Жанр: Любовные романы
Карусель памяти
...сь, вот-вот проглотит ее,
но как только голова коснулась подушки, сирены и хлопающие звуки опять
завыли в ее ушах. Она села, перепуганная, и звуки начали исчезать. Отодвинув
газовую занавеску от окна рядом с постелью, она уставилась на автостоянку.
Мокрая щебенка блестела в лунном свете.
Как только ее дыхание пришло в норму, она опять забралась под одеяло. Мысли
о Джоне пытались пробраться в ее сознание, но она боролась с ними, называя
штаты в алфавитном порядке, а потом их столицы. Она утомила себя настолько,
что почти заснула, когда опять раздались хлопающие звуки. Кровавое полотенце
пронеслось в ее воображении, как парус тонущего корабля. На этот раз она
спрыгнула с постели, незнакомая комната вращалась вокруг нее, когда она
надевала на себя халат, и ее трясло, когда она выскользнула в коридор и
направилась в комнату Рэнди.
Его дверь была открыта, комнату освещал лунный свет. Она постучалась в
незакрытую дверь, чувствуя себя глупо, по-детски.
Рэнди перевернулся на бок.
— Клэр? — спросил он.
Она прижала руки к своей груди.
— Кто же еще будет врываться к тебе посреди ночи, из-за того, что видит
то, чего нет на самом деле. И слышит. Сирены и...
Рэнди отбросил одеяло. Он встал с постели, потянувшись за халатом, висящем
на спинке кровати в ногах. На нем ничего не было, и лунный свет осветил
линии его тела до мельчайших подробностей. Клэр отвернулась.
Когда он вышел из комнаты, на нем был синий халат.
— Пойдем. — Он кивнул в направлении конца коридора, и она пошла
следом за ним в небольшую темную комнатку, где смогла разглядеть только
диван и какое-то оборудование для гимнастических тренировок.
Они сели на диван вместе, и он обнял ее рукой.
— Рассказывай, — сказал он.
Она села на диван с ногами, прикрыв их подолом халата.
— Я, не переставая, слышу звуки из моего сна этим утром, — сказала
она. — И все время вижу это кровавое полотенце.
— Какое кровавое полотенце? — Отросшая за день щетина на его
подбородке слегка царапала ее висок.
— Я не знаю. Оно белое. Оно висело на крючке и оно... — По
непонятной причине полотенце заставило подумать ее об Италии. — Видишь
ли, я не думаю, что это сходится с другими обрывками моих воспоминаний. Я
думаю, может, это я просто видела в Италии однажды. Я не помню, чтобы я когда-
либо видела это там, но я не помню также и ничего другого...
— Что заставляет тебя думать, что ты видела это в Италии?
— Я не знаю наверняка. У меня просто такое чувство.
— Может быть, это просто томатный соус, а не кровь.
Это заставило ее рассмеяться — такая удивительно обнадеживающая мысль.
Возможно, все ее фрагменты воспоминаний не более чем не связанные меж собой
плоды воображения и ума, которые подверглись такому перевозбуждению на мосту
в Харпер Ферри.
— Мне все еще любопытно это забивание гвоздей, — сказал он. —
Кто это делал? И откуда ты знаешь, что забивали ящик? Он расспрашивал ее
некоторое время, а она опять пыталась вызвать эти звуки у себя в голове, но
они были едва различимы, едва слышны, как будто уже сделали свое дело ночью.
Они немного могли ей предложить в поисках ответов.
— Я не прячусь от звуков, — сказала она больше себе самой, —
чем Рэнди. — Но я не думаю, что смогу вызвать их.
Она закрыла глаза, когда тишина наполнила комнату. Запах трубочного табака
здесь был смешан еще с чем-то, с чем-то очень приятным. Возможно, с
ароматизированной свечой. Или с ароматом сухих лепестков.
— Клэр, — сказал Рэнди тихо, и она повернула голову, чтобы
услышать его снова.
— Да?
Он медленно провел рукой по ее лицу, а потом приподнял ее за подбородок
пальцами, когда целовал. Поцелуй был медленный. До головокружения медленный,
и он прекратился только для того, чтобы начаться снова. Однако Клэр едва
почувствовала его. Ее мозг лихорадочно работал от замешательства. Стоит ли
ему позволять? Она не хочет этого, но ведь он хочет. Так нетерпеливо. И все
же нельзя допустить, чтобы он подумал, что и она разделяет это желание.
— Рэнди. — Она подняла свои пальцы к его губам, отодвигая голову.
Он кивнул.
— Хорошо. Прости.
— Я понимаю, что прошу у тебя многого, — сказала она. — Мне
нравится, когда ты меня обнимаешь и успокаиваешь. Кажется, мне это
необходимо. Но мне нужно большего, и я знаю, что это нечестно по
отношению...
— Я уже большой мальчик, Клэр, — сказал он. — Пусть это будут
мои трудности.
— Хорошо. — Она опустила ноги на пол и медленно встала.
Нагнувшись, крепко обняла его. — Спасибо.
— Я рад, что ты со мной, — сказал он, когда она выходила из
комнаты, и она повернулась, чтобы улыбнуться ему.
— И я — тоже, — ответила она.
В комнате для гостей было холодно. Она не заметила температуры раньше, но
теперь холод заставил ее натянуть одеяло и покрывало до подбородка.
Джон.
Наедине со своими мыслями, отбросив защиту — он был там. Она крепко
зажмурила глаза, вспоминая утро, когда он велел ей уходить, твердым голосом,
не терпящим никаких возражений. Сможет ли он заснуть сегодняшней ночью, один
в постели, где они так долго спали вдвоем? Думает ли он о ней, находящейся
здесь, с Рэнди? Он, возможно, думает, что она спит с Рэнди. Она дотронулась
до губ, еще хранивших тепло губ Рэнди, и ее глаза наполнились слезами.
О, Джон, не думай об этом. Не надо. Выпей таблетку снотворного. Забудься сном, любимый, пожалуйста.
Она забралась как могла дальше под одеяло, но все равно чувствовала прохладу
воздуха в комнате и на своей коже.
Утром она обнаружила упаковку яичного порошка в холодильнике Рэнди, вместе с
зеленым и красным перцем и луковицей, и, пока он принимал душ, приготовила
ему омлет.
Она накладывала себе в тарелку жидкой каши, когда он вошел в кухню. В том же
синем махровом халате, в котором был ночью, и он нес
Вашингтон-Пост
в
пластиковом пакете. Мокрые после душа, его каштановые волосы выглядели очень
темными, и он зачесывал их назад. Поразительно красив.
— Доброе утро, — улыбнулась она. — Я приготовила тебе
фантастический завтрак.
Он взглянул на сковороду.
— Вид замечательный.
Садясь за маленький дубовый столик в углу, он положил газету на широкий
подоконник. В нем была какая-то сдержанность, разгадать которую она не
могла.
Клэр переложила омлет в тарелку и поставила ее на стол перед ним,
поморщившись от того, что он автоматически протянул руку за перцем, даже не
попробовав.
— Я думал о твоей проблеме с жильем, — сказал он, посмотрев на
нее. — Комната для гостей, — твоя, когда ты захочешь, за
исключением случаев, когда Кэри тут. А он, наверное, придет сегодня в
полдень. Сегодня моя очередь проводить с ним выходной, и я не хочу, чтобы он
встретился тут с тобой. Во всяком случае, не сейчас. Это смутит его.
Она села напротив него со своей тарелкой каши.
— Ты можешь представить меня как своего друга, — предложила она.
Рэнди покачал головой.
— Нет. — Он отложил вилку и потянулся рукой, чтобы коснуться ее
руки. — Послушай меня, пожалуйста. Я — очень, — он не смотрел на
нее, стараясь подобрать слова, — я очень переживаю из-за всего этого. Я
чувствую, что я — причина, из-за которой вы с Джоном расстались.
— Причина — я, а не ты.
— И у меня такое чувство, что я подвергаюсь сильному риску с тобой.
Позволяя себе заботиться о тебе, становясь тебе близким, когда я даже не
знаю, захочешь ли ты когда-нибудь иметь со мной отношения, которых я хочу.
Так или иначе, я хочу взять этот риск на себя, но не хочу впутывать Кэри.
Хорошо?
Она была тронута его заботой о сыне.
— Хорошо. — Она поковырялась в своей каше. — Я когда-нибудь
познакомлюсь с ним? — спросила она.
Он разрезал омлет боковой частью вилки на кусочки.
— Надеюсь. Когда я почувствую, что смогу ему объяснить твое появление
более ясно.
— Дети лучше приспосабливаются к ситуациям, чем ты думаешь. — Она
улыбнулась ему. — С ним все будет хорошо. Он любит ходить в музеи?
Может быть, мы когда-нибудь сможем...
Неожиданно Рэнди схватил ее за запястье, и она уронила ложку в тарелку.
— Ты совсем меня не слушаешь, — сказал он, и его голос был гораздо
мягче, чем предполагали его жесты. — Я — расстроен, Клэр. Пожалуйста,
перестань вести себя так, как будто ничего не произошло. Пожалуйста, не
надевай свою фальшивую улыбку, когда ты со мной. Все не так уж прекрасно.
Все перепуталось, и именно такова и бывает жизнь иногда, и тебе нужно с этим
смириться. Если ты будешь притворяться, что все прекрасно, никогда ничего не
разрешится.
Она вытащила руку из его руки и положила ее на колени. Холодный страх окутал
ее как снежное покрывало, и она понимала, что она хочет от Рэнди того, что
не имела никакого права просить. Она хотела, чтобы он заботился о ней, чтобы
самой заботиться о нем, чтобы войти в новую жизнь без всяких сожалений о
прежней жизни. Она обладала удивительной способностью обернуть неясную
ситуацию в ситуацию, сверкающую всякими возможностями. И это, вероятно, было
одним из самых настоящих ее умений.
— Это единственное, что я умею. — Она почувствовала, что ее нижняя
губа начала дрожать, и постаралась сдержаться. Она не должна позволять себе
нуждаться в нем. Она не будет жалкой. — Если у меня отобрать мой
оптимизм, у меня ничего больше не останется. Я стану всего-навсего
перепуганной Сумасшедшей бабой с роем пугающих, сводящих с ума воспоминаний.
— Это — чепуха. Ты храбрая, как сто чертей.
— Нет, я...
— Эй, Клэр. — Он прервал ее, и снова его пальцы коснулись ее
руки. — Вспомни женщину, которая вышла за поручень моста с моей
сестрой. Она была отчаянно храброй, не так ли?
Она улыбнулась, пожав плечами. Потом распрямилась, полная решимости.
— Хорошо, — сказала она. — Итак, как же мне найти место для
жилья?
Рэнди вытащил газету из пластикового пакета и вручил ей выбранный раздел.
Она опять почувствовала приближение слез, когда увидела слово
Сдается
, а
шрифт поплыл на странице. Она читала ему объявления, и к тому времени, когда
они покончили с завтраком, обвела кружком несколько — небольшие квартирки, в
большинстве в частных домах, где ей не придется подписывать аренду сроком на
целый год.
Рэнди делал замечания относительно объявлений, пока она их читала:
хороший
район города
,
слишком далеко от меня
,
много шума от транспорта
, но было
ясно, что при неминуемом визите Кэри он не сможет сопровождать ее, когда она
пойдет осматривать квартиры.
— Что ты делаешь? — спросил он, полуулыбаясь, полухмурясь,
указывая на газету.
Она посмотрела вниз. Она покрыла поля газеты странными, вывернутыми в
обратную сторону латинскими
S
, рисунками, которые она уже несколько недель
не прекращала рисовать. Каждый свободный клочок бумаги на или рядом с ее
письменным столом в фонде был изрисован этим рисунком.
Она пожала плечами.
— Еще одна навязчивая идея, — сказала она, когда перевела взгляд
снова на объявления, где крошечный шрифт заманивал ее описанием того, чего
она не хотела. Она смотрела, как Рэнди встал и начал перекладывать посуду в
моечную машину. Спина его была широкой. Она бы не узнала его на улице в
таком положении. Что же она тут делает?
Все станет на свои места, сказала она себе, сворачивая аккуратно газету
вдвое. Все станет аккуратно и спокойно на свои места.
30
Вена Клэр сидела на продавленном диване в небольшой меблированной квартире,
разглядывая обстановку. Она сидела уже полчаса, а возможно и целый час, хотя
все содержимое квартирки можно было запечатлеть в памяти за несколько
секунд.
Квартирка была совершенно безликой, хотя она располагалась в красивом
старинном белом доме в колониальном стиле на тихой улочке не дальше мили от
ее собственного дома в Вене. Женщина, что владела этим домом с колониальной
архитектурой, очень удивилась, когда Клэр захотела переехать в квартиру в
тот же день, в ту самую минуту. Она оглядела ее с таким подозрением, что
Клэр пошла в банк, чтобы вручить женщине плату за первый месяц наличными.
Проблем с деньгами не было, она имела доступ ко всем счетам, которые
принадлежали им с Джоном, в них была и ее доля. Все напоминало ей скорее
игру, когда она вручила квартирную плату своей новой хозяйке. За месяц? В
таких маленьких двух комнатах? Кого она хочет обмануть?
Комнаты были обставлены скупо. Кроме дивана, столик со стеклянной крышкой из
легкого материала и три таких же стула, которые как будто были украдены из
киоска с мороженым. Раздвижная дверь открывала вид на плиту, микроволновую
печь, холодильник и раковину. Во второй комнате, которая была отделена от
первой жалюзи, стояла двухспальная кровать со старинными, но из хорошего
ратанга спинками и подходящий к ней по стилю туалетный столик, плетеный из
тростника. Встроенный шкаф для одежды был на удивленье большим, зато в
ванной комнате буквально не повернуться. Однако все было чистым, без единого
пятнышка. Именно это и подкупило ее сразу. Никаких следов предыдущих
жильцов. У нее не было чувства, как будто она шла по следам вереницы
несчастных бездомных людей, у которых не было ничего, кроме этих двух
безликих комнат.
Она подумала о том, как Рэнди и Кэри проводят время в городском доме вместе,
и почувствовала такое одиночество, какое ей раньше не доводилось испытывать.
Она никогда не была одна. Ни разу за всю жизнь. Как же люди переносят это
чувство? И здесь не было телефона. Установка телефона, однако, предполагала
бы некоторые обязательства прожить в квартире больше, чем несколько дней.
Она пожала плечами.
Ей хотелось бы поговорить с Амелией. Как она сможет объяснить Амелии свой
странный поступок? А как с ней поступил Джон? Амелия придет в ужас. Клэр Харти-
Матиас оставила своего мужа, свой дом, свою работу? Невозможно поверить.
Она поехала в магазин и купила бакалейные и писчебумажные товары, бросая
свои приобретения в тележку без всякого аппетита или интереса. Она привезла
свои покупки в квартиру и положила их на пустые кухонные полки и в
холодильник. Потом поехала к Амелии, но на ее стук никто не ответил, а
машины Амелии не было в гараже. Она оставила записку у черного входа.
Я —
переехала. Мой новый адрес: Честервуд, № 507. Телефона нет. Пожалуйста,
навести меня
.
Тогда наконец она сделала то, что необходимо было сделать, то, чего она и
страшилась, и страстно желала весь день.
Она поехала к своему дому.
Джон обжегся прошлым вечером в ванной. Действительно, глупейшая ошибка,
которую он не совершал с подросткового возраста. Это лишний раз показало,
каким он стал рассеянным. Клэр задолго до этого сделала отметку на
металлической прокладке вокруг крана с горячей водой, чтобы он не обжегся
случайно, слишком открыв горячую воду. Он наполнил ванну, аккуратно повернув
кран до этой отметки. Он даже попробовал воду, прежде чем залезть в ванну.
Но, вероятно, как-то задел кран, и струйка крутого кипятка лилась ему на
левую ногу все время, пока он отмокал в ванной. Конечно, он ничего не
чувствовал, и только когда вылез из ванны, увидел ярко-красный рубец на
внешней части стопы. Его сердце учащенно забилось. Опасно ли это? Последний
раз, когда такое с ним произошло, ему пришлось провести ночь на станции
скорой помощи
. Почти весь вечер он прикладывал к ожогу лед, но пока он
спал, тот превратился в длинный водяной волдырь в форме полумесяца. Теперь
он оставил его открытым, катя коляску с одной ногой, обутой в носок и
ботинок, в то время как вторая нога оставалась разутой.
Был вечер пятницы, и казалось, что дом вибрировал от пустоты. Каждый звук,
который он делал — открывая ящик стола или хлопая дверцей холодильника —
отзывался эхом вокруг. Какой же он нытик! Ты же был раньше один, говорил он
себе. Просто притворись, что она ушла за покупками или к Амелии. Он
попытался заняться распорядком итоговой конференции, но казалось, что его
мысли могли сосредоточиться на этом всего только на какую-то долю секунды,
прежде чем они снова возвращались к реальности.
Она была с Рэнди.
Она спала с Рэнди.
Возможно, она даже влюблена в Рэнди. И он позволил всему этому безобразию
происходить у него на глазах.
За окном кабинета уже стемнело в тот вечер, когда он услышал, как ее машина
едет по дорожке к дому. Он оторвался от своей работы за письменным столом.
Он не ожидал увидеть ее. О, возможно, она приехала только для того, чтобы
взять еще что-нибудь из своей одежды, или что-нибудь другое, ведь он
представлял, что она больше ни разу и не вспомнила о доме.
Ему была противна мысль о том, что она увидит, что вечером в пятницу он
занят работой. Он не хотел напоминать ей, что он был поглощен работой. Или
еще хуже, чтобы она увидела его таким одиноким без нее — просто потерянная
душа в пустом доме. Он быстро поехал из кабинета в гостиную, а потом вдруг
вспомнил о своей обожженной ноге. В кабинете ее, по крайней мере, можно
будет спрятать под стол. Он пересел на диван, частично спрятав ногу за
кофейным столиком, и включил телевизор на программе с фильмами.
Он слышал, как она входила через черный ход и проследовала через кухню в
гостиную.
— Привет, — сказала она из коридора. — Надеюсь, ты не будешь
возражать, что я забежала, мне нужно забрать кое-какие вещи. — Она
выглядела бледной, усталой и подавленной, но он не получил никакого
удовольствия от ее измученного вида.
— Давай. — Он окаменел. Чувствовал себя ужасно. Он не знал, куда
деть руки.
Она посмотрела на телевизор.
— Чему я помешала?
— Ничему. — Он нажал на пульт дистанционного управления и бросил
его рядом на диван. Он попробовал посмотреть на нее, но не смог. В первый
раз в жизни он почувствовал замешательство в ее присутствии, стеснение из-за
своей инвалидности. Она определенно занималась любовью с подвижным и
чувствующим мужчиной без всяких изъянов в сексуальном плане — прошлой ночью.
Она присела на краешек кресла-качалки.
— Я хочу дать тебе адрес, где я теперь живу.
— Он живет в этих городских домах за Долли Мэдисон, правильно?
— Да, но я не живу там.
Джон удивленно посмотрел на нее.
— Где же еще?
Она махнула рукой.
— Я могу пользоваться его комнатой для гостей время от времени, но это
не то, что ты думаешь о Рэнди и обо мне. Я не знаю, как заставить тебя
поверить.
— Твои действия в последнее время очень затруднили это.
Она посмотрела на него мгновенье, на лбу глубоко обозначилась морщинка.
Кладя бумажку с адресом на кофейный столик, посмотрела на него широко
раскрытыми зелеными глазами.
— Мне очень страшно, — сказала она.
Он молчаливо кивнул.
— Мне тоже. — Ему хотелось, чтобы она не уходила. Пусть только не
смотрит на него так.
Она сжала ладони вместе, даже пальцы побелели ее пальцы, и он увидел, что ее
нижняя губа задрожала. Однако она, казалось, быстро успокоилась.
— Я люблю тебя, Джон, — сказала она, — но мне сейчас нужен
Рэнди. Я пока не совсем это понимаю. Но это — очень сильное чувство. И очень
сильная необходимость. Я не могу объяснить.
Джон не посмотрел на нее. Он бездумно нажимал на кнопки пульта дистанционного управления телевизора.
— Ты же знаешь, Клэр, — сказал он. — Я действительно не хочу
ничего слышать о тебе и о Рэнди. Не возражаешь?
— Прости. — Голос ее упал до шепота.
Минуту никто из них ничего не говорил, и единственным звуком было щелканье
клавиш пульта дистанционного управления.
— Итак, где же ты остановилась? — Он посмотрел на кусочек бумаги
на столике, но со своего места не мог разглядеть адрес.
— Я нашла маленькую квартирку в частном доме в Честервуде. Она на самом
деле очень крошечная, но мне не нужно много места. Однако там нет телефона,
и я еще не знаю, стоит ли его устанавливать.
Это было невозможно представить. Он видел, что другие живут так, но чтобы
Клэр, которая привыкла к такому дому, как этот, которая любила большие
пространства.
— О, Клэр, мне не хотелось бы, чтобы ты так жила, — сказал он, и
его решительность тут же исчезла. — Ты можешь жить здесь. Займи какую-
нибудь комнату, но...
— Нет. — Она покачала головой, и он был удивлен силой, которая
прозвучала в ее ответе. — Так не пойдет.
Конечно, так не пойдет. Рэнди заберет ее, или же она проведет ночь вне дома,
и ему придется опять пережить боль той первой ночи, когда она каждый раз
будет уходить.
— Я хочу собрать вещи, — сказала она. — Ты не будешь сильно
возражать, если я возьму тостер? Ты никогда им не пользуешься. — Она
встала, и он увидел, что ее взгляд упал ему на ноги. — Что ты сделал со
своей... ты обжег ногу!
Немедленно она уже была на коленях рядом с ним, поднимая его ногу так, чтобы
на нее упал свет.
— Как это случилось? — спросила она. Больше всего ему хотелось
убрать ногу из ее рук.
— Горячая вода текла из крана. Я, наверное, сдвинул кран.
— О, Господи, Джон. Это плохо. Позволь мне отвезти тебя на станцию
скорой помощи
.
Он наклонился вперед, чтобы оттолкнуть ее от себя.
— Все прекрасно. Ничего страшного.
Она поставила его ногу и села себе на пятки, но ее взгляд все еще был
прикован к ожогу, на лбу появились морщинки, и она произнесла спокойно:
— Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя — необходимо показаться врачу.
Он покачал головой, и она вздохнула так, как вздыхает усталая мать,
уговаривая упрямого ребенка. Клэр встала.
— Мне бы хотелось заглядывать время от времени, — сказала
она. — Просто, чтобы проверить, как ты. Пока...
Джон бросил пульт дистанционного управления на стол, отчего она вздрогнула.
— Черт возьми, Клэр! — сказал он. — Я — взрослый человек.
Перестань обращаться со мной как с ребенком.
Она отступила назад.
— Прости, — сказала она и потерла лоб дрожащими пальцами. —
Мне нужно поговорить с тобой о... Не могла бы я взять на дом работу из
фонда? Мое отсутствие оставило многие проекты подвешенными в воздухе, и я...
— Забудь о работе.
Она отвернулась к окну и некоторое время смотрела в темноту, прежде чем
снова заговорить.
— Хорошо, — сказала она. — Я уйду через несколько минут.
Он смотрел, пока она шла по коридору, слушал, как она укладывала вещи,
напрягая слух. Как ни ужасно было слышать звук застегивающейся молнии на
уложенном чемодане, это все же лучше, чем тишина, которая последует за ее
уходом из дома.
Сиэтл Дарси говорила по телефону, когда Ванесса вошла в ее кабинет во второй
половине дня в понедельник. Она указала ей на стул в углу, и Ванесса села и
подтянула шнурки своих туфель для бега, ее обручальное кольцо блеснуло на
свету. Она и Брайан поженились в прошлую субботу, без всякого шума, в
конторе мирового судьи и провели брачную ночь в гостинице под Ванкувером.
Она рассказала об этом Дарси и еще нескольким своим сотрудникам, и весь день
люди заглядывали в ее кабинет, принося удивленные поздравления, которые
заставляли ее смущаться и краснеть, что было совсем не характерно для нее.
Она никому не говорила о предстоящей свадьбе, потому что не вполне верила,
что она и в самом деле произойдет. И в самом деле, все почти что сорвалось.
За несколько часов до того, как ей и Брайану нужно было отправляться в
здание суда, случился коллапс легкого у Джордана Уилли, и она срочно поехала
в больницу, проследить, чтобы ему в грудь вставили третью трубку. Трубка
помогла, он стал дышать спокойнее. Но было ясно, что двухмесячное пребывание
в больнице совершенно утомило Джорди. Когда она вошла в его палату тем
утром, он выглядел изможденным. Подавленным и ушедшим в себя. Она проверяла
расположение изгиба третьей трубки, когда он спросил ее:
— Вы верите в Бога, доктор Грэй? — Она солгала и сказала, что
верит.
Во время обхода на следующий день получилось так, что меж ней
...Закладка в соц.сетях
