Жанр: Любовные романы
Карусель памяти
...зошло?
— И со мной произошел несчастный случай, — сказал Джон. — Я с
моей семьей попал в авиационную катастрофу. — Он не хотел говорить, что
авария произошла с их личным семейным самолетом. Он не хотел заострять
внимание этого человека на размерах их состояния. — Мне было
шестнадцать лет. Родители и сестра погибли, а я был в коме несколько
месяцев. Когда очнулся, мне сказали, что я уже никогда не смогу ходить.
Глаза детектива расширились.
— Черт возьми, — сказал он.
— А что с вашим племянником?
— Мотоцикл. Говорят, что у него Т-четыре. Вы знаете, что это означает?
— Да. — Джон коснулся своей груди на уровне травмы позвоночника
мальчика. Этому ребенку придется нелегко. — Я — неполный Л-три, —
сказал он, хотя сомневался, что для детектива это хоть что-то означает.
Он спросил мужчину о программе реабилитации, в которую включен его
племянник, и предложил позвонить руководителю этой программы — женщине,
которую он хорошо знал много лет, — чтобы справиться о мальчике.
Детектив Патрик написал имя своего племянника на визитной карточке и вручил
ее Джону.
— Мне полегчало после разговора с вами, — сказал он. — Я имею
в виду, что для мальчика это — как конец света, понимаете? Но теперь я
смотрю на вас, — он жестом показал на Джона, — вы нормально с этим
справились, и у вас симпатичная жена и все прочее. Вы ведь, наверное,
встретились с ней после того, как... — Офицер указал на инвалидную
коляску Джона.
— Да, мы встретились в средней школе.
— Ага. — Мужчина улыбнулся. — Школьная любовь, а?
Джон сам улыбнулся, вспоминая.
— Несколько иного рода.
Он переехал с теткой в Фолс Черч после того, как прошел реабилитационную
программу в течение шести месяцев, и попал в обычную среднюю школу, где
училась Клэр, после десяти лет, проведенных в изысканных частных школах. Он
хорошо помнит горечь того первого года после несчастного случая. Он потерял
все. Но тогда Клэр взяла его под свое крыло. Они начали назначать друг другу
свидания. Ни один из них до этого ни с кем регулярно не встречался.
— И у вас есть ребенок? — Детектив кивком указал на телефон, в
голосе его слышалось сомнение, и Джон засмеялся. Он понял, о чем на самом
деле думал этот мужчина.
— Да, она — моя, — сказал он.
В течение нескольких лет он и Клэр давали советы парам, в которых один из
партнеров был инвалидом, и они поняли, что делиться собственным опытом
гораздо более действенно, чем что-либо другое. Он мог говорить о том, что
действительно является отцом Сьюзен, без всякого смущения, а детектив Патрик
покраснел. Джон забеспокоился, что может дать ему напрасную надежду.
— Мне повезло, — добавил он. — Довольно редко мужчина с
травмой позвоночника может стать отцом ребенка, и больше мы не могли иметь
детей.
Пожилой человек заерзал на стуле.
— Хорошо, что вы смогли заиметь хоть одного. — Он поправил стопку
бумаг на столе. — Вы думаете, у моего племянника есть шанс?
— Мне не хочется гадать. У всех по-разному. — Он увидел боль в
глазах мужчины. — С ним будет все в порядке. Он включен в прекрасную
программу. О нем будут хорошо заботиться.
Когда он это говорил, в комнату вернулась Клэр, и его поразила ее бледность.
Однако она была по-прежнему красива. Она была из тех женщин, что становятся
гораздо привлекательнее к сорока годам, чем в восемнадцать. Ее острые черты
смягчились. Даже живая зелень глаз, казалось, со временем стала мягче.
Стараясь улыбнуться ему, она снова села и взяла предложенную им руку. Ее
пальцы были влажными и холодными. В дверях появилась женщина-офицер, чтобы
сказать, что им заказаны места в ближайшем пансионе, где был пандус для
инвалидной коляски. Клэр встала, сложила одеяло и обратилась к детективу.
— Когда выясните, кто она, не дадите ли мне знать по телефону?
— Конечно, миссис, — ответил он.
На улице снег почти прекратился, но воздух был все еще холоден, со следами
прошедшей бури. Клэр молчала всю дорогу в пансион, пока он осторожно вел
машину, и была едва вежлива с хозяевами маленькой гостиницы, в то время как
обычно умудрялась подружиться со всеми, кого она встречала. Джона пугало ее
молчание. Оно длилось, пока они не легли на диван, под теплое одеяло. Тогда
она заговорила.
— Наверное, мне нужно было не отпускать ее, — сказала она.
Джон подвинул ее поближе к себе.
— Ты сделала все, что могла, дорогая.
— Может быть, если бы я не отпустила ее, она бы не спрыгнула. А если бы
она все равно стала прыгать, я бы могла отпустить ее в последнюю
минуту. — Она замолчала на мгновение. — Это как будто бы я дала ей
разрешение сделать это, Джон. Я позволила ей, как будто сказала:
Прекрасно,
вперед, кончай со своей жизнью!
Я ведь была последней, кто мог
предотвратить это, но мне не удалось. Может быть, если бы мы не вызвали
полицию... Именно поэтому она выкинула эту штуку.
— Ты уверена, что не несешь чепухи?
Она задрожала.
— Я не могу согреться. — Клэр любила спать без ночной рубашки, и
он чувствовал на своей груди прохладу ее кожи.
— Не хочешь надеть мою футболку?
— Нет, просто не выпускай меня из объятий, пожалуйста.
Он погладил ее руку.
— Попробуем карусель?
— Да. — Она теснее прижалась к нему.
Джон закрыл глаза, прижавшись щекой к ее волосам, и начал:
— Давным-давно на большой и прекрасной ферме в Джереми, штат
Пенсильвания, был огромный красный амбар.
Клэр устроилась головой на его плече.
— Ты думаешь, он и на самом деле был огромным, или ты думаешь, что он
мне запомнился таким, потому что я была тогда слишком маленькой?
— Разве это имеет значение?
Она почти хихикнула:
— Нет.
— Он выглядел, как обычный амбар, хотя внутри это был очень опрятный
амбар, потому что фермер, которому он принадлежал, был человеком, который
очень хорошо заботился о таких вещах и о людях, которых он любил.
— Да.
— Фермер имел двух маленьких внучек, которые любили ходить в этот
простой с виду амбар, потому что внутри была непростая карусель — много
красивых коней, и еще оставались пустые места для других коней, которых
фермер заканчивал вырезать из больших бревен, пахнущих смолой, что лежали у
него в мастерской.
— Сбоку от амбара.
— Да. В мастерской сбоку от амбара. У одной из маленьких внучек был
любимый конь — белый, с развевающейся золотой гривой — по имени Титан. И она
любила...
— И он был скакуном, — добавила Клэр.
— Да, он был одним из скакунов на карусели. Поэтому у него так
развевалась грива. И Клэр любила забираться ему на спину и воображать себя
ковбоем.
— И старалась ухватиться за кольцо.
— Правильно. Она старалась ухватиться за медное кольцо, чтобы дедушка
покатал ее на карусели снова.
— Ты так хорошо рассказываешь, — пробормотала Клэр у него на
груди. Ее тело становилось все теплее. Напряжение ушло.
— Орган играл
При свете серебряной луны
, а маленькая внучка скакала
галопом по амбару на своем прекрасном скакуне, и у нее было необыкновенное
чувство радости и умиротворения — там, на карусели ее деда.
— Ммм, я так тебя люблю, Джон.
— Я тоже тебя люблю.
Через минуту она заснула, ее тело было теплым и тяжелым рядом с ним, а
дыхание — почти неслышным. Воздух в комнате был темным и спокойным — тяжелые
занавески не пропускали свет с улицы. Он лежал без сна, уставившись на
темный потолок, ему хотелось уснуть и избавиться от чувства бессилия,
которое преследовало его весь вечер.
Он уже давно привык приспосабливаться к тому, что ограничен в действиях, но
та беспомощность, которую он чувствовал, когда наблюдал, как Клэр старается
справиться с женщиной на краю моста, была несколько иного рода. Он наблюдал
за этой сценой, охваченный ужасом: обе женщины могли соскользнуть с покрытой
льдом площадки, обе они могли броситься навстречу смерти. Долго еще он
размышлял в темноте, как мог бы потерять свою жену, находясь не более чем в
нескольких ярдах от нее. Он не мог припомнить ни одного случая в своей
сознательной жизни, когда чувствовал бы себя таким беспомощным.
Образы женщины и Клэр, казалось, были вытравлены на потолке комнаты. Он
закрыл глаза, но сцена вновь ожила перед его мысленным взором. И сколько он
ни старался стереть эти воспоминания из памяти, они снова и снова
возвращались к нему; ему очень хотелось, чтобы у него была своя собственная
карусель, которая помогла бы пережить эту ночь.
3
Вена, штат Вирджиния На столе в офисе Клэр зазвонил телефон. Она хотела не отвечать на звонок, но
потом вспомнила, что сегодня не было Джилл, ее секретарши, чтобы поднять
трубку. Большинство сотрудников фонда все еще не отыскались после снежной
бури.
Клэр подняла трубку и приложила ее к уху.
— Фонд Харти-Матиас.
— Я хотел бы поговорить с миссис... угу, Харти-Матиас. — Резкий
мужской голос показался смутно знакомым.
— Вы с ней и говорите.
— Угу, здравствуйте. Это детектив Патрик из Харперс Ферри. Вы хотели
знать, когда мы идентифицируем самоубийцу.
— Да. — Клэр выпрямились. — Вы узнали, кто она?
— Ее имя — Марго Сент-Пьер, и она...
— Марго — через
а
?
— Да.
Клэр быстро записала имя в блокноте.
— Ее обнаружили прошлой ночью. Тело застряло в скалах за четверть мили
от моста. Оно соответствует описанию женщины, о которой сообщалось, что она
пропала из
Эйвери-Хоспитал
в Мартинсбурге. Это сумасшедший дом,
психиатрическая больница.
— От Мартинсбурга до Харперс Ферри далеко?
— Двадцать пять — тридцать миль. Она просто ушла из больницы утром в
воскресенье, как говорит тамошний персонал. Никто не заметил ее отсутствия
до вечера. Они не держали ее в палате под замком, потому что она не
представляла угрозу для самой себя или других за все три года, которые
находилась там.
— Три года? — Клэр посмотрела через окно офиса на голые деревья,
покрытые льдом.
— Да. Я не знаю, почему она пробыла там так долго. Короче говоря, какой-
то парень подобрал ее за Мартинсбургом. Она голосовала и сказала, что хочет
попасть на мост в Харперс Ферри. Парень позвонил нам прошлой ночью. Он
сказал, что прочитал о женщине, которая прыгнула с моста, и подумал, что
лучше рассказать о том, что ему известно. По его словам, он отказался
высадить ее на мосту, потому что был снег и так далее, и тогда она попросила
подвезти ее к одному дому поблизости, что он и сделал. Однако он не видел,
как она туда вошла. Мы проверили этот дом. Никто ее не знает, и она не
входила внутрь. Я подозреваю, что она просто не хотела, чтобы парень ей
помешал.
Клэр постучала ручкой по крышке стола.
— У нее есть семья? — спросила она. — Кто-то, кто о ней
заботился, кому нужно сообщить, что произошло?
— У меня нет таких данных под рукой, мадам, извините.
Они проговорили еще несколько минут, но было ясно, что детективу Патрику
больше нечего сообщить.
Клэр повесила трубку, не сводя глаз с имени, которое она написала в
блокноте. Марго Сент-Пьер. Красивое имя. Если бы она услышала, как его
произнес какой-нибудь иностранец на улице, это имя запечатлелось бы в ее
памяти на несколько дней. А то, что оно принадлежало женщине на мосту,
означало, что она никогда не сможет забыть его.
Был уже почти полдень. Утро Клэр было длинное и занятое, несмотря на тихий
непринужденный климат офиса фонда. Она позвонила врачам, специализирующимся
на реабилитации больных после травм, с которыми обычно встречалась по
четвергам, и отменила встречу, ссылаясь на погоду, но Келли Филдинг, одна из
выпускниц, проходящих интернатуру в фонде, заплакала при этом известии.
Излишне говорить, что Клэр попросила ее прийти.
Она выслушала покаянную речь о неспособности работать с раздражительными,
недружелюбно настроенными молодыми людьми, которые составляли большую часть
пациентов реабилитационного фонда. Келли сказала, что они ее пугают. Она
чувствовала себя ненужной им.
Клэр попыталась объяснить своей молодой практикантке, что агрессивность ее
пациентов — только маска, за которой скрывается страх.
— Представь, что, проснувшись однажды утром, ты видишь, что твоя жизнь
совершенно переменилась, — говорила она. — Изменилась необратимо.
Навсегда. Твои планы рухнули. Цели, которые ты себе наметила, стали
недосягаемы. Ты больше не можешь работать на своей прежней работе, ты даже
не можешь принять ванну так, как привыкла это делать. Одно время эти ребята
были независимыми и двигались машинально, даже не замечая, что движение
требует каких-то усилий. Теперь они не знают, смогут ли когда-нибудь просто
обслужить себя самостоятельно. Эти люди в ужасе, они пытаются приспособиться
к новому образу жизни, но им очень трудно.
— Мне бы просто хотелось, чтобы они были несколько менее
воинственными, — сказала Келли в заключение.
— В них самих идет борьба! — Клэр стукнула по столу
кулаком. — Именно это, кстати, открывает тебе возможности для работы.
К концу их встречи Келли почувствовала облегчение, ее напряжение спало. Она
сказала Клэр, что попросила интернатуру, чтобы ей предоставили возможность
работать под руководством Клэр.
— У вас удивительный дар — даже сугубо отрицательное повернуть в
положительную сторону, — сказала она. — И вы всегда заставляете
меня видеть мир глазами моих пациентов.
Для Клэр было нетрудно понять пациентов Келли. Она сама была замужем за
человеком, который прошел через это.
Теперь, оставив позади долгое утро, Клэр набрала номер телефона кабинета
Джона, который был расположен на другом конце здания.
— Ты готов передохнуть? — спросила она.
— Конечно.
Она провела кончиком пальца по имени Марго, написанном в блокноте.
— Мне только что звонили из полиции Харперс Ферри.
— И что же?
— Расскажу, когда приду.
Она повесила трубку, встала, и на секунду комната стала вращаться, пока все
не стало на свои места. Этот приступ тошноты, это неожиданное головокружение
— за последние два дня она испытывала их несколько раз. Дважды прошлой ночью
она просыпалась, как от толчка, думая, что все еще находится на скользком
краю моста.
Она пошла к двери, колени ее дрожали. В спине и плечах была какая-то
напряженность. Она провела весь вчерашний день, разгребая снег с дорожек
вокруг дома. Джон совершал прогулку на снегоходе вдоль шоссе, которое
протянулось через рощу к главной дороге.
Оставив свои сапоги в офисе, она на цыпочках пошла в одних чулках по
лабиринту покрытых серыми ковровыми дорожками переходов. Стеклянное
четырехэтажное здание фонда возвышалось над небольшим прудом в зеленой зоне
Вены. Кабинет Джона был в той части здания, о которой говорили, как о
деловой
, а ее кабинет был в
служебной
части. Джон возглавлял финансовые
дела фонда, определяя, какие программы, ориентированные на реабилитацию
пациентов, получат финансовую поддержку, а она контролировала врачей,
работающих с пациентами по программе фонда. В своей работе они постоянно
сотрудничали, составляя единую команду. Они вместе планировали ежегодные
конференции по посттравматической реабилитации больных с повреждениями
позвоночника, и никогда не делали докладов на конференциях, не вели
семинаров, не участвовали в прениях друг без друга. Все привыкли видеть их
вместе, и они прекрасно научились понимать один другого с полуслова.
Она заглянула в пустой угловой кабинет Пэт Виковски. Ей захотелось, чтобы
Пэт, которая работала на полставки психологом в фонде, была в своем
кабинете. Она смогла бы дать оценку поведения Марго Сент-Пьер, а возможно —
и ее собственного. Но Пэт, о которой Джон говорил, как о любимой питомице,
все еще была в Харперс Ферри с некоторыми другими участниками конференции,
которые растянули развлекательную программу почти на все время, пока шел
снегопад.
Клэр заглянула в маленькую кухню, прихватила обед в пакетах и пару банок
кока-
колы
, а потом пошла в кабинет Джона. Он сидел в своем кресле-каталке за
столом и беседовал по телефону. Клэр вытащила из пакетов бутерброды, яблоко
для него, апельсин для себя и положила все на бумажные тарелочки. Опустив
трубку, он вздохнул.
— Какие у нас планы на следующий месяц? Не можешь ли ты провести еще
один семинар?
— Где?
— В Джорджтауне.
Она рассмеялась.
— Зачем спрашивать? — Они никогда не упускали возможности
поговорить со студентами. Никогда.
— Тогда угадай.
— Что?
— Мы получили приглашение на итоговую конференцию в Балтиморе в будущем
месяце.
— С ума сойти.
Она попыталась придать своему голосу радость, но безуспешно. Это
действительно было здорово, но она все никак не могла отойти после звонка
детектива Патрика.
— Хочешь узнать, что мне рассказала полиция?
— Конечно.
Если он и был задет ее безрадостной реакцией на новость о конференции, то не
показал этого. Он откусил от своего бутерброда и выжидательно посмотрел на
нее.
Она повторила все, что ей передал детектив Патрик, и он слушал с интересом.
Даже задал несколько вопросов. Но, когда она рассказала ему все, посмотрел
на часы.
— Нам нужно наметить, как мы управимся с итоговой конференцией, —
сказал он, — мы должны разослать большинство приглашений. Как ты
думаешь, нужно ли устраивать прием в отеле?
Его голос звучал издалека. Она потерла виски кончиками пальцев.
— Извини, Джон. Сейчас я не могу ни о чем думать, кроме Марго.
Он взглянул на нее.
— Ты говоришь, как будто была знакома с ней лично. Она не была твоим
другом, Клэр. И ты сделала для нее все, что могла.
Она вздохнула, взглянув на нетронутый бутерброд на бумажной тарелке.
— Я знаю.
Джон наклонился вперед, чтобы дотянуться до нее через стол, и она протянула свою руку ему навстречу.
— Я тоже иногда вспоминаю ту ночь, — сказал он. — Мне кажется
все это сном. Снег. Темнота. Такое чувство, что ничего этого не было.
Ей бы хотелось, чтобы она могла разделить с ним это чувство нереальности.
Все подробности нескольких минут на мосту запечатлелись в ее мозгу ясно и
отчетливо, и ее тело непроизвольно задрожало при одной мысли об этом. Она
сильнее сжала его руку. Джон посмотрел на нее подозрительно.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Я чувствую себя прекрасно. — Ее рука переместилась со стола на
колени. — Мне просто хотелось бы знать, какой у нее был диагноз. Почему
она так долго находилась в больнице?
— Ну, мы можем только гадать. — Джон пододвинулся в своем кресле.
Он казался усталым и беспокойным, так он всегда выглядел, когда пропускал
несколько дней занятий в гимнастическом зале. — Три года — это очень,
очень долго. Видимо, какие-то разочарования. Галлюцинации. Вероятно,
психические нарушения. И ясно, с попытками навредить себе.
Клэр наклонилась вперед.
— Неужели она всегда была такой? И кто она на самом деле? Была ли у нее
семья? Остались ли дети?
Джон сухо улыбнулся.
— Ты не можешь не думать обо всем этом, не так ли?
Она пробежалась кончиками пальцев по кромке своей банки
Коки
.
— Я думаю, мне нужно понять, для своего же спокойствия, почему она
сделала то, что сделала.
Джон смял пакет от обеда и бросил его, прицелившись, точно в корзину для
бумаг, стоящую в углу.
— Два очка, — сказал он с удовлетворенным кивком головы. Он снова
посмотрел на Клэр. — Возможно, тебе придется приготовиться к тому, что
на эти вопросы ты не получишь ответа.
Она едва ли его слышала. Она смотрела через окно на покрытые снегом деревья.
— Марго Сент-Пьер, — сказала она, — кто-то однажды очень
хорошо позаботился, чтобы дать ей такое красивое имя.
Сиэтл, штат Вашингтон Холодный дождь падал на
Ласистер-Хоспитал
, когда Ванесса Грэй вошла через
автоматические двери в вестибюль. Она закрыла зонт и стянула шарф с прямых
светлых волос, прежде чем подойти к лифту. На дороге были ужасные пробки, и
она опоздала на обход гораздо больше, чем ожидала. Но несмотря на это, без
нее не начнут, потому что она была лечащим врачом в отделении для
подростков.
Четверо мужчин и две женщины, все после двадцати пяти, сидели полукругом на
стульях из хрома и пластика в небольшом конференц-зале. Младший ординатор,
один аспирант, два стажера и два студента-медика — все одетые в белые
халаты, свеженакрахмаленные и яркие на фоне темно-синих стульев. Они
смеялись, когда она открыла дверь, и тут же умолкли. Они начали работать в
подростковой медицине только пару недель назад. Никто из них еще не был
уверен, позволит ли она им проявлять легкомыслие. Ванесса знала, что они о
ней наслышаны, и не сомневалась, что им были известны многочисленные легенды
о ее неуравновешанном характере, внимании к деталям, ее высокие требования к
персоналу и ее неослабевающая защита своих пациентов.
Она присела на ближайший к двери пустой стул. В свои тридцать восемь лет она
чувствовала себя гораздо старше этих зеленых молодых докторов и студентов, и
это чувство ни в коей мере не приносило ей неудовольствия. Она кивнула через
зал рыжеволосому Питу Олдричу, ординатору, жившему при больнице. Бледными,
слегка веснушчатыми руками Пит открыл одну из историй болезней, которые
лежали у него на коленях.
— Парочка новичков, — сказал он. — Еще один пациент с
анорексией в сто третьей комнате. Пятнадцать лет. Пол женский. Ионогенная
неустойчивость. Пониженная сердечная деятельность. Обезвоживание. Вес
восемьдесят три фунта при росте пять футов три дюйма. Она...
— У нее есть имя? — прервала его Ванесса. Она относилась к Питу
Олдричу с большим участием и некоторым беспокойством. Он был способным —
возможно, даже одаренным, — но его манера смотреть на своих пациентов
как на набор симптомов, диагнозов и прогнозов лечения...
— Шелли Кольер. Она — лунатик. Ходит по коридору всю ночь. Пыталась
пробежать по корпусу, но сестры ее поймали.
Ванесса откинулась на спинку стула и оглядела группу.
— Итак, что же мы будем делать с мисс Кольер?
— Воспрепятствуем ее ночным прогулкам, — робко сказала студентка-
медичка.
— Сестра должна быть рядом с ней при кормлении, — добавил ее
однокурсник.
— Ее рвало после завтрака, — сказал Пит.
— Нельзя позволять ей пользоваться ванной полчаса после приема
пищи, — сказала Ванесса. — Если она не станет есть, дайте ей
осмолит. Если она не станет пить осмолит, через пятнадцать минут подвергните
ее принудительному кормлению через трубку. К ней еще не прикрепили
психотерапевта?
— Она осматривала ее сегодня утром. Хорошо. Держите меня в курсе. Кто
другой новичок?
Пит открыл вторую историю болезни.
— Четырнадцать лет. Пол мужской, ЦФ, дыхание поверхностное. Дома были
моменты крайне затрудненного дыхания. Не может посещать школу и... —
Пит остановился и взглянул на имя в карточке, — Джордан Уилли, —
сказал он.
— А, Джорди. — Ванесса позволила грустной улыбке появиться у нее
на лице. Джордан Уилли не был в больнице два, а может быть, и три месяца, но
он относился к числу регулярных пациентов детского отделения. Мысль о том,
что он снова будет под ее присмотром, наполнила ее болью и одновременно
удовольствием. Джорданом нельзя было не восхищаться. Ей не доводилось видеть
такую силу и храбрость у больного. Но никакая бравада не сможет спасти
Джорди от неизбежного. У него был цистофиброз. Ему не удавалось дышать без
усилия. Все догадывались, что на этот раз он попал в больницу в последний
раз. Наклонившись вперед, она с пристрастием стала расспрашивать Пита о его
состоянии.
Пит взглянул на свои записи.
—
...Закладка в соц.сетях
