Жанр: Любовные романы
Игра до победы
...верь, она услышала, как мяч гулко ударил в
оградительную сетку ямы, а затем покатился назад. По проржавевшей железной
крыше стучал дождь. Лес закрыла зонтик и поставила его к стене около двери.
Прямоугольная яма для поло была окружена сеткой из проволоки, растянутой
между четырьмя угловыми столбами. Нижняя часть ограждения была укреплена
двойным слоем сетки и прикрыта тканью для смягчения ударов. Примерно на
половине высоты столбов сетка закруглялась к центру, чтобы возвращать мяч
назад. Пол ямы шел под уклоном вниз к площадке размером приблизительно
восемь на десять футов. В центре ее стояла деревянная лошадь. Четыре
деревянные ноги-подпорки поддерживали туловище в форме бочонка. Голову
лошади заменяла доска. Яму окружала дорожка шириной фута в три. Отсюда
инструктор мог наблюдать за тем, как тренируется всадник на деревянной
лошади.
Остановившись около сетки, Лес посмотрела в центр углубления, расположенного
на полтора фута ниже дорожки. Роб стоял на полу возле деревянной лошади и,
держа клюшку под мышкой, связывал концы хлопчатобумажной ленты, привязанной
к заменяющей конскую голову доске.
— Ты опять слишком сильно дернул поводья? — спросила Лес.
Лента сразу же рвалась при любом сильном натяжении или рывке. Таким образом
при тренировке имитировался нежелательный рывок поводьев, рвущий рот лошади,
при ударе всадника по мячу.
— Да, — проворчал Роб, взбираясь в седло, привязанное к
деревянному лошадиному торсу. — Я никак не могу провести свинг вправо
по мячу, находящемуся впереди слева.
— Ты выворачиваешь запястье, когда бьешь? — Лес обошла вокруг ямы,
чтобы встать слева от сына и видеть, как он проводит удар.
— Да, но я по-прежнему продолжаю дергать поводья. Мне приходится уже в
четвертый раз перевязывать эти проклятые ленты.
Он подтолкнул мяч в положение с левой стороны, затем приподнялся на
стременах, готовясь к удару и занес правую руку с клюшкой, изогнув ее над
головой.
Лес наблюдала, как он проводит свинг.
— На этот раз поводья висят слишком свободно. У тебя нет контакта с
лошадью. И думаю, что ты поднимаешь руку недостаточно высоко. Нужно, чтобы
рука находилась на одном уровне с левой щекой. А голова должна
поворачиваться в том же направлении, в каком ты бьешь.
Роб попробовал ударить еще раз.
— Так лучше. Теперь подтолкни мяч вперед, чтобы он скатился под уклон и
ты смог бы ударить по нему, когда мяч накатывается на тебя.
Роб повторял удар вновь и вновь, а Лес продолжала наблюдать за ним. Наконец
поводья порвались в шестой раз, и она увидела, как по лицу сына разливается
выражение разочарования.
— Роб, ты становишься слишком напряженным. Отдохни. Попробуй какой-
нибудь простой удар вперед, а затем мы опять вернемся к свингу
вправо, — предложила Лес, когда Роб спрыгнул с седла, чтобы связать
поводья.
— Нет! Мне кажется, у меня вот-вот получится.
Хлопчатобумажная лента с каждым новым узлом становилась все короче и короче.
Когда она была вновь связана, Роб упрямо уселся в седло и начал отрабатывать
все основные удары сначала. Иногда он бил по мячу, когда тот катился
навстречу его лошади, иногда давал ему прокатиться мимо и вернуться обратно,
а затем уже ударял по нему клюшкой, как если бы получил передачу от товарища
по команде.
Светильник, прикрепленный в центре под потолком двускатной крыши, бросал
свет в основном на деревянную лошадь и всадника и оставлял дорожку вокруг
ямы и стены в тени. Когда боковая дверь открылась, высокая фигура вошедшего
человека обрисовалась силуэтом на фоне серого дождя. Дверь захлопнулась, и
вошедшего не стало видно. Через пару секунд от вышел из тени, стряхивая с
себя дождевые капли. Их с Лес разделяли две стены из густой сетки, и через
эту вуаль она лишь смутно разглядела Рауля. Он ее не замечал, и Лес не
хотела привлекать его внимания. Роб послал мяч вперед мощным передним
свингом, и белый шарик с силой ударился о мешковину защитного ограждения.
— Я думал, что вы собираетесь отрабатывать удары по мячу в позиции
впереди слева, — нахмурился Рауль.
— Я делал это. Я отрабатывал. Но я не мог соединить все элементы удара
вместе, и Лес предложила мне, чтобы я переключился на что-нибудь другое.
Как только Роб упомянул ее имя, Рауль сощурился и обвел глазами помещение,
отыскивая Лес взглядом. Он, казалось, даже выпрямился, расправив все шесть
футов своего роста.
— Попробуйте еще раз, — приказал он, и на скулах его заиграли
желваки, когда Роб бросил быстрый взгляд на мать.
— Ладно.
Роб перекатил мяч по левую сторону деревянного скакуна.
Лес, напрягшись, наблюдала, как Рауль шагает по дорожке, окружающей яму, но
до того места, где она стояла, он не дошел. Вместо этого Рауль остановился
за сетчатым заграждением прямо впереди лошади и стал молча наблюдать, как
Роб бьет по мячу.
— Вы слишком сильно поворачиваете корпус, — констатировал
он. — Попрактикуйтесь, отрабатывая свинг медленным движением. Забудьте
про мяч. Вы чувствуете, когда у вас начинает двигаться рука, в которой вы
держите поводья?
— Да. — Роб откинулся назад в седле.
— Попробуйте еще раз и держите локоть согнутым до тех пор, пока плечи
не развернутся на одну линию с мячом. Вы слишком рано пытаетесь напрячь
руку.
Рауль еще несколько раз приказывал Робу провести этот удар и постепенно
выправил дурную привычку, которую тот успел приобрести. Теперь юноша
научился удерживаться от того, чтобы поворачивать корпус слишком сильно
влево, но продолжал рано выпрямлять руку. Лес наблюдала за его усилиями
сцепив зубы, чтобы удержаться и не вставить какое-нибудь замечание.
Наконец она не утерпела. Слова вырвались сами собой:
— Роб, локоть.
— Еще раз, — приказал Рауль.
— Я, кажется, никак не могу справиться с этим, — сердито пробурчал
Роб.
— Ты слишком стараешься. Расслабься, — сказала Лес. — Все. На
сегодня хватит, — заявил Рауль и направился в задний конец помещения,
где находилась обтянутая сеткой решетчатая деревянная дверь, открывавшаяся в
яму.
— Я не устал, — сказал Роб.
— Вы сможете поработать над этим завтра. — Спустившийся вниз Рауль
взял у него из руки клюшку, пресекая все дальнейшие возражения.
— Ну, давай-ка заканчивай, Роб, — сказала Лес, обходя яму вокруг и
устремляясь к боковой двери. — Пойдем домой. Может быть, нам удастся
уговорить Рамона приготовить нам чашечку горячего шоколада. Как тебе это
покажется в такой хмурый дождливый денек?
— Просто блеск. — Роб улыбнулся, но без всякого воодушевления.
Казалось, юноша забыл, что, когда он был маленьким, горячий шоколад был его
любимым угощением.
— Одну минуту, миссис Томас, — сказал Рауль. — Я хотел бы
поговорить с вами.
Он не прибавил
с глазу на глаз
, но это и так было ясно по его тону.
— Роб, иди вперед. — Лес шагнула в сторону от двери, пропуская
сына. — Встретимся в доме.
— О'кей. — Он нырнул в дверь и быстро закрыл ее за собой.
В наступившей тишине стук дождя по крыше звучал особенно громко. Лес
замялась в нерешительности, затем обогнула сетку и через решетчатую дверь
спустилась в яму. Рауль стоял около деревянной лошади и смотрел, как она
идет по наклонному полу к площадке.
— Вы хотели поговорить со мной, — сказала Лес, напоминая Раулю,
что это он должен начать разговор.
— Кто из нас инструктор по поло?
— Вы, разумеется.
— Тогда почему вы учите его? Роб не может слушать двух наставников
одновременно. Либо вы тренируете его, либо я. Но не оба сразу. Надеюсь, я
ясно выразился? — Рот Рауля сжался в прямую линию.
— Я только стараюсь помочь.
— Ваша помощь нежелательна. — Его голос едва заметно дрожал от
сдерживаемого гнева. — Вы только сбиваете его с толку. Всякий раз,
когда я говорю что-нибудь, он смотрит на вас: согласны ли вы? Продолжаться
так не может. — Пальцы Рауля крепко стиснули рукоятку клюшки. — Я
хочу, чтобы вы держались подальше от практических занятий и от тренировочной
работы... и воздерживались от любых инструкций!
Это распоряжение привело Лес в ярость. Не в силах устоять на месте от
распиравшего ее возмущения, которое требовало выхода в каких-то действиях,
она шагнула к деревянной лошади.
— Я его мать! У меня есть право находиться там. Вы не можете запретить
мне наблюдать.
Когда она остановилась, их разделяло только туловище-бочонок с привязанным к
нему седлом.
— А разве учителя в школе, где он учится, позволяют вам сидеть на их
уроках? — Рауль смотрел ей прямо в глаза, опершись рукой, сжимавшей
клюшку, на седло, а другой ухватившись за доску, изображавшую лошадиную
шею. — Разве вам разрешают подсказывать ему, когда он отвечает урок по
истории или английскому языку? Нет! И я не позволю это здесь!
— Вы не позволите? — Лес наклонилась к нему, вцепившись руками в
грубые доски деревянного коня. — Я вам плачу! И не вам мне диктовать,
что делать, а чего не делать!
Они стояли так близко друг к другу, что единственной преградой меж ними
оставалось только седло.
— Тогда дайте мне делать то, за что платите, и не вмешивайтесь! —
Глаза Рауля сверкали от гнева. — Он не нуждается в том, чтобы вы
вытирали ему нос. И ему не нужно, чтобы вы говорили ему, что правильно и что
неправильно. Это моя обязанность, и я получаю за нее плату. — Он
отодвинулся назад от Лес, сжав губы в прямую линию. — Мне доводилось
видеть таких родителей, как вы. Вы хотите контролировать все, что происходит
в жизни ваших детей. Ведь вы знаете, что для них самое лучшее, не так ли? Но
для них лучше всего было бы, если бы вы оставались в стороне!
— Кого мы обсуждаем? Моего сына или мою дочь? — резко бросила Лес.
— Хотите вы или нет, чтобы Роб учился играть в поло? — не ответив,
спросил Рауль. При упоминании о Трише выражение его лица сделалось еще более
жестким и холодным.
— Да, хочу! И еще я хочу, чтобы вы держались подальше от моей дочери!
— Вы это уже мне говорили. Но это не мне, а ей вы должны были сказать,
чтобы она держалась подальше от меня! Она меня совершенно не интересует. Я
всего лишь был вежлив с дочерью клиента, не более. В ней самой я не нахожу
ничего заслуживающего внимания. Но, может быть, вы предпочитаете, чтобы я
вел себя с ней как с несносным, плохо воспитанным ребенком, каким она и
является? — с вызовом спросил Рауль.
— Вы были вежливым? Так, значит, вы описываете свое поведение? А как
далеко вы можете зайти, чтобы сделать клиенту приятное? Давайте-ка
посмотрим... я знаю, что вы целовали Тришу и танцевали со мной, — с
язвительным сарказмом проговорила Лес. — Вы что же, никак не можете
решить, которой из нас необходимо доставить удовольствие?
Глаза Рауля сузились.
— Может быть, я что-нибудь неправильно понял. Почему вы хотите, чтобы я
держался подальше от вашей дочери?
— Потому что вы намного старше ее. Ей едва исполнилось восемнадцать...
— ...и она намного моложе меня? Так ведь? — Негромкий голос, каким
был задан вопрос, заставил Лес насторожиться.
— Да, именно так. Я рада, что вы это понимаете, — проговорила она.
Ее охватило напряжение, не имевшее ничего общего с гневом. Лес повернулась и
медленно пошла к лошади.
— А вы? Что вы скажете о себе? — спросил Рауль.
Лес резко остановилась, инстинктивно напрягшись.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Я достаточно стар, чтобы годиться Трише в отцы. А вы — ее мать.
Разведенная, без мужчины. Испытывающая одиночество, как я заметил. Возможно,
я не расставил все точки над
i
до того, как вы приехали сюда, в Аргентину,
и не дал вам ясно понять, на каких условиях работаю. Я продаю за плату свое
умение играть в поло, но когда вы его покупаете, то в сделку не входят мои
услуги в постели.
Казалось, Лес захлестнула волна жара.
— Какое высокомерие! Что заставило вас подумать, что я желаю видеть вас
в своей постели? — Горячие слезы жгли глаза, когда она гневно отрицала,
что подобная мысль когда-либо приходила ей в голову.
— В ту ночь в Париже, в вашем номере в отеле, разве вы не приглашали
меня в свою постель? — насмешливо спросил Рауль.
— Нет! И если вы помните ту ночь, то должны вспомнить, что я велела вам
убираться вон. — Лес дрожала всем телом от стыда и ярости.
— Вы не первая богатая женщина, которая пыталась... сделать мне
предложение, — парировал Рауль.
Лес чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и повернулась, чтобы
выйти из ямы.
— Нет никакого смысла продолжать дальше эту беседу, — проговорила
она дрожащим голосом и направилась к двери, прорезанной в сетке.
— В будущем вы не будете присутствовать на занятиях по поло, —
сказал Рауль ей вслед, когда Лес отворила решетчатую дверь и шагнула в
проход.
Тени у стен окутали ее утешающей темнотой. Лес задержалась на миг у боковой
двери.
— Я буду приходить, черт возьми, когда сочту нужным. А если вам это не
нравится, мистер Буканан, то можете сказать мне, чтобы я убиралась вон!
Слезы бежали по ее щекам, и она выскочила за дверь, еще не успев проговорить
последнего слова. За то время, что она провела возле тренировочной ямы,
стихнувший было дождь вновь сменился ливнем, который намочил Лес с головы до
ног, как только она ступила наружу. Слишком поздно она вспомнила о зонтике,
прислоненном к стене возле ямы для поло. Но не только ливень — ничто на
свете не могло бы заставить ее вернуться обратно. Сейчас ей хотелось лишь
одного — оказаться как можно дальше от Рауля и всего с ним связанного.
Когда она побежала по дороге по направлению к дому, возле нее остановился
автомобиль и из него выскочил водитель, один из рабочих конюшни.
— El senor? — Водитель указал на здание, где находилась яма для
поло, подкрепляя свой вопрос языком жестов и явно спрашивая, находится ли
Рауль внутри. Он говорил и еще что-то, но единственное слово, которое было
знакомо Лес, — это telefono. Очевидно, кто-то срочно просил Рауля к
телефону.
Лес кивнула. Ее лицо было слишком мокрым от падающего дождя, чтобы рабочий
смог заметить соленые слезы, мешающиеся со струями ливня. Водитель побежал
ко входу в строение, а Лес посмотрела на оставленный автомобиль — старенький
и весь заляпанный грязью. Двигатель работал, выпуская из выхлопной трубы голубовато-
серый хвост ядовитого дыма. Лес подбежала к машине и быстро уселась за
рулевое колесо.
У нее в голове не было никакой определенной мысли, кроме одной, —
поскорее уехать отсюда подальше. Перед глазами все еще расплывалось от слез,
и Лес, не смахивая их, разглядывала незнакомую приборную панель, пытаясь
понять, где что находится. Потрогала одну ручку, другую. Вторая ручка,
которую она повернула, заставила
дворники
заскользить по ветровому стеклу
из стороны в сторону. Лес включила скорость и нажала на педаль газа. Машина
рванулась вперед. Лес услышала, как сзади кто-то закричал, и с силой вдавила
педаль акселератора в пол.
Несмотря на проливной дождь и слезы, застилающие глаза, она умудрялась вести
автомобиль, не уклоняясь от грязной дороги, огибавшей сзади конюшни и серый
каменный дом. Она не хотела возвращаться туда. Пока еще нет. Возле гаражей
от дороги, по которой ехала Лес, ответвлялась другая колея, ведущая через
пампу в какую-то отдаленную точку на горизонте, где встречались плоская
земля и нависшие над ней облака. Открытое пространство поманило Лес к себе,
вызвав нестерпимое желание углубиться в него и мчаться все дальше и дальше,
ни разу не обернувшись назад. Она свернула на боковую узкую дорогу и вновь
надавила на акселератор. Автомобиль прибавил ходу, разбрызгивая грязную воду
из-под колес.
Щетки стеклоочистителя неистово трудились, не успевая смахивать воду,
текущую по ветровому стеклу, но для Лес было совсем неважно, что она ничего
не видит перед собой. Слезы застилали ей глаза и текли по щекам. Дождь
барабанил по крыше автомобиля и, казалось, насмехался над ее побегом,
язвительно твердя, что она не сумеет уехать достаточно далеко. Рауль
убежден, что она увлечена им, и Лес сомневалась, что он поверил ей, когда
она начала это отрицать. Это вообще было большой ошибкой — приехать сюда.
Она чувствовала себя сейчас такой уязвимой, такой незащищенной от новых
обид, и все же не видела никакой возможности уехать отсюда. Если она изменит
свои планы, то это может стать еще одним подтверждением того, что Рауль был
во всем прав. Не просто может стать — это будет признанием его правоты. Лес
стиснула зубы, чтобы сдержать рыдания от обиды и разочарования, подступавшие
к горлу.
Руль чуть не вырвался у нее из рук — переднее колесо автомобиля провалилось
в одну из многочисленных выбоин, которые то и дело встречались на грязной
дороге. Лес ухитрилась удержать руль и упрямо продолжала вести машину все
дальше и дальше вперед по размокшей колее. Она потеряла всякое представление
о времени и не знала, как далеко заехала и как долго продолжалось это
тряское путешествие. За окнами автомобиля — только серая дождевая пелена,
здания estancia давно скрылись из виду. Она чувствовала, с каким трудом
автомобиль пробирается по липкой глине, и только сейчас осознала, что даже
не побеспокоилась снизить скорость.
Дорога так долго тянулась прямой линией без единой извилины, что однообразие
постепенно убаюкало Лес. И когда колея резко свернула вправо, она оказалась
к этому не готова. Она продолжала ехать на большой скорости, а из-за дождя
впереди почти ничего не было видно, и потому Лес заметила поворот, когда
оказалось уже поздно. Она не смогла удержать машину на скользкой дороге.
Автомобиль занесло и выбросило с колеи на мокрую траву, росшую по обочинам.
Лес инстинктивно отпустила педаль акселератора и вывернула руль, чтобы
вернуться на глинистую дорогу. Но, когда машина потеряла скорость, колеса
начали увязать в толстом слое плодородной почвы. Лес попыталась выбраться из
ловушки, отчаянно вращая руль в разные стороны и прибавляя газу, но скорость
продолжала падать.
Наконец машина окончательно забуксовала. Колеса бесполезно вращались на
одном месте, утопая все глубже. Как ни давила Лес на акселератор, автомобиль
не двигался ни на дюйм. Он безнадежно застрял. Лес откинулась назад на
спинку сиденья и автоматически перевела двигатель на холостой ход. Стук
дождевых капель, барабанящих по крыше, и ритмичное шарканье
дворников
заглушили тихий рокот праздно работающего мотора.
— Проклятье! — Лес в досаде стукнула кулаком по рулевому колесу, и
в глазах у нее защипало от новых слез. — Как это все глупо. Глупо.
Она проклинала опрометчивое решение, которое погнало ее по этой дороге.
Смахнув с глаз горячие слезы, она попыталась рассмотреть через пелену дождя
окрестности впереди и по сторонам машины. Плоско, голо и совершенно пусто,
если не считать странного на вид дерева неподалеку от дороги. Под его
ветвями приютилось какое-то небольшое глиняное жилище, к которому вела от
дороги еле различимая тропинка. Хижина была почти такой же грубой и убогой,
как те хибары, которые они видели, проезжая, в окрестностях Буэнос-Айреса.
Вероятно, здесь жил один из рабочих из estancia, хотя Лес не могла
представить, зачем кому-нибудь могло понадобиться селиться в такой дали от
всех.
У Лес немного полегчало на душе. Если обитатель хижины дома, он поможет ей
подтолкнуть машину и выбраться из грязевой ловушки. Ну а если его здесь нет,
остаются лишь две возможности: подождать, пока не появится кто-нибудь, кого
послали разыскать ее, или же идти пешком под дождем на estancia — как бы
далеко та ни была. Ни одна из этих перспектив не казалась Лес
привлекательной. Но она сама напросилась на это приключение и должна сама на
свой страх и риск выпутываться из него.
Лес выключила двигатель и взялась за дверную ручку. Преодолев минутную
нерешительность, открыла дверцу и выскочила под проливной дождь. Ноги сразу
же утонули в жидкой грязи почти по самый верх туфель. Опустив голову, чтобы
защитить глаза от бьющих в лицо капель, Лес с трудом побрела по вязкой
размокшей глине, изредка поднимая взгляд, чтобы определить путь к грубой
хижине. Когда она наконец добралась до узкой утоптанной тропинки, то
побежала так быстро, как позволяли постоянно оскользающиеся ноги.
И вот жилище совсем уже рядом. Лес обогнула дерево и поспешила к двери.
Здесь, под ветвями, дождь бил не так сильно, но во влажном воздухе стоял
крепкий, одуряющий запах. Лес бессознательно задержала дыхание, переступая
через могучие корни, извивающиеся как змеи, выползающие из-под земли.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь?
Когда она постучала по самодельной деревянной двери, та свободно качнулась
на проржавевших петлях. Хижина оказалась незапертой. Лес поколебалась всего
лишь секунду, а затем быстро вошла вовнутрь, спасаясь от дождя, промочившего
ее до самых костей.
— Э-э-эй! — Голос Лес увял.
Протекающая жестяная крыша, окно с выбитыми стеклами и перевернутые скамейки
сказали ей, что жилье давным-давно покинуто. Дверь за ее спиной качнулась на
скрипящих петлях и захлопнулась, и Лес вздрогнула от хлопка. Стряхивая с рук
дождевые капли, она осторожно двинулась на середину хибарки, состоящей всего
из одной комнаты. Когда глаза привыкли к полумраку, она заметила в темном
углу примитивного вида лежанку, покрытую сбившимся комками соломенным
матрасом. Эта постель, казалось, скорее подходила для крыс, чем для людей. И
тут же, подтверждая ее подозрения, из груды хлама в противоположной стороне
комнаты послышались звуки какой-то суетливой возни. Стараясь не наступать на
осколки стекла, рассыпанные по утоптанному глиняному полу, Лес подошла к
окну, выходящему на дорогу. Засевший в грязи автомобиль сиротливо терялся на
фоне серо-стальных облаков.
Дождь громко колотил по металлической кровле. Дробному перестуку капель по
жести вторили звонкие струйки, стекавшие в лужу на грязном полу через
прохудившуюся крышу. Лес приподняла влажные волосы, прилипшие к щекам,
перекинула их назад. Одежда на ней промокла насквозь и прилипла к коже. Б-р-р-
р, как холодно. Ее бил озноб. Лес повернулась и чуть не упала, споткнувшись
об искалеченный стул. Спинка его была сломана, а одна ножка торчала в
сторону под странным углом, но сиденье и остальные три ножки остались
невредимыми, так что на нем вполне можно было сидеть.
В покинутом домике было относительно сухо. И Лес решила не возвращаться под
дождем в застрявший в грязи автомобиль, а подождать здесь, в глинобитной
лачуге, по крайней мере до тех пор, пока ливень не стихнет. Она осторожно
присела на стул, пробуя, насколько он надежен. Оказалось, что трехногий
калека вполне выдерживает ее вес, и удовлетворенная пробой Лес примостилась
на стуле и стала растирать руки, чтобы немного согреться.
Ей показалось, что она услышала какой-то шум. Лес замерла, прислушиваясь, но
сквозь беспрерывную дробь, которую выстукивал дождь по проржавевшей железной
крыше, было трудно хоть что-нибудь разобрать. И Лес опять сжалась в комочек.
Но уже через секунду услышала совершенно явственно, как кто-то снаружи
выкрикивает ее имя. Нахмурившись, она поднялась и подошла к окну, через
которое была видна дорога. Рядом с ее автомобилем стоял грузовик.
Дверь лачуги распахнулась, и Лес повернулась на шум.
— Лес!
В дверном проеме возник Рауль, его голова вздернулась, как у зверя,
неожиданно обнаружившего свою добычу.
— Как вы узнали, где я?
Почему из всех людей, которые могли бы найти ее, здесь оказался именно он?
Почему не кто-нибудь другой?!
— Эти глинистые дороги в сильный дождь становятся непроезжими. —
Рауль вошел в хижину и провел руками по лицу, смахивая с него дождевую
воду. — Когда Карлос сказал мне, что вы свернули на эту колею, вместо
того чтобы поехать по шоссе, я понял, что вы попадете в беду. Или вы
предпочитаете, чтобы я уехал и оставил вас здесь одну?
— Нет. — Лес отвернулась и стала смотреть в окно, обхватив себя
руками, словно защищаясь. — С моей стороны было очень глупо уезжать
так, как я уехала, — признала она напряженным тоном, произнеся прежде
Рауля то, ч
...Закладка в соц.сетях
