Жанр: Любовные романы
Сладкое вино любви
...годы. И даже после того, как она вышла
замуж за другого, он верил в ее любовь к нему, Карлу.
И вот теперь это...
Его одежда промокла насквозь, он смертельно устал, все тело ныло. Но
внутренняя боль заставила забыть об усталости.
Карл подошел к Натали и прислонился к стене.
— Я мечтал, чтобы он был моим сыном. Вернувшись сюда после войны, я
часто смотрел на него, пытаясь отыскать в нем свои черты, но видел только
тебя.
Ее голос дрогнул:
— Между вами всегда было взаимопонимание, которого у него не было с
Элом.
— Александр знал?
— Нет. Он был против того, чтобы я чересчур опекала Брэда, но не
догадывался, почему я это делаю. — Она зябко обхватила плечи руками и
прошептала: — Да, я баловала его. Брэд — единственное, что у меня было от
тебя. А потом я потеряла и его.
По ее щеке скатилась слеза. Карл вытер ее щеки и взял ее лицо в ладони.
— Ты никогда не теряла меня. Я всегда бы с тобой.
Натали подняла на него заплаканные глаза.
— Я хотела сказать тебе о нем, Карл. Ты и представить себе не можешь,
как часто я собиралась раскрыть тебе эту тайну. Но каждый раз говорила себе,
что это принесет нам еще больше горя. — Она прижала платок к
лицу. — Я часто смотрела на вас и видела, как ты любишь его. И тогда
решила, что правда разобьет нашу семью и причинит боль Брэду, моему
мальчику. Судьба позволила мне любить его. И я любила его всем сердцем,
потому что та же судьба не позволила мне любить тебя. — Она снова
поднесла платок к лицу.
Карл задумался. Что бы изменилось, узнай он правду? Натали права. Ее брак
распался бы, но сделало бы это Карла счастливым? А Брэда, который счел бы
себя виноватым в распаде семьи? И прожил бы он дольше, если бы знал, что его
отец — Карл?
Трудно сказать. Единственное, в чем Карл был уверен, так это в том, что
Натали любила его все эти семьдесят лет, как он любил ее.
Прижав ее к себе, он обнял ее, и она заплакала у него на груди. Когда она
немного успокоилась, он поцеловал ее в лоб и тихо проговорил:
— Все прошло. Давным-давно. Мы ничего не можем изменить. Мы можем
только идти вперед.
Он заглянул ей в глаза и увидел в них безграничную любовь и понимание.
Натали еще постояла, набираясь сил и решимости в его объятиях, потом, взяв
его за руку, осторожно открыла дверь в комнату Брэда.
Войдя в холл, Оливия заметила открытую дверь в конце коридора. Проходя мимо,
она увидела в комнате Натали и Карла. Они стояли спиной к ней перед
полочками, на которых были разложены любимые игрушки одиннадцатилетнего
мальчика, так рано ушедшего из жизни. Она поспешила прочь. Довольно и того,
что ей уже пришлось видеть и слышать. Эта скорбь — слишком личная.
Поднявшись к себе, она сначала вошла в комнату Тесс, которая мирно
посапывала в кровати. Оливия задернула шторы, чтобы дневной свет не
беспокоил дочку, и приняла душ. Выходя из ванной, она увидела в своей
комнате Саймона. Он сидел на подоконнике, бессильно опустив руки и свесив
голову. Ее пронзила жалость к нему.
Стараясь хоть как-то его приободрить, она шутливо заметила:
— Мне кажется, коснись я тебя пальцем, ты рухнешь на пол от усталости.
— Да, — сказал он без улыбки. — Я смертельно устал. Так
устал, что не могу заснуть, а если и засну, то на час-два, не больше. Надо
будет приводить в порядок ферму. — Он поднял на нее глаза. — Я...
ничего не могу. Я только хочу обнять тебя.
У нее перехватило дыхание. Ни один мужчина прежде не говорил ей таких слов.
Мысленно спрашивая себя, что же ей делать со своим сердцем, которое замирает
при одном взгляде на Саймона, она разобрала постель, а он тем временем пошел
в душ. Он мылся всего несколько минут и тут же вышел, вытирая волосы и
обмотав полотенце вокруг бедер. Бросив одежду на пол, он лег в постель и
крепко обнял Оливию. Все было так, как он сказал, — он не снял
полотенца. Близости не было. Саймон прижал ее к себе и уснул почти
мгновенно.
Оливия заснуть не могла — как можно потерять хотя бы один миг этого счастья?
Она лежала, ощущая каждой клеточкой своего тела его прикосновение, запах,
размеренное дыхание. В конце концов, она задремала и проснулась, только
когда он перевернулся на спину.
Тогда она села в постели, обхватив руками колени, и стала смотреть на него.
Он лежал рядом с ней — человек, о котором она мечтала всю жизнь.
Но она мечтала не только о нем, и почти все ее мечты сбылись. Нашла мать.
Обрела финансовую независимость. Подыскала школу для Тесс. Теперь у нее есть
работа, и даже в некотором роде семейная.
Так много перемен произошло с ней за это лето, и перемен неожиданных. С
деньгами, школой и работой все понятно. Но Саймон...
Она смотрела на его широкие мускулистые плечи, покрытые ровным загаром. На
них выступили веснушки, а руки более загорелые, чем спина. Одну руку он
заложил за голову, другая лежит на простыне ладонью вверх. Оливия
внимательно рассматривала каждую ссадину и мозоль на его ладони, потом
приложила свою руку для сравнения.
Его рука гораздо больше и сильнее, чем ее. Как его тело и его воля. Ведь он
до сих пор не сломал эту стену, которую воздвиг вокруг себя после гибели
жены и дочери. Но Оливия, уставшая от этой стены, теперь была готова ее
разрушить.
Но как это сделать, она не знала. И поэтому решила сделать то, что всегда
делала в трудную минуту. Потихоньку одевшись, она побежала к офису Натали.
Очутившись там, села в глубокое кресло.
На другом возлежал Ахмед. Обычно он гордо восседал в присутствии Оливии, как
и положено благородному персу. Но сегодня, переутомившись за ночь, он спал
вместе со всеми, вальяжно развалившись и положив голову на вытянутые
передние лапки с острыми когтями. Оливия хотела было погладить его, но
передумала.
Ей сейчас так хочется нежности и мягкости. Но если она попытается взять кота
на руки, он тут же вырвется и убежит.
— К счастью, кошки не похожи на мужчин, — заметила Натали, входя в
комнату. — Мужчин можно приручить. Кота — нет.
— Вы думаете? — спросила Оливия.
— Уверена. — Натали подошла к ее креслу и положила руку на
спинку. — Прости, если была резка с тобой вчера. Просто я очень
переживаю за тебя, Оливия. За тебя и за Тесс. Вы принесли с собой что-то
новое, чего раньше не было в Асконсете. Я это предчувствовала, еще, когда
впервые увидела вас на фотографии.
Оливия насторожилась.
— На какой фотографии?
Натали ответила не сразу и только молча смотрела на нее с виноватой улыбкой.
— Что за фотография, Натали?
— На которой ты вместе с Тесс. На вас костюмы танцовщиц.
— Эта фотография висела над моим столом в мастерской Отиса. Когда вы
там были?
— Когда впервые обратилась к Отису, предложив ему реставрировать мои
снимки. Я остановилась у него дома на выходные, и он показал мне мастерскую.
Тогда я впервые увидела эту фотографию. Вы выглядели такими жизнерадостными
и одновременно такими беззащитными.
Оливии пришла в голову странная мысль. Должно быть, и на лице ее отразился
испуг, потому что Натали поторопилась развеять ее сомнения:
— Нет, Оливия, нет. Я не придумала эту работу только ради тебя. Мне
нужна была помощница, и я вспомнила о тебе, зная, что Отис уходит на пенсию.
Но я не думала, что такая работа тебя заинтересует. Ведь это же только на
одно лето.
— Вы не хотели познакомить меня с Саймоном?
— Нет, — поспешно ответила Натали.
— О, Натали! — укоризненно протянула Оливия.
— А если и да, что с того? Какое это имело бы значение, если бы он тебе
не понравился или ты ему? Я не могла заставить вас сойтись друг с другом.
Все, что зависело от меня, я сделала: свела вас вместе. Остальное вы сделали
сами.
Оливия не стала спорить. За то, что произошло, несут ответственность только
они с Саймоном.
Натали обошла кресло и встала перед Оливией.
— Забудь пока о Саймоне. Мое предложение не имеет к нему никакого
отношения. Я сама хочу, чтобы ты осталась. Ты отлично справилась со своей
работой и оказалась идеальной помощницей.
— Вы могли бы нанять профессионального журналиста.
— И получила бы книгу, стилистически безупречную, но лишенную любви и
личного отношения, которое ты в нее вложила. Ты написала книгу так, как я
сама бы это сделала. Ты существенно облегчила мне жизнь, не говоря уже о
том, что твоя дочка вытащила старину Карла на теннисный корт.
Она отодвинула кресло у компьютера и села.
— Итак, посмотрим, что у нас есть. С одной стороны, у тебя будет
работа, школа для Тесс, люди, которым ты небезразлична. С другой — ты
рискуешь, потому что, если что-нибудь пойдет не так, как тебе хотелось бы,
тебя ждут боль и разочарование.
Оливия кивнула:
— Да, это верно.
— Ты можешь избежать риска.
— Как?
— Уезжай. Будешь работать в Питсбурге. Начнешь все сначала. Никакого
риска. — Натали встала и направилась к двери.
Оливия бросилась за ней.
— Н что же?
— Это все.
— Нет, наш разговор не закончен.
— Я свое слово сказала. Ты знаешь мое мнение.
— Уговорите меня остаться! — взмолилась Оливия, но Натали уже
ушла.
Все верно, она не может убедить ее остаться. Никто не может, даже Саймон.
Окончательное решение за ней, за Оливией.
И рисковать будет она сама.
Остаться? Уехать? Остаться? Уехать? — спрашивала она себя снова и
снова, пока не разболелась голова. Как все-таки непросто сделать выбор! Ночь
без сна, а тут еще эта проблема.
Оливия пошла к себе, надеясь немного вздремнуть рядом с Саймоном, но постель
была пуста.
Очень даже вовремя
, — подумала она. Тесс скоро проснется. Незачем ей
видеть их в одной постели. Не стоит ее обнадеживать.
Впрочем, вполне возможно, что Тесс, наоборот, обрадуется их отъезду. Она
только недавно стала привыкать к Саймону. Наверное, она все еще относится к
нему настороженно. Ведь Оливия всю жизнь безраздельно принадлежала ей. А
какой ребенок захочет делить любовь матери с незнакомым человеком?
Забравшись в кровать, Оливия улеглась на то место, где недавно спал Саймон,
и натянула на себя покрывало. Его запах окутал ее.
Она настолько устала, что ей не составило труда вообразить, будто он снова
рядом. Успокоенная этой мыслью, она тут же уснула.
Оливия проспала до обеда. Проснувшись, она чуть не подскочила на кровати.
Так поздно!
Тесс в кровати не было. Наверное, уже куда-нибудь убежала. Ничего, за ней
присмотрят Сюзанна, Джилл, Карл или Натали.
Чувствуя себя виноватой, Оливия открыла дверь в коридор и увидела на ней
клочок бумаги.
Ошибки быть не может — это почерк Тесс.
Ушла кататься на яхте с Саймоном
, — говорилось в записке. Сердце
Оливии заколотилось в груди, как пойманная пташка.
Оливия остановила автомобиль у яхт-клуба и выбежала на пристань. Она уже
перебрала в уме все возможные причины, побудившие Саймона отправиться с Тесс
на парусную прогулку.
Он мог это сделать просто потому, что ему не хочется пока заниматься
виноградником, пострадавшим после бури.
Вполне вероятно и другое: Саймон хочет выполнить обещание, данное Тесс. Как
только он это сделает, будет свободен. Как-никак он не плавал на яхте уже
четыре года, а сегодня после урагана океан спокоен и кроток.
Возможно, он взял с собой Тесс в обмен на то, что она не будет мешать ему
работать, или не станет приставать с расспросами, или поможет пристроить
котят в надежные руки.
А может, это своеобразное прощание?
Оливии не хотелось прощаться. Стоя на пристани и вглядываясь в даль, где
маячили веселенькие яхты, на любой из которых могли быть Саймон и Тесс,
Оливия вдруг поняла, что не сможет с ним расстаться.
Закусив губу, она побрела обратно к стоянке. У яхт-клуба полным ходом шла
уборка — на яхтах подметали палубу, открывали окна, заколоченные на время
урагана, убирали камни, ветки, песок. Несколько лодок покосились на
стапелях, с некоторых снесло мачты, выбило стекла, поломало сиденья.
Нет, Оливия не могла и не хотела прощаться. Повернувшись, она побежала на
пристань. Усевшись там, принялась ждать.
Несколько яхт подошли к пристани, но Саймона и Тесс в них не оказалось.
Причалила еще одна лодка, потом другая. Оливия знала этих людей — они из
города. Она помахала им рукой.
Наконец она увидела Саймона и Тесс и встала, чтобы получше их рассмотреть.
Они заметили ее и радостно заулыбались, махая руками, а Оливия заплакала —
внезапно, неудержимо. Просто так, без повода.
— Привет, мама! — звонко крикнула Тесс, не спуская глаз с парусов,
которыми управляла.
Саймон наклонился и сказал ей что-то, она повернула румпель, и яхта бочком
подошла к пристани. Тесс все это проделала мастерски — как будто всю жизнь
плавала на яхте.
— Ты видела нас, мама? — восторгалась Тесс. — Видела, как
далеко мы уплыли? Наша яхта все время килевала — вот здорово! — Она
хотела было прыгнуть на пристань, но Саймон велел сначала все убрать.
Когда же они управились, Тесс заметила на соседней пристани своего приятеля.
Положив тоненькие ручки на плечи Саймону, она с важностью заявила:
— Саймон, ты был великолепен. Благодарю. — В следующую секунду,
вновь превратившись в десятилетнюю девчонку, она выпрыгнула из лодки на
пристань, одарила Оливию счастливой улыбкой и понеслась бегом к ожидавшему
ее товарищу по клубу.
Оливия села на причал, свесив ноги. Саймон облокотился о ее колени.
— Почему ты плачешь?
Ее глаза снова наполнились слезами. Она обняла его за шею.
— Не уезжай.
— А я никуда и не уезжаю.
— А вдруг? Вдруг однажды тебе все надоест и ты уедешь?
Он убрал светлую прядь у нее со лба.
— От тебя я никуда не уеду.
— Меня это пугает.
— А ты думаешь, я не боюсь? Я уже раз потерял все, что мне было дорого
в жизни. Мне знакома боль утраты. — Он нахмурился и легонько провел
пальцем по ее руке. — Когда я шел к тебе, я видел Натали и отца в
комнате Брэда, Для них это тоже было нелегко. Я восхищаюсь их
смелостью. — Он поднял на нее глаза. — И хочу, чтобы мы взяли с
них пример.
Оливия и сама этого хотела — больше всего на свете.
— А у нас хватит храбрости на такой шаг?
— Думаю, да, — сказал он и вслед за тем произнес заветные слова, которых она давно ждала.
Глава 30
— Посвети-ка сюда, дочка, — попросил Саймон, зажав во рту гвозди.
Тесс вскочила и направила прожектор так, чтобы свет упал на то место, где
они работали. Затем вернулась и, взяв горсть гвоздей, стала подавать их ему
по нескольку штук. Они прибивали пол в будущей гостиной с высоким потолком и
застекленной крышей. Эту комнату Саймон пристроил к своему дому. Другая
пристройка — спальня — была уже готова благодаря друзьям из города.
— Ваше время истекло, — заметила Оливия, появившись на пороге в
сопровождении трех кошек. Бак и два подросших ушастеньких и глазастеньких
котенка, Оливер и Тирон, следовали за ней неотступно. Пока не стих стук
молотка, ни один не дерзнул пройти в комнату. — На сегодня, наверное,
хватит.
— Еще пару футов, — сказал Саймон и протянул руку к груде кленовых
дощечек. — Короткую, Тесс. — Та подала ему доску, и Саймон
приколотил ее, предварительно подогнав в желобок предыдущей.
Оливии надо было бы настоять, чтобы они закончили на сегодня. Уже поздно, да
и погода промозглая, ноябрьская. Хотя стены обшиты досками и утеплены, здесь
еще прохладно — комната пока не прогрелась. То же и в спальне, но там можно
укрыться под пуховым одеялом. Кроме того, Тесс еще не сделала домашнее
задание. Она теперь училась в Бреймонте и была совершенно счастлива, но в
школе требования оказались высокими. Учителя прекрасно понимали проблемы
детей, больных дислексией, и не делали им никаких поблажек. Работать,
работать и работать — вот девиз тех, кто хочет победить свой недуг.
Но что же делать, если Тесс так нравится ощущать себя частью созидательного
процесса, а Саймон охотно принимает ее помощь? И он не просто берет ее
повсюду с собой, а приучает девочку к труду, будь то полив виноградника,
сбор урожая, яхта или строительство.
Большего Оливия и не желала для своей дочки. Саймон бережно хранил трудовые
традиции и прививал Тесс любовь к работе.
Оливия нащупала в кармане джинсов кольцо и вынула руку, чтобы снова на него
полюбоваться. Оно было прекрасно — платиновое кольцо, подаренное в честь
помолвки. Крупный бриллиант безупречной формы в обрамлении более мелких
камней. Изысканное произведение искусства во всех отношениях: драгоценные
камни красовались на броши, которую Карл подарил Ане, когда родился Саймон.
А еще раньше брошь принадлежала матери Карла.
Обладать фамильной вещью и самой стать наследницей семейных традиций — об
этом Оливия могла только мечтать. Кольцо у нее уже два месяца, а она все еще
никак не привыкнет к нему и то и дело трогает его, чтобы убедиться, что оно
по-прежнему у нее на пальце. А скоро появится и другое. Оставшиеся камешки с
броши украсят платиновое обручальное кольцо.
Ее обручальное кольцо. В это невозможно поверить!
Свадьба назначена на День благодарения. Столько времени требовалось Оливии,
чтобы осознать, что ее отношения с Саймоном существуют на самом деле и так
же реальны, как это кольцо! Правда, она не может ежеминутно вытаскивать их
из кармана и любоваться. Любовь нельзя потрогать руками — это нечто
неуловимое. К Оливии, которая всегда считала себя слишком заурядной и
недостойной такой любви, осознание собственной значимости пришло не сразу.
Взять, к примеру, работу Саймона. Урожай давно собрали, а у него столько дел
в винограднике — надо и обработать почву, и подсадить новые кусты взамен
погубленных
Хлоей
, и выкорчевать старые, которые давно не плодоносят. Он
время от времени задерживался там допоздна. В первый раз, когда это
произошло, Оливия перепугалась не на шутку: что, если он передумал и теперь
решил погрузиться в работу? Во второй раз она перенесла его позднее
возвращение уже более спокойно. В третий раз даже села заниматься с Тесс,
используя свободный час.
А четвертого раза не было. Оливия поняла, что Саймон, несмотря на свою
занятость, хочет проводить с ней как можно больше времени. И ее недоверие
постепенно растаяло. Они стали еще ближе друг другу — настоящими друзьями.
Были единодушны во всем, будь то пристройка к дому или воспитание Тесс.
Подолгу беседовали, делясь друг с другом самыми сокровенными мыслями,
смеялись и все больше и больше влюблялись друг в друга.
Натали настаивала на пышной свадьбе, но Саймон и Оливия не разделяли ее
желания. Им хотелось устроить небольшое семейное торжество. Рассылать
официальные приглашения они тоже не стали, а просто обзвонили тех, кто был
им дорог и кого они хотели бы видеть на своей свадьбе.
Сюзанна и Марк обязательно приедут. Они купили домик на побережье неподалеку
от Асконсета: Сюзанна каждую неделю приезжает туда из Нью-Йорка и занимается
отделкой комнат и меблировкой.
Отношения Сюзанны и Натали значительно улучшились. Правда, старые обиды еще
дают о себе знать. Но Сюзанна вместе с семьей приехала на свадьбу Натали и
Карла, что стало большим шагом к примирению с матерью.
Грег вел себя более сдержанно. Он приехал на свадьбу и был приветлив, но
инициатива наверняка исходила от Джилл. Сразу же после свадьбы она уехала с
ним в Вашингтон, вероятно, выполняя условия их взаимного уговора. Она
продолжала заниматься маркетингом для
Асконсета
уже из Вашингтона, но от
Грега несколько недель не было никаких новостей. Потом он позвонил Карлу —
видимо, так для него было проще. Сообщил, что у них с Джилл все наладилось,
что они были у адвоката и теперь покупают вещи для будущего малыша. Грег
попросил Карла передать Натали, что они приедут на осенний праздник урожая,
и они и в самом деле приехали. Отношения Грега и Натали заметно потеплели и
стали более искренними. Мать и сын поговорили обо всем — об Александре, о
Джилл и ребенке, об изменениях в работе Грега, которые позволят ему теперь
больше времени проводить в Вашингтоне с женой. Джилл, ставшая подругой
Оливии, пообещала приехать к ней на свадьбу.
— Ну вот, — объявил Саймон, — на сегодня все.
Тесс указала на оставшийся незаконченным кусок пола.
— Я думала, мы дойдем вон до того места.
— Я тоже на это надеялся. Ничего, доделаем завтра. — Он присел на
корточки. — Посмотри-ка, сколько нам сегодня удалось сделать.
Потрясающе!
Но Тесс уже заметила кошек, подползла к ним и уселась рядом по-турецки.
Оливер сразу же прыгнул к ней на колени, взобрался на плечо и принялся
покусывать длинный курчавый локон.
— А домашнее задание? — напомнила Оливия, пока Саймон собирал
инструменты.
— Ах ты, милашка, — проворковала Тесс, поглаживая котенка.
— Домашнее задание! — строго повторила Оливия.
Тесс бросила на мать сердитый взгляд, встала, подошла к Саймону и чмокнула
его в щеку, а потом гордо прошествовала мимо Оливии в коридор.
Саймон поднялся и подошел к ней, стряхивая стружки с джинсов.
— Прости, я не виноват.
Оливия улыбнулась:
— Не извиняйся. — Она обняла его за талию и заглянула в
глаза. — Пусть ты будешь хороший, а я плохая. Я рада, что ты ей
нравишься.
— Она настраивает нас друг против друга.
— Это только начало. Подожди — скоро у нее начнутся свидания с
мальчиками, а потом она станет учиться водить машину.
— Ничего, справимся, — сказал он, обнимая Оливию за плечи. —
Знаешь ли ты, — промолвил он, глубоко и удовлетворенно вздохнув, —
как я счастлив?
Оливия не отвечала. Она не знала, что отвечать, когда он так говорил. Его
слова были слишком искренними, слишком правдивыми. Она растроганно
улыбнулась.
Он улыбнулся ей в ответ.
— Тебе нечего мне сказать?
Она покачала головой.
— Неужели женщина, у которой всегда наготове острое словцо, внезапно
лишилась дара речи?
Она снова покачала головой и улыбнулась, чтобы скрыть слезы счастья.
— Хочешь пойти погреться? — спросил Саймон. Каким непробиваемым
брюзгой он показался Оливии в первый день знакомства и как он изменился! Он
само совершенство, и она его не заслуживает, но ни за что от него не
откажется. Подумав так, Оливия кивнула.
Закладка в соц.сетях
