Жанр: Любовные романы
Строптивая
...ash; Мистер Понд в курсе, о чем вы хотите с ним поговорить? —
спросила секретарша, когда Филипп ей представился.
— Скажите ему, что я — автор книги
Смена
о Резе Балбенкяне, —
ответил Филипп.
— Не могли бы вы мне сказать, по какому поводу вы звоните мистеру
Понду? — настаивала секретарша.
— Нет, не могу, — ответил Филипп.
— В мои обязанности входит спрашивать о цели звонка. Мистер Понд очень
занят.
— Я понимаю.
— Так вы мне скажете?
— Нет. Вы только передайте ему, кто я, и пусть мистер Понд сам решает,
будет он разговаривать со мной или нет, хорошо?
Голос в трубке на минуту замолчал, затем послышалось:
— Одну минуту.
Недосягаемый Сэнди Понд наконец ответил.
— Я конечно же, с удовольствием прочел вашу книгу, мистер Квиннелл. Это
правда, что Реза Балбенкян грозился переломать вам ноги? До нас дошли такие
слухи.
Филипп засмеялся.
— Да, чем-то подобным угрожал.
— Я узнал от своей жены, что вы встречаетесь с большим другом нашей
семьи Камиллой Ибери, — сказал Сэнди Понд.
— Да, — ответил Филипп, не желая вдаваться в подробности.
— Чем могу вам помочь? — спросил Сэнди Понд.
— Меня интересует, почему ваша газета не написала об убийстве Гектора
Парадизо? — спросил Филипп.
Наступила пауза.
— Убийство? Какое убийство? — в ответ спросил Сэнди Понд.
— Тогда о смерти, — сказал Филипп. Сэнди Понд молчал.
— Вы знали Гектора Парадизо, не так ли?
— Да знал. На похоронах я шел в процессии с венками. Обаятельный был
человек. Большой друг моей жены. Она всегда говорила, что Гектор — лучший
танцор в Лос-Анджелесе. Все это так печально, ужасно печально.
— В него стреляли пять раз, мистер Понд, — сказал Филипп. — Я
был в его доме несколько часов спустя после случившегося вместе с Камиллой
Ибери. Опознавал тело для полиции.
— Но это же было самоубийство, мистер Квиннелл. Я видел заключение
патологоанатома.
— Не показалось ли вам странным, что человек мог стрелять в себя пять
раз? — спросил Филипп.
— Видимо, он был в глубочайшей депрессии. В заключении по вскрытию
говорилось, что он был плохой стрелок. Я буду рад послать вам через свою
секретаршу копию заключения, — сказал Сэнди Понд. По его тону было
ясно, что ему не терпится прекратить разговор.
— Но разве вы не считаете, что даже при таких обстоятельствах это
событие достойно того, чтобы о нем писали, мистер Понд?
— Объясните.
— Известный в городе человек, вращающийся в высших общественных кругах,
присутствует на обеде в доме Жюля Мендельсона, беспечно танцует, а затем
совершает самоубийство, стреляя в себя пять раз. В тех местах, откуда я
приехал, эта история заслужила бы публикации в газете. Добавьте к этому, что
он был родом из знатной семьи местных землевладельцев, что в честь его семьи
назван бульвар в городе. Да эта история заслуживает публикации на первой
полосе.
— Это все, мистер Квиннелл?
— Я уверен, что по причинам, мне пока не понятным, вокруг этой смерти
создан заговор молчания, что в этой истории что-то скрывается, и ваша газета
участвует в этом заговоре.
— Нелепость и клевета, — сказал Сэнди Понд. В его голосе не
осталось и следа от прежней любезности.
Филипп, опасаясь, что Сэнди Понд повесит трубку, торопливо продолжал:
— Разве это не факт, что Жюль Мендельсон приходил к вам в то утро,
когда был убит Гектор Парадизо? Извините, в то утро, когда Гектор Парадизо
покончил с собой.
— До свидания, мистер Квиннелл.
Вечером того же дня на званом обеде в доме Ральфа и Мэдж Уайт в Хэннок-Парк
Сэнди Понд попросил Жюля Мендельсона пройти с ним после обеда на веранду,
пока другие гости будут пить кофе в гостиной.
— Тебе знаком некий Филипп Квиннелл? — спросил он. — Тот, что
написал книгу о твоем друге Балбенкяне?
— Да, знаком. Он встречается с Камиллой. А в чем дело? — спросил
Жюль.
— У меня с ним был сегодня неприятный разговор по телефону.
В тот же вечер в другой части города клуб
Мисс Гарбо
был переполнен.
Впрочем, переполнен он бывал каждый вечер. Выступление певицы Марвин Маккуин
было в самом разгаре.
Ты — не моя первая любовь, знавала я мужчин и раньше
— пела она, смотря прямо на прожектора подсветки. Ее губы складывались в
трубочку над торчащими вперед зубами. Слезы наполнили подведенные карандашом
глаза, когда она жалобно пропела ключевую фразу песни. Лямка вечернего
черного платья соскользнула с плеча, пряди распущенных волос прикрыли один
глаз на манер кинозвезд сороковых годов. Но ее попытки вызвать у слушателей
ответную реакцию оказались бесполезными. Никто в переполненном баре не
обращал ни малейшего внимания на нее.
— Зейн, — позвал Мэннинг Эйнсдорф бармена. Мэннинг сидел на
высоком стуле у бара, откуда мог наблюдать за залом. — Не подавай
больше выпивки мистеру Кофлину и гостям за двадцать шестым столиком. Им уже
достаточно. И скажи мальчику на парковке, чтобы он нашел для них такси, а не
давал им садиться за руль своих машин. Не хочу, чтобы из-за горстки пьяниц
полиция Западного Голливуда прикрыла мое заведение.
— Успокойся, Мэннинг, — сказал Зейн, — все заметано.
—
Мисс
Эйнсдорф в последнее время что-то очень нервничает, —
сказал Джоэль Циркон, стоявший у бара и слышавший разговор Зейна и Мэннинга.
—
Мисс
Эйнсдорф нервничает с тех пор, как кое-кто покинул заведение
кое с кем и закончил с пятью пулями в теле. Она по десять раз за ночь
талдычит мне об этом, — сказал Зейн.
В то время в клуб вошел Филипп Квиннелл. В переполненном и шумном зале он
некоторое время оставался незамеченным. Пройдя через толпу в центре зала, он
нашел свободное местечко сбоку от стойки бара. Джоэль Циркон, которому Мона
Берг в ресторане
Ле Дом
представила Филиппа, посмотрел на него с
удивлением и стал наблюдать за ним через зеркало на стене бара. Филипп,
ожидая, когда его обслужат, внимательно следил за выступлением Марвин
Маккуин.
Лучше уйди сейчас, потому что я люблю тебя так сильно, лучше уйди...
—
пела она.
— Пиво? — спросил Зейн, когда, наконец, освободившись, обратился к
Филиппу, чтобы обслужить его.
— Содовую, — ответил Филипп.
— С лимоном? С соком лайма? — спросил Зейн.
— С лимоном.
Зейн наполнил стакан и поставил его перед Филиппом. — Кто эта
певица? — спросил Филипп.
— Марвин... Забыл фамилию, — сказал Зейн.
— Переодетый красавец?
— О, нет, настоящая девица.
— Кривозубая.
— Совершенно верно.
— Я разыскиваю человека по имени Мэннинг Эйнсдорф, — сказал
Филипп. Он наклонился ближе к Зейну, чтобы не повышать голос.
Зейн внимательно посмотрел на Филиппа.
— Вот тот парень, что сидит на высоком стуле в конце стойки, и есть
Мэннинг. Он сегодня очень занят. Он ждет вас?
— Нет.
— Что мне сказать ему, кто хочет его видеть?
— Я представлюсь сам, — сказал Филипп.
И он направился к месту, откуда Мэннинг Эйнсдорф руководил деятельностью
своего клуба.
— Зейн! — зашептал Джоэль Циркон, когда Зейн повернулся к нему и
знаком попросил его подойти. — Чего хочет этот парень?
— Спрашивал Мэннинга. Кто он? Не похож на наших посетителей, понимаешь,
о чем я говорю? — сказал Зейн. — Но кто его знает...
— Нет, нет. Точно не из наших. Он пишет сценарий для документального
фильма Каспера Стиглица. С помощью этого фильма Каспер хочет выкрутиться,
чтобы не пойти под суд за то, что его поймали с десятью фунтами
кокаина, — сказал Джоэль, — Мона Берг рассказала мне об этом.
Какого черта он здесь делает, как ты думаешь?
— Кто? — спросил Мэннинг Эйнсдорф, наклонившись с высокого стула и
приложив руку к уху.
Филипп повторил имя
Лонни
.
— Никогда не слышал о человеке с таким именем, — сказал Мэннинг.
— Блондин, красивый, насколько мне известно.
— Таким, как вы его описали, может быть любой из пары сотен, что
заходят сюда по ночам.
— Значит, имя это вам ничего не говорит?
— Совершенно верно.
— Понимаю, — сказал Филипп. — Вы знали Гектора Парадизо?
— Нет, не знал, — ответил Мэннинг Эйнсдорф. Он отвернулся и позвал
бармена: — Зейн, за столиком двадцать два требуют спиртного. И пошли бокал
шампанского Марвин, когда она кончит. Скажи ей, что сегодня она была ужасна.
Скажи ей, чтобы в следующий выход она не забыла
Плачь тише
.
Филипп, о котором Мэннинг, казалось, забыл, решил напомнить о себе.
— Вы сказали, что не знали Гектора Парадизо, — продолжил разговор
Филипп.
— Повторяю, я его не знал.
— Но вы были на его похоронах.
— Кто вам сказал, что я был на похоронах?
— Никто.
— Так откуда вы взяли, что я был там?
— Я сидел за вами. Вы были с Джоэлем Цирконом, агентом, работающим с
Моной Берг; и Уиллардом, дворецким Каспера Стиглица.
Мэннингу Эйнсдорфу стало не по себе.
— Ну, конечно, я немного знал Гектора, — сказал Мэннинг. — Я
имею в виду, что все знали Гектора Парадизо, упокой, Господи, его душу, но
близкими друзьями мы не были.
— Как я понял, он был в вашем клубе в ту ночь, когда его убили.
— Его не убили.
— Извините, в ту ночь, когда он покончил с собой.
— Нет, я не помню, чтобы он был здесь.
— Подумайте.
— Посмотрите вокруг. Зал забит так каждую ночь. Я не могу помнить
каждого, кто сюда приходит.
Мисс Гарбо
— не место для такого джентльмена,
как Гектор, вы понимаете. Гектор был человеком из высшего общества.
Филипп продолжал настаивать.
— Он приходил сюда в ту ночь в смокинге, прямо с приема у Паулины
Мендельсон. Мне рассказывали, что он описал вам костюм Паулины, в который
она была в тот вечер одета.
— Ничего подобного не припомню, — сказал Мэннинг.
— И вы не помните, что он ушел отсюда с молодым блондином по имени
Лонни?
— Сколько раз вам надо повторять, что я никогда не слышал ни о каком
Лонни и не видел в тот вечер Гектора.
— Благодарю вас.
— Не уходите. Моя новая певичка будет сейчас опять петь.
— Я достаточно наслушался эту певичку.
На автостоянке Филипп Квиннелл протянул мальчику, обслуживавшему стоянку
свой номерок.
— Бежевая,
ле сабр
, — сказал он.
В это время задняя дверь клуба отворилась. Зейн высунул голову и, увидев
Филиппа, свистнул. Когда Филипп обернулся на свист, Зейн кивком головы
подозвал его подойти поближе.
— Я выскочил в туалет, потому поговорим побыстрее, — сказал он.
— Твой босс явно не из правдолюбцев, — сказал Филипп.
— Да уж, правда не по его части, — ответил Зейн.
— Ну, так что ты хочешь сказать? — спросил Филипп. Зейн обернулся
и посмотрел нет ли кого-нибудь поблизости, затем сказал:
— Вы ищите Лонни?
— Да, я разыскиваю Лонни, хотя даже не знаю его фамилию.
— Эдж. Его полное имя Лонни Эдж. Живет на бульваре Кауэнга, 7204 1/4,
вблизи Айвар. Не знаю номера телефона, а в телефонной книге его имени не
найдете, но он точно ушел отсюда с Гектором около половины третьего той
ночью.
— Как тебя зовут? — спросил Филипп.
— Зейн.
— Спасибо, Зейн. Как ты решился рассказать мне об этом? Твой босс может
пристрелить тебя.
— Гектор Парадизо был добр ко мне, и я не верю в эти россказни о
самоубийстве. В ту ночь, когда он в последний раз был здесь, ничто не
говорило о том, что он собирается покончить с собой. Ничто. Кто-то покрывает
это убийство.
Филипп кивнул головой, соглашаясь.
— Именно это и происходит. Как выглядит Лонни Эдж?
— Сами увидите. Таких, как он, в этом деле называют
великий блудник
.
Мужчины, женщины — для него все равно, главное, чтобы цена была хорошая.
Богатые парни возили его в Нью-Йорк или на Гавайи на уик-энд. Вот так-то. Он
участвует и в групповухе, если вам понятно, о чем я говорю. А еще он —
своего рода порнозвезда в видео. Слушайте, мне надо возвращаться.
Мисс
Эйнсдорф даст мне нахлобучку. Она последнее время очень нервная.
— Спасибо, Зейн.
— Да, вот еще что. Вы никогда со мной не разговаривали, верно?
— Никогда даже не встречал, Зейн.
Уже садясь в машину, Филипп увидел, как Марвин Маккуин вышла из клуба через
ту же дверь, в которую выходил Зейн. На ней были темные очки, как у
кинозвезды. Она пересекла автостоянку и села в старенькую
хонду
.
Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 11.
Вся беда в том, что даже о костюме от Шанель
мне некому было рассказать.
Кроме Глицерии, горничной Фей Конверс, да еще Луки, который меня
причесывает, и, может быть, Нелли Поттс, декоратору, а больше мне и
поговорить было не с кем. Иногда звонила Керли, управляющему из кафе
Вайсрой
. Немного поболтаем, посмеемся, как в старые времена. Вообще-то,
если говорить правду, именно у Керли я покупала травку.
В один прекрасный день я поняла — с сигаретой с травкой и белым вином с
аукциона Брешани, которого с легкой руки Жюля у меня было предостаточно,
потому что он хотел всегда иметь его под рукой, — так вот, я поняла,
что пристрастилась
балдеть
каждый день. А когда я
балдела
, мне
становилось все равно, есть мне с кем поговорить или нет. Но моя кожа стала
не такой свежей, как раньше. Не хочу хвастаться, но кожа у меня красивая.
Все говорят об этом. Из-за этого я враз покончила и с вином, и с травой.
Было, правда, тяжело. Пуки, мой парикмахер, неплохо подрабатывающий на
кокаине, рассказал мне об анонимных алкоголиках. Я намекнула об этом Жюлю.
Он рассвирепел. Он ненавидел подобные собрания.
Нельзя, чтобы тебя там
видели
, — сказал он. Пуки же рассказал мне о собраниях в бревенчатом
доме на бульваре Робертсона, которые проводились каждое утро в семь часов. Я
привыкла вставать рано с тех пор, как работала официанткой. Там-то я и
встретила Филиппа Квиннелла.
ГЛАВА 12
Каким образом это случилось, никто так и не узнал, поскольку это случилось в
дамской комнате
Загородного клуба
, где никого в тот момент не было. Роуз
Кливеден упала и сломала ногу. Произошло это во время ленча, который Роуз
устроила после похорон Гектора Парадизо. Мэдж Уайт клянется, что Роуз
споткнулась о собачку Гектора, Астрид, названную так в честь звезды
конькобежного спорта, с которой он был обручен много лет назад. Он оставил
Астрид Роуз по завещанию, но тогда она еще об этом не знала. Если она вообще
упала именно из-за того, что споткнулась о собачку. С Роуз, когда с ней
случались подобные несчастья, никогда не бывало все предельно ясно. Роуз,
любившая собак, слова не сказала против Астрид, так как не считала ее
виновной в том, что сломала ногу. Может быть, она ничего против нее не
сказала потому, что животное было последним подарком Гектора, а может быть,
и потому, что она ежегодно жертвовала большие суммы на приют для бездомных
собак. О своей благотворительности Роуз прожужжала уши всем и каждому. Как
бы то ни было, но Роуз во всем обвинила Клинта, бармена
Загородного клуба
,
который, как считала Роуз, подавал
кровавую Мэри
с большим количеством
алкоголя, а на ленче после похорон, как утверждала Роуз, этот напиток
оказался особенно сильнодействующим. Она сказала Мэдж Уайт, что намерена кое-
что предпринять по этому поводу, например, подать жалобу в комитет по
управлению клубом. Роуз давно недолюбливала Клинта, еще с тех пор, когда
узнала, что он назвал ее
старая Рози
после ее очередного несчастья: тогда
она вывихнула руку в плечевом суставе, а Клинту пришлось отвозить ее в
травмопункт.
Когда Мэдж Уайт рассказала о случившемся Паулине Мендельсон, та спросила
Зачем Роуз взяла собаку на ленч в Загородный клуб
?
— Чтобы подчеркнуть бремя скорби, как ты не понимаешь, — сказала
Мэдж.
Паулина рассмеялась. Как и всех друзей Роуз Кливеден, Паулину возмущало и в
то же время забавляло поведение Роуз.
— Эта Астрид — злющая собачонка, — сказала Паулина. — Ты не
поверишь, с каким остервенением она набросилась на Киппи, когда Камилла
принесла ее в наш дом после смерти Гектора, чтобы передать ее Роуз. Мы не
могли ничего поделать. Она кинулась на Киппи, когда он вернулся с теннисного
корта, и откусила кончик указательного пальца. Сколько было крови!
Позже Паулина вспоминала, что Мэдж Уайт не проявила никакого сочувствия к
Киппи, ей, видимо, было все равно — часть пальца или весь палец откусила ему
Астрид. Хотя Мэдж была ее лучшей подругой, она почти никогда в разговоре с
ней не упоминала имени Киппи. Это началось из-за того, что несколько лет
назад дочь Мэдж, маленькая Мэджи, забеременела от Киппи, когда им обоим было
всего по четырнадцать лет.
— Как бы то ни было, — сказала Мэдж, меняя тему разговора — Роуз
избавилась от собачки.
— Не может быть!
— Она отдала ее Фей Конверс. Фей всегда подбирала всех бездомных собак.
Паулина опять повернула разговор на Роуз — бедняжку Роуз, как теперь все ее
называли, — ее пристрастие к выпивке начинало беспокоить друзей.
— Она становится все хуже и хуже, — сказала Паулина. Конечно, Роуз
пребывала в глубокой скорби по поводу смерти своего давнего друга, но ее
друзья знали, что не умри Гектор — нашлась бы другая причина для оправдания
ее тяги к спиртному. Еще до того, как умер Гектор, Роуз как-то сказала
Паулине: Кому какое дело до того, много я курю или много пью? Мне
шестьдесят лет, а женщину в таком возрасте ни один джентльмен не захочет
затащить в постель
.
— О, Роуз, — сказала тогда Паулина, не зная, как отреагировать на
подобные слова. Роуз, любившая мужчин, постоянно хвасталась, что ей
посчастливилось оказаться в постели президента Кеннеди в Белом доме в
спальне Линкольна, но ее друзья не очень-то верили этой истории. Роуз трижды
была замужем и трижды разводилась. Мужья Роуз обычно внезапно исчезали. Не
было ни скандалов, ни проклятий, во всяком случае на публике.
Где Бейки?
,
Где Оззи?
,
Где Фиск?
— спрашивали ее о первом, втором и третьем муже,
когда она на нескольких приемах появлялась в одиночестве, и она неизменно
отвечала, довольно спокойно:
Уехал из города
. А затем люди узнавали, что
развод был оформлен быстро и по-тихому, чаще всего в какой-нибудь из стран
Центральной Америки. Обычно то, из-за чего разводы затягиваются и
превращаются в длинное судебное разбирательство, как то: раздел имущества и
алименты — никогда не фигурировали в деле Роуз, потому что в каждом случае
деньги принадлежали ей, ребенок — дочь от первого брака, которая, как
говорили, перенесла операцию лоботомии, постоянно проживала в
доме
— так
называла это заведение Роуз.
Она вела нескончаемые разговоры по телефону, вспоминая и обсуждая каждую
деталь очередного ленча, обеда или приема, на которых она неизменно
присутствовала, и избавиться от ее разговоров был невозможно, как бы того ни
хотел ее собеседник.
— Там я сидела между двумя священниками. Конечно, они гомосексуалисты,
но в моем возрасте какое это имеет значение. Но зато какой интересный был у
нас разговор! Я не считаю себя интеллектуалкой, хотя люблю читать хорошие
книги или смотреть хороший спектакль, но эти двое были превосходны, просто
божественны, так полны юмора и озорства. О, как мы смеялись! Все смеялись и
смеялись.
— Роуз, я должна кончить разговор, — говорила Паулина на другом
конце линии, но Роуз, казалось, не слышала.
— Мэдж Уайт была тоже там, — продолжала Роуз. — Бедняжка
Мэдж! Все в том же темно-голубом платье в горошек. Ты ведь тоже ненавидишь
это платье? Мне кажется, я не могу больше на него смотреть. Как ты думаешь,
она обидится, если я пошлю ей несколько своих старых платьев? Она может их
выпустить. Ты заметила, как она пополнела?
— Роуз, дорогая, я действительно должна кончить разговор. Жюль пришел
домой, — говорила Паулина, но Роуз делала вид, что не слышит. Паулина
послала воздушный поцелуй Жюлю, показывая на телефон и шепотом произнося имя
Роуз, закатив при этом глаза. Жюль улыбался. Он подошел к бару, где Дадли
уже приготовил для них бокалы, и налил вино. Это был тот час дня, который
они проводили вместе.
— Уайты — бедны, как церковные крысы, — продолжала Роуз, — но
Мэдж никогда в этом не признается, и мне эта черта в ней нравится. Работает
как рабыня в своей конторе по продаже недвижимости и полностью содержит
своего мужа, который и цента не может заработать. Он просто большая куча
снега, этот Ральф Уайт, вот мое мнение. Да я только на подоходном налоге
сэкономила в прошлом году столько, сколько он получает за свои биржевые
делишки. А эта маленькая Мэджи — такая потаскушка, ты же знаешь. Живет Бог
знает с кем. С корейцем, кажется.
— Роуз, я кладу трубку, — сказала Паулина. Жюль поставил бокал с
вином перед ней на столик. — Здесь Жюль. Да, я передам ему. И он
посылает тебе привет. До свидания, Роуз, до свидания, — и она повесила
трубку. — О, Боже, пощади меня! — Она взяла руку Жюля и
поцеловала. На его пальцах она неожиданно почувствовала аромат от
прикосновений к самым сокровенным частям тела другой женщины. Пораженная,
она посмотрела на мужа, словно он ударил ее.
Жюль, не замечая ее взгляда, спросил:
— Ну, как поживает старушка Роуз?
— О, прекрасно. Пьяна, как всегда, — ответила Паулина. —
Давай не будем говорить о Роуз. С меня достаточно. Она сломала ногу на ленче
по случаю похорон Гектора. Ты рад, что мы не дошли? — Она с трудом
поднялась из кресла, как бы опасаясь, что ей станет плохо или она упадет в
обморок.
— Посмотри, какого красивого цвета закат, Паулина, — сказал Жюль.
— Наплевать на закат, — сказала Паулина. Бокал с вином выпал из ее
рук и разбился о мраморный пол их
комнаты закатов
.
Жюль, ни разу за все двадцать два года супружества не слышавший подобных
слов от Паулины, уставился на жену, ничего не понимая. А она выбежала из
комнаты.
Когда Филипп Квиннелл рассказал Камилле Ибери, что был в клубе
Мисс Гарбо
и узнал имя молодого человека, с которым Гектор Парадизо ушел из клуба в
ночь его смерти, она стала молчаливой и отчужденной. Они сидели на софе в
библиотеке ее дома в Бель-Эйр. Она отодвинулась от него, затем взяла пульт
управления и включила телевизор.
— Как ты вообще узнал о таком месте, как клуб
Мисс Гарбо
? —
спросила она наконец. — Я живу в этом городе всю жизнь, но никогда не
слышала о нем.
— Дворецкий Каспера Стиглица рассказал мне, — сказал
Филипп, — он был в ту ночь там и видел Гектора.
— Не хочешь ли ты сказать, что чей-то дворецкий рассказал тебе
подобное? — спросила Камилла.
— Но это правда, — сказал Филипп.
— Что это за клуб
Мисс Гарбо
? — спросила она.
— Где богатые пожилые мужчины за плату приглашают молодых парней.
— Просто не могу этому поверить, — сказала Камилла, покачав
головой.
— Но ты ведь не думала, что твой дядя Гектор был помешан на девочках,
не так ли?
— Это не смешно, Филипп.
— Чего ты боишься, Камилла? Что люди не захотят, чтобы твоя дочь в
десять лет участвовала в балете дебютанток в
Лас-Мадринас
только потому,
что ее двоюродный дед умер от руки голубого?
— Как звучит то грязное словечко, которое я однажды слышала от тебя?
Хитрожопый, так? Так вот, не будь хитрожопым со мной, Филипп, &mda
...Закладка в соц.сетях
