Жанр: Любовные романы
Путешествие с шейхом
...ослушайте! Речь не обо мне.
— Посланник всегда приносит множество вестей. — Глаза Тарика весело
засверкали. — Ты — красивая молодая женщина. Красивые женщины обычно
осознают свою власть.
Его взгляд опустился на ее груди, заставив Сару остро почувствовать, как они
растягивают тонкую ткань футболки. Затем Тарик мысленно измерил ее талию,
чему, несомненно, помог ее широкий кожаный пояс. И, наконец, наступила
очередь бедер и ног.
Его замечание о ее женской
власти лишь усилило ее
впечатление о его собственной сексуальности, чего в двенадцать лет она,
естественно, не понимала. Сейчас же ей стало ясно: он привык к тому, что
женщины кидаются на него. Богатство — само по себе весьма возбуждающее
средство. А уж с его-то внешностью...
Ужасная мысль пришла ей в голову: когда Тарик спросил, что она собирается
предложить ему, не имел ли он в виду сексуальные услуги с ее стороны? Не
оценивает ли он ее на тот случай, если она выбрала именно такой способ
убеждения?
Сара готова была провалиться сквозь землю от унижения. Она бы даже не знала,
как подступиться к нему с подобным предложением. Мужчины не играли большой
роли в ее жизни, и ни один — в интимном плане. Что касается Тарика... она не
знала, что и думать.
— Вопрос в том... насколько ты выросла, — размышлял он вслух.
Задумчивый блеск его глаз смутил Сару еще больше.
— Мне двадцать три, — ответила она, отчаянно желая хоть как-то
упростить их разговор.
Она помнила, что одиннадцать лет назад чувствовала себя с Тариком в полной
безопасности. Сейчас этого нельзя было сказать.
— Сара, я знаю, сколько тебе лет. Твой возраст не отвечает на мой
вопрос.
— Я сказала вам... речь не обо мне.
— Именно о тебе. Как давно ты живешь в Уэрриби?
Может, это и есть шанс, ожидаемый ею?
— Два года.
Ей показалось, что он воспринял ее слова как пощечину. Она физически
ощущала, как он удаляется от нее. Чуть заметно сверкнули его глаза, чуть
жестче стала линия рта — больше никаких внешних признаков. Он оставался
абсолютно неподвижным, однако невидимые ниточки, соединявшие их, резко
оборвались.
— Итак... ты помогала отцу, — ледяным тоном произнес он.
Сара поняла, что Тарик только что взвалил на нее какие-то грехи ее отца.
— Не с лошадьми. Я ничего в них не смыслю, — выпалила она. — Я помогала
с Джесси. Ей десять лет. Она дочь отца и Сьюзен. У нее парализованы ноги. —
(Его щека чуть дернулась.) — Два года назад Сьюзен ужасно заболела, ее
лечили от рака груди. Затем несчастный случай с Джесси. Сьюзен не могла
справиться. И еще мальчики...
— Мальчики?
— Это мои близнецы. Сейчас им по семь лет, а тогда было только пять.
— Тебя попросили помочь?
— Нет. Сьюзен просто написала о Джесси.
— Где ты была в то время?
— В Лондоне. Я как раз сдала выпускные экзамены в университете.
— И ты все бросила, чтобы помочь им?
Тарик думает, что она принесла себя в жертву? Но она так не считает!
— Я всегда любила Джесси. Разве я могла не приехать, когда выяснилось,
что она никогда больше не сможет ходить? Я должна была помочь ей справиться
с этим.
Тарик нахмурился.
— И ты оставалась с ней... все это время?
— Я была нужна.
Простая правда.
Его глаза сверлили ее, и она почувствовала, как связь восстанавливается. Это
было фантастическое ощущение, острое и мгновенное, словно щелкнули
выключателем. Ее нервы будто оголились, зазвенели. Она не могла
контролировать свою реакцию.
— Сара, у ребенка есть мать, — тихо сказал он. — Джесси — не выход из
твоего одиночества.
Она почувствовала, что краснеет. Господи, какое унижение. Он слишком много
знает о ней и задевает самые болезненные струны. Она действительно хотела
быть нужной. Это так хорошо, когда в тебе нуждаются!
Именно эти чувства привели ее в отцовский дом. Именно поэтому она
задержалась здесь, хотя понимает, что пора двигаться дальше. Но последние
события все изменили.
— Я не могу бросить их сейчас. Неужели вы не понимаете? — взмолилась
она. — Если вы заберете своих лошадей, отец будет разорен. Что станет с
детьми?
— Это не твоя ноша, — резко возразил он. — Твой отец сам навлек на себя
эти беды.
— Навлек? Вы так думаете? — воскликнула она, бросаясь на защиту отца. —
Разве он виноват в том, что его жена заболела раком? Разве он виноват в том,
что Джесси стала калекой? Ему пришлось оплачивать астрономические
медицинские счета и переоборудовать дом для ребенка-инвалида: разные
приспособления, чтобы Джесси могла справляться сама, специальный фургон,
чтобы перевозить ее. А бесконечные сеансы физиотерапии и массажа... Неужели
вам не понятно, что отец не мог выполнять как следует свою работу?
Сара задохнулась от отчаянного потока слов. Ее глаза, впившиеся в Тарика,
молили о понимании. Если он видит ее насквозь, неужели не способен понять?
Или для него это еще одна проблема?
— Но сейчас все наладилось, — поспешно объявила она. — Сьюзен вылечили.
Никаких метастазов. Она прекрасно себя чувствует. И Джесси достигла
фантастических успехов. Просто удивительно, как много она научилась делать
самостоятельно. Поймите... моему отцу теперь больше не о чем беспокоиться.
Он может сосредоточиться на лошадях, если вы дадите ему еще один шанс.
Казалось, Тарик глух к ее мольбам. Сара не видела на его лице никакой
реакции, никакого сочувствия, а ей так был необходим хоть какой-то намек на
то, что он внял ее просьбе.
Каменная стена его молчания угнетала ее, нервировала. Молчание тянулось
долго, мучительно долго, и Сара тщетно боролась с нарастающим ощущением
поражения. Что еще можно сказать? Чем тронуть его?
— Питер, оставь нас.
Сара испуганно оглянулась. Она совсем забыла о присутствии мистера Ларсена,
но он все еще стоял за ее спиной, немой свидетель всего сказанного. Его
взгляд встретился со взглядом Тарика, светлые глаза чуть сощурились, словно
он пытался понять причину тихого приказа или, может, молча предупреждал
друга о том, что свидетель в данном случае — мудрая предосторожность.
Однако, что бы Питер ни думал, он молча и даже не взглянув на Сару вышел из
комнаты. Дверь тихо затворилась за ним, подчеркивая затянувшееся молчание и
заставляя Сару еще резче чувствовать, что она осталась с Тариком наедине.
Она снова повернулась к нему, борясь с волнением, и, когда он направился к
ней, ее сердце забилось с перебоями.
— Ты очень красноречиво защищаешь отца, — сказал Тарик, хотя по нему не
видно было, что это произвело на него впечатление. — Что, по-моему, весьма
странно, ведь отец за тебя не боролся. Он отказался от тебя, освободился,
чтобы снова жениться и создать семью, о которой ты так печешься.
— В чем бы ни был виноват мой отец, дети не виноваты. — Сара продолжала
сражение, хотя вся затрепетала, когда Тарик приблизился к ней. — Именно ради
них я прошу вас изменить решение.
Тарик остановился так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы видеть
его лицо. Глаза шейха все так же упорно сверлили ее.
— А если я не передумаю, ты останешься здесь и будешь преданно служить
им. Отдашь свое время, свою жизнь... — Тарик легко, кончиками пальцев
погладил ее по щеке.
Ноги Сары подкосились. Его близость подавляла, его прикосновения вероломно
ослабляли ее тело и душу. Никогда в жизни не испытывала она ничего
подобного. У нее не было сил пошевелиться. Она даже думала с трудом.
Не сводя с нее глаз, Тарик заправил один из ее непослушных локонов за ухо.
— Мне нравится твое щедрое сердце, Сара. Это большая редкость в нашем
мире.
Она с трудом сглотнула комок в горле.
— А вы, Тарик, умеете дарить?
— Возможно.
— Когда-то вы были добры ко мне.
— И я снова проявлю доброту, хотя, вероятно, ты не оценишь форму, в
которую я облеку ее.
— Что вы имеете в виду?
— Сделку, Сара. Ты хочешь, чтобы я дал твоему отцу еще один шанс. Я
хочу кое-что взамен.
Она задрожала. Он все еще играл ее волосами, наматывал локоны на пальцы,
привязывая ее к себе. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выговорить:
— Чего вы хотите?
— Пока твой отец не докажет, что я могу ему доверять, ты останешься со
мной. Скажем... в роли заложницы.
Боже милостивый! Он действительно собирается привязать ее к себе! Сара
попыталась стряхнуть с себя шоковое состояние.
— Вы хотите сказать... в роли пленницы?
— Ну зачем так мрачно. Ты будешь моим компаньоном для путешествий, моим
личным секретарем...
Более пристойное название любовницы? Или вместе с гормонами разыгралось ее
воображение?
— Это не такие уж лишения, уверяю тебя. За твою преданную службу я буду
платить щедрое жалованье. — (Насколько
преданной должна
быть служба? — подумала она.) — Сколько платил тебе отец за все часы, что ты
отдавала его семье?
Сара вспыхнула.
— Это и моя семья тоже.
— Два года бесплатного труда, Сара? Два года твоей жизни — и никакой
награды?
— Тарик, разве у любви есть цена?
— О да. — Он явно смеялся над ее наивностью. — Всегда есть цена. Ты
заплатила ее. И заплатишь еще больше. Так что решай, где выгоднее. Или ты
продолжаешь служить семье, которую ожидает разорение, или ты остаешься со
мной, обеспечивая тот второй шанс, о котором просишь.
— Неужели нельзя иначе?
Господи, зачем она ему нужна?
— Это вопрос доверия. — В голосе Тарика появились безжалостные нотки. —
Я не доверяю твоему отцу. Он уже обманул меня. Если ты ему доверяешь, то
тебе нечего бояться. Ты ничего не потеряешь от этой сделки и многое
приобретешь.
Теперь она поняла. Он проверяет, действительно ли она верит в то, о чем
просит, и не стоит ждать от него пощады. Он все равно сделает все по-своему.
Мысли как безумные кружились в ее голове. Что, если отец не сможет взять
себя в руки и не оправдает ожиданий Тарика? С другой стороны, перед лицом
разорения шанс восстановить свою репутацию может отрезвить его. Сара не
могла поставить на любовь отца к ней, но он всегда любил других своих детей.
И Тарик прав: они больше не нуждаются в ней так, как друг в друге. Она
всегда была лишней, всегда ждала за кулисами, пока ее позовут на сцену.
Теперь, когда Джесси стала вполне самостоятельной, больше нет причин
оставаться с ними. Лучшее, что она может сделать для них, — это дать им
шанс, предложенный Тариком.
Его пальцы соскользнули с ее волос к подбородку.
— Услуга за услугу, Сара. Я рискую своими лошадьми, ты рискуешь собой.
Договорились?
Они оба рискуют. В такой формулировке его предложение вполне понятно.
Разумно. Но трудно быть разумной, когда поток чисто сексуальных ощущений
омывает кожу, превращая в желе ее внутренности. Она не чувствует себя в
безопасности рядом с Тариком.
Но без него в опасности будут Джесси и близнецы. Невинные жертвы. Такие же,
какой была она. Нет, она этого не допустит.
Сара взглянула в синие глаза Тарика аль-Хаймы, словно взывая к его
благородству, и решительно сказала:
— Хорошо. Я согласна.
Его глаза удовлетворенно вспыхнули, и у нее внутри все сжалось.
Можно ли доверять его слову?
У нее нет никаких гарантий.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Тарик не замедлил воспользоваться решением Сары. Не дал ей времени
передумать. Он быстро подошел к телефону, и она как в тумане услышала его
слова:
— Питер, позвони Дру Хилларду. Скажи ему, что его дочь, Сара, здесь со
мной. По ее просьбе я готов изменить свое решение и оставить лошадей у него.
Возражения Ларсена, вызванные этим приказом, не произвели на Тарика никакого
впечатления.
— Я уверен, что ты найдешь эффективный способ остановить это, —
спокойно продолжал он. — Просто вызови сюда Хилларда, Питер. Как можно
скорее. Сначала мы выслушаем его, затем оборвем цепь. С обоих концов.
Еще одна пауза. Интересно, о какой цепи они говорят? — подумала Сара.
— Сара согласилась выступить гарантом. Сегодня вечером она улетает со
мной. Тебе, Питер, придется остаться и завершить дела.
Сегодня вечером! Вся дрожа, Сара подошла к креслу, без сил опустилась в
него, ошеломленная скоростью, с которой менялась ее жизнь, и уставилась на
лежащий за окном город. Где в это время она будет завтра?
— Пусть Хиллард привезет с собой жену. Лучше уладить все одним махом.
Трубка хлопнула о рычаг.
— Сара, ты что-нибудь ела сегодня?
Она тупо уставилась на мужчину, который с этого момента собирался управлять
ее жизнью. Тарик нахмурился, снова снял трубку и заказал рогалики, горячие
булочки, сыр и фрукты, затем задумчиво посмотрел на нее.
— Надеюсь, Сара, ты не собираешься падать в обморок? До сих пор ты вела
себя очень смело.
Смелое заявление, мисс Хиллард... Хотелось бы знать,
что теперь думает о ней Питер Ларсен. Источник неприятностей? Несомненно.
Почему-то эта мысль принесла ей удовлетворение, а проснувшаяся гордость
заставила ответить:
— Я не струшу, если вас волнует именно это.
— Хорошо! — Тарик прошел в угол комнаты, где стояли кофейный столик и
два кресла. — Кофе или чай?
— Разве не я должна это делать? — удивилась Сара.
Он рассмеялся.
— Я решил быть добрым. Так что же? Какой смысл спорить?
— Кофе, пожалуйста. С молоком.
Пока Тарик готовил кофе, Сара следила за ним, и ей показалось, что он уже не
так напряжен. Она и сама расслабилась. То ли потому, что добилась своего, то
ли оттого, что ее судьба теперь от нее не зависела. А может, это всего лишь
последствия шока? Какой бы ни была причина, она теперь оценивала
происходящее словно бы со стороны... даже когда Тарик подошел и поставил
чашку кофе на низкий столик перед ней, а сам сел на диван.
— Вы сказали, что сегодня вечером мы улетаем. Куда? — спросила Сара,
пытаясь представить, какой будет ее новая жизнь.
— В Соединенные Штаты.
Она никогда не была в Штатах и в иных обстоятельствах, вероятно бы,
обрадовалась, но сейчас чувства ее были атрофированы. Ей явно потребуется
время, чтобы прийти в себя от неожиданного предложения и своего вынужденного
согласия.
Сара пригубила кофе. Тарик наблюдал за нею, но уже не с суровой
напряженностью, так волновавшей ее. Это было больше похоже на медосмотр и
совершенно не трогало ее душу.
Кажется, он склонен отвечать на ее вопросы? Ну что же, надо воспользоваться
этим и попытаться узнать все, что необходимо.
— Я смогу попрощаться с детьми?
Они уже казались ей далекими, словно она шагнула из одного мира в другой.
— Да. Если встреча с твоим отцом пройдет успешно, мы с тобой отправимся
в Уэрриби.
— Я приехала сюда на джипе, — вспомнила Сара.
— Твоя мачеха отгонит его домой. Ты поедешь со мной, в моей машине. У
тебя будет достаточно времени, чтобы собрать свои вещи и попрощаться с
Джесси и близнецами.
— А вы будете ждать меня?
— Да.
Заложникам не позволяют слоняться без присмотра. Я прикована к нему. Тогда
почему же я не чувствую цепей? — думала она.
Потому что все это еще не кажется мне реальным. Даже этот разговор. Рано или
поздно реальность прогонит туман, окутавший мозги, и тогда я снова начну
чувствовать. А пока пустоту можно заполнить болтовней.
— Джесси хочет познакомиться с вами. — Как странно. Тарик — это благо
или проклятие? — Вчера она пыталась разглядеть вас по телевизору, но вас не
показали. Она была очень разочарована.
— Тогда я постараюсь загладить ее вчерашнее разочарование.
— Вы не так одеты. Шейх должен быть одет как шейх.
Тарик улыбнулся.
— Боюсь, я не захватил с собой белую одежду. А сам шейх не подойдет?
Улыбка лишь усилила его магнетическое обаяние.
— Я уверена, что Джесси будет потрясена.
Как и она сама в двенадцать лет... была потрясена и польщена его вниманием.
Вероятно, он всегда добр к детям.
— Я полечу по билету Питера Ларсена?
Тарик отрицательно покачал головой.
— Никаких билетов, Сара. У меня собственный самолет.
Ну конечно. Роскошный личный самолет. Она стремительно поднимается по
общественной лестнице... как ее мать. Только вверх и вперед. Эта мысль
должна была бы позабавить ее, но не позабавила.
— С нами будет много людей?
— Я предпочитаю путешествовать налегке. Со мной прилетел только Питер.
То есть в самолете она окажется с Тариком одна. Хотя не совсем одна.
Обязательно будут пилот, стюард, может, второй пилот, ведь полет очень
долгий. Неужели ей предстоит стать его ближайшей компаньонкой?
— Питер Ларсен дал понять, что знает вас давно.
— Со школьных дней в Итоне.
Итак, мистер Ларсен действительно принадлежит к высшему английскому
обществу, вероятно, даже знает ее второго отчима.
— Полагаю, ему вы доверяете, — несколько цинично заявила Сара.
— Да. Он никогда не давал мне повода не доверять ему.
Вопрос доверия...
— Как вы полагаете, сколько времени понадобится моему отцу, чтобы
оправдаться в ваших глазах?
Тарик задумчиво оглядел ее.
— Сара, ты вчера смотрела скачки?
— Да, по телевизору.
— Тогда ты наверняка собственными глазами видела, что Ураган не смог
пробежать дистанцию, к которой его должны были подготовить.
Сара нахмурилась, вспоминая, как обессилела лошадь.
— Я подумала, что жокей неправильно рассчитал силы.
— Нет, это далеко не все. Лошадь просто не была готова.
Ураган...
Неприятные подозрения зашевелились в мозгу Сары.
Джесси любила этого коня... но какие чувства испытывает теперь к нему отец?
— В следующем году я снова запишу Урагана на Мельбурнский кубок. Если
он пробежит хорошо, так, как должен...
— Но ведь он может и не победить! — воскликнула Сара. Тревога пробила
странное оцепенение, охватившее ее. — Ничто не гарантирует победу на этих
скачках. Фавориты здесь почти никогда не побеждают.
— Согласен, — спокойно ответил Тарик. — Я буду удовлетворен, если он
просто хорошо пробежит всю дистанцию.
Год ее жизни. А через год ее судьба и судьба ее семьи будут зависеть от
выступления Урагана. Боже милостивый! Необходимо поговорить с отцом,
убедиться, что он все понимает. Если у него осталось предубеждение против
лошади, он должен от него избавиться, иначе им никогда не выполнить свою
часть соглашения.
Сара попыталась подавить приступ паники. Надо сохранять спокойствие,
уверенность. Тарик слишком проницателен. Если он почувствует хоть малейший
намек на проблему с Ураганом, то докопается до правды, обнаружит то, что они
так старательно замяли, и, возможно, вернется к своему прежнему решению.
Раздался стук, очень своевременно, и Тарик встал, чтобы открыть дверь.
Оказалось, привезли сервировочный столик с завтраком. Тарик дал официанту
чаевые и отпустил его.
— Сара, постарайся поесть. У нас впереди длинный день.
У нее совершенно не было аппетита, однако процесс поглощения пищи исключал
опасные разговоры, и она начала с фруктов, относительно легко
проскальзывающих в горло. Клубника, кусочки дыни и ананаса... Сара не
спешила.
Удовлетворенный тем, что смог занять ее, Тарик снова взялся за телефон. Сара
не слушала, что он говорит. Ее мысли, казалось, с грохотом сталкивались друг
с другом. Что, если ей не удастся остаться наедине с отцом? Скажет ли ему
Тарик, как собирается проверить его работу?
Вдруг Сара осознала, сколько
если
и
но
она не предусмотрела. А что, если
отец предпочитает избавиться от лошадей Тарика, каким бы безумием это ни
казалось? Хоть он и держался за эту работу после несчастного случая с
Джесси, но, вполне вероятно, не вкладывал в тренировки душу. Может, он даже
получал какое-то извращенное удовольствие оттого, что они проигрывали...
Странно, конечно, для тренера, ведь он обычно стремится к победе, к лучшим
результатам, к новым рекордам. Но быть может, этим и объясняются отцовские
запои? До сих пор она считала причиной его запоев стресс, но так ли это?
Сара запуталась в своих рассуждениях. Неужели отец настолько глуп, что
постарался снизить шансы Урагана на победу на глазах его владельца? Или
таким образом он хотел положить конец своей работе на Тарика?
Она должна поговорить с отцом. Должна...
При новом стуке в дверь сердце Сары чуть не выскочило из груди.
Отец?
Сара вскочила, развернулась лицом к двери... Питер Ларсен... Пока Тарик и
Питер о чем-то тихо переговаривались, Сара сходила с ума и наконец не
выдержала:
— Мой отец согласился на встречу?
Мужчины удивленно повернулись к ней. Сара сосредоточилась на Питере Ларсене,
поскольку он обеспечивал предстоящую встречу, но его любопытный взгляд
ничего не подсказал ей. Ларсен казался более заинтересованным ее новым
положением, чем ответом на ее вопрос.
— Почему бы ему не согласиться? — спросил Тарик, и, переведя на него
взгляд, Сара снова почувствовала его необыкновенную силу и властность. Как
она сможет справиться с этим мужчиной, если так остро реагирует на него?
Тарик застиг ее врасплох, и она отчаянно пыталась найти приемлемый ответ.
— Гордость. Вчера вы уволили его. Может, он злится на мое вмешательство
в его дела. Я не подумала о...
— Он здесь. В номере Питера, — сказал Тарик и безжалостно добавил: — Не
волнуйся, Сара. Я буду крайне удивлен, если он не согласится на мои условия.
Тарик явно настроен решительно. Он хочет, чтобы сделка состоялась, и сделает
для этого все. Сара видела это в его взгляде, и у нее появилось ощущение,
что лошади здесь ни при чем, а дело только в ней самой.
— Питер, скажи Хиллардам, что я иду. — Тарик кивнул, и большего Питеру
не понадобилось. — Сара, пока я улажу дела с твоим отцом, тебе лучше
посидеть здесь.
Сара с трудом оторвала от него взгляд и уставилась на дверь, закрывающуюся
за Питером Ларсеном, страстно желая вернуть его назад.
— Ты передумала? — тихо спросил Тарик.
Сара вспыхнула под его испытующим взглядом.
— Я хотела бы присутствовать при вашем разговоре. Может, я неправильно
поступила, обратившись к вам...
— Пусть тогда он сам это скажет. Ты сыграла свою роль. Теперь выбор за
ним.
Спокойное, ясное заявление, однако она чувствовала решимость Тарика и
интуитивно понимала, что его невозможно остановить. Липкие щупальца страха
обхватили ее сердце, мозг. Какую машину привела она в движение? Чем все это
закончится?
— Сара, если ты сомневаешься, говори сейчас. После разговора с твоим
отцом я не позволю тебе отступить.
Она глубоко вздохнула, но это не помогло ей успокоиться. На кону стояло
будущее, безопасное будущее троих детей.
— Как вы сказали, слово за моим отцом. Если он согласится, я не
передумаю.
В глазах Тарика снова мелькнуло удовлетворение.
— Это может занять много времени. Пожалуйста, будь как дома. Пользуйся
всем, чем захочешь.
И он оставил ее томиться в неведении.
Больше часа Сара металась по комнате, мучаясь, переживая, нервничая, и,
когда Тарик вернулся, уже чувствовала себя потрепанной тряпичной куклой. По
выражению его лица она ничего не смогла понять, однако он явно излучал
успех.
— Ну? — с вызовом спросила Сара.
— Полагаю, мы пришли к взаимопониманию. Твой отец будет и дальше
тренировать моих лошадей. Он и твоя мачеха хотели бы поговорить с тобой.
Если ты сейчас...
Дело сделано.
Действительно сделано.
Весь следующий год ее жизнь будет принадлежать Тарику аль-Хайме. Пусть он и
не носит традиционную восточную одежду, но он — настоящий шейх, рожденный
властвовать и диктовать свои условия, не сомневаясь в их неукоснительном
исполнении.
Оставался один-единственный вопрос... чего он хочет от нее? Она с трепетом
подумала, что скоро получит ответ.
Сидя рядом с Тариком на синем бархатном сиденье, Сара ясно представила,
какой будет ее новая жизнь. Под рукой бар, телевизор, радиоприемник,
телефон. Тонированные стекла ограждают ее от внешнего мира. Даже шофер,
получив инструкции, как доехать до фермы Хиллардов в Уэрриби, отгородился
стеклянной перегородкой.
Тарик господствовал и над этим маленьким пространством, и над ее мыслями, и
над ее чувствами.
Ее взгляд, как магнитом, снова и снова притягивался к его смуглым рукам с
длинными пальцами; изящные, они, несомненно, были сильными, способными
поймать и удержать все, что захочется их хозяину. В этих р
...Закладка в соц.сетях
