Жанр: Любовные романы
Карусель памяти
...пускал ее в свою личную жизнь и в свое время, которое он
проводил с сыном. И это было правильно. Она могла заняться делом. Она
проводила свои дни либо помогая ему в ресторане, либо рисуя декорации для
будущей пьесы в маленьком театрике. Она часто оставалась одна в соборе,
трудясь над огромными просторами полотен. Живопись давала ей долгие
спокойные дни, в чем она, казалось, сильно нуждалась. Она была благодарна
Джону за то, что он освободил ее от работы в фонде. От нее не было бы
никакой пользы в офисе, и тогда не было бы времени проводить время с Рэнди.
Однако она общалась с Джоном. Она звонила ему раз в несколько дней, чтобы
узнать, как он справляется. Он обычно спрашивал, возникают ли у нее новые
галлюцинации, и она давала ему краткий ответ. Она считала, что его вопросы
прежде всего вызваны простой вежливостью. Или же, возможно, он просто искал
какую-то тему для разговора.
Они обсуждали, как сказать Сьюзен о том, что они расстались. Клэр еще не
привыкла к этому слову.
— Не могли бы мы сказать, что просто живем врозь? — спросила она у
него.
— Я полагаю, именно так и определяется расставание, Клэр, — сухо
ответил Джон.
Они не могли прийти ни к какой договоренности, кто должен ей об этом
рассказать и какими словами. Сьюзен приедет домой на весенние каникулы через
несколько недель, поэтому им необходимо было решить, как рассказать ей, до
ее приезда.
— Скажи ей правду, — неоднократно говорил Рэнди, но Клэр лежала
без сна по ночам, пытаясь придумать, как объяснить дочери то, что произошло.
Она не преуспела в этой попытке с Амелией. На прошлой неделе она обедала с
Амелией, и ничего из этого не получилось. Амелия не могла понять того, что
Клэр не могла объяснить. Она просто сосредоточилась на еде, когда слушала,
что Клэр говорила о Джоне, о Рэнди и о своих галлюцинациях после несчастного
случая на мосту. Время от времени глаза Амелии наполнялись слезами, но потом
она неожиданно набросилась на Клэр, горя благородным гневом:
Ты всегда
относилась к Джону как к чему-то само собой разумеющемуся, — говорила
она или: Я больше не желаю тебя знать
, и Клэр решила, что она воздержится
от встреч со своей подругой некоторое время.
Смешно, но она нашла самую большую поддержку у Деборы Парлоу. Она пропустила
свой второй сеанс с психоаналитиком, но заставила себя прийти на третий.
Дебора заверила ее, что, если она не желает говорить о своих галлюцинациях,
ей не нужно этого делать.
Она подтолкнула Клэр к разговору о Джоне и Рэнди, хотя Клэр с трудом
пыталась объяснить ситуацию психоаналитику.
— Почему же вы можете с Рэнди легко говорить об этом? — спросила
Дебора.
— Не знаю. Но я почувствовала это с самого начала, хотя раньше совсем
его не знала.
— Не напоминает ли он вам кого-нибудь из знакомых? Кого-то, с кем вы
чувствовали себя в безопасности?
Клэр задумалась на минутку, а потом покачала головой.
— Ну, — сказала Дебора. — Я думаю, вы проявляете смелость,
пытаясь определить, что же вас беспокоит, даже когда это приносит столько
беспокойства. Вы правильно поступаете, используя любую возможность. Но вам
необходимо больше обращать на себя внимания сейчас. От вас не будет никакой
пользы ни для кого, пока с этим не будет покончено.
Определенно, тут была и доля вины Клэр, но очень незначительная и временная.
Она не зациклилась на ней. Конечно, тут была и некоторая доля страха. Она не
имела четкого представления, куда это ее заведет, как повлияет на ее
теперешнюю жизнь или же на опасные, неразгаданные воспоминания, поскольку
смотрела назад, а не вперед. И все же — были ли эти слабые фрагменты
воспоминаний вызваны ее собственным воображением? Клэр провела первую
половину дня в библиотеке, читая о синдроме ложной памяти
. При некотором
внушении люди могут создавать образы и галлюцинации, а также подробные
воспоминания о том, чего на самом деле не происходило. Не ее ли это случай?
Такая теория дала ей некоторое успокоение. Это просто мое слишком яркое
воображение
, — объявила она Рэнди вечером, а Рэнди начал напевать без
слов мотив Позволь мне называть тебя любимой
, от чего тошнота подкатила к
ее горлу.
Если бы она просто сама вызывала эти образы, тогда могла бы выбирать и их
содержание, не так ли? Она бы смогла выбирать, где и когда им возникнуть. Но
все получалось совершенно бесконтрольно, и хотя она определенно не была рада
этим странным, иногда жутким образам, она уже больше не старалась от них
убежать. Теперь она не оставалась с ними один на один. Рэнди все время
находился на расстоянии телефонного звонка, и чувство защищенности, по-
прежнему исходившее от него, удивляло ее. Он абсолютно бесстрашно и
естественно выслушивал все ее бредни. Не то что Джон, которого трясло от
тяжести даже незначительных, маленьких, бессмысленных клочков воспоминаний.
Ей никогда бы не пройти через все это, если б она осталась с ним. Его
страдания давили бы на нее сильнее собственных переживаний.
Детство все больше и больше оживало в памяти. Теперь она могла уже
припомнить почти всех учителей начальной школы и даже дюжину ребят из
подготовительного класса. Порой неожиданно воспоминания приходили к ней на
одном дыхании ив мельчайших деталях. Но ни одно из них не казалось очень
важным, тем не менее Рэнди считал таковым каждое.
Единственным образом, который она отказалась расследовать, — тот
постоянный, встречающийся чаще других — белый фарфор, запачканный кровью.
Каждый раз, когда он возникал, она старалась от него избавиться, но
изображение в мозгу не сдавалось без борьбы.
Образы становились более объемными, и количество их увеличивалось, часто с
помощью неустанных расспросов Рэнди. Он был неутомим, как будто поставил
перед собой определенную цель. Но когда он обнимал ее на ночь, когда нежно
целовал в лоб на следующее утро, Клэр понимала, что значит для него гораздо
больше, чем просто загадка, которую нужно разрешить.
Тропа неожиданно стала неровной и крутой, и Клэр пришлось сосредоточить на
ней все свое внимание. Они с Рэнди повернули за поворот, потеряв из виду
скалы над рекой. С приливом энергии Клэр взбежала вверх на скалу и стала
поджидать там своего партнера по прогулке. Рэнди взобрался на кряж горы
через несколько секунд после нее, и они стояли, глядя на реку, переводя
дыхание.
— Ты делаешь успехи, — сказал Рэнди, легонько похлопывая ее по
спине. — Я знаю, что у тебя было не очень много возможностей ходить в
походы за последние двадцать лет.
Клэр покачала головой. Она понимала, что Рэнди нравилось чувство, как будто
он давал ей то, чего Джон дать не мог.
— Я не ходила в походы и до встречи с Джоном, — сказала
она. — Хотя летом, когда я была еще ребенком, то совершала длинные
прогулки по лесу с нашим дедушкой. Он учил меня, как помечать путь. Тут это
сделать невозможно. — Она отвернулась от реки. Одни валуны, насколько
хватало взгляда. Ни одного деревца. — Надеюсь, ты знаешь, куда мы
направляемся.
Рэнди перепрыгнул на близлежащую скалу, и она последовала его примеру.
— Итак, твой дед был настоящим лесным человеком, — сказал он.
— Он знал все о лесе. — Она представила буйную зелень лесов в
Джереми. Растения, которые казались волшебными, когда о них рассказывал
дедушка. Аризема трехлистная. Она смогла припомнить смешное название, но не
могла вспомнить, как выглядит.
— Ты знаешь, что аризема... — Неожиданно она остановилась, в ее
мозгу возник еще один образ. — Однажды мы нашли в лесу крест, —
сказала она. — Могилу.
Рэнди посмотрел на нее вопросительно.
— Чью?
— Такера. — Она смогла увидеть имя, написанное белой
краской. — Собаки моих бабушки и дедушки. Только в этом не было
никакого смысла, потому что... — Она неожиданно поняла, что ни в одном
ее воспоминании нет смысла тоже. Слишком туманны. Не очень важные. —
Возможно, это не имеет никакого значения. — Она снова продолжала свой
путь, но Рэнди схватил ее за руку.
— Алло, — сказал он. — Я хочу слышать, что было дальше.
Почему в этом нет смысла?
— Я не знаю. Не помню. За исключением того, что в тот день дедушки с
нами не было. Похоже, что нам не полагалось знать, что там могила.
— Сядь. — Рэнди указал на землю и сел прямо там, где стоял, на
гладкую выпуклую круглую поверхность валуна. Клэр присела рядом. Она
почувствовала холод камня через материю своих джинсов.
Рэнди обнял ее рукой.
— Порядок. Итак, вы нашли могилу, ты и Ванесса. Как вы узнали, что это
была собака ваших стариков?
— Там значилось его имя. Но понимаешь... — Воспоминания были очень
туманными, и она старалась сосредоточиться. — Моя мама сказала нам, что
мои дедушка с бабушкой отдали эту собаку.
— Ты хочешь сказать, что она вас обманула.
— Ну да, чтобы оградить нас. Как обычно. Мы действительно были тогда
маленькими.
— Правильно. — Голос Рэнди звучал цинично. — Любимая рыбка
Кэри умерла, когда Кэри исполнилось шесть лет, и мы сказали ему об этом и
устроили похороны, и Кэри плакал и прочел молитву над могилкой. Я не
перестану думать, что это более здоровый способ рассказать ребенку о смерти,
чем если бы я соврал.
— Конечно, ты — прав, — согласилась Клэр. — Намерения моей
матери были благие. Кроме того, она рассказывала мне, что никто из нашей
семьи никогда не был похоронен. — Она нахмурилась, припоминая смесь
страха и симпатии, которые чувствовала по отношению к другим детям, когда
говорила с ними о смерти. — Очень долгое время я думала, что моя семья
— совершенно не такая, как все. В хорошем смысле. Особенная. Я чувствовала
жалость к другим детям. Их мертвые родственники покоились под землей. Мои
отправятся на небеса. Я не помню, сколько мне было лет, когда я поняла, что
моя семья тоже не заколдована.
Рэнди погладил ее по плечам.
— Твоя мать плохо подготовила тебя к взрослой жизни.
— Я уверена, что ею руководили самые лучшие побуждения.
— Твой отец был таким же?
— Не думаю.
— Какой у них был брак?
— Хороший. — Она почувствовала, что слово прозвучало
неубедительно, и приготовилась к неизбежному возражению Рэнди.
— Тогда почему он распался? — спросил он.
— И хорошие браки распадаются, — сказала она. — И я тому
отличный пример. Зачем далеко ходить. — Жгучие слезы навернулись ей на
глаза. Разве ее брак распался? Разве все кончено? Она вскочила на
ноги. — Нам нужно идти, иначе мы не пройдем весь маршрут до темноты.
Рэнди встал и неожиданно обнял ее, подойдя сзади. Он прижался щекой к ее
шее. Он не собирался ее отпускать.
— Они когда-нибудь ссорились? Твои родители?
— Нет. По крайней мере, я не помню, чтобы они ссорились.
— Но ведь ты в глубине души понимала, что их брак не постоянный, не так
ли? — колко заметил Рэнди. — Принимая во внимание то, что и
хорошие браки могут расстроиться, разве может случиться так, что отец
выкрадывает свою дочь и не позволяет матери никогда узнать, где она?
— Я понимаю, что ты прав, — сказала она устало. — Но я все
равно не помню ничего плохого.
— Почему он забрал Ванессу, а не тебя?
— Потому что она была его любимицей. — Слова неожиданно сорвались
у нее с языка, и прежде чем она успела совладать с собой, начала плакать по-
настоящему. Освободившись из его объятий, она пошла по валунам. Слава Богу,
Рэнди не пошел следом за ней.
Ангел. Ванесса действительно была любимицей отца. И Мелли тоже. Разве она не
понимала этого раньше, или же просто никогда не сознавалась себе?
Валуны спускались к воде, и она с трудом выбирала себе путь среди них, перед
глазами плыл туман. Рэнди подхватил ее, помогая перебраться через расщелину
в скалах.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Он дарил ей подарки, — сказала Клэр. — А когда дарил
подарки нам обеим, то она всегда получала лучший. Я притворялась, что это
меня не задевает. И если бы ты спросил меня об этом два месяца назад, я бы
наотрез отказалась от своих слов. Я не думаю, что когда-нибудь признавалась
себе в этом до настоящего времени. — Она вытерла глаза тыльной стороной
руки. — Прости. — Она беззащитно улыбнулась ему. — Смешно —
сорокалетняя женщина плачет по своему папочке. Не слушай меня.
— Тебе не давали плакать о нем, когда ты была ребенком. Теперь самое
время.
— Он просто... он любил Ванессу больше, чем меня. — Она пожала
плечами. — Еще бы, такая красивая. И так похожа на мою мать. В этом все
и дело.
Рэнди обнял ее и прижал крепко к себе.
— Ага, — сказал он. — И в том-то и дело, что ты была чертовски обижена на нее за это.
— Нет, возможно, я только немного ревновала. Она была такая
хорошенькая...
— У тебя нет ее фотографии?
Клэр хотела было покачать головой, но остановилась. Где они, эти фотографии?
Где-то на чердаке? Она отклонилась от Рэнди.
— Да, — сказала она. — Есть. У меня есть фотографии всех.
34
Джереми, штат Пенсильвания 1964 год Клэр и Мелли приехали на ферму сразу после десяти часов теплым мартовским
утром. Всю четырехчасовую дорогу из Вирджинии они распевали песни, но
обычная энергия Мелли утихла. Она не могла вспомнить слова песни
Я хочу
держать тебя за руку
, например, и заставляла Клэр допевать почти все песни
одну.
Мелли настояла, чтобы Клэр поехала с ней, даже несмотря на то, что девочка
пропускала день рождения любимой подружки. Мелли сказала, что будут еще дни
рождения, и это, конечно же, было верно. Клэр приглашали повсюду. У нее было
множество друзей, а родители ее приятелей обожали ее.
— Такая положительная девочка, — обычно говорили они. — Такая
послушная.
Было странно видеть ферму в марте. Хотя погода становилась теплее, белые
пятна все еще были разбросаны по полям, и на теневой стороне большого белого
дома снег лежал покрывалом. Клэр только мельком посмотрела на амбар, когда
они с Мелли вытаскивали свои чемоданы из багажника автомобиля. Она не хотела
думать об амбаре. Она все время напоминала себе, что они снова приедут сюда
летом. На самом же деле это, вероятно, был последний раз, когда она видела
ферму вообще.
Как ни странно выглядела ферма зимой, еще страннее был сам дом без ласковой
болтовни Доры Сипаро. Клэр уже несколько пообвыклась к тому, что ее дедушки
не было рядом, но уж бабушка-то будет жить вечно! Доре исполнилось всего
пятьдесят восемь лет, и она ни одного дня не проболела за всю свою жизнь.
Клэр уставилась на свою мать с крайним недоверием, когда Мелли рассказала
ей, что произошло.
— Бабушка мирно оставила нас во сне, — сказала Мелли. —
Правда, ей повезло уйти таким образом, дорогая? Если мне придется умереть, я
бы хотела уйти так же.
Мелли стояла в большой кухне фермерского дома и оглядывала помещение, уперев
руки в бока. На столе, за которым Клэр и Ванесса выпили так много чашек кофе
с молоком, были разбросаны карточки с рецептами и формы для выпечки, как
будто Дора была застигнута в середине ее приготовлений к выпечке. Мелли
издала глубокий вздох, а потом улыбнулась дочери.
— У нас столько дел на эти выходные, солнышко мое. Давай просто
выбросим все, за исключением мебели, конечно. Так нам не придется
рассматривать все мелкие вещи и думать, выбросить их или оставить? Мы просто
все выбросим. Что ты на это скажешь?
Клэр кивнула. У нее болел живот. За два месяца до этого, в двенадцатилетний
день рождения у нее в первый раз начались месячные. Мелли отреагировала на
это с огромной радостью и шумным весельем, она испекла пирог, чтобы
отпраздновать ее
вступление во взрослую жизнь
. Клэр до сих пор не была
уверена, что это стоило праздновать. Это было ужасно и причиняло ей боль.
Они начали со спальни Доры. Мелли принесла наверх несколько пустых коробок и
бросила их на пол. Потом оглядела комнату.
— Мы начнем с постели, — сказала она.
Постель выглядела так, как будто ее второпях застелили, стеганое одеяло,
брошенное небрежно, со складками, едва прикрывало подушку. Мелли стянула
одеяло, открыв пятна крови на подушке и простыне. Клэр посмотрела на лицо
матери, но оно было таким, как будто Мелли не видела темно-красных
расплывшихся пятен.
— Поможешь мне с этим, дорогая? — спросила Мелли.
Клэр уставилась на пятна. Ее бабушка умерла неспокойно. Она могла бы
спросить Мелли, что произошло на самом деле, но определенно ответ ее матери
был бы полон уловок и уверток, поэтому не стоило его слушать. Мелли
необходимо было поверить в свою ложь даже больше, чем заставить Клэр
поверить ей.
Ошеломленная, Клэр потянула простыню с матраса за кончик. Пятно на наволочке
напоминало ей карту Италии, которую она видела в учебнике географии за
неделю до этого, вместе с маленькой Сицилией на носке сапога. Мелли
вытряхнула подушку из наволочки, и Италия исчезла в складках белой материи.
Мелли завязала узлом постельное белье и бросила его в одну из коробок. Потом
начала опустошать ящики, бросая охапки одежды своей матери поверх
запятнанных простыней. Она действовала, как и сказала. Не тратя времени на
то, чтобы разглядывать вещи.
Пока не дошла до комода с безделушками. Там она присела на хрупкий маленький
стульчик и закурила сигарету, а Клэр проследила за ее взглядом, устремленным
на обрамленную фотографию на комоде. На фотографии она и Ванесса, сидящие с
Мелли и Леном на крыльце старого дома в Фолс Черч. Через мгновение Мелли
вытащила фотографию, чтобы рассмотреть ее поближе, и Клэр осмелилась задать
вопрос, который она за последние два года уже почти перестала задавать.
— Когда же мы увидим Ванессу и папочку снова? — спросила она.
Она подождала ободрительного ответа матери, но на этот раз он последовал не
слишком быстро. Мелли опять глубоко вздохнула, пробежалась рукой по нижней
губе, сделала затяжку сигаретой, а потом кивнула сама себе.
— Мы должны верить, что это произойдет скоро, — сказала
она. — Я сердцем чувствую это.
Клэр почувствовала знакомые смешанные чувства тоски и беспокойства, которые
всегда охватывали ее при мысли о скорой встрече с сестрой.
Мелли положила фотографию на пол, прислонив ее к стене, и Клэр поняла с
радостью, что у нее нет намерения ее выбросить. Затем мать выбрала
маленького хрупкого хрустального ангела из коллекции безделушек на комоде.
Это было рождественское украшение с крошечной нитяной петелькой. Мелли
взвесила ангела на ладони, и казалось, весь свет в комнате отразился в
складках мантии маленького ангела. Так красиво. Клэр наблюдала за матерью,
надеясь, что они смогут его оставить.
— Мама всегда позволяла повесить его на елку самой, когда я была
маленькой, — сказала Мелли. Казалось, она говорила это сама себе.
Клэр протянула руку, чтобы взять ангела из рук Мелли, но Мелли не заметила
этого, бросив ангела в коробку, где он приземлился на пузырек из-под духов и
разлетелся на крошечные брызги света. Потом Клэр наблюдала, как Мелли смела
остальные безделушки с комода рукой.
Клэр еще минутку посмотрела на остатки разбитого хрусталя и фарфора, прежде
чем пойти в ванную, где начала освобождать аптечку, набитую старинными
бутылочками с лекарствами, на некоторых были даты задолго до ее рождения.
Она бросала их в старую коробку из-под обуви, вместе со стеклянными
флаконами с вязкой жидкостью и аэрозольными тюбиками с мазями. На полотенце,
висящем на вешалке за дверью, также были пятна крови. Она сложила полотенце
так, чтобы крови не было видно — проходя мимо Мелли, она бросит его в
коробку с постельным бельем. Мелли не должна видеть это.
В гостиной после ленча Мелли выдернула какую-то книгу из одной из массивных
книжных полок.
— Мы сложим эти книги в коробки и попробуем продать их, — сказала
она. — Бог знает, воспользуемся ли мы этими деньгами или нет? Поскольку
мы продаем мебель и дом, возможно, мы сможем купить себе небольшой домишко.
— Мне нравится там, где мы сейчас живем. — Они снимали небольшой
домик из двух комнат рядом с начальной школой в Фолс Черч. Большинство
друзей Клэр жило поблизости.
— Лучше иметь свое жилье. — Мелли вытянула большой широкий альбом
для фотографий в темно-коричневой кожаной обложке с нижней полки, и глаза
Клэр расширились, когда она увидела, как мать бросила его в коробку с
мусором. Сколько часов она просидела со своими дедушкой и бабушкой,
рассматривая старые фотографии? Там была небольшая фотография в коричневых
тонах Джозефа Сипаро, вырезающего лошадок. Фотографии Мелли, когда она была
младенцем. Свадьбы Мелли и Лена. Клэр и Ванессы, катающихся на карусели.
— Мы оставим это, Мелли? — Она показала на ящик с мусором.
Мелли посмотрела на нее рассеянно. Потом загасила свою сигарету и постучала
рукой по полу прямо перед собой.
— Иди сюда, Клэр, — сказала она.
Клэр села, а Мелли посмотрела прямо на нее, ее голубые глаза были сухими и
холодными.
— Ты всегда должна смотреть вперед, — сказала она. — Запомни
это. Все в этой комнате — из прошлого. Прошлое только приносит тебе печаль,
разве ты этого хочешь?
Клэр покачала головой.
— Конечно, нет. Будущее полно обещаний. — Мелли улыбнулась и
воздела руки к небесам. — Оно для тебя открыто, дорогая. Прошлое может
только задержать тебя в твоем движении вперед. Так ведь?
Клэр кивнула, но она чувствовала прямо-таки физическое притяжение от
старинных, полных жизни фотографий — оттуда, из коробки с мусором.
Около половины второго приехал грузовик. Он громыхал и скрипел на подъездной
дорожке. Клэр выглянула из окна своей комнаты на верхнем этаже комнаты,
которую она когда-то делила с Ванессой, чтобы посмотреть, как грузовик
въехал на поле и остановился недалеко от амбара. Трое мужчин выпрыгнули из
кабины. Трое больших и сильных, ненавистных мужчин. Она сбежала по лестнице,
схватив свою кофту со стула у кухонного стола, и выбежала из дома. Земля
была влажной, когда она бежала через поле. Мужчины открывали широкие двери
амбара. Она задыхалась от бега. Они стояли спиной, уперев руки в бока, качая
головами в благоговейном трепете от красоты карусели, которая была перед
ними. Перед смертью Винцент закончил карусель, за исключением одной лошадки.
Кто-то из парка, который забирал эту карусель, сказал Мелли, что они получат
настоящего Сипаро для этого местечка.
— Их сделал мой дедушка, — сказала Клэр громко. Мужчины
обернулись, чтобы посмотреть на нее, а потом друг на друга, посмеиваясь меж
собой.
— Он действительно сделал стоящую работу, мисс, — сказал один из
них. Другой подмигнул ей. — И мы действительно постараемся снять их
осторожно, — сказал он, — не беспокойся об этом.
Она вытащила небольшой ящик из угла амбара и поставила его на землю в
нескольких ярдах от открытых ворот, села на ящик и стала смотреть, как они
снимали лошадок с карусели. Это была медленная процедура, со спокойной
работой отвертками и гаечными ключами и некоторых осторожных действий до тех
пор, пока не настало время снять Титана. Тут понадобились действия обоих
мужчин. Клэр не могла заглянуть вовнутрь ящика, куда укладывали лошадок, но
она надеялась, что в них были опилки. Она чувствовала себя относительно
спокойно до тех пор, пока они не начали снимать Титана.
— Он — мой любимец, — сказала она, надеясь, что ее слова заставят
их действовать с чрезвычайной осторожностью. Однако они разговаривали между
собой, стараясь определить, как удобней всего демонтировать его или что-то в
этом духе, и едва посмотрели в ее сторону. Она пробормотала это опять,
теперь только себе самой.
Она часто моргала, когда они положили Титана в ящик, и у нее заболела грудь
от попыток не расплакаться. Золото его гривы блестело на солнце, а потом
исчезло в темноте, когда они положили крышку поверх огромного деревянного
ящика.
Она не слыш
...Закладка в соц.сетях
