
поблагодарила Всевышнего, присовокупив молитву о солнечной погоде и о Тесс.
Перебирая в памяти первые дни пребывания в Асконсете, Оливия склонна была
думать, что далеко не все ее молитвы Господь услышал. Взять хотя бы Тесс —
девочка страшно боялась моря и яхты и не хотела заниматься с репетитором.
Впрочем, были и положительные моменты. Тесс подружилась с кошками —
обитательницами Большого дома. Они ходили за ней буквально по пятам,
поджидали в холле по утрам и наперебой старались завоевать ее расположение,
причем хитрый Анри всегда выходил победителем, оставляя позади Максвелла,
Бернара и ленивого Ахмеда. Тесс с удовольствием играла с ними, чесала им за
ушком, разглаживала шерстку и рисовала их мордочки в блокноте.
Кошки, конечно, не дети, но пока приходилось довольствоваться их компанией.
Вторым положительным моментом оказался теннис. Карл взялся обучать Тесс, и
лучшего тренера Оливия не могла бы желать для своей дочери. Кто еще так
терпеливо обучал бы Тесс азам мастерства? Девочка не боялась Карла,
поскольку уже успела с ним подружиться, а сам он играл просто великолепно.
— Неудивительно, я ведь прожил здесь всю жизнь, — усмехнулся он в
ответ на восхищенные замечания Оливии. — Александр любил теннис, и
всякий раз вытаскивал меня из виноградника поиграть с ним. Потом Саймон тоже
захотел учиться, тем более что корт под боком.
— У него получалось лучше, чем у меня? — спросила Тесс,
запрокидывая голову и глядя на него из-под козырька бейсболки с эмблемой
Асконсета
. Он провел с ней уже два урока, и она пропустила больше половины
мячей, которые он ей послал.
Карл сделал вид, что задумался, потом сказал:
— Нет, у тебя получается лучше. Саймон хотел сразу бить быстрее и
сильнее, толком не научившись следить за мячом. Он подражал известным
теннисистам, бегал по корту и пропускал почти все мячи.
— Я тоже пропускаю.
— Сегодня уже меньше, чем вчера. Ты понимаешь, что от тебя сейчас
требуется, и следишь за мячом, как я тебя учил. Скоро ты почувствуешь
расстояние между своей рукой и центром ракетки.
— А Саймон так и не научился?
— Научился, но это заняло у него слишком много времени. — Карл
заговорщически наклонился к Тесс: — Только не говори ему об этом.
Итак, положительные моменты: друзья-коты, майки с эмблемой
Асконсета
и
Карл. Отрицательные — необходимость занятий с репетитором.
Тесс не хотелось заниматься, не хотелось вспоминать о неудачах в школе. Ее
бы воля, она ни разу не открыла бы книжку за все лето, но Оливия не могла
этого допустить. Они и приехали-то сюда, чтобы заниматься. Оливия понимала,
что перед каждым уроком ее ждет нешуточное сражение, но поклялась не
сдаваться.
В этом ее поддерживала и преподавательница. Сэнди Адельди возглавляла
специальную обучающую программу в Бреймонте — в той самой школе Провиденса,
куда Оливия мечтала определить Тесс. И это большой плюс — разумеется, в
глазах Оливии, которая собиралась подыскать там осенью работу.
Дочь одной из подруг Натали, Сэнди жила в десяти минутах езды от Асконсета.
Ее свободолюбивый дух находил выражение в одежде и прическе: густые длинные
седые волосы расчесаны на прямой пробор, связанные вручную блузки, джинсы,
украшенные вышивкой. Меньше всего напоминая специалиста по проблемному
обучению, она, тем не менее, являлась одним из самых увлеченных и преданных
своему делу преподавателей. Перед первой встречей с Тесс Сэнди внимательно
изучила ее досье.
Встреча произошла во внутреннем дворике Большого дома за столиком под
навесом. Оливия, по просьбе Сэнди, тоже пришла. Вот и первое отличие от
предыдущих репетиторов.
Не прошло и пяти минут, как новая учительница снова удивила Оливию.
— Мне кажется, — сказала она, обращаясь к Тесс, — нам с тобой
надо попробовать новую методику. Я с успехом применяла ее с учениками, у
которых, как и у тебя, проблемы с визуальным восприятием.
— У меня дислексия, — поправила ее Тесс.
— Да, но дислексия тоже бывает разных типов. У одних проблемы со
слуховым восприятием, а у тебя — с визуальным. Ты не можешь видеть буквы и
слова так, как надо. И пока ты не научишься их воспринимать, ты не сможешь
читать и понимать их.
— С очками у меня все в порядке. И я хорошо вижу.
Перестань, Тесс, — мысленно увещевала ее Оливия. — Ты же
прекрасно понимаешь, о чем речь
. Но Сэнди невозмутимо продолжала:
— Физически — да. Твои глаза видят написанное на бумаге, но не способны
интерпретировать увиденное. И мы это поправим.
— Как?
— Дадим тебе инструменты, с помощью которых ты научишься правильно
видеть текст.
— Инструменты — это винтики и болтики? Или специальные очки? —
вяло поинтересовалась Тесс скучающим тоном.
Оливия еле сдержалась, чтобы не одернуть дочь. И снова Сэнди спокойно
пояснила:
— Твой инструмент — это новый способ видеть слова, читать книги,
готовиться к тестам и выполнять их.
— Но разве можно сделать это за одно лето?
— Мы постараемся с тобой подойти к нашей цели как можно ближе. —
Повернувшись к Оливии, Сэнди добавила: — Для таких детей разработаны
специальные программы. Ее обучали по методу SQ3R?
Оливия растерянно заморгала и покачала головой.
— А по методу визуального отображения?
— Нет. Репетиторы повторяли с ней то, что было пройдено в классе.
— И все зря, — вставила Тесс.
Сэнди с улыбкой повернулась к девочке:
— Что ж, может быть, в этом причина твоих неудач. Нам надо не
повторять, а опережать. Мы с тобой будем готовиться к успеху, а не к работе
над ошибками.
На это Тесс не нашлась, что сказать.
— Итак, первое, что нам предстоит, — это заранее прочесть те
книги, которые ты будешь читать осенью.
— Прочесть заранее? — испуганно воскликнула Тесс. — Сейчас, а
потом еще и в учебном году? Наверное, это не поможет. Я плохо читаю.
— А будешь читать быстро и хорошо, как только научишься делать это
правильно.
— Но я и один-то раз читаю ужас как долго, — сопротивлялась Тесс.
— Все пойдет гораздо быстрее, когда ты увидишь, что тебе так удобнее.
— Но как я узнаю, какие книги мне придется читать осенью? Еще не
известно, в какую школу я пойду учиться.
Оливия сочла своим долгом вмешаться и все объяснила Сэнди.
Но у той на все был готов ответ.
— Мы возьмем список необходимых книг в той школе, где она училась
раньше, в Кеймбридж-Хит и еще в нескольких частных школах. Будем работать с
теми, которые включены во все программы, и оттачивать на них наш новый
метод, и потом составим словарь.
— Я не умею составлять словарь! — в отчаянии выпалила Тесс. —
И правописание у меня хромает.
— Неужели? — Сэнди открыла сумочку и вынула книгу. — В нашей
школе это проходят в пятом классе.
— Я не могу делать то, что делают в пятом классе. Занятия еще не
начались.
Сэнди открыла книгу наугад и положила перед Тесс.
— Знаешь, что означает это слово?
—
Knee
, — прочитала Тесс.
— Ага, ты узнала начальные буквы
к
и
n
и догадалась. Но это другое
слово.
— Видите? У меня не получается.
Сэнди ободряюще похлопала ее по руке и вынула из сумки блокнот. Открыв
чистую страницу, она крупными буквами написала слово
knight
и показала его
Тесс.
— Вот то слово, которое было в книге. Сравни, то же самое?
Тесс сравнила и кивнула.
—
Knight
—
рыцарь
. — Сэнди еще раз написала слово. —
Произносится так же, как
ночь
, но значение другое.
— Это солдат, — сказала Тесс.
— Правильно. — Сэнди кончиком авторучки указала на крайние
буквы. — Посмотри на эти буквы — они как мечи и копья по бокам. Я
обведу их — следи за мной. Вот так — вверх и вниз, каждую буковку. Готово —
слово в рамочке. Погляди, что получилось.
Тесс наклонилась над столом, внимательно рассматривая слово.
— Проведи пальчиком по линиям, — сказала Сэнди.
Тесс обвела рамку.
— Чувствуешь форму? — спросила Сэнди. — Копья и мечи охраняют
королеву.
Тесс кивнула.
Сэнди вырвала листок из блокнота.
— Твоя учительница написала, что ты умеешь рисовать. Это правда?
Тесс заметно приободрилась и снова кивнула.
Сэнди протянула ей блокнот и карандаш:
— Нарисуй мне рыцаря.
— Рыцаря? Любого?
— Какого хочешь, только чтобы он был солдатом с мечом и копьем.
Пока Тесс рисовала, Сэнди отдыхала, наслаждаясь окружающим пейзажем. С таким
оптимизмом, подумала Оливия, можно многого добиться.
Тесс отложила карандаш, и Сэнди восхищенно ахнула:
— Да ты и в самом деле неплохо рисуешь, так что нам скучать не
придется. А теперь напиши слово под картинкой.
Тесс старательно вывела буквы, срисовывая их с предыдущего листочка.
— Обведи их в рамочку, как я. Не торопись, — продолжала Сэнди.
Тесс нарисовала рамочку — у нее получилось чуть хуже, чем у Сэнди, но, в
общем неплохо.
Сэнди взяла оба листочка, перевернула их лицом вниз и протянула Тесс чистый
лист.
— А теперь снова напиши слово.
Тесс хотела было закапризничать, но, раздумав, взяла карандаш и безошибочно
вывела буквы.
— Вот и молодчина! — радостно воскликнула Сэнди. — Завтра мы
будем с тобой заниматься целый час вон под тем большим раскидистым деревом.
— Целый час? — переспросила Тесс. — В школе я занимались
всего полчаса.
— А мне бы хотелось заниматься с тобой два часа, — возразила
неумолимая Сэнди.
— Два часа! — Тесс с мольбой взглянула на мать. — У меня же
летние каникулы!
— Хорошо, тогда час, — согласилась Сэнди. — Не бойся, тебе
понравится.
У Тесс вырвался вздох облегчения.
На следующее утро, сидя на подоконнике и вспоминая первое знакомство с
репетитором, Оливия невольно улыбнулись. Наконец-то к Тесс найден правильный
подход. Сэнди знает свое дело и умеет обращаться с детьми. Теперь Оливия
была спокойна — Тесс в надежных руках. Борьба с дислексией перестала быть
односторонней, в лице Сэнди они обрели союзника.
Оливия уткнулась подбородком в колени. Асконсет творил чудеса. Книга Натали
продвигается медленно — и пусть! Хорошо бы побыть здесь подольше.
Внизу, под окном, шевельнулась чья-то тень. Это Саймон — как раз вовремя.
Жить не может без своего виноградника. В руке у него неизменная чашка с
горячим кофе — впрочем, в предрассветном тумане виден только его силуэт.
Оливия рассматривала его издалека, не боясь, что ее заметят. Встретив его
впервые во дворе неделю назад, она решила больше не попадаться ему на глаза
в такой ранний час — он неправильно ее поймет. К тому же отсюда, со своего
насеста можно было разглядывать его сколько угодно.
Еще пять минут — именно столько он
...Закладка в соц.сетях
