Жанр: Любовные романы
Секс в большом городе
...делать доброе дело? - спросил Стенфорд Кэрри за их традиционным
рождественским ленчем в "Гарри
Чиприани". - Мне тут нужно продать пару картин на аукционе Сотби. Можешь прийти
поучаствовать? Мне нужно поднять
ставки.
- Запросто, - ответила Кэрри.
- Честно говоря, я совсем на мели, - продолжал Стенфорд. После того как
он неудачно вложил деньги в рок-группу,
его семья перестала давать ему деньги. Потом он проел все деньги за последний
сценарий. - Какой же я дурак, - сокрушался
он.
А тут еще Боун. Стенфорд писал для него сценарий и одновременно оплачивал
его курсы актерского мастерства.
- Конечно, он с самого начала говорил, что он не голубой, - рассказывал
Стенфорд. - Но я ему не верил. Не могу
этого объяснить. Мне было приятно о нем заботиться. Мы трепались по ночам, а
потом он засыпал с телефонной трубкой в
руках. Я еще никогда не встречал более уязвимого, запутавшегося в себе человека.
На прошлой неделе Стенфорд спросил Боуна, не хочет ли он пойти на
ежегодный благотворительный вечер в
Институте костюма. Боун взъерепенился.
- Я сказал, что это полезно для его карьеры. Он начал на меня орать, -
рассказывал Стенфорд. - Сказал, что он не
голубой и чтобы я от него отвязался. Сказал, что не хочет меня больше видеть.
Стенфорд отхлебнул свой "Беллини".
- Все думали, я в него тайно влюблен. Все, кроме меня.
Он меня однажды избил. Я был у него дома, мы поругались. Я договорился о
кастинге с одним режиссером, а Боун
сказал, что слишком устал. И попросил меня уйти. Я спросил: "Может, мы все-таки
это обсудим?" Тогда он швырнул меня
об стену, а потом схватил под руки и буквально спустил меня с лестницы. Он тогда
жил в дешевой многоэтажке без лифта.
Такой красивый мальчик. У меня до сих пор плечо вывихнуто.
Белая норка
Кэрри то и дело приходилось выслушивать жалобы на Скиппера, причем от
зрелых, почтенных женщин например
от своего литературного агента или редакторши журнала. Скиппер повадился щупать
за ужином коленки под столом.
Готовясь к фуршету в Институте костюма, Кэрри укладывала волосы и
одновременно орала по телефону на
Скиппера, когда в квартиру вошел Мужчина Ее Мечты с огромным свертком под
мышкой.
- Это что? - спросила Кэрри.
- Подарок себе, любимому, - ответил Мужчина Ее Мечты.
Он удалился в спальню и через пару минут вышел, держа в руках белую
норковую шубу.
- С Рождеством! - произнес он.
- Скиппер, я перезвоню, - выдохнула Кэрри.
Всего три года назад Кэрри справляла Рождество в квартире, в которой за
два месяца до этого скончалась какая-то
старушка. В карманах - ни копейки. Подруга одолжила ей поролоновый матрас, чтобы
было на чем спать. Все ее имущество
заключалось в норковой шубе и чемодане от Луи Витона - и то и другое было
впоследствии благополучно украдено, когда в
один прекрасный день к ней залезли в квартиру. Но до тех пор она спала на
матрасе из поролона, укрываясь норковой
шубой, - и все равно умудрялась тусоваться по вечерам. Ее любили и не задавали
вопросов. Однажды ее пригласили на
очередную вечеринку в роскошную квартиру на Парк-авеню. Она прекрасно понимала,
что не очень-то туда вписывается, к
тому же ей приходилось постоянно бороться с искушением набить живот на халяву.
Тем не менее она умудрилась там
познакомиться с Большим Человеком. Он пригласил ее поужинать, и она подумала: "А
не пошли бы вы все!.."
Они отправились в "Элио", где их усадили за один из лучших столиков. Ее
спутник все время смеялся и ел масло с
ножа.
- Так ты, значит, пишешь? Ну и как, успешно? - спросил он.
- У меня в следующем месяце выходит статья в журнале "Женский день", -
ответила Кэрри.
- "Женский день"? Да кто его читает?! Потом он сказал:
- Я еду на Рождество на Сент-Бартс. Была там когда-нибудь?
- Нет.
- Тебе обязательно нужно туда съездить. Просто обязательно. Я там каждый
год виллу снимаю. Туда же все ездят.
- Ага, - ответила Кэрри.
Потом его одолели сомнения и он никак не мог решить, куда бы ему поехать
- в Гстаад или Аспен кататься на
горных лыжах или все же на Сент-Бартс. Он спросил ее, где она училась.
- Наягская средняя школа, - ответила она. - Это в Коннектикуте.
- Наягская средняя школа? - переспросил он. - Никогда не слышал...
Слушай, как думаешь, мне нужно покупать
подарок своей бывшей? Она говорит, у нее для меня уже есть... А, черт с ним...
Кэрри только задумчиво смотрела на него.
И тем не менее несколько дней она пребывала в блаженном забытьи, пока
вдруг не осознала, что больше он не
позвонит.
За два дня до Рождества она ему позвонила.
- А, это ты? А я как раз уезжаю, - произнес он.
- Ну и куда решил поехать?
- Все-таки на Сент-Бартс. Там будет обалденная вечеринка. Джейсон Моулд,
режиссер, специально приедет из ЛосАнджелеса
со своей девушкой, Стелли Стайн. Так что с наступающим тебя. Будем
надеяться, Санта тебя не забудет.
- С наступающим... - ответила она.
Здравствуй, мама!
В тот день она пошла кататься на коньках, наматывая круги по катку, пока
он не закрылся. Она позвонила маме.
- Я сейчас приеду, - сказала она. Пошел снег. Она села в электричку на
Пенн-Стейншн. Мест не было. Она стояла в
тамбуре.
Поезд проехал Рай и Гринвич. Снегопад превратился в метель. Мимо
пронеслись Гринс-Фармс и Вестпорт, потом
какие-то грязные индустриальные полустанки. Поезд остановился из-за снежного
заноса. Пассажиры разговорились. Вот
вам и Рождество.
Кэрри прикурила сигарету. Представила себе, как Большой Человек, Джейсон
Моулд и какая-то Стелли Стайн
лежат у бассейна под голубым небом Сент-Бартса. Стелли Стайн наверняка в белом
бикини и черной шляпе. Они
неторопливо потягивают коктейли. Ближе к обеду начинают прибывать гости -
стройные, загорелые и красивые.
Кэрри тупо смотрела, как ветер наметает снег на пол сквозь щель в двери,
и раздумывала, когда же наконец из нее
выйдет что-то путное.
Полночь. Скиппер стоит у окна и разговаривает с Калифорнией. К дому
напротив подъезжает такси. Он видит
мужчину и женщину, целующихся на заднем сиденье. Затем женщина выходит из такси.
На ней роскошная шуба, а на
голове - вавилон из каких-то тряпок. Такси уезжает.
Это Саманта Джоунс.
Две минуты спустя раздается звонок в дверь.
- Сэм, - говорит Скиппер. - Я так и знал, что ты придешь.
- Ой, Скиппер, я тебя умоляю. Избавь меня от своих банальностей. У тебя
шампуня не найдется?
- Шампуня? А может, выпьешь? - предлагает Скиппер.
- Чуть-чуть, - отвечает Сэм. - И чтобы никаких штучек. Не вздумай мне там
экстази подсыпать.
- Экстази? Да я вообще такими вещами не занимаюсь. Даже кокаина в жизни
не нюхал, честное слово... Вот это да!
Ты в моей квартире - до сих пор опомниться не могу.
- И я тоже, - замечает Сэм. Прохаживается по квартире. Трогает
безделушки.
- Может, снимешь шубу? - предлагает Скиппер. - Ты присядь. Хочешь,
займемся сексом?
- Слушай, мне надо вымыть голову. - отвечает Сэм.
- Ну и вымоешь, - отвечает Скиппер. - После.
- Размечтался.
- А с кем это ты в такси целовалась? - спрашивает Скиппер.
- Да так, один тип. Вечная история... Или я их хочу, но не могу, или
могу, но не хочу. Короче, как с тобой.
- Но со мной-то ты можешь! - возражает Скиппер. - Я же свободен!
- Вот именно, - отвечает Сэм.
Ах ты проказник!
- Cheri, - произнес мужской голос в гостиной. - Я так рад, что ты пришел
меня навестить.
- Ты же знаешь, я всегда тебя навещаю, - отвечает Боун.
- Заходи. У меня для тебя кое-что есть.
Боун оглядел себя в зеркале мраморного холла и прошел в гостиную. На
диване сидел господин средних лет,
прихлебывая чай и болтая ногой в тапочке из итальянской кожи.
- Ну подойди сюда! Дай мне на тебя посмотреть! Ну-ка, что с тобой стало
за два месяца? Не сгорел после нашей
прогулки по Эгейскому морю?
- А ты все такой же, - говорит Боун. - Хотя ты всегда молодо выглядишь. И
как тебе это удается?
- Помнишь тот чудесный крем, который ты мне подарил? - лениво тянет
господин. - Как там его?
- "Килс". - Боун садится на ручку кресла.
- Ты мне обязательно должен принести еще, - говорит господин. - Ты все
еще носишь мои часы?
- Часы? - переспрашивает Боун. - Ах, часы... Да я их одному бомжу отдал.
Он вечно у меня время спрашивал, ну я и
решил ему подарить.
- Ах ты проказник! - усмехается господин. - Так издеваться над стариком!
- Разве я мог бы так поступить с твоим подарком?
- Конечно, нет, - отвечает господин. - Смотри, что я тебе купил.
Кашемировые свитера. Всех цветов. Померяешь?
- Только, если это все мне, - отвечает Боун.
В гостях у Ривера
Рождественская вечеринка у Ривера Уайлда. Громкая музыка. Везде толпы
народа. В квартире. На лестничной
клетке. Все обдолбанные. Пьяные гости на балконе, писающие чуть ли не на голову
ничего не подозревающим прохожим.
Боун делает вид, что в упор не замечает Стенфорда Блэтча, явившегося на
вечеринку с парой манекенщиковблизнецов,
недавно приехавших в Нью-Йорк. Скиппер целуется с кем-то в уголке.
Елка с грохотом обрушивается на пол.
Скиппер бросает свою даму и подходит к Кэрри. Она спрашивает его, почему
он вечно с кем-то целуется.
- Для меня это дело чести, - отвечает он и обращается к Мужчине Ее Мечты:
- Нет, ты видел, как я ее?!.
Скиппер подходит к Риверу:
- Слушай, а что это ты меня совсем забыл? Меня в последнее время все
динамят. Это что, из-за Марка? Я ему не
нравлюсь, да?
- Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, ты и всем остальным
перестанешь нравиться, -
предупреждает Ривер.
В ванной кто-то блюет.
К часу ночи весь пол залит алкоголем, а ванная оккупирована любителями
покурить. Елка уже три раза падала на
пол, и никто не может найти свое пальто.
Стенфорд говорит Риверу:
- Все, сдаюсь. Я в этих делах собаку съел, но чем черт не шутит, может,
Боун и правда натурал.
Ривер смотрит на него невменяемым взглядом.
- Нет, ты только посмотри, Ривер, - произносит Стенфорд, неожиданно
впадая в блаженную эйфорию, - какая у
тебя елка. Красотища!..
23
Восторг и скорбь прожигательницы жизни: он богат, влюблен... уродлив
Выходя из "Бергдорфа", Кэрри столкнулась нос к носу с Банни Энтвисл.
- Радость моя! - воскликнула Банни. - Сто лет тебя не видела! Шикарно
выглядишь!
- Ты тоже, - ответила Кэрри.
- Слушай, ты просто обязана со мной пообедать! И никаких но! А то меня
опять Амалита Амальфи продинамила -
она, кстати, тоже здесь, и мы до сих пор общаемся.
- Наверное, ждет звонка от Джейка.
- Она что, до сих пор с ним?! - Банни откинула свои светлые волосы, и они
заструились по меху соболиной шубы. -
У меня уже столик заказан в "Двадцать один". Ну пожалуйста! Меня здесь целый год
не было, надо же мне оттянуться!
Банни было что-то около сорока, но она все еще была хороша собой -
безупречный голливудский загар только
подчеркивал ее красоту. В прошлом киноактриса, в свое время она была самой
заядлой тусовщицей Нью-Йорка и вела
настолько безбашенный образ жизни, что ни одному нормальному мужику и в голову
бы не пришло на ней жениться, зато
каждый норовил затащить ее в постель.
- Столик на двоих, - попросила Банни. - Где-нибудь в уголке, чтоб никто
не мешал и можно было курить.
Они присели, и Банни прикурила кубинскую сигару.
- Для начала - как тебе новость?! Хороша свадебка!
Она имела в виду газетную заметку о бракосочетании Хлои, их общей
знакомой - все еще редкой красавицы,
невзирая на свои тридцать шесть, - с невзрачным персонажем по имени Джейсон
Джинглси. Церемония должна была
состояться на Галапагосе.
- Ну... богатый, умный, милый... - ответила Кэрри. - Он, в общем,
ничего...
- Ой, я тебя умоляю! - Банни закатила глаза. - Джинглс - вообще разговор
особый. За таких замуж не выходят.
Друзья из них, может, и хорошие - выслушают, утешат, помогут - вот и шепчешь
себе в ночи, когда уж совсем припрет:
"Ничего, на крайняк выскочу за Джинглса, с ним хоть с голоду не помрешь". А
потом просыпаешься, приходишь в себя и
понимаешь, что придется спать с ним в одной постели, смотреть, как он чистит
зубы, и все такое.
- Мне тут Сандра рассказывала, как он ее однажды домогался, - вспомнила
Кэрри. - Так она тогда сказала: "Если бы
мне нужен был мохнатый друг, я бы завела себе кота".
Банни открыла пудреницу, делая вид, что поправляет тушь, хотя на самом
деле просто проверяла, обращают ли на
нее внимание.
- Меня так и подмывает позвонить Хлое и спросить напрямик, как есть, да
она со мной уже сто лет не
разговаривает, - продолжала она. - Зато мне тут пришло приглашение на одну из ее
благотворительных вечеринок - ну
знаешь, она их иногда устраивает во всяких там модных музеях Ист-Сайда. Я давно
такими вещами не увлекаюсь, но тут
даже чуть было на триста пятьдесят баксов не раскошелилась, лишь бы на нее
посмотреть.
Банни засмеялась своим раскатистым смехом, и несколько голов тут же
повернулось в ее сторону.
- Это меня отец приучил, еще когда я дурью маялась и ноздри кокаином
пудрила. Звонил мне и начинал нудить:
"Когда же ты приедешь домо-ой?" "Это еще зачем?" - спрашивала я. "Чтобы я мог
тебя уви-и-деть, - говорил он. - Если я
тебя увижу, то сразу все про тебя пойму..." Вот так и я с Хлоей, увижу - и сразу
все про нее пойму. Что это - безысходность?
Антидепрессанты?
- Да вряд ли... - засомневалась Кэрри.
- А может, на нее снизошло озарение? - предположила Банни. - Сейчас это
модно... А вообще я ведь не из
праздного любопытства... Я и сама как-то за такого чуть не вышла, - задумчиво
проговорила она. - До сих пор не знаю, что
на меня тогда нашло... Теперь, наверное, никогда не узнаю... Шампанского выпить,
что ли? Официант!
Банни прищелкнула пальцами. Вздохнула.
- Ну так вот. Я тогда вдрызг разругалась с одним человеком - назовем его
Доминик. Итальянский банкир. Европеец
до кончиков ногтей - эдакий пуп земли. Не человек, а скорпион... Под стать своей
мамаше... Ну да ладно. Обращался со
мной, конечно, как с последним дерьмом... Я с этим мирилась и даже, как ни
странно, особенно не возражала - пока как-то
раз на Ямайке не напилась чая из грибов и не поняла, что он меня не любит...
Я тогда была совсем другой. Девочкой я была красивой - приставания на
улице, всякое такое, но я вела себя
порядочно - издержки провинциального воспитания, хотя в глубине души всегда
оставалась редкой стервой. А тут меня и
понесло. Чувства для меня были пустой звук. Я и не любила толком никого.
Помолчав, она продолжила: - Я и с
Домиником-то прожила три года только потому, что, во-первых, он сразу предложил
к нему переехать, а во-вторых, у него
была роскошная трехкомнатная квартира в довоенном доме с видом на Ист-Ривер и
огромный дом в Восточном Хэмптоне.
Денег у меня тогда не было, работы тоже - так, халтурила иногда на озвуч-ках и
рекламных роликах...
Ну вот, а потом он случайно узнал, что я ему изменяю, устроил грандиозный
скандал и потребовал обратно все
украшения, которые он мне надарил. Тут-то я и решила: все, пора замуж. Причем
срочно.
Фетровая шляпа
- Я переехала к подруге, - продолжала Банни, - а недели через две
познакомилась с Да дли в "Честере", модном баре
в Ист-Сайде. Пяти минут не прошло, а меня от него уже трясло. Лакированные
штиблеты, фетровая шляпа, костюмчик от
Ральфа Лорена. Влажные губы. Худой как жердь, о подбородке говорить вообще не
приходится, глаза - как два вареных
яйца и огромный дергающийся кадык. Садится без приглашения за наш столик и
начинает угощать всех мартини.
Рассказывает паршивые анекдоты, высмеивает мои туфли из кожи пони. "Му-у, -
говорит, - я корова, надень меня!"
Насчет коровы не знаю, а что скотина, так это точно, - подхватываю я. -
Мне и разговаривать-то с ним при людях
было стыдно.
На следующий день - звонит. Мне, говорит, Шелби дал телефон. Шелби - мой
приятель, дальний родственник
Джорджа Вашингтона. Вообще-то я и нахамить могу, но раз такое дело... "А я и не
знала, что вы знакомы", - говорю.
"Представь себе! - отвечает он. - Еще с детского сада. Такой был балбес..." -
Это он-то балбес? "Ну ты-то у нас хоть куда!" -
говорю.
Банни досадливо качает головой. - Сама виновата, нечего мне было с ним
вообще связываться. Не успела я
опомниться, как уже плакалась ему в жилетку на тему несчастной любви...
На следующий день присылает мне цветы - таким красивым женщинам, говорит,
не к лицу переживать из-за
каких-то придурков. Звонит Шелби. "Дадли - классный парень", - говорит. "Да что
ты! - изумляюсь я. - И что же в нем
такого классного?" - спрашиваю. "Его семье принадлежит половина Нантакета", -
говорит.
... Дадли был настойчив донельзя. Подарки мне слал - всяких там плюшевых
медведей, а однажды даже прислал
корзину вермонтского сыра. Звонил по три-четыре раза на дню. Поначалу он мне
страшно действовал на нервы, но со
временем я даже привыкла к его идиотским шуткам и прямо-таки ждала его звонков.
Кто бы еще выслушивал с открытым
ртом мою болтовню: типа как меня взбесило, что Ивонна купила новый костюм от
Шанель, а я не могу его себе позволить,
или как меня высадили из такси за курение, или как я порезала коленку, пока
брила ноги. Я и тогда понимала, что это он
меня так заманивает, просто была уверена, что уж кто-кто, а я всегда выкручусь.
...Дальше - хуже: приглашает меня на уикэнд, правда, не сам, а через
Шелби. Звонит мне, значит, Шелби и говорит:
"Слушай, Дадли приглашает нас к себе в Нантакет".
"Еще чего", - отвечаю я.
"Видела бы ты его дом! Не дом, а произведение искусства. На Мейн-стрит".
"Какой именно?"
"По-моему, один из кирпичных особняков".
"Что значит по-твоему?"
"Ну, на девяносто девять процентов. Сколько раз ездил - каждый раз по
обкурке, толком и не помню".
"Если это кирпичный особняк, то я подумаю", - ответила я.
Через десять минут звонит Дадли.
"Я уже заказал тебе билеты, - говорит. - Ах да, кстати, это кирпичный
особняк".
Танец Дадли
- До сих пор не понимаю, как это могло произойти. Может, по пьяни, может,
по обкурке. А может, на меня так его
дом подействовал. Когда я была маленькой, мы каждое лето проводили в Нантакете.
Правда, это только на словах так
звучит, а на самом деле мы снимали меблированные комнаты. Я жила в одной комнате
с братьями, а мои родители
готовили лобстеров на электрической плитке...
Тогда-то я и переспала с Дадли. Так получилось. Стоим мы на лестнице,
желаем друг другу спокойной ночи, и
вдруг он бросается ко мне - и давай меня целовать. Я не сопротивляюсь.
Оказываемся в постели, он сверху... Помню только:
сначала ощущение, что задыхаюсь - как-никак под метр девяносто! - а потом - как
будто сплю с маленьким мальчиком.
Тело гладкое - ни волоска, и весит дай бог шестьдесят пять.
При этом такого секса у меня в жизни не было. Я даже грешным делом
подумала: хороший человек, на руках
носить готов - что еще нужно для счастья?! Только утром все равно глаза открыть
боялась - думала, стошнит.
...Две недели спустя мы с ним пошли на благотворительный банкет в одном
из музеев Ист-Сайда. Это был наш
первый выход в свет, и, естественно, он оказался сплошным недоразумением - как,
впрочем, и все наши последующие
отношения.
Сначала он на час опоздал, потом мы не смогли поймать такси из-за
сорокаградусной жары. В итоге нам пришлось
идти пешком, и Дадли, который, как всегда, целый день ничего не ел, чуть не упал
в обморок, так что пришлось его
отпаивать водой со льдом. Потом он возомнил себя королем танцпола, оттоптав мне
все ноги и заодно расшугав всех
вокруг. Потом он закурил сигару, и его вырвало - и это пока все причитали, какой
он весь из себя замечательный, - все,
кроме моих друзей.
Амалита сразу сказала: "Ты что, ничего лучше себе найти не могла? На него
же без слез не взглянешь!" Я говорю:
"Зато какой секс!", а она фыркает: "Прекрати, меня сейчас стошнит!"
Месяц спустя Дадли сделал мне неофициальное предложение, и я согласилась.
Я его стыдилась, но надеялась, что
это пройдет. К тому же скучать с ним не приходилось. Мы все время что-нибудь
покупали. Квартиру. Обручальные кольца.
Антиквариат. Восточные ковры. Серебро. Вина... Все время куда-то ездили - то в
Нанта-кет, то в Мейн к моим родителям -
правда, Дадли был жутким раздолбаем и никогда не приходил вовремя, так что мы
вечно опаздывали на все поезда и
паромы.
Но последней каплей стала наша поездка в Нантакет, когда мы в четвертый
раз опоздали на паром и нам пришлось
остановиться в каком-то мотеле. Я умирала от голода и попросила Дадли принести
какой-нибудь китайской лапши, а он
вернулся с кочаном капусты и с раскисшим помидором. И пока я лежала в постели,
стараясь не обращать внимание на
томные стоны за стеной, Дадли как ни в чем не бывало сидел за столом и вырезал
гниль из помидора швейцарским
армейским ножом. Тридцать лет мужику, а чистоплюйства на все семьдесят.
На следующее утро я не выдержала: "Может, тебе спортом заняться? Мышцы
нарастить?"
С тех пор меня раздражало в нем все. Пошлые наряды. Фамильярные манеры.
Три торчащих волоска на кадыке.
Его запах.
Я каждый день капала ему на мозги, чтобы он пошел в спортзал. Стояла у
него над душой, заставляя отжимать
двухкилограммовые гантели - больше он бы все равно не потянул. Он даже вроде
начал поправляться - набрал килограмма
четыре, но потом опять сбросил. Однажды мы пошли на ужин к его родителям - у них
дом на Пятой авеню. Кухарка
приготовила бараньи отбивные. Так Дадли начал орать, что не ест мяса, устроил
родителям сцену, заявив, что им
совершенно наплевать на его привычки, и погнал кухарку в магазин за рисом и
брокколи. В итоге ужин пришлось отложить
аж на два часа, а Дадли к своей еде даже не притронулся. Я чуть со стыда не
сгорела. Мне его отец потом сказал: "Тебе мы
всегда рады, но в следующий раз приходи-ка ты лучше без него".
Тут бы мне его и бросить, но Рождество было на носу, и я его пожалела. А
на Рождество Дадли сделал мне
официальное предложение, с бриллиантовым кольцом в восемь каратов, на глазах у
всей моей семьи. В нем всегда было
что-то гаденькое, а тут уж он оттянулся по полной программе - запихнул кольцо в
шоколадную конфету и протянул мне
набор. "Поздравляю! - говорит. - Я бы на твоем месте сразу открыл".
"А если я не хочу шоколада?" - отвечаю и глазами на него зырк. В обычное
время он бы уже по стойке "смирно"
стал, а тут ничего, еще и петушится.
Хочешь, хочешь - отвечает, причем нагло так. Ну я и запихнула конфету в
рот. Все так и замерли от ужаса. Я
вообще могла зуб сломать или, того хуже, подавиться. И все-таки я сказала "да".
...Не знаю, была ли ты когда-нибудь в таком переплете, но после помолвки
все это напоминает грузовой состав,
несущийся под откос. Нескончаемые вечеринки на Парк-авеню, обеды "для своих" в
"Мортимере" и "Бильбоке"...
Малознакомые дамы, прослышавшие про помолвку и жаждущие увидеть кольцо.
И все только и твердят, какой он расчудесный. "Да", - соглашаюсь я, а
сама чувствую себя последней сволочью.
А потом настал день моего переезда в нашу новенькую семикомнатную
квартиру на Семьдесят второй Ист-стрит -
идеальная мебель, классическая планировка. У меня уже и коробки упакованы, и
грузчики внизу - а я не могу, и все.
Звоню Дадли. "Я так не могу", - говорю. "Как - так?" - спрашивает он.
Я вешаю трубку.
Он перезванивает. Приезжает. Уезжает. Мне названивают его приятели. Я
напиваюсь. Его ист-сайдские друзья
точат на меня нож. Начинают распускать слухи: будто бы меня застукали у кого-то
дома в четыре утра в чем мать родила и в
ковбойских сапогах. Будто бы я в каком-то клубе делала кому-то минет. Будто бы я
пыталась заложить обручальное кольцо,
и вообще я жуткая авантюристка и с самого начала только и думала, как бы его
прокатить.
Добром такие вещи не заканчиваются. Я переехала в крохотную студию в
грязной многоэтажке на Йорк-авеню -
все, что могла себе позволить, - и занялась своей карьерой. Для Дадли все
обернулось намного хуже. Грохнулся рынок
недвижимости, и он так и не смог продать нашу квартиру. Потом вообще уехал.
Переехал в Лондон. И все из-за меня. Хотя,
по слухам, ему там неплохо. Говорят, нашел себе какую-то тихоню, графскую дочку.
Теперь уже никто и не помнит, каково мне тогда было. Три года кошмара. В
страшном сне не приснится. И хотя я
сидела без гроша, ела хот-доги на улице и всерьез подумывала покончить жизнь
самоубийством - однажды даже набрала
горячую линию, но потом мне на пейджер пришло приглашение на какую-то тусовку, -
я поклялась, что больше со мной
такое не повторится. Что никогда в жизни не позарюсь на мужчину из-за денег.
Все-таки это ужасно - так обидеть человека.
- И ты что, правда думаешь, что все из-за его внешности? - спросила
Кэрри.
- Я потом об этом много думала... Ах да, еще одна вещь - стоило мне сесть
в его машину, как я немедленно
засыпала. То есть у меня буквально закрывались глаза. На самом деле мне просто
было с ним скучно.
Может, шампанское слегка ударило ей в голову, но Банни наконец
рассмеялась, правда, как-то неуверенно.
- Ужасно, да? - спросила она.
Аспен
Кэрри прилетела в Аспен на частном самолете. На ней была белая норковая
шуба, короткое платье и белые кожаные
сапоги - ей казалось, что более подходящего наряда для частного самолета не
найти. Как выяснилось, она ошибалась. Ее
спутники, владельцы самолета, были в джинсах, красивых вышитых свитерах и зимних
ботинках, рассчитанных на
снежную погоду.
У Кэрри было дикое похмелье, так что, когда они приземлились в Линкольне,
штат Небраска, чтобы заправиться,
пилоту пришлось вести ее под руку по трапу. Было довольно тепло, и она
разгуливала в своей белой норке и солнечных
очках, покуривая сигареты и разглядывая безрадостные пожелтевшие поля,
тянувшиеся покуда хватал глаз.
Мужчина Ее Мечты встречал ее в аэропорту. Он сидел снаружи, одетый с
иголочки - коричневый замшевый плащ,
замшевая шляпа в тон, - и курил сигару. Подойдя к самолету, он первым делом
проворчал:
- Ну сколько можно ждать? Я уже совсем задубел.
- Ты что, не мог подождать внутри? - в тон ему спросила Кэрри.
Они проехали через маленький городок, напоминавший игрушечные домики,
аккуратно расставленные ребенком
под рождественской елкой. Кэрри потерла глаза и вздохнула.
- Все, буду отдыхать. Набираться сил, -
...Закладка в соц.сетях
