Жанр: Любовные романы
Незнакомка из Пейроля
... догадываемся расспросить об этом у членов своей семьи, пока
есть такая возможность.
— Да, это правда. Я, например, ничего не знаю о своей бабушке Ань Дао.
Лишь несколько месяцев назад я познакомилась со своим дядей, месье Монтагом.
Возможно, мне не следовало этого делать — вытаскивать на свет семейные
тайны? Меня это мало интересовало, пока я не приехала в Пейроль. Мне
казалось, что семейство Фонтанелей — просто династия хороших врачей без каких-
либо неприятных тайн, но, как ни странно, моя мать сама оставила здесь знак
для меня.
Он сел на край кресла, их колени соприкоснулись.
— Вы верите в то, что существует некая сфера семейного
бессознательного? — спросила она медленно.
— То есть?
— Это когда нравственное наследие наших предков, их чувства, их
неизжитые горести переходят к нам...
— Нет! — воскликнул он, смеясь. — Трансгенерация,
психогенеалогия и вся эта дребедень?.. Вовсе нет. Меня не убеждают все эти
теории, мне кажется, что это всего лишь модное веяние. Да, согласен,
существуют наследственные заболевания, но я скептически отношусь ко всем
этим интерпретациям и экстраполяциям...
Он нежно положил руку на руку Паскаль.
— В чем у меня нет ни малейших сомнений, так это в том, что я люблю
вас.
Уютная атмосфера библиотеки и поздний час помогли ему сделать это признание,
хотя из чувства непреодолимой робости он проговорил эти слова слишком
быстро.
— Вы очень привлекательный мужчина, Лоран, — взволнованно
произнесла Паскаль.
Свободной рукой он нежно коснулся ее затылка и затем несмело притянул к
себе. Их поцелуй был долгим и в какой-то мере изучающим друг друга, и ничто,
кроме потрескивающих в камине поленьев, не нарушало окружающей их тишины.
Отпрянув, Паскаль прислонилась лбом к плечу Лорана, пытаясь отдышаться. Он
воспользовался этим, сильнее прижал ее к себе и расстегнул заколку,
стягивавшую ее волосы.
— Мне всегда безумно хотелось прикоснуться к ним, — прошептал он.
Он провел рукой по ее волосам, слегка задев грудь, Паскаль, взволнованная
этим прикосновением, резко встала.
— Идемте, — решительно сказала она.
Свернувшись калачиком под одеялом, Паскаль наблюдала за тем, как Лоран
натягивает на себя пуловер. Будильник показывал половину шестого утра.
— Можно я сегодня заеду за тобой? — спросил Лоран. — Так
жаль, что мне надо ехать, но...
— Не извиняйся, все нормально, мне тоже сегодня на работу к восьми.
— Я не извиняюсь, мне жаль по чисто эгоистическим соображениям.
Он встал на колени рядом с постелью и обхватил лицо Паскаль руками.
— Я хотел не только заняться с тобой любовью, но и чтобы мы уснули в
объятиях друг друга. Поспи часок — все же лучше, чем совсем не спать...
Он поцеловал ее в уголок губ, поднялся и вышел. Паскаль слушала, как
удаляются его шаги, затем услышала скрип входной двери и шум мотора. Аврора
еще не вернулась, видимо, предпочла переночевать у Жоржа, чтобы отправиться
на работу прямо от него. А может быть, не хотела атаковать подругу
расспросами прямо в постели. Жаль, ее юмор был бы сейчас кстати.
Паскаль откинула одеяло и отправилась в душ. Ей уже не заснуть, да и не
хотелось, к тому же надо убрать посуду перед отъездом на работу. Она
привыкла к круглосуточным дежурствам, и для нее не составляло проблемы
активно продолжить день после бессонной ночи.
Паскаль надела пуловер вишневого цвета, велюровые джинсы, мокасины и
спустилась в библиотеку, где на столике рядом с креслами стоял поднос с
чаем. В камине еще тлело несколько углей. В размышлениях она оглядывала
комнату, которую так обожала. Правильно ли она поступила, пойдя на поводу
своего желания?
Она прошла в кухню, поставила посуду в мойку и приготовила себе кофе.
Последние несколько часов оставили в ее душе двойственное чувство: ей было
хорошо, и в то же время она была разочарована. Лоран был деликатным, умелым
и в чем-то сентиментальным, и ей было очень приятно заниматься с ним
любовью. Вместе с тем он был излишне серьезен и старателен. Ему бы немного
безумства, бесшабашности, что ли?.. Он словно переворачивал для себя новую
страницу захватывающей истории, а она находилась пока что на стадии лишь
физического влечения.
Хотелось ли ей близости именно с этим мужчиной? Была ли она готова к
отношениям, за которыми следует создание семьи? Паскаль не хватало той искры
страсти, которая зажглась в ней с самого начала ее отношений с Самюэлем.
В ее первую ночь, проведенную в объятиях Самюэля, она почувствовала, будто с
ее глаз спала пелена, она осознала, что любит его по-настоящему и не хочет с
ним расставаться. Этим утром она ничего подобного не испытывала.
С Лораном у нее возник момент взаимного притяжения, но где же восторг,
радостный смех, чувство необыкновенной легкости?.. Думая о предстоящем
свидании с ним, она должна была бы напевать. Она должна была огорчиться
оттого, что он уехал так рано, что они не смогли позавтракать вместе. И
почему ей в голову приходят мысли о Самюэле, почему она все время сравнивает
его с другими мужчинами? Кстати, что с ним, почему он так давно ей не
звонил?
Вздохнув, она налила себе еще чашку кофе. Лоран, конечно, хороший человек,
он умеет внимательно слушать, во многом помог ей, в нем есть шарм, он
остроумен, он смог заставить ее почувствовать себя на седьмом небе... Чего
же ей еще не хватает? В конце концов, ей так сильно хотелось иметь детей, и
разве Лоран не был бы идеальным отцом для них? Она попыталась представить
себе, что Лоран переезжает жить в Пейроль, или же она переезжает в Тулузу...
— Нет, я останусь в своем доме, — пробормотала она. — А он
занимает высокий пост, и его в любое время могут перевести в другое место!
На самом деле она ни в чем не была уверена, но это было первым поводом для
сомнений.
— Не лги сама себе, из этого ничего не выйдет...
А может быть, она была неспособна полюбить другого мужчину, может, ее
слишком угнетало прошлое их семьи? Закрыв глаза, она увидела перед собой
Лорана, выходящего из ванной с обернутым вокруг бедер полотенцем. Он был
очень хорош в утреннем свете: гладкая кожа, светлый взгляд голубых глаз,
прекрасная улыбка... На его теле не было ни грамма лишнего жира, а Самюэль
был очень массивным, у Лорана щеки были гладкие, как у ребенка, а Самюэлю
приходилось бриться дважды в день, у Лорана была аккуратная короткая
стрижка, а Самюэль не часто заглядывал к парикмахеру.
— Ну что ж, значит, он никого мне не напоминает!
Она вытерла стол и вышла из кухни. Сейчас она оденется, пораньше приедет на
работу, где ей все нравится, и выпьет кофе с медсестрами. А потом у нее не
будет времени на то, чтобы думать о Лоране, пока он сам ей не позвонит.
Услышав его голос, она лучше поймет, что чувствует по отношению к нему.
Этим утром Лоран одним из первых пилотов аэроклуба оформил документы на
полет. Заполнив последний бюллетень у входа на взлетно-посадочную полосу, он
связался со смотровой вышкой.
—
Альфа Фокс
ждет разрешения на вылет, квадрат 04.
—
Альфа Фокс
вылет разрешен, ветер десять узлов, — услышал он в
наушниках.
Самолет Лорана разогнался на полосе и через четыреста метров взмыл в воздух.
Первый раз в жизни Лоран прогулял работу и даже не потрудился найти для
этого подходящий предлог, чтобы сообщить своему секретарю.
Возвращаясь из Пейроля, он благоразумно заехал домой переодеться, поскольку
пуловер был неподходящей одеждой для работы. Стоя под душем, он все время
насвистывал, а когда завязывал галстук, запел во весь голос. Через
пятнадцать минут он без угрызений совести снял деловой костюм, надел джинсы,
футболку и куртку, поддавшись неодолимому желанию оторваться от земли. Он
настолько витал в облаках, что в любом случае не смог бы работать. Ему нужно
было немного прийти в себя.
С вышки ему сообщили последние инструкции и пожелали успешного полета. Да,
его полет сегодня, как никогда, будет успешным! Он совершил вираж, затем
поднялся под самые облака.
Он держал Паскаль в своих объятиях, он занимался с ней любовью! Он полюбил
ее с того самого дня, как она впервые вошла в его кабинет. Десятки, сотни
раз он пытался встретиться с ней в коридорах больницы, он вел себя как
мальчишка. Во время их встреч он пытался быть ей полезным, чем-либо помочь
ей. На все жалобы Надин Клеман он отвечал, что Паскаль Фонтанель прекрасный
специалист.
Да, она была отличным врачом, женщиной с сильным характером, красавицей с
экзотической внешностью, на редкость соблазнительной и... что еще? В общем,
она принадлежала к тому типу жгучих брюнеток, перед которыми он всегда
робел. Но чем ближе он узнавал Паскаль, тем больше он понимал, насколько она
была тонкой и хрупкой, что делало ее более доступной и еще более
очаровательной. Как же Самюэль смог так сглупить и позволить ей уйти? Да, он
согласился на развод и теперь кусал себе локти.
Лоран отгонял всякую мысль о Самюэле, понимая, что когда-нибудь ему все
равно придется к ней вернуться. Но этим утром он купался в волнах счастья и
не хотел отвлекаться от этого упоительного занятия.
Он заставил себя взглянуть на приборы и проверить работу всех устройств.
Полет на самолете был не таким захватывающим, как на вертолете, однако здесь
он был один и мог кричать от распиравшей его радости, мог совершить любую
фигуру по своему усмотрению. Когда он сидел рядом с Самюэлем в вертолете,
сделать это было намного труднее! Но сможет ли он оставаться стажером
Самюэля, если тот плохо воспримет новые обстоятельства? Что будет с их
дружбой, когда Лоран признается в том, что он любовник Паскаль? Судя по
всему, война будет неизбежной.
Любовник Паскаль!.. Он ласкал ее, ощущал необыкновенно нежную кожу, он
сжимал в руках пряди ее густых волос, гладил ее узкие бедра... Эта женщина
была чувственной, нервной, гибкой, нетерпеливой и ловкой как... Боже правый!
Он никогда не испытывал ничего подобного.
Однако он не был настолько слеп, чтобы не заметить одну существенную деталь:
Паскаль не любила его. Ему удалось вызвать в ней интерес к себе, затем
желание. Он нравился ей — по крайней мере в этом он не сомневался, — но
он не вызывал в ней любовь. Пока не вызывал...
Оглядевшись, Лоран бросил свой
Робен
в пике, затем выровнял полет и снова
набрал высоту. Что ему следовало сделать, чтобы заслужить любовь такой
женщины, как Паскаль? Он был готов на все, абсолютно на все! Еще раз
убедившись, что поблизости никого нет, он сделал в воздухе
бочку
, да так
удачно, что закричал от радости. Глядя на горизонт, он удовлетворенно
вздохнул, машинально окинув взглядом приборную панель. Все отлично!.. Он
всегда боролся за то, чтобы все было отлично, чтобы получить то, чего желал.
Паскаль ему была нужна превыше всего. Он поклялся, что добьется своего,
несмотря ни на что.
Успокоившись, он развернул самолет и взял курс на аэроклуб.
Глава 10
Самюэль пребывал в сомнениях, не зная, как ему поступить. Конечно, деньги не
смогут утешить Марианну или примирить с неизбежным и окончательным разрывом
их отношений, но он просто обязан был ей помочь. Ее зарплата и без того была
мизерной, а из-за дорожного происшествия она и вовсе осталась на мели. Входя
в ее крошечную квартиру, он всякий раз ощущал на себе бремя вины. В течение
долгих недель Марианна была прикована к постели, передвигалась на костылях,
и единственным ее развлечением был проигрыватель DVD. Конечно, ее навещала
мать, возможно, друзья, но с самого Рождества, выписавшись из клиники, она
не покидала пределов квартиры. Поскольку она изрядно похудела, ей придется
сменить гардероб, и она, возможно, мечтает о вещах, которые никогда не могла
бы себе позволить. Он не мог полюбить ее, но, может, мог бы утешить ее
материально. Но как преподнести ей эти деньги? Чека она, конечно, не примет.
Этим утром он долго совещался со своим банкиром, чтобы найти подходящее
решение. В конце концов он пришел к мысли снять деньги со счета и передать
их Марианне из рук в руки. Возможно, стоило бы поговорить об этом с ее
родителями? Нет, она может подумать, что ею манипулируют. Ему следует
поговорить непосредственно с ней.
У самого Самюэля не было никаких денежных проблем, он был наследником
значительного состояния семьи Хофманнов и сумел разумно поместить капитал,
получая с него прибыль. Он любил повторять, что если бы не стал врачом, то
был бы деловым человеком. К счастью, работа анестезиолога увлекала его
больше, нежели биржевые сделки. К тому же он чувствовал себя не вправе
рисковать деньгами, которые зарабатывали другие люди, да и зарплата
обеспечивала ему безбедное существование.
Визит к Марианне не радовал его, но ему хотелось как можно скорее покончить
с этим щепетильным вопросом. Идею его разрешения подсказала пачка
накопившихся у Марианны счетов, и даже если она пошлет его к черту,
необходимость оплатить их вынудит ее согласиться принять деньги.
Время, которое Самюэль уделял Марианне, ему следовало проводить в аэроклубе,
пришлось даже передать нескольких своих стажеров другому инструктору. Он с
тоской посмотрел на небо — до самого горизонта сплошная лазурь без малейшего
облачка. Похоже, наступала весна, да и прогноз обещал прекрасную погоду на
всю неделю. Он многое бы сейчас отдал, чтобы оказаться в вертолете, чтобы
рядом сидела Паскаль и он мог слышать в наушниках ее радостный смех.
Но Паскаль не звонила ему, не рассказывала новостей, и он больше не мог
встретиться с ней в Пюрпане. Лоран говорил, что она очень довольна новым
местом работы и, главное, тем, что избавлена от необходимости встречаться с
Надин Клеман.
Подъезжая к дому Марианны, Самюэль не сразу смог найти место для парковки.
Жизнь в большом городе была полна своих трудностей, но, сравнивая Тулузу с
Парижем, он ни разу не пожалел о своем выборе.
Выйдя из машины, Самюэль сразу заметил силуэт прихрамывающей Марианны. Одной
рукой она опиралась на трость, в другой несла пакет с продуктами из
супермаркета. У Самюэля перехватило горло от сострадания и нежности к
молодой женщине, в белокурых кудрях которой играло яркое весеннее солнце.
Марианна медленно шла неуверенной походкой, внимательно глядя под ноги. Она
заметила Самюэля, лишь когда поравнялась с ним, и печальное выражение ее
лица вмиг сменилось радостной улыбкой.
Адриан играл сам с собой в шахматы, которые подарила ему Паскаль на
Рождество. Он сделал ход конем, и ладья отступила. Он прекрасно играл в
шахматы, и за последние годы не имел ни одного поражения. Оценивая ситуацию,
возникшую на доске, он зажег сигарету и глубоко затянулся. Отцу не удалось
убедить его бросить курить, сигареты помогали ему и сосредоточиться, и
расслабиться.
Сегодня он поздно вышел из клиники, его любимый бакалейный магазин был уже
закрыт, а холодильник дома — почти пуст. Большой объем работы, вечная
нехватка времени, холостяцкий быт навевали на него тоску. Когда же он
наконец упорядочит свою жизнь? Паскаль, худо-бедно, все-таки сумела
устроиться в Пейроле, этом огромном доме, полном призраков. Конечно,
призраки эти не носили белых одеяний и не потрясали цепями, они состояли из
горестных воспоминаний, от которых всегда хотелось поскорее избавиться.
Адриану вспомнилось время, когда они покидали Пейроль. Ему пришлась по душе
перемена места жительства, он был рад тому, что будет учиться на медицинском
факультете в Париже, поэтому уезжал он без сожаления. В течение многих дней
по просьбе Камиллы он перетаскивал на чердак разный хлам — мебель и другие
вещи, которые ей не хотелось ни продавать, ни увозить с собой в Сен-Жермен.
После этого она закрыла чердак на замок и указала в контракте на аренду, что
последний этаж дома должен быть недоступен для съемщиков. Думала ли она
тогда, что ее дочь через двадцать лет найдет в ящике трюмо старое
свидетельство о рождении ее первого ребенка? Конечно, нет. В таком случае,
почему она сохранила его? Может быть, потому, что не находила в себе сил
уничтожить его? Потому что это был единственный документ, свидетельствующий
о существовании Юлии?
Анри почти ничего не утаил от сына, поведав ему этот эпизод из жизни
Камиллы. Адриан знал историю ее юности, знал о существовании больного
ребенка. Он называл эту женщину мамой и очень любил ее. О своей настоящей
матери, красавице по имени Александра, он не знал ничего. У него сохранилось
лишь несколько фотографий, торжественно врученных отцом в день, когда ему
исполнилось десять лет.
Нежная, тихая, мягкая Камилла прекрасно к нему относилась, окружив его
заботой и любовью. Он был для нее самым красивым, самым умным мальчиком в
мире, все, что он делал, заслуживало восхищения. Когда он уже начинал
чувствовать себя пресыщенным этой любовью, к счастью, родилась Паскаль и
Камилла наконец предоставила ему большую свободу. В целом все складывалось
наилучшим образом.
Вспоминая детство, Адриан чувствовал, как ему сейчас не хватает настоящей
искренней любви. Он видел, как страстно его отец был влюблен в Камиллу, как
посчастливилось ему самому быть любимым ребенком, а в своей взрослой жизни
ему почему-то не удавалось обрести счастье. Ни в веселые студенческие годы,
ни после. В свои сорок он предчувствовал, что поиск этого самого счастья
вряд ли завершится для него успешно.
Каждый его роман разворачивался примерно одинаково: ему хотелось, чтобы его
считали самым красивым, самым умным, чтобы им восхищались и ему
аплодировали. Он слишком многого требовал от женщин, которые могли бы
полюбить его, и быстро расставался с ними, убеждаясь, что не является для
них объектом преклонения.
Но, где бы он ни находился, он стремился играть роль души общества. Перед
отцом и сестрой он представал беззаботным, веселым, счастливым сорвиголовой,
в то время как душа его была полна уныния и тоски.
Стоя у пустого холодильника, он вздохнул. Что ж, придется ограничиться
пирожками и льежским соусом — и пакеты с тестом, и соус у него всегда были в
запасе. Он мог бы позвонить отцу и пригласить его пообедать вместе в кафе,
но ему этим вечером никуда не хотелось выходить, как, впрочем, не хотелось
видеть и отца, к которому у него назревала масса всевозможных не слишком
корректных вопросов.
Из-за Паскаль, которая без конца ворошила их семейное прошлое, он начинал
думать о вещах, которые прежде его не волновали. Например, как и почему
Камилла появилась сразу после смерти его матери? Ведь она поселилась в
Пейроле еще до того, как они поженились, рискуя шокировать соседей... Может
быть, так произошло потому, что она еще не развелась с Косте? Без сомнения,
все было именно так, но когда и где его только что овдовевший отец мог ее
встретить? Она бросила своего ребенка, Анри Фонтанель предложил ей взамен
своего малыша, и она сразу же заняла место умершей. Люди вокруг делились
разными соображениями на этот счет, и он, несмотря на свой юный возраст, не
мог не заметить этого.
Зачем Анри распустил слух о том, что Юлия умерла? Чтобы спасти Камиллу от
расспросов? Наконец, ему казался странным полный разрыв с семьей Монтагов и
отказ Камиллы от своей части наследства только из желания не встречаться с
людьми, среди которых она выросла.
Паскаль пыталась разобраться во всех этих странностях и недомолвках и даже
бросила какие-то обвинения отцу, и Адриан, поначалу не поддержав ее, теперь
приходил к мнению, что она была права. Если имеется абсцесс, то его следует
вскрыть. После этого всем станет легче, в том числе и ему.
Он откусил пирожок, обжегся и чертыхнулся, да, собственно, и есть ему больше
не хотелось.
— Я даже не знаю, как мы справлялись без вас! — буквально нараспев произнес доктор Лебель.
Коренастый, приземистый, облысевший и веселый, он радостно продолжал:
— Вы для нас настоящий дар небес, моя дорогая Паскаль! Благодаря вам я
теперь смогу хотя бы играть в гольф...
Этот неутомимый трудяга, конечно, шутил, он никогда не позволял себе
отлынивать от работы, и Паскаль, бросив на него понимающий взгляд, протянула
ему историю болезни.
— У меня проблемы с одним пациентом, я хотела бы узнать ваше мнение.
Не останавливаясь, на ходу, он посмотрел результаты обследований и прочитал
сделанное ею заключение, затем что-то пробормотал и покачал головой.
— Я скажу вам свое мнение при одном условии: мы с вами перейдем на ты. Что вы об этом думаете?
Кивнув, она с готовностью приняла его предложение.
— Я согласен с твоей диагностикой, — сказал он, возвращая историю
болезни, — его нужно госпитализировать. Выпьем кофе?
Продолжая разговаривать, они подошли к автомату, и Лебель принялся
нашаривать в карманах.
— Ты не жалеешь, что ушла из Пюрпана?
— О, ни в коем случае! — воскликнула она, беззаботно
смеясь. — Особенно не жалею о профессоре Клеман, которая была ко мне
столь же доброжелательна, как скорпион к своей жертве, хотя она, конечно,
очень компетентный специалист.
— Я учился у нее в интернатуре, тогда она еще не была большим
начальником и только собиралась сделать карьеру, но все знали, что она
своего добьется. Ее амбиции соответствовали ее способностям, и она по праву
получила должность профессора. Но что касается людей, которым приходится с
ней работать... Ты перевелась к нам из-за ее скверного характера?
— Нет, на самом деле не из-за этого. Причина была более личной, я живу
рядом с Альби...
— У кого это скверный характер? — услышали они позади мужской
голос.
— Выпьешь с нами кофе, Жак? — предложил Лебель. — Мы говорили
о Надин Клеман.
Жак Медерик, заведующий отделением, подмигнул Паскаль.
— Я уверен, что с нами вам будет намного лучше, доктор Фонтанель... И
наш друг Лебель теперь спокоен! Нам очень нужен был опытный практик, это
правда...
Жак Медерик говорил медленно, со свойственной ему манерой оставлять фразу
незаконченной. Этот человек любил размышлять, не имел карьерных амбиций и
все свое время посвящал больным. Он приезжал на работу рано, уезжал поздно,
терпеливо выслушивал каждого, будь то его сотрудник или пациент.
Единственное, чего он боялся, так это выхода на пенсию, постоянно откладывая
его до следующего года.
— О, Надин... — вздохнул он, отпивая кофе. — Представьте
себе, мы с ней учились на одном факультете. Да, давненько это было... Она
никогда не улыбалась, не пользовалась вниманием однокурсников, и только
когда публиковали результаты экзаменов, о ней узнавали все. В ней царил дух
соперничества, ее работоспособность не имела себе равных, да и сейчас
тоже... Я охотно читаю ее статьи, в них всегда есть что-нибудь
примечательное. Эта малышка Монтаг сделала отличную карьеру...
Замерев на месте, Паскаль переспросила, убежденная в том, что ослышалась:
— Монтаг?
— Да, Надин Монтаг, когда она вышла замуж, то стала Надин Клеман. Я,
кстати, был на их свадьбе. Боже мой, как давно это было! Ну что ж, я вас
покидаю, пора идти работать... Спасибо за кофе.
Он зашагал своей размеренной походкой, которая придавала ему вид человека,
пребывающего в постоянном размышлении. Паскаль, шокированная тем, что
услышала, проводила его взглядом.
— Что с тобой? — с беспокойством спросил Лебель.
— Ничего, — пробормотала Паскаль. — Просто совпадение...
Девичья фамилия моей матери тоже была Монтаг.
Лебель рассмеялся и ласково потрепал Паскаль по плечу.
— Не переживай, ты не можешь принадлежать к той же семье, что и Надин,
это просто невозможно!
Эта мысль позабавила его, но Паскаль не смогла даже улыбнуться ему в ответ.
Сидя рядом у барной стойки, Лоран и Самюэль даже не знали, о чем им
говорить. Их близкая дружба сменилась некоторой отстраненностью, и Самюэль
понимал, что виноват в этом он. Каждый раз, встречая Лорана в аэроклубе, он
не мог удержаться от того, чтобы не задать ему парочку личных вопросов.
Лоран явно раздражался и отвечал неохотно, что еще больше выводило Самюэля
из себя.
Бармен поставил перед ними кофе и ушел, не дожидаясь обычных шуточных
вопросов. Самюэль догадался, что постные физиономии двух записных
весельчаков клуба были для него непривычны.
— Будет лучше, если мы не будем больше об этом говорить, —
предложил Лоран.
— Почему?
— Потому что ты бесишься и без конца спрашиваешь одно и то же: как у
меня с ней обстоят дела, что у нее нового... Ну сколько можно... Я не твой
соперник, я твой преемник.
Лоран твердо смотрел в глаза Самюэлю, который пробормотал:
— Вокруг полно женщин, и стоит тебе захо
...Закладка в соц.сетях
