Жанр: Любовные романы
Ваш скандальный нрав
...йте, мадам, — сказал он. — В толчее, когда
будут уходить все остальные, любой негодяй сможет подойти к вам, что-нибудь
сделать и уйти незамеченным, воспользовавшись вашим замешательством. Оперу
вы сможете послушать в другой раз, если вам уж так интересно, чем там все
закончится. А если хотите, я вам расскажу.
Франческа не стала говорить ему, что и без него знает, чем закончится
спектакль, так как видела его бесчисленное количество раз.
— Я не трусиха, и я не хочу убегать от кого-то, — настойчиво
повторила она. — И я не желаю, чтобы моей жизнью управляли какие-то
преступники.
— Мадам не собирается уходить сейчас, — вновь вмешался
Лоренцо. — А когда захочет, я сам провожу ее туда, куда она велит. А
граф Гетц даст ей сопровождающих солдат.
Кордер наконец-то посмотрел на него. Принц покраснел до корней волос под его
взглядом, но не выразил готовности отступить.
— С вашей стороны очень благородно сделать мадам такое предложение,
ваше высочество, — сказал Кордер. — Я ценю ваше желание выступить
в роли охранника, но уверен, что вы не хотели бы случайно подвергнуть мадам
опасности.
Лоренцо вздрогнул, словно ему нанесли удар.
— Не исключено, что нападение — дело рук повстанцев или
революционеров, — проговорил Кордер. — И вы наверняка знаете, ваше
высочество, что такие люди, как правило, выбирают своей целью людей знатных,
известных. Вы же принц, наследник трона Джилении, а меня никто не знает
здесь.
— Я, пожалуй, соглашусь, что мистер Кордер действительно никому не
известен, — промолвила Франческа. — И тем не менее...
— Вот и отлично! — воскликнул Джеймс. — Я рад, что мы все пришли к общему соглашению.
Франческа открыла было рот, чтобы сказать что-то, но тут большая, сильная
рука Джеймса обхватила ее плечо и мягко, но настойчиво надавила на него. Она
посмотрела сначала на его руку, потом на него. В мире, где все подчиняется
законам физики, от этого взгляда он почувствовал бы себя опаленным жарким
огнем, который превратил бы его в горстку пепла.
Но Джеймс даже не посмотрел на нее. Он кивал Лоренцо и говорил что-то по-
русски Вимстикову. Все это время его рука удерживала Франческу. А потом эта
же рука легко приподняла ее и подтолкнула к выходу. Франческа была в ярости.
— Кордер, — процедила она сквозь зубы, — если вы немедленно
не выпустите меня, я ударю вас в самое чувствительное место, причем сделаю
вам так больно, что вы еще долго не забудете этого!
— Вы всегда такая глупая? — пробормотал он в ответ. — Разве
вам не понятно? Я всего лишь пытаюсь помочь вашей маленькой подружке.
Глава 5
А солнце село. Желтая луна
Взошла на небо — старая колдунья;
На вид она скромна и холодна,
Но даже двадцать первого июня
За три часа наделает она
Таких проказ в иное полнолунье,
Каких за целый день не натворить:
У ней на это дьявольская прыть!
Правда, черт возьми, заключалась в том, что Джеймс был не в состоянии
мыслить трезво.
Даже слушая Джульетту, он пытался разузнать хоть что-то про ее подругу. При
этом краем глаза он видел и подругу, и Лоренцо. Из их разговора Джеймс был в
состоянии улавливать не более одного слова из десяти. Впрочем, для того,
чтобы понять, о чем они толкуют, этого ему было достаточно. Джеймс заметил,
как принц наклонился вперед, чтобы получше разглядеть ее потрясающую грудь.
Да, он видел достаточно и слышал, как менялся ее тон, — Франческа
ворковала все тише, ее голос становился все более завлекающим.
Вежливо извинившись перед Джульеттой, Джеймс встал со своего места и
направился к парочке: они наклонились друг к другу так близко, что ее темные
волосы с поблескивающими в них жемчужинами почти касались светлых волос
принца. Со стороны могло показаться, что они делятся какими-то секретами.
Джеймс сразу понял: Боннард испытывает на юном принце свое искусство
обольщения, и ее жертва уже трепещет от восторга — как щенок, которому
почесывают животик.
Джеймса эта картина привела в ярость, ему стоило огромных усилий сдержать
желание поднять ее с места и увести подальше из театра.
К счастью, умение лгать было его второй натурой, причем делал он это легко и
непринужденно. Когда-то у него была совесть, но это было так давно, что он
почти ничего о ней не помнил.
Ложь себя оправдывала, вот что важно. Несмотря на то что он почти физически
ощущал гнев, пульсирующий в воздухе между ними, она не угрожала ему и не
спорила, когда они выходили из театральной ложи. Когда, спускаясь вниз, они
встречали ее знакомых, Франческа держалась с ним вполне непринужденно,
бросала какие-то замечания, а потом спокойно расставалась с друзьями.
Как и многие женщины того же сорта, что и она, Франческа была превосходной
актрисой. Вполне возможно, что ей безумно хотелось вонзить кинжал в его
черное сердце, однако она ничем не выдала себя и со спокойным видом вышла с
Джеймсом из театра.
Когда они шагнули в венецианскую ночь, Джеймс с облегчением, к которому
примешивалась некоторая доля удивления, увидел, что ее лодка стоит наготове.
Гондольерам Франчески можно доверять — так, во всяком случае, уверял его
Дзеджо. Их предки служили знатным венецианским семьям не одно столетие,
защищали их от политических и личных измен. Так что, когда Джеймс спокойно
сказал:
Не плыви обычным путем
, Улива не стал переспрашивать, а просто
согласно кивнул.
Гондола заскользила по Рио делле Весте, миновав скопление лодок у заднего входа в театр
Ла Фениче
.
Миссис Боннард устроилась на своем месте в той самой позе, которую он помнил
с тех пор, когда играл Дона Карло. Опершись локтем о край открытого окна,
она подперла рукой голову и стала задумчиво смотреть на проплывающий мимо
город.
Всем своим видом она демонстрировала свое равнодушие к Джеймсу — в точности
так же, как тогда.
А ему хотелось привлечь ее внимание. Он рассеянно закрыл дверь каюты.
Внутреннее пространство крохотного помещения словно съежилось, и, несмотря
на распахнутые окна, им вдруг стало очень жарко.
Гондола ровно скользила по водной глади, однако даже от легкой качки их тела
то и дело соприкасались — то ее бедро задевало его ногу, то плечо касалось
его предплечья. Шуршащая ткань ее шелкового платья задевала его панталоны.
Легкий ветерок, проникающий в каюту сквозь щели, обласкав ее, долетал до
него, принося с собой ее аромат, щекочущий его ноздри.
Джеймсу было необходимо отвлечься. Хорошо было бы о чем-то поспорить с ней,
однако он не хотел первым нарушать тишину. Взглянув на браслеты из жемчуга и
бриллиантов, надетые поверх перчаток, Джеймс попытался подсчитать в уме,
сколько они могут стоить.
Наконец, когда они проплыли мимо лодок театралов, Франческа лениво
промолвила:
— Итак, вы, оказывается, помогали Джульетте. Как это мило с вашей
стороны.
— Я подумал, что вам будет достаточно намека, — проговорил
Джеймс. — Трудно поверить, что вы хотите приберечь малютку-принца для
себя. Ведь он вам совершенно не нужен.
— Неразумно допускать, чтобы мужчины считали, что они нам нужны, —
сказала Франческа. — Они вечно притворяются.
Презрительный взгляд, которым она его при этом наградила, говорил сам за
себя.
Джеймс заставил себя не обращать на ее колкости внимания. Это у него не
вышло.
— Вы говорите обо мне, — утвердительно сказал он. — Я дерзок
и нахален, вы же так решили.
— Похоже, вы почему-то вообразили, что я нуждаюсь в вашей
компании, — промолвила Франческа. — Позвольте мне развеять ваше
заблуждение. Прошлой ночью рассудок у меня помутился от страха и шока,
поэтому здравый смысл замолчал, когда я выражала свою благодарность. Сегодня
вечером — другое дело. Вы потеряли ваш единственный шанс на близость со
мной.
— Я вовсе не из-за этого увел вас из театра, — парировал Джеймс.
— Но и Джульетта тут ни при чем, — заметила Франческа. — В
жизни не слышала более нелепого объяснения. Впрочем, то, что вы сказали
Лоренцо, не многим разумнее.
Стесняться ему нечего, заверил себя Джеймс. Он всю жизнь дает нелепые
объяснения.
Однако как бы легко ему ни было лгать другим, Джеймс был не в состоянии
лгать самому себе. Он не мог притворяться, что не осознает причины,
заставившей его увести Франческу из театра. А когда он признался в этом
себе, его сердце забилось с удвоенной скоростью. Он чувствовал себя глупцом.
Нет, еще хуже: он, профессионал, позволил себе превратиться в пылкого юношу,
каким был много лет назад.
Франческа тем временем сидела неподвижно, ее нежная щека по-прежнему была
совсем близко, ее зеленый взор лениво скользил по открывающемуся виду.
— А вы играли с Лоренцо в надежде на то, что я сделаю именно то, что сделал, — сказал он.
К удивлению Джеймса, она улыбнулась.
— Это верно, — кивнула Франческа. — А ведь у меня получилось,
правда? Мужчины — ужасные простаки, их очень легко провести.
Джеймс тоже заставил себя улыбнуться.
— М-да, — кивнул он. — Мы готовы биться за что угодно, даже
если это нам не совсем нужно.
— Если вы пытаетесь вывести меня из равновесия, то вам нужно вести себя
иначе, — иронично заметила Франческа. — Прошу вас не забывать о
том, что я разведена, мистер Кордер. Меня оскорбляли и обо мне сплетничали
люди опытные, мастера в деле интриг.
Джеймс ощутил неприятный толчок изнутри. Нет, это не могло быть уколом
совести, ведь ее он оставил во Франции лет десять назад. Это было...
раздражение.
— Попрошу вас вспомнить о том, что я не избалованный юный отпрыск
знатной семьи, миссис Боннард, а мужчина тридцати одного года, который кое-
что повидал в жизни. И вы далеко не первая женщина, которая пытается мной
манипулировать, соблазнить меня.
— Да я еще и не начинала, — возразила Франческа. — А когда
начну — если начну! — вы об этом узнаете.
— Нет, вы уже пытались — прошлой ночью.
Ее брови поползли вверх.
— Я сразу распознаю флирт, — добавил он.
— Вы спасли мне жизнь, и я выражаю вам свою благодарность, —
заметила Франческа. — Но если бы я предлагала вам себя, вы бы не смогли
устоять.
Джеймс вспомнил ее смех сирены, и по его телу тут же пробежала дрожь, однако
он отбросил это воспоминание.
— Вы очень высокого о себе мнения. Но поистине королевский жемчуг,
который вы на себе носите, служит доказательством того, что и вы принимаете
подношения от мужчин, которые не устояли перед вашими чарами.
Некоторые мужчины действительно проявляют слабость перед женской красотой, с
этим не поспоришь. Он перевел взор с ее высокомерного лица на жемчужные
серьги и две нитки жемчужного ожерелья, обнимающие ее шею. Верхняя, более
короткая, состояла из жемчужин в форме груш разного размера; самая крупная
была в центре. Она указывала на нежную ложбинку между ее грудей, которые
быстро поднимались и опускались от волнения, что подтверждало: Франческа
вовсе не так равнодушна к их разговору, как пытается показать. Платье с
глубоким вырезом цвета морской пены напоминало о происхождении жемчуга.
Браслеты из жемчуга и бриллиантов сверкали на ее тонких запястьях.
Да только одни бриллианты представляли собой настоящее испытание для алчного
человека, который пожелал бы их похитить, чтобы сделаться баснословно
богатым.
Интересно, а я не такой?
— вдруг подумал Джеймс.
— Вам кажется, что я не могу заставить вас встать передо мной на
колени, — услышал он ее дразнящий холодный голос. — Не хотите ли
заключить пари?
Внимание Джеймса вновь переключилось на ее лицо.
Напряжение в крохотной каюте достигло высшей точки.
— Я не заключаю пари с женщинами, — сказал он. — Это
неспортивно.
— Мужчины часто говорят именно так, хотя на самом деле они попросту
боятся проиграть женщине, — сказала она.
— Я никогда не проигрываю, — заявил Кордер.
— На этот раз проиграете, — заверила его Франческа. — Погодите-
ка... Какое именно пари? — Она ненадолго закрыла глаза и задумалась.
Когда веки поднялись, ее глаза засверкали. — Знаю! В магазине Фаранци
меня заинтересовал один гарнитур из оливинов.
— Всего лишь оливины? Не слишком-то высоко вы себя цените.
— Я учитываю ваш доход, — сказала она. — Вам эти камни
покажутся безумно дорогими. Вам придется занимать деньги, чтобы приобрести
их. Но думаю, в конце концов один из младших сыновей лорда Уэствуда может
себе позволить такую покупку.
— Понимаю... Вы хотите, чтобы пари не только заставило меня выложить
крупную сумму, но также причинило бы мне боль и унизило меня.
Франческа кивнула.
— Так вы согласны?
— А если вы проиграете?
— Этого не случится. Но если вашу мужскую гордость тешит надежда на
выигрыш, тогда скажите, чем бы я могла откупиться в случае чего.
Письмами, — пронеслось в голове у Джеймса. — Я ведь обязан иметь
с тобой дело. Все, что мне нужно, — это проклятые письма, черт бы тебя
побрал
. Но даже если бы это было полной правдой, если бы ему были нужны
только письма, он бы не смог просить у нее такого выкупа.
— Оливины, — сказал Джеймс. — Они мне и самому пригодятся.
Франческа была поражена. Подняв голову, она склонила ее набок и внимательно
посмотрела на него.
— Они послужат прекрасным подарком для моей нареченной, — заявил
Джеймс.
Франческа растерянно заморгала.
— Так вы помолвлены?
Эта ложь совсем проста, слишком проста. И Джеймсу было даже неприятно
произносить ее вслух, так он был разгневан.
— Еще нет, но скоро объявлю о помолвке. Оливины послужат прекрасным
символом моей любви к будущей невесте. Они подтвердят мою способность
защищать мои принципы и честь перед лицом невероятного соблазна.
Франческа прищурилась.
— Никакого
невероятного
соблазна не будет, — вымолвила она.
— Это мы еще посмотрим. Назовите время и место.
Она выглянула в окно.
— Сейчас, — сказала Франческа. — До моего дома пока далеко,
так что у нас много времени. К тому же, уверена, я быстро управлюсь.
Черт возьми, ее уверенность и высокомерие просто поражали. Джеймс прекрасно
понимал, что им владеет гнев и надо держать язык за зубами. Ему нужно дать
себя время, чтобы успокоиться, остыть и подумать. Однако он был слишком зол
— на себя, на нее.
— Я готов к худшему, — сказал он. — Так что начинайте!
Франческа и припомнить не могла, когда в последний раз была в такой ярости.
Прошлой ночью она совершила непоправимую глупость, из-за которой он теперь
вообразил, что сможет взять ее в любой момент, когда захочет.
Потому что для него она была и остается обычной шлюхой.
А разве это не так? — услышала она свой внутренний голос. — Ты же
сама сделала этот выбор
.
Верно. Тем не менее жемчуг, который он считал признаком мужской слабости, на
самом деле был знаком уважения, признания ее власти.
С тех пор как она уехала из Англии — с этого промозглого острова
провинциалов, пуритан и лицемеров, — ни один мужчина не относился к ней
неуважительно... кроме этого Кордера.
Что ж, он англичанин, чему тут удивляться. Точнее, наполовину англичанин, но
и этой половины более чем достаточно.
Поэтому ему просто необходимо преподать соответствующий урок.
Франческа неторопливо захлопнула дверь каюты и закрыла окно и ставни возле
себя. Затем, наклонившись и при этом задевая грудь Джеймса своим
восхитительным бюстом, Франческа закрыла окно и ставни с его стороны.
Выпрямившись, Франческа почувствовала, что его дыхание учащается.
Она сложила руки на коленях.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь нас никто не видит.
— А смотреть-то будет не на что, — заметил он.
— Это как сказать, — промолвила она.
Франческа опустила взор на его руки и некоторое время молча смотрела на них, изнуряя его ожиданием.
Поскольку Джеймс сидел справа от нее, Франческа начала с левой перчатки. Она
стянула ее вниз до своих браслетов, обнажая запястье. Потом стала стягивать
перчатку с большого пальца, с указательного и так далее — со всех пальцев по
очереди. Франческа намеренно не торопилась, делая вид, что ее мысли заняты
чем-то другим. Потом она окончательно стянула с руки перчатку, осторожно
вытянув ее из-под браслетов.
Перчатку она уронила на колени.
На Джеймса Франческа и не смотрела. В этом не было необходимости. Она и без
того знала, что он глаз не может оторвать от ее рук. Как и то, что его
дыхание становится все более прерывистым, хоть он и старается сдержать его.
Затем она взялась за другую перчатку — снова медленно, лениво, равнодушно
стянула ее с руки с таким видом, как будто делала это в одиночестве в
собственном будуаре. В общем, она раздевалась.
Вторая перчатка упала ей на колени вслед за первой.
Потом Франческа поправила браслеты, легко прикоснувшись кончиками пальцев к
жемчужинам и бриллиантам.
Она подняла руку.
Джеймс напрягся.
Она не прикоснулась к нему.
Зато прикоснулась к себе, поднеся указательный палец к правому уху. Кончик
пальца пробежал по изгибу уха, а затем скользнул на нежную дорожку за ушной
раковиной — Франческа любила, когда ее целовали в этом месте.
Джеймс заерзал на сиденье.
Франческа не обратила на это ни малейшего внимания. Она делала вид, что
наслаждается одиночеством, любуется своими драгоценностями.
Вот ее палец прикоснулся к серьге — погладил округлый верх украшения, обвел
похожую на каплю жемчужину — самый чувственный из всех драгоценных камней.
Дальше Франческа позволила своей руке погладить верхнее ожерелье,
наслаждаясь гладкостью и нежностью камней. Потом рука поползла вниз, палец
скользнул за край лифа, от чего ткань слегка зашелестела. Франческа
приподняла в руке грудь.
Из груди Джеймса вырвался не то стон, не то низкий рык.
Она по-прежнему не смотрела на него. Зато смотрела на свою руку, как будто
была тут одна... и ласкала себя.
Ее рука стала медленно двигаться за краем лифа — взад-вперед, словно изучая
изгиб груди.
Джеймс невольно застонал.
— Дьявол! — прошептал он по-итальянски.
Внезапно его рука обхватила ее талию, он рывком усадил Франческу к себе на
колени. А потом, положив ладонь ей на затылок, Джеймс привлек ее лицо к
своему.
Все произошло так быстро, что Франческа немного растерялась. Она не была
готова к такому натиску.
— Я еще не успела... — пролепетала она.
Его рот заставил ее замолчать. Его губы были теплыми, упругими и
нетерпеливыми.
А потом ее руки враз ослабли, разум затуманился, мир стал постепенно
сужаться.
Она ощущала его запах. Мужской запах — смесь мыла для бритья, крахмала и
свежевыстиранного льняного белья. Влажный венецианский воздух проник в
шерстяную ткань его верхнего платья. Она чувствовала, как напряглись его
мускулистые бедра, как веет жаром от его тела, как восстает его плоть.
Что-то шевельнулось в ее животе — растеклось приятным томным теплом,
распространилось по всему ее нутру.
Руки Франчески невольно вспорхнули вверх — они ухватились за его плечи,
затем поднялись еще выше, к его черным, слегка спутавшимся кудрям. Так они и
обнимали друг друга, и она ответила на его поцелуй — так же упрямо и
сердито, как он, изнывая от желания.
Его язык рвался в ее рот, и она впустила его: вкус его поцелуя был сладким,
пьянящим — таким, как она и хотела. В этом поцелуе Франческа ощутила каждый
грех, о котором ее когда-либо предупреждали и который она совершала, каждое
правило, которое она выучила и нарушила.
Откуда-то издалека Франческа услышала шум, напоминающий барабанную дробь.
Похоже, этот звук наполнял ее существо, но ей было все равно.
Ее интересовали лишь его руки, длинные пальцы, которые ласкали ее шею,
поглаживали жемчуг, скользили по ее коже к тому месту, которое так
притягивало его. Стянув вниз лиф ее платья, он взял одной рукой ее грудь.
Прервав поцелуй, Джеймс опустил вниз голову. Франческа изогнулась дугой,
чтобы ему было удобнее. Тогда он снова поцеловал ее — властно, жестко и
страстно.
А потом он приподнял ее голову и посмотрел на нее своим сине-черным взором,
поблескивающим в свете лампы.
— Ты очень плохая девочка, — хрипло прошептал он.
А затем, подняв Франческу, Джеймс усадил ее на сиденье. Совсем не ласково.
Жаркое желание обратилось в ярость. Едва не упав на пол каюты, она вцепилась
руками в его горло...
Разбуженные чувства еще не успокоились, хотя, учитывая, что он был слишком
большим, ее попытка, должно быть, выглядела просто смехотворной.
Франческа снова услышала звук, напоминавший барабанную дробь. Ее сердце
неистово билось в груди, разгоряченное страстью, к которой примешивалась
ярость, однако звук исходил откуда-то еще.
Оказывается, пошел дождь, и тяжелые капли барабанили по крыше каюты.
Открыв ставни, Джеймс выглянул наружу.
— Ну вот мы и дома, — низким голосом промолвил он. — Ты
проиграла, дорогая.
Дома? Уже? Так быстро?
Франческа рывком открыла ставни со своей стороны и недоверчиво заморгала.
Франческа перевела взгляд на Кордера, но тот по-прежнему смотрел в окно.
— Maledizione! — выругался он. — Проклятие!
Франческа наклонилась вперед, чтобы увидеть, что вызвало его недовольство.
Большая помпезная гондола, сверкая множеством ламп, покачивалась на воде
возле распахнутых водных ворот ее жилища.
А за распахнутыми воротами Франческа увидела принца Лоренцо. Рядом с ним
стоял граф Гетц.
Кордер повернулся к ней и принялся торопливо натягивать на Франческу лиф. Но
она оттолкнула его и сама взялась за дело.
Франческа быстро поправила платье, а заодно и выражение собственного лица.
Так что, когда гондола причалила, она была готова. Франческа позволила
Джеймсу помочь ей выйти, но при этом она не сводила глаз с Лоренцо. Одарив
принца самой теплой и интимной улыбкой, она обратилась к нему с таким видом,
словно он был самым главным в ее жизни человеком и больше для нее не
существовал ни единый мужчина на свете.
— Какой чудесный сюрприз, — проворковала Франческа. — Или мне
не следует удивляться? Может быть, я договорилась о встрече с вами, но
позабыла об этом из-за последних волнующих событий?
— Нет-нет, мадам, вовсе нет, — сказал Гетц. — Мы приехали
сюда, потому что должны были сообщить вам новости немедленно.
Его высочество лишь кивнул. Можно было не сомневаться: он пытается взять
себя в руки после улыбки Франчески.
— Как только вы уехали с мистером Кордером, я получил сообщение, —
продолжил губернатор. — Задержали одного человека — он пытался
добраться до материка на краденой гондоле. У нас есть основания
предположить, что это один из тех людей, которые совершили на вас нападение.
Мистер Кордер, он сейчас находится в тюрьме. Я должен попросить вас проехать
туда, чтобы избавить леди от этой неприятной процедуры.
— Все хорошо, — обратился Лоренцо к Франческе. — Вы не должны
бояться, мадам. Я останусь здесь, чтобы защитить вас — это мой долг. —
При этом принц бросил вызывающий взгляд на Кордера.
Впрочем, вызов во взоре не сумел скрыть неуверенности принца. И Франческа
понимала, что у него есть причина чувствовать себя так неуверенно, ведь до
сих пор она отказывалась от любой его попытки защитить ее.
Франческа шагнула к принцу.
— Вы очень добры, ваше высочество, очень. Благодарю вас! Я буду рада,
если вы составите мне компанию.
Серые глаза принца вспыхнули от удовольствия. Уголки его красиво очерченного
рта чуть приподнялись в знак выражения полного, нескрываемого, откровенного
счастья.
Франческа повернулась к губернатору, притворяясь, что у нее едва достает сил
оторвать взор от принца Лоренцо.
— Ну что ж, граф Гетц, до встречи, — сказала она.
Тот отвесил ей низкий поклон.
Повернувшись, Франческа взяла Лоренцо под руку.
— Всего доброго, мистер Кордер. — Эти слова она произнесла, бросив
на Джеймса равнодушный взгляд через плечо. Затем вместе с Лоренцо они стали
подниматься вверх по лестнице. Фран
...Закладка в соц.сетях
