Жанр: Любовные романы
Строптивая
...уществовало никакого
заговора. — В ее голосе послышалась резкость.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
— Это вызов? — спросил Жюль. Фло улыбнулась.
— Беру свои слова обратно, — сказала она. — Не хочу портить
такой знаменательный для меня вечер.
Паулина прошла через захламленный крокетными молотками, теннисными
ракетками, башмаками и зонтиками холл и вошла в гостиную, обставленную не
модно, но со вкусом. С нижней полки тумбочки, стоявшей позади дивана,
покрытого мятым, изношенным чехлом, она достала альбом с фотографиями.
— Вот он, — сказала она, возвращаясь на веранду. — Я помню,
что где-то его видела.
Отец в ответ улыбнулся, взял круглые, в золотой оправе очки и надел их. Она
подвинула свой стул поближе к его коляске и положила альбом на стол,
стоявший перед ними. Невилль стал медленно переворачивать листы альбома, и
они смеялись, вспоминая прежние времена. Когда дошли до последних страниц,
где были фотографии прошлогоднего приема по случаю его дня рождения, он
сказал:
— Что случилось с Джастин Олтемус?
— Ты разве не слышал? Она вышла замуж за Херки Сейбрука.
Невилль Макэдоу одобрительно кивнул головой. Этот брак казался ему удачным.
— Ее мать должна быть довольна, — сказал он.
— Насколько Лил вообще может быть чем-то довольна, — ответила
Паулина.
— Херки Сейбрук — отличный игрок в крокет. Я с его дедом был вместе в
Гротоне
. — Он перевернул еще несколько страниц, комментируя
фотографии. — Ты мне не все рассказала о том, что тебя беспокоит, не
так ли?
— Не все.
— Ну, так расскажи.
— Не знаю, почему, но мне кажется, что его шантажирует один
гангстер, — сказала Паулина.
— Из-за любовницы? — спросил Невилль. — В наши дни это вряд
ли возможно, Паулина.
— Не поэтому, папочка. Однажды, когда мы только поженились, он сказал
мне, что в его жизни, еще в молодости, у него были неприятности. Но просил
не расспрашивать его об этом. Тогда я только спросила:
Были последствия?
или что-то в этом роде. Я хорошо помню, что он ответил:
Одно из преимуществ
быть сыном богатых родителей заключается в том, что они вытащат из любой
переделки
. Затем, чтобы развеять его замешательство, я рассказала ему
историю мужа тети Мод, которого нашли мертвым в женском платье в гостинице
Уэст-Сайда.
— Ты рассказала ему это?
— Да.
— Но мы же обещали никогда не упоминать об этом.
— Я знаю. Но Жюль — не сплетник и никогда не сделает ничего, чтобы
поставить меня в неловкое положение, никогда, насколько я его знаю.
— Если не считать его любовной связи. Паулина опустила глаза.
— Больше мы к тому разговору не возвращались. Но я думаю, что гангстер,
его зовут Арни Цвиллман, знает о том, что случилось с Жюлем в прошлом.
Раньше я думала, что когда он был молодым, то от него забеременела какая-то
девушка, но теперь я считаю, что случилось нечто более серьезное. После его
встречи с Цвиллманом я впервые заметила, что Жюль выглядит старым, почти
уничтоженным. Что бы тогда с ним ни произошло, если это выйдет наружу, то
его назначение в Брюссель может оказаться под угрозой, а ведь оно значит для
Жюля все.
Невилль Макэдоу закрыл альбом, снял очки.
— Тем более для тебя имеет смысл остаться с Жюлем, — сказал он.
Жюль вынул номерок места и протянул его мальчику, обслуживавшему
автостоянку.
— Какая марка машины, сэр? — спросил мальчик.
—
Бентли
, темно-голубая, — ответил Жюль.
Фло, любопытная по натуре, отвернулась, чтобы посмотреть на пару, ожидавшую,
когда им подадут машину.
— Опять Трент Малдун, — сказала Фло возбужденно, дергая Жюля за
руку, чтобы он тоже посмотрел на звезду телеэкрана.
— Пойду представлюсь ему, пока ты ждешь машину. Я где-то читала, что он
собирается снимать фильм в Югославии.
— Не надо, прошу тебя, — сказал Жюль.
— Жюль! Привет! Как поживаешь?
Фло, не оборачиваясь, сразу распознала голос светской дамы. Ее всегда
интересовало, как эти дамы умудряются так по-особенному, немного резко
произносить звуки, что их выговор сразу выдает принадлежность к
привилегированному классу. Позже, оставшись одна, она будет снова и снова
повторять:
Жюль! Привет! Как поживаешь?
, пока не добьется полного
совпадения произношения и интонации.
— Мэдж! — услышала она голос Жюля. Она продолжала стоять не
оборачиваясь, но знала, что сейчас они целуют друг друга в щеки, как это
принято у светских людей. Ей бы очень хотелось посмотреть, как Жюль
выполняет этот ритуал, но она понимала, что оборачиваться не следует.
— Что это ты делаешь здесь? — услышала она вопрос женщины, которую
Жюль назвал Мэдж.
— Небольшой деловой обед с Симсом Лордом, — услышала она ответ
Жюля. — А ты? Что ты делаешь здесь?
— Мы заехали сюда по дороге на ранчо, куда едем на уикэнд, —
ответила Мэдж. — Ральф обожает, как здесь готовят, не спрашивай,
почему. Это ужасное мясо с кровью, а ведь оно вредно для здоровья. Все врачи
говорят об этом. Где же Симс? Мне хочется поздороваться с ним. Не видела его
вечность.
— Я думаю, он задержался в комнате для мужчин, — сказал Жюль.
— И Ральф там, — сказала Мэдж. — Как отец Паулины?
— О, прекрасно, — сказал Жюль. — Небольшой удар не может
сломить Невилля Макэдоу.
— Когда возвращается Паулина? — спросила Мэдж. Перед рестораном
остановился
бентли
Жюля, и мальчик выскочил из машины.
— Ваша машина, сэр! — крикнул он Жюлю. Он подошел к дверце со
стороны места пассажира, открыл ее, чтобы Фло могла сесть.
Фло обернулась и стояла в нерешительности, не зная, что делать, а Мэдж Уайт,
чья дочь забеременела от пасынка Жюля, Киппи Петуорта, когда им обоим было
по четырнадцать лет, немедленно сообразила, что красивая девушка с рыжими
волосами, одетая в костюм от
Шанель
, находится здесь с Жюлем.
Жюль, привыкший к сложным моментам в деловой жизни, казался невозмутимым,
словно сохранял контроль в трудный момент переговоров.
— О, могу я представить тебе мисс... э? Не подскажете ли вы свое
имя? — обратился он к Фло, делая вид, что едва знает ее. — У меня
ужасная память на имена.
— Марч, — прошептала Фло, озадаченная поведением Жюля.
— Да, да, конечно, мисс Марч, простите меня. Я так плохо запоминаю
фамилии. Это миссис Уайт. Мисс Марч работает с Симсом.
— Привет-как-вы-поживаете? — растягивая слова, сказала Мэдж Уайт,
разглядывая молодую женщину.
Фло, сконфуженная, кивнула, но не ответила. По надменному выражению на лице
Мэдж Уайт она поняла, что та поняла ситуацию, и ее передернуло от этого
взгляда.
Раздался гудок подъехавшей машины, сигналящей о том, что
бентли
Жюля
блокирует проезжую часть. Позади нее стояли еще несколько машин, пассажирам
которых не терпелось припарковаться.
— Ваша машина, сэр, — позвал мальчик, обслуживающий автостоянку,
но ни Жюль, ни Фло не двинулись с места.
Рядом с
бентли
остановилось такси. Когда приехавшая пара вышла, Фло
крикнула:
— Я возьму такси, — и побежала к машине. Жюль, огорченный, крикнул
вслед Фло:
— Я с удовольствием подвезу вам, мисс Марч, — и тут же подумал, не
заметила ли Мэдж Уайт озабоченность в его голосе.
Фло, сидя в такси, оглянулась и посмотрела на Жюля. В глазах ее стояли
слезы.
— Нет, не надо. Я уверена, вам и мистеру Лорду необходимо поговорить о
важном деле, мистер Мендельсон, — сказала она. Повернувшись к водителю
такси, она быстро заговорила:
— Трогай. Этот
бентли
поедет за нами, но я хочу оторваться.
— Куда едем, леди? — спросил водитель. Он понял, что молодая леди
очень возбуждена, но не хотел вмешиваться в ее драму.
— Пожалуйста, побыстрее, — молила она. Она назвала ему свой адрес
на Азалиа Уэй в Беверли-Хиллз.
— Вы хотите ехать по каньону Лорель или по каньону Коулдуотер? —
спросил водитель. Он говорил с сильным акцентом жителя Ближнего Востока.
Фло через заднее стекло машины видела, как Жюль пожимает руку Мэдж Уайт и
садится в
бентли
. Ей тут же пришло в голову, что он поедет к ней на Азалиа
Уэй, но ей не хотелось встречаться с ним.
— Послушайте, водитель. Я передумала. Отвезите меня в
Шато Мармон
на
Сансет Стрит, — сказала она. — Держитесь каньона Лорель. Там вы
можете ехать быстрее.
В
Шато Мармон
жил Филипп Квиннелл.
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 15.
В тот день, когда Паулина отправилась в Северо-Восточную гавань навестить
своего отца, Жюль пришел ко мне в свое обычное время, около четверти
четвертого. Между прочим, он не сказал мне, что она уехала. Я узнала об
этом, только прочитав колонку Сирила Рэтбоуна. Мы пару раз сделали, что
надо, а потом он лежал в постели, как всегда, разговаривая по телефону и
обделывая свои дела, затем мы еще раз занялись любовью. Для мужчины в его
годах он мог заниматься этим во много раз больше, чем парни наполовину его
моложе.
В тот день ему понадобилась записная книжка, которую он всегда носил с
собой, чтобы знать, где и в какое время он должен быть, а еще в ней было
записано шестьдесят или семьдесят номеров телефонов, важных для его личной
или деловой жизни. Между прочим, мой телефон в ней записан под буквой
р
от
слова
рыжеволосая
на тот случай, если Паулина или мисс Мейпл, или кто-то
другой заглянут в нее. Итак, в тот день он разговаривал с кем-то важным, я
теперь забыла, с кем, может быть, с Майлсом Крокером из госдепартамента, и,
не прерывая разговор, он показал мне, чтобы я принесла ему записную книжку
из его пиджака.
Так вот, я достала книжечку и, естественно, будучи любопытной, начала
перелистывать ее, чтобы узнать, на какие шикарные приемы он собирается пойти
на неделе. Тогда-то я и увидела, что у него было несколько встреч с доктором
Петри. Доктор Петри, я говорю это на случай, если ты никогда о нем не
слышал, считается одним из видных специалистов Лос-Анджелеса по сердечным
заболеваниям. Я случайно узнала об этом, потому что Жюль был на
торжественном приеме в его честь. Холодок пробежал у меня по спине.
Волновала мысль, все ли с ним в порядке, здоров ли он.
Позже я спросила его:
Жюль, с тобой все в порядке?
. Он сказал:
О чем ты
говоришь?
Я сказала:
Твое сердце?
Он опять сказал:
О чем ты говоришь?
Я
сказала:
Я видела в записной книжке, что у тебя было несколько встреч с
доктором Петри
. Когда Жюль выходит из себя, то лицо его краснеет, и он
становится молчаливым. Вот это-то и случилось тогда. Он взбесился. Он
сказал, что я не должна подглядывать в его записную книжку, что это плохая
манера.
Понимаешь, я всегда думала, что моя красивая жизнь никогда не кончится, что
эта карусель будет крутиться и крутиться, но в тот день я начала понимать,
что это был сигнал.
ГЛАВА 16
В тот же день, когда Жюль и Фло обедали вместе в ресторане в Сан-Фернандо
Вэлли, произошла еще одна встреча на улице в Беверли-Хиллз, которая тоже
чуть не привела к разрыву отношений. Камилла Ибери, богатая молодая вдова,
имевшая любовную связь с Филиппом Квиннеллом, начала испытывать к нему
чувства, которые никогда не питала к умершему мужу. Хотя она почти ничего не
знала о его жизни до встречи с ним на приеме у Мендельсонов, у нее появилась
мысль выйти за него замуж. Одно она знала наверняка: он не был охотником за
богатством. Филипп, со своей стороны, наслаждался исключительно приятными
отношениями и не воспринимал их как нечто постоянное. Он был случайной
фигурой в городе, где Камилла имела глубокие корни. У него были твердые
намерения вернуться домой в Нью-Йорк после завершения работы над сценарием,
который он писал для документального фильма Каспера Стиглица. К тому
времени, в чем он был точно уверен, фурор, произведенный его книгой о Резе
Балбенкяне, сойдет на нет.
Как и большинство женщин ее положения, большую часть времени Камилла Ибери
посвящала благотворительности и культурной деятельности. Она участвовала в
работе модных благотворительных обществ города, таких, как Лос-Анджелесская
гильдия детей-сирот,
Сослуживцы
,
Четыреста трезвенников
. Ее имя часто
упоминалось в списках комитетов по проведению благотворительных мероприятий.
Она считала своей святой обязанностью для людей, родившихся в богатстве,
помогать тем, кто был менее удачлив. Она была также превосходной
теннисисткой и первоклассным игроком в гольф. В Бель-Эйр, рядом с ее домом,
у нее был собственный корт, и часто по утрам она с Филиппом играла в теннис,
прежде чем он возвращался в свой номер в
Шато Мармон
, где работал над
сценарием. Несколько раз в неделю она играла в гольф в
Загородном клубе
на
бульваре Уилшир.
— В этом клубе все похожи друг на друга, — сказал Филипп в один из
воскресных вечеров, когда они сидели в обеденном зале клуба.
Она поняла, что он имел в виду.
— Что ж, мы все хорошо знаем друг друга, — ответила Камилла. Она
была членом клуба всю жизнь, как ее отец и муж, и знала имена всех членов
клуба и обслуги. Каждое воскресенье она приходила сюда со своей дочерью
Банти на ужин а-ля-фуршет, как когда-то, еще ребенком, приходила сюда с
отцом. В последнее время их стал сопровождать Филипп.
— Ни одного человека из шоу-бизнеса.
— Да.
— Ни одного представителя другой религии.
— Кроме мистера и миссис Уоткинс.
— Символические фигуры.
— Да, так и есть. Так всегда было, — сказала она, пожав плечами.
Ей не нравились подобные разговоры. — У них тоже есть свои клубы, куда
мы не вхожи. Не забывай.
Филипп рассмеялся. Уже не раз он слышал от нее это объяснение.
— Даже Мендельсоны не могут стать членами
Загородного клуба
, а
почему, одному Богу известно. Ведь Паулина Макэдоу принадлежит к
добропорядочной семье там у вас, на Востоке, — сказала Камилла.
— Если разобраться в этом, то голову даю на отсечение, причина
заключается не в Паулине, а в Жюле, — ответил Филипп.
Камилла промолчала.
— Банти идет сюда. Не говори об этом при ней.
Филипп не играл в гольф, но в тот день Камилла попросила его придти на ленч
в грилль-бар клуба, где собрались все, кто участвовал в игре. Ему нравилось,
как она выглядела в спортивном наряде: кепке, белых коротких шортах и
пастельного цвета майке. Роуз Кливеден тоже пришла. Это был ее первый выход
в клуб после того, как она сломала здесь ногу во время ленча, который она
устроила после похорон Гектора Парадизо. Роуз была любительницей театральных
выходов, а потому появилась в грилль-баре в коляске, которую толкала
медсестра, хотя к тому времени могла свободно передвигаться на костылях.
— Я вернулась! — радостно крикнула она, и ее приятели, сидевшие в
баре, повскакивали с мест, чтобы приветствовать ее. Для всех она заказала
кровавую Мэри
. И, как всегда, где бы Роуз ни находилась, началась пирушка.
Из кармана коляски она вынула несколько пакетиков с подарками. Один
предназначался для Клинта, бармена, которого Роуз обвинила в том, что он
приготовил слишком крепкую смесь для
кровавой Мэри
в тот день, когда она
упала, споткнувшись об Астрид. Другие подарки она вручила своей любимой
подруге Камилле Ибери, которой в этот день исполнилось тридцать три года.
— Ты мне ничего не говорила, что у тебя сегодня день рождения, —
сказал Филипп, когда они вернулись к своему столу.
Камилла покраснела.
— Я никогда никому не сообщаю о своем дне рождения. Доверяю это сделать
Роуз. У нее есть записная книжка с датами дней рождений всех наших знакомых.
Я даже не знаю, у кого когда день рождения.
— Что ты собираешься делать после ленча? — спросил Филипп.
— Я должна быть в четыре часа на собрании гильдии детей-сирот.
— А до четырех?
— Приму душ. Переоденусь. А в чем дело?
— Ты пойдешь со мной, — сказал Филипп.
— Куда?
— Покупать тебе подарок.
— Ты не обязан мне его делать.
— Знаю, но мне так хочется.
Спустя полчаса Филипп и Камилла, взявшись за руки, шли по Родео-Драйв,
заглядывая в витрины магазинов. Оба чувствовали себя беззаботно, словно
сбежавшие с уроков школьники. Филипп заметил шедшую к ним навстречу красивую
молодую женщину. Он был так удивлен, что остановился. Молодая женщина, была
взволнована неожиданной встречей и удивлена не менее Филиппа.
— Здравствуй, — сказал Филипп.
— Здравствуй.
Камилла, наблюдавшая за ними, отдернула руку из ладони Филиппа.
— Какой неожиданный сюрприз, — сказал Филипп.
— Для меня тоже, — ответила молодая женщина.
— Ты живешь здесь? — спросил он.
— Нет. А ты?
— Я здесь всего на несколько месяцев. Работаю. Где же ты живешь?
— По-прежнему, в Сан-Франциско. А ты все еще в Нью-Йорке?
— Да.
Воцарилась неловкая пауза.
— О, извини, — сказал Филипп. — Это — Камилла Ибери. Терри...
Какая у тебя теперь фамилия?
Молодая женщина засмеялась.
— Все еще Сигурни, — сказала она.
— Терри Сигурни, Камилла Ибери, — представил их друг другу Филипп.
Женщины кивнули друг другу.
— Я прочла твою книгу об этом парне с Уолл-стрит, — сказала Терри.
Филипп кивнул головой. Они опять помолчали.
— Он действительно перебил тебе ноги? Я читала об этом.
— Нет, конечно. Только угрожал.
— Филипп, я возьму такси на Беверли-Уилшир, — сказала Камилла
нетерпеливо.
— Нет, нет, подожди, — возразил Филипп, беря ее за руку. Камилла
отдернула руку.
— Послушай, я лучше пойду. — сказала Терри и повернулась к
Камилле. — У него все еще есть эта миленькая татуировка, вот здесь?
Камилла покраснела от негодования. Терри посмотрела на Филиппа.
— До свидания, Филипп, — сказала она. — Если будешь в Сан-
Франциско, заходи. У меня своя галерея. Гравюры с птицами. Адрес есть в
телефонном справочнике.
Когда она ушла, Камилла и Филипп пристально посмотрели друг на друга.
— Ты вела себя, как сучка, — сказал Филипп.
— Это я-то вела себя, как сучка? А она как? Это ее замечание насчет
татуировки?
— Ты сама нарвалась на это.
— Я ревновала.
— Ладно. Куда теперь? — спросил Филипп. — По-моему
Тиффани
находится на той стороне улицы в гостинице
Беверли-Уилшир
, правильно?
— Мне почему-то кажется, что Терри не просто твоя знакомая.
Филипп не ответил.
— Кто она тебе?
— Бывшее увлечение.
— Насколько сильное? Филипп помолчал, потом сказал:
— Когда-то я был женат на ней. Камилла остановилась.
— Женат? Ты никогда не говорил, что был женат.
— Потому что я уже почти забыл, что был женат.
— Как можно такое забыть?
— Мне было тогда только восемнадцать. Тайный побег в Мексику. И потом,
законность этого брака была всегда под сомнением.
— Он был аннулирован?
— Нет, мы развелись.
— И долго ты был женат?
— Около года.
— Отвези меня домой. В четыре часа у меня собрание, а я хочу взять свою
машину.
— Я не купил тебе подарок.
— Не хочу никакого подарка.
До дома Камиллы в Бель-Эйр они ехали молча. Когда он въехал на дорожку,
ведущую к дому, она взяла в руки сумку, чтобы выскочить без промедления из
машины, когда та остановится. Она уже открыла дверцу, но Филипп поймал ее за
руку.
— Но почему ты так ведешь себя? — спросил он.
— Давно ли мы спим друг с другом? С той ночи, когда убили Гектора, а я
только сейчас поняла, что ничегошеньки не знаю о тебе. Ничего.
— Никогда не думал, что для любовной связи требуются биографические
данные.
Она не обратила внимания на его замечание.
— Я не знаю, есть ли у тебя мать, отец, брат, сестра или дети.
— Никого.
— Теперь я узнаю, что ты был женат.
— Ты тоже была замужем.
— Дело не в том, что ты был женат, а в том, что ты не удосужился хоть
немного рассказать о себе.
— Это было двенадцать лет назад. Мы были женаты семь месяцев. Разве это
имеет значение?
— Не имеет.
— Послушай, в те годы я был совсем другой. Заблудший. Необузданный.
Родители отослали меня в школу-интернат, когда мне было всего одиннадцать
лет, потому что они собирались развестись. Семь или восемь лет я провел,
вынашивая планы мести. Не лучший ли способ отомстить, как сбежать в Мексику?
Теперь я считаю это ошибкой молодости, не более того.
— У тебя есть секрет, Филипп?
— Какой секрет?
— У тебя есть секрет. Я чувствую. Я знаю. Филипп отвернулся.
— И ты не собираешься рассказывать мне о нем, не так ли?
Филипп не ответил.
— Не хочу видеть тебя больше, Филипп.
— Ну, это совсем по-детски, как ты думаешь? Она покачала головой.
— Какой я была дурой! Я думала, что ты собираешься попросить меня выйти
за тебя замуж. Я даже встречалась со своими адвокатами ради этого. Моей
жизнью управляют адвокаты, так распорядился отец. И мне было сказано, что
если мы думаем пожениться, то они составят брачное соглашение, которое ты
должен будешь подписать.
Филипп от удивления рассмеялся.
— Я бы не стал подписывать его.
— Тогда бы они не разрешили мне выйти за тебя замуж.
— Но я не хочу жениться на тебе. Камилла, пораженная, покраснела.
— Ты не хочешь?
— Нет. Мужчина никогда не должен жениться на женщине, богаче его. Такой
брак обречен. Так что скажи своим адвокатам, чтобы они бросили эту затею с
брачным соглашением.
— Не будь грубым.
— Я не грублю. Я констатирую факт. Чем плоха любовная связь? Простая и
чистая? Мы очень приятно провели время. Не надо так сразу отказываться от
этого. Я никогда не был одним из тех, кто верит, что роман с женщиной должен
обязательно закончиться браком.
— Прощай, Филипп, — сказала она. — Когда ты будешь готов
рассказать мне о своем секрете, тогда я, может быть, найду время встретиться
с тобой за ленчем.
Она вышла из машины. Филипп посмотрел ей вслед.
— По моей вине парализовало девушку, когда я гнал машину, выпив слишком
много пива. Это навсегда изменило мою жизнь, — сказал он. Не
оглядываясь, он направил машину по подъездной дорожке.
Филипп Квиннелл приобрел мало друзей за время своего пребывания в Лос-
Анджелесе. Камиллу Ибери он встретил в первый свой вечер в городе, который
провел на приеме у Мендельсонов. Загадочная смерть дяди Камиллы, случившаяся
в ту же ночь, сблизила их еще больше, и он проводил все свободное время с
ней и ее друзьями, вместо того, чтобы обзаводиться своими. Разрыв любовных
отношений с Камиллой, вызванный неожиданной встречей с Терри Сигурни на
улице города, полностью прекратил его общение с людьми, которых он знал
благодаря Камилле. Завязывать дружбу с Каспером Стиглицем у него не было ни
малейшего желания, потому что он с каждым днем нравился ему все меньше и
меньше. Не было у него желания общаться с Лонни Эджем, даже ради того, чтобы
побольше узнать о его дружбе со знаменитым писателем Бэзилом Плантом,
почитателем которого был Филипп. Он хотел одного: поскорее закончить работу
для Каспера Стиглица и вернуться в Нью-Йорк.
В тот вечер он поздно засиделся за работой в своем номере в
Шато Мармон
.
Неожиданно кто-то постучал в дверь. В гостинице было принято сообщать
жильцам о приходе посетителя, но Филиппа не предупредили. Открыв дверь, он с
удивлением увидел красивую молодую женщину, которую он знал как Фло Марч.
Она была одета в дорогой костюм от
Шанель
— только в таком наряде он и
видел ее, когда с ней встречался, — и казалась очень взволнованной.
Холодная сдержанность и несколько таинственная ман
...Закладка в соц.сетях
