Жанр: Любовные романы
Игра до победы
...ять на себя ее вес и все крепче прижимаясь к нему в желании
окончательно слиться с его телом.
Щелкнула, поворачиваясь, дверная ручка, но они услышали этот
предупредительный звук слишком поздно, чтобы отпрянуть друг от друга.
— Рауль, ленч готов.
Эктор запнулся на полуслове, но на губах его играла широкая ухмылка,
скрывающаяся под густыми усами. Рауль повернулся к нему, обхватив бедра Лес
рукой и не давай ей отстраниться от него.
— Было бы неплохо, Эктор, чтобы ты с этого дня помнил, что надо
постучать, прежде, чем войдешь, — резко бросил он.
— Si, и может быть, нам к тому же следует установить замки. —
Эктор потянул дверь, закрывая ее за собой. Стук его костылей в коридоре
раздавался особенно громко, словно старик желал, чтобы они слышали, как он
уходит.
Глядя, как блестят темные волосы Рауля, она запустила в них пальцы, как
гребень, чтобы пригладить взлохмаченные вихры, которые сама только что
растрепала. Когда Рауль наклонил голову, чтобы посмотреть на нее, Лес
внезапно захлестнуло теплое чувство нежности. Рауль сжал ее в объятиях еще
теснее, и его рука скользнула на крепкие округлости ее ягодиц, притягивая
Лес поближе.
— Я уже забыл, какое нежное у тебя тело, — пробормотал Рауль ей на
ухо. Его испанский акцент сделался особенно заметным. — Кажется, это
было так давно...
— Да, очень давно.
— Сегодня ночью... — Рауль немного отклонился назад, носы их
соприкоснулись и дыхание смешалось. — Скажи, мне прийти в твою комнату
или ты придешь в мою?
— Я не знаю, где ты спишь.
— В дальнем конце верхнего коридора. Но будет лучше, если я приду к
тебе. Если кто-нибудь увидит меня в коридоре, то ничего не заподозрит.
Он вновь поцеловал ее, долго и крепко.
— Ленч готов, — нехотя напомнила ему Лес.
— Иди. Я побуду здесь еще немного.
Ему не надо было объяснять Лес, почему он не желает идти вместе с ней. Она и
без того чувствовала, как на его бриджах вздулась плотная выпуклость. Он
выпустил Лес из своих объятий и, когда она отошла от стола, повторил еще
раз:
— Сегодня ночью.
— Да.
Давно уже закрылись двери всех комнат в их коридоре, а Лес все еще ждала,
напряженно прислушиваясь и ловя каждый звук, доносящий снаружи ее спальни.
Но единственное, что ей удавалось услышать, — обычные звуки,
раздающиеся ночью в каждом доме: потрескивание рассыхающегося дерева,
приглушенный стук окна, захлопнутого ветром... Уже в третий раз она подошла
к окну и застыла, глядя на свое отражение в темном стекле. Затем посмотрела
на ночную сорочку, брошенную на стуле в углу. Уж не сдаться ли наконец,
перестать ждать и лечь спать? Легкий макияж, духи, которыми Лес надушила
укромные местечки своего тела, и соблазнительный шелковый пеньюар — все это,
кажется, обречено обольщать только ее подушку.
В дверь два раза тихонько постучали, и Лес почти побежала через комнату,
заставив себя приостановиться только на последних шагах. Она открыла дверь,
и в спальню быстро проскользнул Рауль, одетый только в махровый халат.
Заперев дверь, они вместо того, чтобы обняться, застыли на месте, глядя друг
на друга, словно олень и его подруга перед тем, как начать свадебный ритуал.
Лес не знала, кто из них двинулся первым, но это и не имело значения. Она
оказалась в его объятиях, ощущая жар его поцелуя. Ее руки скользнули под
халат Рауля, и она вновь ощутила, как сильно и мускулисто его тело.
Покрывало на постели было приглашающе откинуто в сторону, и они устремились
к кровати, задержавшись лишь на миг, чтобы сбросить с себя халаты, а затем
скользнули на застланный простыней матрас. Пружины застонали под их общей
тяжестью.
— Мне надо было предупредить тебя о скрипучих пружинах, —
прошептала Лес, прижимаясь к Раулю и чувствуя, как соски ее касаются его
выпуклой мускулистой груди.
— Можно лишь радоваться, что в этом доме толстые стены, —
прошептал он в ответ, жадно приникая к ее губам.
Ее руки ласкали его, блуждая по его мощному красивому телу. Она оторвала
свои губы от его рта, чтобы потереться щекой о его чисто выбритый подбородок
и пройтись поцелуями по загорелой шее. Она не раздумывала, пытаясь понять,
что требуется от нее. Все получалось само собой. И все, что она ни делала,
доставляло ему неизъяснимую радость.
Ее руки двигались все более и более нетерпеливо. Стараясь возбудить его, она
возбуждалась и сама. Проведя пальцем по легкой впадинке, которая отмечала
линию его талии, она опустила руку ниже. И почувствовала, как Рауль невольно
вздрогнул, когда рука легла на его возбужденную мужскую плоть. А потом с его
губ сорвался низкий протяжный стон — когда Лес погладила твердый, упругий
стебель, — что лишний раз доказывало, какой властью над мужчинами
обладают женщины.
Обняв ее, Рауль легко перевернулся, поменявшись с ней местами. Теперь он был
сверху. И она увидела, что в его глазах вспыхнул неутолимый огонь желания. И
это тоже вызвало ответное возбуждение.
Теперь он начал ласкать ее, чтобы еще больше возбудить. Его пальцы и язык
исполняли какой-то странный языческий танец, заставляя ее переживать нечто
невероятное. Казалось, ни одна точка ее тела не ускользнула от Рауля, —
отчего все чувства ее обострились. И когда его ладонь скользнула меж ее ног
и большой палец прикоснулся к наиболее чувствительной точке, Лес
непроизвольно вздрогнула, и с ее губ сорвался тихий, почти жалобный крик.
Отвечая ее требованию, Рауль вошел в нее. И тяжесть его тела казалась
совершенно незаметной. Страсть задавала ритм движений, заставляя забыть обо
всем на свете. И ни тот ни другой не слышали, как скрипят пружины на
кровати, отзываясь на бешеные движения их тел.
А потом, когда все кончилось, они лежали, обнявшись, продолжая гладить друг
друга и бормоча ласковые пустяки, которые были совершенно неважны сами по
себе, — важен был только голос.
Наконец Рауль поднялся с кровати и надел свой халат. Лес села, подоткнула
под спину пару подушек и откинулась на них, натянув на себя простыню. Рауль
остановился около кровати.
— Я должен уходить. Ты ведь хорошо уснешь, не так ли?
Вид у него был разнеженный, словно он освободился от всех бушевавших в нем
страстей, запертых прежде внутри. И Лес знала, именно она помогла ему
избавиться от них.
— Буду спать как убитая, — улыбнулась Лес, все еще чувствуя, как
все ее существо словно купается в густых, жирных и сладких сливках.
Рауль затянул потуже пояс своего халата.
— Завтра, — сказал он.
— Si. — Уголки ее губ еще сильнее изогнулись в довольной
улыбке. — Manana.
Она увидела, как в глазах Рауля сверкнула изумленная искорка, когда она
заговорила по-испански.
Рауль пошел к двери, а Лес смотрела ему вслед — он исчез так же молчаливо,
как и пришел. Она еще немного полежала, облокотившись на подушки, затем
потянулась, выключила лампу на ночном столике и юркнула под одеяло. Простыни
были пропитаны запахом Рауля. Лес закрыла глаза, вдыхая этот ставший ей
таким близким запах. И сон быстро одолел ее разнеженное тело.
С этой ночи так и повелось. Дни проходили так же, как и раньше: Рауль
занимался с учениками на тренировочном поле, проводил разборки занятий в
комнате для игр, а вечерами работал в своем кабинете. Лес виделась с ним
мало, разве что только за обедом в обществе всех остальных. Тем не менее
Эктор счел необходимым изменить порядок, в котором они сидели за обеденным
столом, и настоял на том, чтобы Лес расположилась напротив Рауля и выполняла
роль хозяйки. После отъезда Триши эти изменения казались вполне
естественными — долг вежливости по отношению к единственной оставшейся среди
них даме.
В сентябре наступили ясные солнечные деньки, стало намного теплее, и в школе
сменилось расписание на неделю. Сезон поло в Аргентине был в полном разгаре.
По выходным соревновались между собой различные поло-клубы из пригородов Буэнос-
Айреса, и теперь игроки в estancia всю неделю тренировались и оттачивали
мастерство, а по воскресеньям Рауль и его профессионалы выезжали на матчи.
Уровень соревнований диктовал состав различных команд.
Когда предстоял матч высокого уровня, Луис, Карлос и Рауль брали на игру
мексиканского игрока с рейтингом в десять голов — Хуана Ечеварриа. Как
объяснил Лес Рауль, они вчетвером будут участвовать в открытом чемпионате
Аргентины в ноябре, и эти предварительные соревнования дают им возможность
привыкнуть играть вместе и стать сплоченной командой.
В одно из воскресений Лес стояла у линии поля в Херлингем-клубе и вместе с
Робом наблюдала за игрой четверки профессионалов. Матч был очень жестким,
агрессивным, и судьи то и дело прерывали игру, назначая штрафные удары за
грубые нарушения, которые так и сыпались с обеих сторон, так что ни одна из
команд так и не смогла набрать наступательного темпа. И хотя в конце концов
команда Рауля
Лос памперос
, так по-испански называются бурные ветры в
пампе — покинула поле с победой, далась она ей нелегко.
Лес двинулась вперед, чтобы встретить четырех всадников, аплодируя их
мастерству.
— Поздравляю! Magnifico !
Рауль натянул поводья, остановил коня рядом с Лес и спрыгнул на землю,
взволнованный, но донельзя уставший.
— Отличная была игра.
Кругом толпилось немало народу, и Лес постаралась скрыть свои чувства под
маской небрежного дружелюбия. Они просто хорошие знакомые, и никто больше.
Когда Рауль положил руку ей на плечо, она по-дружески обвила рукой его талию
и взглянула на Карлоса Рафферти.
— Прекрасный гол вы забили, Карлос, — сказала она, когда усталый
игрок пронес ногу над седлом и соскочил наземь. — Непонятно, как вам
это удалось. Противник настолько плотно заслонял ворота, что не было почти
ни единого просвета.
Рауль теснее сжал ее плечи, бессознательно прижимая Лес к себе. Она
почувствовала, как тяжело он дышит. Игра требовала громадного физического
напряжения.
— Si, получилось и вправду неплохо, — ухмыльнулся Карлос. — Я
сам не думал, что сумею.
Когда победители разом повернулись, чтобы отвести своих лошадей к линии
пикета, Лес заметила, что Роб как-то странно смотрит на нее. И ей стало
неловко за то, что она обнимает Рауля за талию. Лес опустила руку и немного
отстранилась от Рауля, так что его рука, лежавшая на ее плечах, сама собой
естественно соскользнула.
— Давайте выпьем в клубе перед тем, как поедем назад. — Лес отошла
от Рауля к Робу.
— Давайте. — Рауль бросил на нее короткий вопросительный взгляд,
не сразу поняв, в чем дело, затем перевел глаза на Роба.
— Мы с Робом подождем вас там. — Взяв сына под руку, Лес повернула
его в направлении клубного здания. — Нелегко далась им победа, пришлось
биться из последних сил, не так ли?
— Еще бы... — Роб пожал плечами, не желая отвечать на попытку
завязать разговор, и высвободил руку.
Лес нахмурилась и изучающе посмотрела на хмурое, усталое лицо сына.
— Плечо болит? Это от того, что ты так неудачно упал с лошади в
четвертом чуккере.
До этого Роб играл на другом клубном поле, и его команда плачевно проиграла.
— Нет. С плечом все в порядке, — пробормотал Роб.
— В чем же тогда дело?
— Ни в чем. Почему непременно что-нибудь должно быть плохо? Разве не
может человек быть просто не в настроении разговаривать? — резко и
сердито проговорил Роб.
Значит, Лес не показалось. Он действительно в дурном настроении. И она пошла
молча, не говоря ни слова и зная, что припадок раздражительности у сына
пройдет так же быстро, как и вспыхнул.
— Ты собираешься лететь домой в пятницу или в субботу? — спросил
внезапно Роб.
— Ни в тот ни в другой день. Думаю, я останусь здесь еще на некоторое
время, — с притворной небрежностью улыбнулась Лес. — В конце
концов, нет никакой действительной необходимости возвращаться домой.
— А как быть с лошадьми? Я не собираюсь покупать больше тех девяти, что
мы уже приобрели. Разве ты не собираешься отправлять их в Штаты? — с
вызовом спросил Роб.
— Собираюсь, но я решила переправить их с помощью Хоупуортского завода.
Стэну Маршаллу уже доводилось прежде импортировать лошадей, и он хорошо
знает, как все это оформляется и какие нужны гарантийные меры. Он будет на
месте, чтобы принять лошадей, так что мне нет нужды туда ехать...
В это время года в Виргинии уже появляются первые признаки осени — начинают
желтеть деревья, а здесь, в Аргентине, — напротив, бурно зеленеет
весенняя растительность. Здесь начинается новая жизнь, и Лес ощущала, что то
же самое происходит и с ней самой.
— Кроме того, — продолжала она, — что я буду делать одна в
Палм-Бич? Меня там не ждет ничего, кроме все той же старой суеты: ленчей,
благотворительности, совещаний в различных комитетах. Уж лучше я останусь
здесь с тобой и прослежу, чтобы ты чему-нибудь научился.
Она старалась убедить сына, что не придает никакого особого значения своему
решению остаться, но небрежный тон получился у нее несколько вымученным.
— Угу. Знаю, как ты интересуешься тем, что я делаю.
Ей не понравился его тон.
— Что ты хочешь этим сказать?
— С тех пор как Триша уехала, ты ни разу не бывала на боковой линии и
не смотрела, как я занимаюсь. А прошло уже три недели, — с упреком
произнес Роб. — Вот уж ничего не скажешь: ты действительно
интересуешься, как у меня идут дела.
— Я интересуюсь, Роб. Но просто все это время я была занята счетами и
оформлением всех бумаг на лошадей, которых ты купил...
Семерых они приобрели у Рауля, а остальных двух — у его соседей.
— Ну а самое главное... — Лес поняла, что должна рассказать сыну
правду о том, почему она не ходит смотреть на его тренировки. — Рауль
считает, что я отвлекаю тебя.
— Готов поспорить, что это больше относится к нему, а не ко мне, —
с горькой усмешкой бросил Роб и вдруг встал как вкопанный, заставив
остановиться и Лес. — Это правда то, что парни говорят о вас двоих?
Его вызывающий взгляд застал Лес врасплох. Она-то думала, что сын огорчен ее
отсутствием на тренировочном поле. А вот в чем, оказывается, дело... Она не
промолвила ни слова. Просто стояла, глядя на Роба. Каково это матери
признаваться взрослому сыну в том, что она завела роман? — Значит,
правда, не так ли? — с омерзением сказал Роб. — Он трахает тебя,
так ведь?
— Роб, прекрати!
Лес обхватила себя руками, с трудом удерживаясь, чтобы не дать ему пощечину.
— Ты ведь на самом деле была потрясена вашим разводом с отцом, так? Ты
с ума сходила от отчаяния, так ведь? — насмешливо продолжал Роб. —
И что же? Пять месяцев! Прошло всего пять месяцев, и ты уже скакнула в
постель к другому мужчине. Вот как ты в действительности переживаешь... Ты,
наверное, забыла, как говорила, что я тебе нужен?
— Я говорила это от всей души. Роб, ты — мой сын, — гневно
воскликнула Лес. — Что бы ни происходило между мной и Раулем, к тебе
это не имеет никакого отношения. Тебе это ничем не повредит...
— Ах так? Не повредит? Ты что же думаешь, что он захочет, чтобы я
маячил у вас на глазах? Ты сама видела: он уже настаивает на том, чтобы ты
не приходила на тренировочные занятия. А если ты не замечаешь, чего он
добивается, то ты просто слепа!
— Это неправда. Он потребовал этого еще до того, как я... как мы... еще
до того, как мы с ним сошлись. Рауль не представляет для тебя никакой
угрозы... Ты ведешь себя просто по-детски.
Но еще не закончив фразы, Лес поняла, что говорить этого не следовало, пусть
даже именно так все и было. Никто, кроме нее, не виноват в том, что Роб так
закрыт для посторонних и так зависит от нее. И теперь, когда он предъявляет
свои права на нее, думая только о себе самом, она не может его в этом
винить.
— Я поговорю с Раулем, чтобы он опять разрешил мне бывать на
тренировках. Уверена, он переменит свое решение.
— Постарайся только попросить его в тот момент, когда у него будет
стоять. В такие минуты мужчины особенного сговорчивы.
Лес ударила его по лицу.
— Никогда больше не смей так говорить со мной!
Роб побледнел. Лицо его исказилось от ярости. Несколько долгих мгновений он
пристально смотрел на мать, затем повернулся на каблуках и зашагал прочь.
Вот уже четыре недели Роб играл, сидел за обеденным столом и отдыхал после
тренировок с другими игроками школы и успел хорошо познакомиться с
особенностями, привычками и слабостями каждого. И сейчас он очень хорошо
знал, кого именно ему нужно найти. Он направился прямо к молодому аргентинцу
Тони Ламберти. Не единожды он видел, как тот выскальзывает по вечерам из
дома, чтобы выкурить сигаретку с марихуаной, и пару раз даже сам
присоединялся к нему.
— Тони, иди-ка сюда. Мне нужно с тобой поговорить. — Роб потянул
за руку аргентинца, стоявшего в кружке из трех хихикающих девушек.
— Che! Я поделюсь с тобой одной из них. — Этот красивый
темноволосый и темноглазый двадцатидвухлетний парень считал себя виртуозным
соблазнителем. Роб видел, как он обращал свои чары даже на Анну, пожилую
служанку на estancia.
— Можешь оставить себе всех трех, — безразлично пробормотал
Роб. — Скажи только, где мне раздобыть немного
дури
. — И,
увидев, как недоуменно нахмурился Тони, быстро добавил: — Ну ты знаешь,
кокаина...
— Che! El loco pibe!
— Говори по-английски, черт побери. И я не сумасшедший. — Роб
старался превозмочь охватившую его кипучую ярость.
В последнее время его раздражало буквально все. Конечно, он научился здесь
многому, но кто-то постоянно указывает ему, что делать, критикует его,
выискивает ошибки — обычно это делает Рауль. А теперь против него выступила
еще и мать. Ему нужно встряхнуться. Испытать подъем, который дает кокаин.
Все стараются принизить его, но он покажет им, кто он таков... Черт, он
вовсе не сидит на крючке у наркотика. Вот уже четыре недели он не
притрагивался к кокаину и его даже не тянуло к зелью. Это доказывает, что он
не пристрастился к нему. Но сейчас он нуждался в поддержке. Лес может
убираться куда угодно. Она ему не нужна.
— Послушай, Тони, — Роб понизил голос, — мне нужна пара
пакетиков кокаина. Не беспокойся — у меня есть деньги, чтобы заплатить. А ты
знаешь, где можно достать. Ну что скажешь, compadre? У тебя ведь здесь есть
с собой машина.
Тони все еще колебался, недоверчиво меряя Роба глазами.
Нетерпение Роба возрастало с каждой секундой.
— Только не говори, что не можешь достать. Ведь эта проклятая хреновина
растет здесь.
— Ci. Кока растет здесь как сельхозкультура. Прежде ее продавали вашей
компании
Кока-кола
. Но ваше правительство заставило компанию удалять из
колы кокаин. Здесь, в Андах, люди, которые живут в горах, поступают гораздо
умнее. Они жуют листья коки и не чувствуют ни усталости, ни голода, ни
холода. Здешний народ потребляет коку уже не одну сотню лет. Инки считали
это дерево божественным. Ты знал это?
— Меня, черт возьми, не интересуют диссертации по истории кокаина.
Скажи лучше, ты собираешься познакомить меня с твоим продавцом или нет? Все,
что я хочу получить от тебя, — это четкий ответ: да или нет? —
прервал аргентинца Роб.
Прошла целая минут, долгая и томительная. Тони молча раздумывал, как ему
быть. Наконец от сказал:
— Он тебе не продаст. Придется мне купить тебе то, что нужно.
По лицу Роба разлилась широкая улыбка, и он вздохнул с облегчением.
— Я знал, Тони, что на тебя можно рассчитывать.
— Мне надо сначала позвонить ему. А там посмотрим.
— Ну да, Тони, конечно.
После матча вернулись в estancia поздно, а потому и поздно сели обедать.
Переодевшись, Лес спустилась вниз, в столовую. Ей было не еды, но она не
хотела подавать виду и нарушать обычный распорядок. Совсем ни к чему
привлекать к себе лишнее внимание и выслушивать вопросы, на которые она не
желает отвечать. Все, что происходит, касается только ее и Роба, и никого
больше.
Слегка расклешенная юбка из льняного полотна полоскалась вокруг стройных
икр, когда Лес входила в большую гостиную, где уже собралось большинство
обитателей старинного дома. Она остановилась на пороге, окидывая взглядом
присутствующих, затем решительно двинулась вперед.
— А где Роб? Он еще не спускался?
— Кажется, он вообще не вернулся, — ответил Дюк Совайн. — Они
с Тони вместе куда-то уехали из клуба и до сих пор здесь не показывались.
— Ах вот оно как, — пробормотала Лес, беспокойно вертя пальцами
пуговицу своего кремового жилета.
— Наверное, они задержались где-то и забежали к девушкам. Вы ведь
знаете, каков этот Тони, — напомнил ей техасец.
— Да, конечно.
Это было логичное и, скорее всего, правильное объяснение. Она знала Роба —
он наверняка задержался где-то вне дома с одной только целью: ему хочется,
чтобы мать немного поволновалась. Решил наказать ее за недавний неприятный
разговор. И Лес со смутным раздражением понимала, что ему удалось добиться
своего. Она беспокоилась. Заставив себя улыбнуться, Лес обратилась к Эктору.
На Рауля — источник ее разногласий с сыном — она старалась не смотреть.
— Надеюсь, Эктор, — сказала она, — вы не собираетесь
задерживать из-за них обед. Неизвестно, когда они могут вернуться...
— Si, мы сейчас садимся за стол, но я прослежу за тем, чтобы к
возвращению еда ждала их на кухне, — пообещал Эктор.
Роб и Тони вернулись в estancia очень поздно. Лес сидела как на иголках в
углу гостиной у маленького телевизора, не обращая внимания на экран, где шла
передача на испанском языке. Услышав, как открылась входная дверь и в
прихожей раздались шумные голоса и смех, она заставила себя остаться на
месте. И встала только тогда, когда возбужденные Роб и Тони ввалились в
гостиную.
Роб увидел мать. Сияющая улыбка на его лице стала еще шире, но в темных
глазах заиграли вызывающие искорки — он насмехался над тем, что Лес ждала
его.
— А где все? — Тони Ламберти оглядывал тех немногих из обитателей
дома, что еще оставались в гостиной.
— Разошлись по своим комнатам спать, — ответила Лес.
Среди тех, кто в последние полчаса поднялся наверх, был и Рауль.
— Уже поздно, — продолжала Лес. — Уверена, что на кухне для
вас осталась еда. Пойду и скажу Эктору, что вы вернулись.
Она направилась к широкой двери, ведущей в холл.
— Не утруждай себя, — сказал Роб. — Я не голоден.
— Я тоже не хочу есть, сеньора, — эхом откликнулся Тони. — Мы
уже кое-что перехватили. Не так ли, Роб?
Роб ухмыльнулся товарищу.
— Это уж точно, перехватили.
— В таком случае... — Лес помолчала, глядя на них. — Я хотела
бы поговорить с тобой наедине, Роб.
Тони насмешливо прищелкнул языком.
— Твоя madre недовольна тобой. Ты плохой мальчик, потому что задержался
так поздно, а? — Он пихнул Роба в бок, подтолкнув его к Лес. — Ты
должен сказать ей, что просишь у нее прощения. Ты ведь не хочешь, чтобы она
сердилась на тебя.
Он, смеясь, отошел прочь. Вот каким, дескать, маменькиным сынком оказался
этот американец.
Роб с демонстративной неохотой подошел к матери. У Лес создалось совершенно
отчетливое впечатление, что он пьян, но в его дыхании не чувствовалось
никакого спиртного запаха.
— И где же ты собираешься поговорить со мной наедине?
— Идем сюда.
Лес напряженно прошагала в игровую комнату, подождала, пока сын войдет вслед
за ней, и закрыла дверь. Роб небрежной походкой подошел к бильярдному столу
и принялся катать шары по крытой зеленым фетром поверхности.
— Ну и что тебе надо? Словно я не знаю...
— Нам надо объясниться наконец насчет Рауля. — Лес перехватила
шар, который катал Роб, чтобы отвлечь его от этого занятия и заставить
слушать себя. — Мне кажется, что ты о нем очень высокого мнения.
— Да,
...Закладка в соц.сетях
