Жанр: Любовные романы
Строптивая
...рни Цвиллман похлопал Жюля по колену и вышел из комнаты.
— Если тебе не нравится этот фильм, мы можем показать другой, —
сказал вслед уходящему Арни Каспер Стиглиц.
— О, нет, нет, я смотрю с удовольствием, — сказала Адриенна
Баскетт. — Люблю исторические фильмы.
— Картина не заработает и цента, — сказал Каспер. Через несколько
минут после ухода Арни, Жюль шепнул на ухо Паулине:
— Я скоро вернусь. Надо позвонить Симсу Лорду. Когда он поднялся с
места, его фигура оказалась в луче проектора, отбросив огромную тень на
экран.
— Не загораживайте экран, — послышался голос Гортензии Мэдден,
которую больше не восхищало присутствие Мендельсонов, поскольку они так и не
знали ее имени и всячески избегали разговора с ней за кофе.
Пока Жюль пробирался к двери, через которую вышел Арни Цвиллман, Паулина
наблюдала за ним. С тех пор, как возникла идея посетить прием у Каспера
Стиглица, Паулина не понимала цели их визита. Она чувствовала, что уход Жюля
как-то связан с отсутствием Арни Цвиллмана. Она не могла понять, что
связывает их, и только надеялась, что это не имеет никакого отношения к
Киппи.
— Разве она не божественна? — прошептал Сирил Рэтбоун,
наклонившись к Паулине, которая сидела впереди него. Сирил был не из тех,
кто легко сдается.
— Кто? — спросила Паулина.
Сирил назвал имя очень красивой актрисы, появившейся в этот момент на
экране. Паулина, не оборачиваясь, согласно кивнула головой. Она никогда не
вмешивалась в дела Жюля, но сейчас у нее появилось непреодолимое желание
последовать за ним.
— Видите этого актера? — сказал Сирил об актере, показанном
крупным планом. — У него уже было семь провалов подряд. После этого
фильма ему ничего не остается, как играть в комедийных сериалах. К тому же,
он спит с режиссером.
Выйдя из демонстрационной комнаты, Жюль в нерешительности остановился в
гостиной, не зная, в какую сторону идти. Следы предобеденной выпивки были
убраны. Из кухни доносились голоса официантов, моющих посуду, а из столовой
был слышен звук пылесоса.
— Мистер Цвиллман просил передать вам, что он в кабинете, —
раздался голос за спиной Жюля. Он обернулся. Дворецкий Уиллард стоял в
дверях гостиной.
— Где это? — спросил Жюль.
— Пройдите через холл. Первая дверь налево, — ответил Уиллард.
— Благодарю вас.
Жюлю было не по себе из-за того, что он оказался в такой ситуации, но все-
таки пошел в указанном направлении и открыл дверь кабинета. Арни Цвиллман
сидел на диване с бокалом в руке. Мужчины пристально посмотрели друг на
друга.
— Закрой дверь, — сказал Цвиллман. Жюль закрыл за собой дверь.
— Выпьешь? — спросил Цвиллман.
— Нет, спасибо, — ответил Жюль.
— Лучше выпей. Прочищает мозги.
— Я никогда не пью после обеда, — сказал Жюль.
— Сегодня можно сделать исключение, — сказал Цвиллман, наливая
виски и содовую из бутылок, стоявших на столике рядом с диваном.
— Твоя жена всегда такая молчаливая или считает, что сегодняшнее
сборище не подходит к ее обычным стандартам? — спросил Арни.
— Моя жена сегодня чувствует себя неважно, — ответил Жюль.
— Она знает, что твой отец был бухгалтером у Аль Капоне и все свое
время посвящал тому, чтобы найти способы увильнуть от налогов? —
спросил Арни.
— Нет, не знает, — ответил Жюль невозмутимо. — Это было
пятьдесят пять лет назад, и теперь это не имеет никакого значения для нас.
— Только не дави на меня своим дерьмовым превосходством, Жюли, —
сказал Арни.
— Жюль, и только Жюль, — сказал Жюль.
— О, извини, Жюль, — сказал Арни с притворной церемонностью.
— Послушай, Цвиллман, в чем дело? Я не нуждаюсь в поддразниваниях
дешевого поджигателя и карточного шулера, — сказал Жюль, не пытаясь
скрыть насмешку в голосе.
Арни Цвиллман уставился на Жюля. Затем очень спокойно сказал:
— А знает ли твоя жена, эта светская дамочка, о девушке со сломанной
рукой, упавшей с балкона гостинцы
Рузвельт
в Чикаго в тысяча девятьсот
пятьдесят третьем?
Жюль весь вспыхнул. Арни Цвиллман улыбнулся.
— А может быть, об этом знает твой друг президент, который собирается
послать тебя главой делегации на экономическую конференцию в Брюссель?
Жюль почувствовал, как сдавило грудь. Сердце билось тяжело, и он приложил к
нему руку.
— Это был несчастный случай, — сказал он почти шепотом.
— Сядь, — сказал Арни таким тоном, словно говорил с мелким
служащим.
Жюль, тяжело дыша, опустил свое грузное тело на стул и посмотрел на Арни
Цвиллмана.
— Сюда, — сказал Арни, похлопывая по дивану рядом с собой. —
У меня полип на голосовых связках, и я не люблю повышать голос.
Жюль с трудом поднялся со стула, подошел к дивану и сел рядом с Арни
Цвиллманом.
— Жирка многовато у тебя, приятель, — сказал Арни. — Сколько
тебе лет, Жюль?
— Давай поговорим о том, зачем ты хотел видеть меня, Цвиллман, —
сказал Жюль.
— Так сколько? Пятьдесят семь? Пятьдесят восемь? Или около того? Надо
беречь себя. Посмотри на меня. Я тех же лет, что и ты. А посмотри на мой
живот. Плоский, как гладильная доска. И знаешь, почему? Я ем овощи. Ем
фрукты. Каждый день прохожу по пять миль. Каждый день принимаю массаж.
Ежедневно парюсь в сауне. Помогает сбросить эти дерьмовые лишние фунты. Тебе
лучше спустить жирок. Он вреден для сердца. Что думает об этом твоя дамочка?
Или это ее не волнует?
— Если миссис Мендельсон и недовольна, то молчит об этом.
— Я говорю не о миссис Мендельсон, Жюль. Жюль помолчал, затем спросил:
— Ради чего мы здесь сидим?
— Я друг твоего сына Киппи, — сказал Арни.
— Пасынка, а не сына, — сказал Жюль.
— Ты прав, пасынка. Он постоянно говорит мне то же самое о тебе: отчим,
а не отец. Очень испорченный малый, этот твой пасынок, но обаятельный. Прямо
скажу: очень обаятельный. Честолюбивый не в меру, но с таким богатеньким
отчимом, как ты, его ждет, вероятно, большое наследство.
— Нет, не ждет, — сказал Жюль, выразительно покачав головой.
— Ну, возможно, не прямо от тебя, но уж, наверняка, от его мамочки при
условии, если ты окочуришься первым, что вполне вероятно, — сказал
Арни.
Для Жюля Мендельсона мысль о смерти была отвратительна. При его удачливости
в делах он все еще строил планы, как преумножить свое состояние и власть. А
венец достижений в его жизни уже близок — назначение главой американской
экономической делегации на европейские государственные переговоры в
Брюсселе.
— Со стороны Киппи было любезно устроить нашу встречу — сказал
Арни. — По телефону тебя не так просто поймать.
— Не понимаю, каким образом мой пасынок знаком с тобой, — сказал
Жюль.
— О, я уверен ты знаешь, что Киппи время от времени попадает в
маленькие неприятности, и, когда не может обратиться за помощью к своему
известному отчиму или к своей светской мамочке, он приходит ко мне, —
сказал Арни. — На днях его дела могут кончиться совсем плохо. Ты знаешь
об этом, не так ли?
Жюль спокойно выслушал Арни. Не в первый раз ему приходилось выслушивать
подобные пророчества о пасынке. Директора нескольких очень дорогих школ в
один голос предсказывали почти то же самое Киппи Петуорту после исключения
из очередной школы.
— Я думаю, предварительные разговоры окончены, Цвиллман. При чем тут
мой пасынок? Ради чего я сижу и веду разговоры с тобой в доме этого
кокаиниста Стиглица, которого раньше никогда не встречал? — спросил
Жюль.
— Пасынок, черт возьми, тут ни при чем. Я здесь не для того, чтобы
обсуждать Киппи, а для того, чтобы поговорить об отмывании денег, имея в
виду, что тебе приходится, или скоро придется, иметь дело с международной
банковской системой в Брюсселе. Как насчет того, чтобы войти в мое дело по
отмыванию денег, Жюль?
— Красивая девушка, не так ли? — сказала Паулина об актрисе, сидя
в темноте демонстрационной комнаты. Свое замечание она адресовала Филиппу
Квиннеллу, но его услышал Каспер Стиглиц, вернувшийся в комнату после
очередного посещения ванной комнаты явно на взводе.
— Большая любительница баб, — сказал Каспер. Он сел в кресло
позади Паулины и рядом с пультом, с помощью которого переговаривался с
киномехаником.
— О, нет, не могу поверить, — сказала Паулина, покачав головой.
— Правда, правда, — сказал Каспер. — Она совратила половину
недотеп в Калифорнии.
Паулина, пораженная, несколько минут сидела молча, перестав смотреть на
экран. Ее беспокоило отсутствие Жюля, и ей пришло в голову, что он уехал
домой, оставив ее здесь одну, так как по натуре не был человеком, получающим
удовольствие от фильмов или спектаклей. Она посмотрела на Филиппа. В ответ
он улыбнулся, понимая, что она чувствует себя неловко из-за неудачного
замечания Каспера Стиглица. Наконец, набравшись смелости, она встала и,
подобно Жюлю, оказалась в луче проектора, загородив своей тенью экран.
— Вам надо в туалет, Паулина? — спросил Каспер.
— Где мой муж? — в ответ спросила она.
— Беседует с Арни Цвиллманом где-то в доме, — сказал Каспер.
— Как я могу туда пройти?
Из темноты появился дворецкий Уиллард.
— Я провожу вас, миссис Мендельсон, — сказал он.
— Вам не нравится фильм, Паулина? — спросил Каспер. Он нажал
кнопку переговорного устройства и громко спросил киномеханика:
— Берни, какие еще картины ты захватил с собой?
— Мне, кстати, нравится этот фильм, Каспер, — сказала Гортензия
Мэдлен.
Паулина ничего не ответила. Сидевший рядом Филипп Квиннелл тоже поднялся.
— С вами все в порядке, Паулина? — спросил он ее.
— Да, Филипп, садитесь. Со мной все в порядке. Я должна найти Жюля,
только и всего, — прошептала Паулина.
Дворецкий протянул ей в темноте руку, и она взяла ее. Он провел ее к
раздвижной стеклянной двери и открыл ее.
— Осторожно, здесь ступенька, — сказал он тихо. Выйдя из
демонстрационной комнаты, Паулина вдохнула свежий вечерний воздух.
— Извините, миссис Мендельсон, за то, что вам сказал мистер
Стиглиц, — сказал дворецкий.
— В жизни не слышала таких выражений, — сказала Паулина и
остановилась.
— Он бывает немного несдержан в выражениях, когда употребляет, —
сказал Уиллард.
Паулина взглянула на дворецкого, не уверенная в том, что он имел в виду
именно то, о чем она подумала, но решила не задавать никаких вопросов. Она
выросла в доме, где было много слуг, и хорошо понимала, что такое
границы
общения
, как называл это ее отец.
— Посмотрите на эти розы, — сказала она, — их надо подрезать
и больше поливать. Сад в безобразном состоянии.
— Он запустил все с тех пор, как ушла жена, — сказал Уиллард.
— Я бы сказала, что он и себя запустил, — ответила Паулина.
— Обойдем здесь, вдоль бассейна, — сказал он. — Осторожно,
несколько фонарей вышли из строя. На прошлой неделе один из гостей мистера
Стиглица споткнулся и упал.
— Боже, надеюсь, я не упаду, — сказала Паулина, держась за руку
Уилларда.
— Я знаю ваш дом, миссис Мендельсон, — сказал он.
— Вот как?
— До того, как вы его купили, его называли
дом фон Штерна
.
— Да, кажется, называли, много лет назад, — сказала
Паулина, — мы купили его у фон Штерна.
— Но почти никто не знает, что фон Штерн построил этот дом для Кэрол
Лупеску, звезды немого кино. Там она и покончила с собой.
— Я этого не знала.
— Включила газ.
— Боже мой!
— Только не в доме, а в гараже, в
Дузенберге
.
— А, понимаю.
— Я помешан на домах. Мое хобби — собирать сведения о домах, где жили
или живут кинозвезды. Я знаю историю каждого такого дома в городе.
— Боюсь, что наш дом совершенно не похож на тот, который мы купили у
фон Штерна.
— Я знаю. Слышал, что вы полностью переделали его и вдвое увеличили площадь, — сказал он.
— Вы много знаете.
Подходя к террасе, Уиллард торопливо сказал:
— Гектор Парадизо был мой друг. — Будь Гектор Парадизо жив,
Уиллард никогда бы не назвал его своим другом, а лишь знакомым, но поскольку
он был мертв, то их отношения можно было спокойно называть дружбой, не
опасаясь разоблачения. — Я видел вас на похоронах Гектора в церкви
Доброго Пастыря
.
— Как это было печально, — сказала Паулина. Они уже были на
террасе, и Паулина вспомнила дорогу. — О, да, вот отсюда мы вышли, не
так ли? Теперь я вспомнила.
— Миссис Мендельсон, Гектор не покончил с собой. Вы ведь знаете это,
правда?
Паулина взглянула на Уилларда.
— Нет, не знаю. Самоубийство — таково официальное заключение
патологоанатома, — сказала она, удивляясь про себя, почему она обязана
объяснять это дворецкому Каспера Стиглица, которого она, возможно, видит в
первый и последний раз. Но в то же время она подумала, что он был внимателен
к ней и, вероятно, откровенен в том, что сказал.
— Пожалуйста, послушайте, — сказал Уиллард с настойчивостью в
голосе. — Один неприятный человек по имени Лонни Эдж и есть тот парень,
что убил Гектора. Верьте мне, миссис Мендельсон. Я говорю вам это только
потому, что знаю, какими близкими друзьями вы были с Гектором.
Паулина не знала, что сказать. Она никогда не понимала ни смерти Гектора, ни
настойчивости мужа, утверждавшего, что это было самоубийство. Ее
замешательство было прервано громким смехом, раздавшимся в вечернем воздухе.
Паулина и Уиллард одновременно обернулись, чтобы узнать, где смеются. Трое,
две девушки и парень, нестройной походкой вышли из-за угла дома и
направились к бассейну.
— И ради Бога, не трогай его волосы, потому что он носит парик и
думает, что мы этого не замечаем, — сказала одна из девушек, и все трое
разразились смехом.
Уиллард узнал голоса, но все-таки крикнул:
— Кто там?
— Привет, Уиллард, это мы — Ина Рей, Дарлин и Лонни, — в ответ
крикнула Ина Рей.
— Бог мой, — сказал Уиллард, посмотрев на Паулину, — Вы
пришли рано, Ина Рей, мистер Стиглиц еще показывает фильм. Может быть, вы
подождете в его комнате, пока гости не разойдутся? Пройдите через вход на
кухню.
— Приготовил что-нибудь выпить, Уиллард?
— Спросите на кухне, — сказал он и повернулся к Паулине,
разглядывавшей троицу. — Следующая смена гостей, — объяснил он.
— Она сказала, что имя молодого человека — Лонни? — спросила
Паулина.
— Да.
— Тот Лонни, о котором вы говорили только что? Уиллард кивнул и открыл
входную дверь.
— Активная жизнь ведется в этом доме, — сказала Паулина. —
Они вошли в дом. — Вы не знаете, где мой муж?
— В кабинете с мистером Цвиллманом.
— Вы покажете мне дорогу?
— Сюда, пожалуйста.
Паулина посмотрела на Уилларда, словно желая запомнить его лицо. Затем, не
постучав, открыла дверь в кабинет Каспера Стиглица. Жюль и Арни Цвиллман
сидели бок о бок, ведя откровенный разговор. В руках они держали бокалы с
вином, комната была наполнена клубами сигарного дыма. Прервав разговор, они
удивленно уставились на вошедшую Паулину.
Стоя на пороге комнаты, Паулина заметила, что мужчины вели заинтересованный
разговор. С таким видом Жюль разговаривал только со своими друзьями из мира
финансов.
— Жюль, я хочу домой, — сказала Паулина, не входя в комнату.
Жюль посмотрел на часы.
— Фильм уже кончился? — спросил он.
— Для меня — да.
— Что-нибудь случилось, Паулина?
— У меня ужасно разболелась голова, и я должна уехать немедленно, с
тобой или без тебя.
— Ты знакома с мистером Цвилл...
— Да, — ответила она, не дав ему договорить. — Так ты едешь,
Жюль? — Она повернулась и ушла.
— Эй, Уиллард, — крикнула Ина Рей из спальни Каспера, где она,
Дарлин и Лонни курили марихуану и пили коктейль в ожидании, когда кончится
фильм, гости разойдутся и начнется оргия. — Зайди сюда на минуту,
хорошо?
Уиллард был в кухне и рассчитывался с официантами, выговаривая им за то, что
они разбили одну из тарелок от сервиза из черного фарфора.
— Что случилось, Ина Рей? — спросил он, закончив дела на кухне. Он
хотел дать ей понять, что не намерен все бросить и бежать на зов гостьи
такого сорта, как Ина Рей.
— Мой друг Лонни хочет тебя кое о чем попросить, — сказала она.
Уиллард посмотрел на Лонни. Сняв куртку и джинсы, тот сидел на кровати
Каспера в майке и черном атлетическом ремне, сигарета с марихуаной
свешивалась из уголка губ.
— Твое лицо мне знакомо, Уиллард, — сказал Лонни.
— Я был в
Мисс Гарбо
в ту ночь, когда вы ушли вместе с Гектором
Парадизо, — ответил Уиллард.
— Можно подумать, что весь чертов город был в
Мисс Гарбо
в ту
ночь, — сказал Лонни. — Бедный Гектор. Кто бы мог подумать, что он
всадит в себя столько свинца.
Какое-то время мужчины смотрели друг на друга.
— Вы чего-то хотите?
— Да. Мистер Фил Квиннелл все еще смотрит фильм?
— Да, — ответил Уиллард удивленно.
— Когда он выйдет, отдай ему вот это, ладно? — Лонни протянул ему
большой конверт, на котором корявыми буквами было написано
Мистеру Ф.
Квинелу. Лично
. Ниже подписано
Ксерокопия
.
— Вы пишете мемуары, Лонни? — спросил Уиллард. — Для начала
научились бы писать грамотно.
— Передай это ему, задница, и оставь замечания при себе. Идет? —
сказал Лонни. Он положил руку на колено Дарлин и, поглаживая, стал двигать
ее все выше и выше, одновременно поглядывая на Уилларда.
— Слушай, ты, дешевка. Не трогай полотенец мистера Стиглица, чтобы
утереть свою
игрушку
. Понял?
— Я знаю правила, Уиллард, — сказала Ина Рей. — Я знаю, где
он держит дешевые полотенца. И когда только, черт возьми, кончится этот
фильм? Мы можем начать без него. Этот парень уже горяченький.
Бентли
Жюля был припаркован во дворе дома Каспера Стиглица. Жюль открыл
дверцу для Паулины, обошел машину и сел за руль. Не говоря ни слова, они
пристегнули ремни. Подав машину назад, Жюль почувствовал, что врезался в
стоявшую позади маленькую
хонду
.
— О, мой Бог! — сказал Жюль. Он открыл дверцу и выглянул.
— Надо пойти и сказать дворецкому, что я ударил машину, — сказал
он.
— Нет, не надо, — сказала Паулина.
— Может быть, это машина Цвиллмана.
— Цвиллман не станет держать такую маленькую машину, поверь мне. В
конце концов, ты же ударил не золотистый
роллс
, что стоит рядом. Вот он-
то, вероятно, и принадлежит Цвиллману. Ты можешь позвонить завтра. На машине
осталась только царапина.
— Почти на девятьсот долларов царапина, — сказал Жюль.
— Можно подумать, ты не в состоянии заплатить. Поехали. Я хочу
побыстрее выбраться отсюда, — сказала Паулина. — Хуже время, чем
здесь, я нигде не проводила.
Он вывел машину с подъездной дорожки в переулок и поехал по Маунтин Драйв,
не остановившись на
красный
свет.
— Ты пьян? — спросила Паулина.
— Немного, — ответил Жюль.
— Ты рискованно ведешь машину.
— Хочешь сесть за руль?
— Да.
Жюль остановил машину на обочине Маунтин Драйв, не выключая мотора,
отстегнул привязной ремень, вышел, медленно обошел машину и сел на место
Паулины. Паулина тоже отстегнула ремень и перебралась на водительское
сиденье. Затем они оба пристегнули ремни. Паулина включила газ и поехала по
Маунтин Драйв по направлению к бульвару Сансет.
— Мистер Цвиллман... — сказал Жюль, когда машина остановилась на
красный свет на бульваре Сансет.
— Что ты хочешь сказать?
— Я никогда не пью после обеда, ты же знаешь, а он заставил меня выпить
три рюмки, — сказал Жюль.
— Ты не обязан был пить.
— Знаю, но выпил.
— Мистер Цвиллман был той причиной, из-за которой мы ходили в этот
кошмарный дом на кошмарный обед? — спросила Паулина.
— Да.
— На будущее, если кто-то спросит тебя — полиция или большое жюри,
например, —
Откуда вы знаете Арни Цвиллмана?
— ты можешь сказать:
Меня познакомили с ним на приеме в доме Каспера Стиглица, кинопродюсера. Мы
с женой обедали у него. Смотрели фильм. Мистер Цвиллман был среди гостей,
так же как Марти и Сильвия Лески
, и так далее и тому подобное. Это ведь так
и было?
— Ты очень проницательна, Паулина. Цвиллман знал, что к нему домой мы
не придем, как, впрочем, и никто другой, кроме этого кокаиниста Каспера
Стиглица, которого больше никуда не приглашают. Он стал как прокаженный.
— И все-таки ты повел меня туда, в дом прокаженного и кокаиниста, и
встретился с гангстером, — сказала Паулина. — Замечательно будет
читать об этом в колонке Сирила Рэтбоуна. Интересно, напишет ли он о Ине
Рей, Дарлин и Лонни?
— О ком? — спросил Жюль.
— О поздних гостях, которые пришли, когда я уходила.
— О, господи! — сказал Жюль.
— Чего хотел мистер Цвиллман? Какую-нибудь неофициальную информацию для
своих биржевых операций? — спросила Паулина.
— Речь шла о переговорах в Европе в 1992 году, — сказал Жюль.
Паулина засмеялась.
— Каким образом мистера Арни Цвиллмана, который поджег
Вегас Серальо
ради страховки, могут интересовать переговоры в Европе?
— Его интересуют не переговоры, а роль, которую я буду в них играть,
представляя Соединенные Штаты, — медленно произнес Жюль.
— Не заставляй меня выдавливать из тебя все по капле, Жюль. Расскажи
все, чтобы я поняла суть, — сказала Паулина. Она свернула
бентли
с
бульвара Сансет на каньон Бенедикт и поехала на Анджело Драйв, где свернула
налево. Дорога шла вдоль холма, где было много крутых поворотов, отчего
приезжие опасались ездить здесь по ночам. Паулине редко приходилось водить
машину вместо Жюля, и он, немного пьяный, был восхищен ее водительскими
способностями.
— По всему видно, что мистер Цвиллман связан с перевозками наркотиков и
имеет огромные суммы наличных денег на руках, ты даже не представляешь,
какие огромные суммы, которые, как он считает, я мог бы помочь ему пустить в
оборот через европейский Общий рынок, — сказал Жюль, икнув.
— Почему он думает, что ты согласишься на это?
— Он угрожал мне.
— Чем?
Жюль посмотрел в окно и не ответил. Паулина взглянула на него.
— Что ты ему сказал? — спросила она.
— Послал к черту.
— Когда я вошла в комнату мне не показалось, что ты послал мистера
Цвиллмана к черту, — сказала Паулина. — У меня создалось совсем
другое впечатление.
Жюль не ответил.
— Ты собираешься сообщить об этом в полицию, в ФБР или в ЦРУ? Или
президенту, вообще кому-нибудь? — спросила Паулина.
Они посмотрели друг на друга.
— Нет, — тихо ответил Жюль.
— Много лет назад, когда мы только что поженились, ты сказал мне, что в
прош
...Закладка в соц.сетях
