Жанр: Любовные романы
Грозовой перевал
...ее есть, - ответил он. - Разве
что по
образу вампира. Ты бы услышала о странных вещах, доведись мне жить с ней под
одною
крышей и вечно видеть это приторное, восковое лицо: самым обыденным делом было
бы через
два дня на третий выводить радужные узоры на его белизне и превращать ее голубые
глаза в
черные, - они омерзительно похожи на глаза Линтона.
- Восхитительно похожи! - поправила Кэтрин. - Глаза горлинки, ангела!
- Она наследница своего брата, не правда ли? - спросил он, немного
помолчав.
- Мне не хотелось бы думать, что это так, - возразила собеседница. - Бог
даст,
полдюжины племянников сведут на нет все ее права! А теперь выбрось из головы эти
мысли,
ты слишком падок на соседское добро: не забывай, что добро этого соседа - мое
добро.
- Оно точно так же было бы твоим, когда принадлежало бы мне, - сказал
Хитклиф. -
Но если Изабелла Линтон и глупа, едва ли она - сумасшедшая. Итак, последуем
твоему совету
и не будем больше касаться этого вопроса.
В разговоре они его больше не касались; и Кэтрин, возможно, забыла и думать
о нем. Но
гость, я уверена, весь тот вечер часто к нему возвращался в мыслях. Я видела,
как он улыбался
самому себе - вернее, скалился, и погружался в зловещее раздумье, когда миссис
Линтон
отлучалась из комнаты.
Я решила следить за ним. Сердце мое неизменно тянулось к моему господину, и
я всегда
держала его сторону, а не сторону Кэтрин; и, думается мне, по справедливости,
потому что он
всегда был добрым, верным и достойным; а она - не скажу, чтобы она была в этом
смысле
полной ему противоположностью, но она разрешала себе такую свободу, что я не
очень-то
доверяла ее нравственным правилам и еще того меньше разделяла ее чувства. Мне
хотелось,
чтобы какой-нибудь случай мирно избавил и Грозовой Перевал и Скворцы от мистера
Хитклифа, чтобы жить нам, как мы жили прежде, до его возвращения. Его приход к
нам бывал
для меня всякий раз, как дурной сон, и, мнилось мне, для моего господина тоже.
Мысль, что
Хитклиф живет на Грозовом Перевале, угнетала нас неизъяснимо. Я догадывалась,
что господь
предоставил там заблудшей овце брести своею дурною стезей, а злой зверь
притаился у
овчарни, выжидая своего часа, чтоб наброситься и растерзать овцу.
11
Не раз, когда я раздумывала об этом в одиночестве, меня охватывал внезапный
ужас. Я
вскакивала, надевала шляпу, чтоб пойти на ферму - узнать, как они там живут.
Совесть
внушала мне, что мой долг - предупредить Хиндли, растолковать ему, что люди
осуждают его
образ жизни; но я вспоминала затем, как закоснел он в своих дурных обычаях, и,
не чая
обратить его к добру, не смела переступить порог его печального дома; я даже не
была уверена,
будут ли там мои слова приняты, как должно.
Как-то раз я вышла за старые ворота и направилась по дороге к Гиммертону.
Было это как
раз о ту пору, до которой я дошла в моем рассказе. Стоял ясный морозный день;
голая земля,
дорога твердая и сухая. Я подходила к каменному столбу у развилины, где от
большака отходит
налево в поле проселочная дорога. На нетесаном песчанике вырезаны буквы - с
северной
стороны Г.П., с восточной Г., с юго-западной М.С. Это веха на пути к Скворцам, к
Перевалу и к
деревне. Солнце зажгло желтым светом серую маковку столба, напомнив мне лето; и
сама не
знаю, с чего бы, что-то давнее, детское проснулось в моем сердце. Двадцать лет
назад мы с
Хиндли облюбовали это местечко. Я долго глядела на выветренный камень; и,
нагнувшись,
разглядела у его основания ямку, все еще набитую галькой и ракушками, которые
мы, бывало,
складывали сюда вместе с другими более тленными вещами. И живо, как наяву, я
увидела
сидящим здесь на увядшей траве товарища моих детских игр, - увидела его темную
квадратную голову, наклоненную вперед, и маленькую руку, выгребающую землю
куском
сланца. "Бедный Хиндли!" - воскликнула я невольно. И отпрянула: моим обманутым
глазам
на мгновение привиделось, что мальчик поднял лицо и глядит на меня! Он исчез; но
тут же
меня неодолимо потянуло на Перевал. Суеверное чувство побудило меня уступить
своему
желанию. "А вдруг он умер! - подумалось мне, - или скоро умрет! Вдруг это -
предвестие
смерти!" Чем ближе я подходила к дому, тем сильней росло мое волнение; а когда я
завидела
наш старый дом, меня всю затрясло. Видение обогнало меня: оно стояло в воротах и
смотрело
на дорогу. Такова была моя первая мысль, когда я увидела лохматого кареглазого
мальчика,
припавшего румяной щечкой к косяку. Затем, сообразив, я решила, что это, должно
быть,
Гэртон - мой Гэртон, не так уж изменившийся за десять месяцев нашей разлуки.
- Бог тебя благослови, мой маленький! - крикнула я, тотчас позабыв свой
глупый
страх. - Гэртон, это я, Нелли! Няня Нелли!
Он отступил на шаг и поднял с земли большой камень.
- Я пришла повидать твоего отца, Гэртон, - добавила я, угадав по его
движению, что
если Нелли и жила еще в его памяти, то он ее не признал во мне.
Он замахнулся, чтобы пустить в меня камень; я принялась уговаривать, но не
могла
остановить его: камень попал в мою шляпу; а затем с лепечущих губок малыша
полился поток
брани, которая, понимал ли он ее смысл, или нет, произносилась им с привычной
уверенностью
и исказила детское личико поразившей меня злобой. Поверьте, это меня не столько
рассердило,
сколько опечалило. Чуть не плача, я достала из кармана апельсин и протянула
мальчику, чтоб
расположить его к себе. Он сперва колебался, потом выхватил у меня гостинец,
точно думал,
что я собираюсь подразнить его и затем обмануть. Я показала второй апельсин,
держа его так,
чтоб он не мог дотянуться.
- Кто тебя научил таким словам, мой мальчик? - спросила я. - Неужто
священник?
- К черту и тебя, и священника! Давай сюда! - ответил он мне.
- Ответь мне, где ты этому научился, тогда получишь, - сказала я. - Кто
тебя учит?
- Папа-черт, - был ответ.
- Так. И чему ты учишься у папы? - продолжала я. Он подпрыгнул, чтобы
выхватить
апельсин. Я подняла выше. - Чему он тебя учит? - спросила я.
- Ничему, - сказал он, - только чтоб я не вертелся под ногами. Папа меня
терпеть не
может, потому что я его ругаю.
- Ага! А ругать папу тебя учит черт? - сказала я.
- Не-ет, - протянул он.
- А кто же?
- Хитклиф.
Я спросила, любит ли он мистера Хитклифа.
- У-гу, - протянул он опять.
Я стала выпытывать, за что он его любит, но добилась столько слов:
- Не знаю! Папа задаст мне, а он папе... он бранит папу, когда папа бранит
меня. Он
говорит, что я могу делать, что хочу.
- А священник не учит тебя читать и писать? - расспрашивала я.
- Нет, мне сказали, что священнику вышибут... все зубы и... и заставят
проглотить их,
если он только переступит наш порог. Так обещал Хитклиф!
Я отдала ему апельсин и попросила сказать отцу, что женщина, по имени Нелли
Дин,
хочет с ним поговорить и ждет его у ворот. Он побежал по дорожке и скрылся в
доме; но
вместо Хиндли на крыльце появился Хитклиф; и я тут же повернула назад, помчалась
не чуя
ног вниз по дороге и не остановилась, пока не добежала до развилки, и так мне
было страшно,
точно я увидела домового. Тут нет прямой связи с историей мисс Изабеллы, но
после этого
случая я решила, что буду держать ухо востро и не пожалею сил, а не дам дурному
влиянию
захватить Скворцы: пусть даже я вызову бурю в доме, отказавшись потворствовать
во всем
миссис Линтон.
В следующий раз, когда явился Хитклиф, случилось так, что наша барышня
кормила во
дворе голубей. За три дня она не перемолвилась ни словом с невесткой; но свои
капризы она
тоже бросила, и для нас это было большим облегчением. Хитклиф, я знала, не имел
привычки
оказывать много внимания мисс Линтон. А сейчас, увидев ее, он первым делом обвел
осторожным взглядом весь фасад дома. Я стояла на кухне у окна, но отступила так,
чтоб меня
не видели. Затем он пересек площадку, подошел к мисс и что-то ей сказал. Она,
как видно,
смутилась и хотела убежать; он удержал ее, положив ей руку на плечо. Она
отворотила лицо:
он, по-видимому, задал ей какой-то вопрос, на который она не желала отвечать.
Еще один
быстрый взгляд на окна, и, полагая, что его не видят, негодяй не постыдился ее
обнять.
- Иуда! Предатель! - закричала я. - Вы вздумали вдобавок лицемерить, да?
Обманщик!
- Кого ты так, Нелли? - сказал голос Кэтрин позади меня: поглощенная
наблюдением за
теми двумя во дворе, я не заметила, как вошла госпожа.
- Вашего бесценного друга! - ответила я с жаром. - Эту подлую змею! Ага, он
нас
заметил - идет в дом! Посмотрю я, как станет он теперь оправдываться: кружит
барышне
голову, а вам говорит, что не выносит ее!
Миссис Линтон видела, как Изабелла вырвалась и побежала в сад; а минутой
позже
Хитклиф отворил дверь. Я не сдержалась и дала волю своему негодованию; но Кэтрин
гневно
приказала мне замолчать, грозя выпроводить меня из кухни, если я не придержу
свой дерзкий
язык.
- Послушать тебя, так каждый подумает, что ты здесь хозяйка! - кричала она.
- Изволь
знать свое место! Хитклиф, ты что тут затеваешь? Я же тебе сказала - оставь
Изабеллу в
покое! Прошу тебя, не смущай ее, если ты не наскучил этим домом и не хочешь,
чтобы Линтон
запер перед тобою дверь.
- На это он, бог даст, не решится! - ответил негодяй. Я его уже и тогда
ненавидела. -
Он с божьей помощью будет и дальше кроток и терпелив! Мне с каждым днем все
больше не
терпится отправить его в рай!
- Замолчи! - сказала Кэтрин и притворила дверь в комнаты. - Не зли меня.
Почему ты
нарушил мой запрет? Она ведь не случайно встретилась с тобой?
- А тебе что? - проворчал он. - Я вправе ее целовать, если ей это нравится.
И ты не
вправе возражать. Я не муж твой: ревновать меня тебе не приходится!
- Я тебя и не ревную, - ответила госпожа, - я ревную к тебе. Не хмурься и
не гляди на
меня волком! Если ты любишь Изабеллу, ты женишься на ней. Но любишь ли ты ее?
Скажи
правду, Хитклиф! Ага, ты не отвечаешь. Уверена, что не любишь!
- Да согласится ли еще мистер Линтон, чтоб его сестра вышла замуж за такого
человека? - спросила я.
- Мистер Линтон должен будет согласиться, - ответила решительно госпожа.
- Можно избавить его от этого труда, - сказал Хитклиф. - Я отлично обойдусь
и без
его согласия. Что же касается тебя, Кэтрин, то позволь мне сказать несколько
слов, раз на то
пошло. Тебе следует знать, что я отлично понимаю, как гнусно ты со мной
обходишься, - да,
гнусно! Слышишь? И если ты надеешься, что я этого не замечаю, ты глупа; если ты
думаешь,
что меня можно утешить сладкими словами, ты - идиотка; и если ты воображаешь,
что я
отказался от мести, ты очень скоро убедишься в обратном! А пока благодарю тебя,
что ты
открыла мне тайну своей золовки: даю слово, я воспользуюсь этим, как надо. А ты
держись в
стороне!
- Что это? Ого! Он показывает себя по-новому! - вскричала в изумлении
миссис
Линтон. - Я с тобою гнусно обхожусь?.. И ты отомстишь? Как ты будешь мстить,
неблагодарный пес? И в чем гнусность моего обхождения?
- Тебе я не собираюсь мстить, - ответил Хитклиф несколько мягче. - Мой план
не в
этом. Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят
раздавить тех, кто
у них под пятой. Тебе дозволяется замучить меня до смерти забавы ради, - но уж
дай и мне
позабавиться в том же духе и, если только можешь, воздержись от оскорблений. Ты
сровняла с
землей мой дворец - не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному
милосердию,
разрешая мне в ней поселиться. Когда бы я вообразил, что тебе в самом деле
хочется женить
меня на Изабелле, я бы перерезал себе горло!
- Ага, беда в том, что я не ревную, да?! - закричала Кэтрин. - Хорошо, я
больше не
буду сватать тебе никаких невест: это все равно, что дарить черту погибшую душу.
Для тебя,
как для него, одна отрада - приносить несчастье. Ты это доказал. Эдгар излечился
от
раздражительности, которой поддался было при твоем появлении; я начинаю
приходить в
равновесие; а ты не находишь себе покоя, если в доме у нас мир, и решил, как
видно, вызвать
ссору. Что ж, рассорься с Эдгаром, Хитклиф, обольсти его сестру: ты напал на
самый верный
способ отомстить мне.
Разговор оборвался. Миссис Линтон сидела у огня, раскрасневшаяся и мрачная.
Дух,
который был у нее на службе, вышел из повиновения: она не могла ни унять его, ни
управлять
им. Хитклиф стоял у очага, скрестив руки на груди, и думал свою злую думу; в
таком
положении я оставила их и пошла к господину, недоумевавшему, почему Кэтрин
замешкалась
внизу.
- Эллен, - сказал он, когда я вошла, - вы не видели госпожу?
- Видела. Она на кухне, сэр, - ответила я. - Ее очень расстроило поведение
мистера
Хитклифа. Да и в самом деле, довольно, мне кажется, этих дружеских визитов.
Излишняя
мягкость порой причиняет зло; так оно и вышло у нас... - И я рассказала о сцене
во дворе и
передала, насколько посмела точно, последовавший спор. Я полагала, это не может
оказаться
гибельным для миссис Линтон; разве что она сама себя погубит, встав на защиту
гостя. Эдгар
Линтон с трудом дослушал меня до конца. Первые же его слова показали, что он не
склонен
непременно обелять жену.
- Это недопустимо! - вскричал он. - Просто позор, что она его считает своим
другом и
навязывает мне его общество! Позовите ко мне двух людей из прихожей, Эллен.
Кэтрин больше
не должна разговаривать с этим низким негодяем - довольно я ей потакал.
Он спустился вниз и, приказав слугам ждать в коридоре, прошел со мною на
кухню. Те
двое возобновили свой гневный спор, - по крайней мере миссис Линтон нападала
теперь с
новым рвением. Хитклиф отошел к окну и понурил голову, как видно, несколько
растерявшись
перед яростью ее нападок. Он первый увидел мистера Линтона и поспешил сделать ей
знак,
чтобы она замолчала; поняв, в чем дело, она сразу притихла.
- Что такое? - сказал Линтон, обратившись к ней. - Или ты утратила всякое
понятие о
приличии? Ты остаешься здесь после всего, что наговорил тебе этот подлец? Мне
думается, ты
только потому не находишь в его словах ничего особенного, что это его обычный
разговор;
привыкла сама к его низостям и воображаешь, что и я могу примириться с ними!
- Ты подслушивал у дверей, Эдгар? - спросила госпожа нарочито небрежным
тоном,
рассчитанным на то, чтобы раздразнить мужа: как будто ее нисколько не смущало,
что он
сердится. Хитклиф, поднявший глаза, когда тот заговорил, зло усмехнулся при этом
ответе:
должно быть, нарочно, чтобы отвлечь на себя внимание мистера Линтона. Это ему
удалось; но
Эдгар не собирался доставить гостю развлечение, дав волю своим чувствам.
- До сих пор я был к вам снисходителен, сэр, - сказал он спокойно. - Не
потому, что я
не знал вашего жалкого, низкого нрава. Но я считал, что вы только частично
виноваты в нем; и
когда Кэтрин пожелала поддерживать с вами знакомство, я на это неразумно
согласился. Ваше
общество - яд, который неизбежно отравляет даже самую чистую душу. По этой
причине - и
во избежание более тяжелых последствий - я не намерен впредь принимать вас в
своем доме и
требую, чтобы вы немедленно удалились. Если вы задержитесь хоть на три минуты,
вас с
позором выведут отсюда.
Хитклиф смерил говорившего насмешливым взглядом.
- Кэти, твой ягненок грозится, точно бык! - сказал он. - Как бы ему не
размозжить
свой череп о мой кулак. Ей-богу, мистер Линтон, мне крайне огорчительно, что вы
не стоите
хорошего пинка!
Мой господин поглядел на дверь в коридор и сделал мне знак привести людей:
он не
собирался самолично схватиться с противником - не хотел идти на этот риск. Я
подчинилась;
но миссис Линтон, что-то заподозрив, пошла за мною следом, и, когда я
попробовала их
позвать, она оттолкнула меня, захлопнула дверь и заперла ее на ключ.
- Достойный прием! - сказала она в ответ на гневно-удивленный взгляд мужа.
- Если
у тебя не хватает смелости напасть на него, принеси извинения или дай себя
побить. Впредь
тебе наука: не притворяйся храбрецом! Нет, ключа ты не получишь - я его скорее
проглочу!
Прекрасно вы меня отблагодарили за мою доброту к вам обоим! За постоянное мое
снисхождение к слабости одного и к злонравию другого я получила в награду лишь
доказательства слепой неблагодарности - до нелепости глупой! Эдгар, я защищала
тебя и твой
дом! Но за то, что ты посмел нехорошо помыслить обо мне, я хочу, чтоб Хитклиф
избил тебя до
дурноты.
Не потребовалось, однако, никаких побоев, чтобы моему господину в самом
деле стало
дурно. Он попробовал отнять у Кэтрин ключ, но она его для верности зашвырнула в
самый жар;
и тут мистера Эдгара схватила нервная судорога, лицо стало мертвенно-бледным.
Он, хоть
умри, не мог остановить этого неприятного последствия своего чрезмерного
волнения: боль и
унижение совсем сломили его. Он откинулся в кресле и закрыл лицо.
- Праведное небо! В былые дни вас посвятили бы за это в рыцари! - вскричала
миссис
Линтон. - Мы сражены! Сражены! А Хитклиф тебя и пальцем не задел бы, ведь это
все равно,
как королю двинуть свои войска на стаю мышей. Не дрожи! Тебя никто не тронет! Ты
не
ягненок даже, ты - зайчишка!
- Будь счастлива, Кэти, с этим трусом, у которого в жилах течет молоко! -
сказал ее
друг. - Поздравляю тебя с удачным выбором. И этого жалкого слюнтяя ты предпочла
мне! Я
не стал бы марать о него руку, но дал бы ему пинка - и с полным удовольствием.
Он, кажется,
плачет? Или собирается упасть в обморок со страху?
Насмешник подошел и толкнул ногою кресло, в котором лежал Линтон. Лучше бы
он
держался подальше; мой господин вскочил и нанес ему прямо в грудь такой удар,
который
человека послабее, наверно, свалил бы. У Хитклифа на минуту захватило дух. И
пока он не
отдышался, мистер Линтон вышел черным ходом во двор и оттуда вошел в парадное.
- Ну вот! Теперь тебе закрыта сюда дорога! - закричала Кэтрин. - Уходи
скорей! Он
вернется с парой пистолетов и с целой сворой помощников. Если он подслушал нас,
он,
конечно, никогда тебе не простит. Ты сыграл с ним злую шутку, Хитклиф! Но уходи,
уходи
скорей! Мне легче видеть припертым к стене Эдгара, чем тебя.
- Ты полагаешь, я уйду, когда у меня все внутри горит от его удара! -
взревел
Хитклиф. - Клянусь всеми чертями, нет! Я его раздавлю, как пустой орех, прежде
чем оставлю
этот дом! Я должен сейчас же поколотить его, или я когда-нибудь его убью; дай же
мне до него
добраться, если тебе дорога его жизнь.
- Он не придет, - сказала я, решившись приврать. - Идут кучер и два
садовника. Вы,
конечно, не станете ждать, чтобы они вас вытолкали за ворота! У них у каждого в
руке по
дубинке; а хозяин пошел, должно быть, в гостиную - смотреть в окошко, так ли они
исполняют его приказ.
Садовники и кучер в самом деле шли, но с ними и Линтон. Они были уже во
дворе.
Хитклиф, подумав, предпочел уклониться от схватки с тремя слугами; он взял
кочергу, вышиб
ею дверь и выбежал в коридор, прежде чем те ввалились с черного хода.
Миссис Линтон, возбужденная до крайности, попросила меня проводить ее
наверх. Она не
знала, как я способствовала разыгравшемуся скандалу, и мне вовсе не хотелось,
чтобы ей это
стало известно.
- Еще немного, и я сойду с ума, Нелли! - вскричала она, кидаясь на диван. -
Тысяча
кузнечных молотов стучит в моей голове! Предупредите Изабеллу, чтоб она
держалась от меня
подальше. Весь этот переполох - из-за нее; и если она или кто другой вздумает
теперь еще
сильнее распалить мой гнев, я приду в бешенство. И скажи Эдгару, Нелли, если ты
еще
увидишь его до ночи, что мне грозит опасность не на шутку заболеть. И я хотела
бы, чтоб так
оно и вышло. Я потрясена - так он меня удивил и огорчил! Его нужно запугать. С
него,
пожалуй, станется еще, что он придет и начнет корить меня или жаловаться; я,
понятно, тоже
пущусь обвинять, и бог знает чем все это кончится у нас! Ты ему скажешь, моя
хорошая Нелли?
Ты же видишь, я совсем в этом деле не виновата. Что его толкнуло подслушивать у
дверей?
Хитклиф, когда ты ушла от нас, наговорил много оскорбительного; но я отвратила
бы его от
Изабеллы, а остальное неважно. И вот все пошло прахом. И только потому, что
моего супруга
обуяла жажда послушать о себе дурное... в ином дураке она сидит, как бес! Эдгар
ровно ничего
не потерял бы, если б не узнал о нашем разговоре. В самом деле, когда он
напустился на меня
со своими неуместными нареканиями - после того как я ради него же до хрипоты
отругала
Хитклифа, - мне стало все равно, что бы они там ни сделали друг с другом: я
почувствовала,
что, чем бы ни кончилась эта сцена, мы будем разлучены бог знает на какое долгое
время!
Хорошо же! Если я не могу сохранить Хитклифа как друга... если Эдгар хочет быть
мелким и
ревнивым, я нарочно погублю себя и разобью им обоим сердца, разбив свое. Так я
быстро
всему положу конец, когда меня доведут до крайности! Но это последнее средство -
на
случай, если не останется больше никакой надежды, и для Линтона это не будет так
уж
неожиданно. До сих пор он был осторожен, он боялся меня раздражать; ты должна
разъяснить
ему, как опасно отступать от такой политики, должна напомнить, что моя пылкость,
если ее
разжечь, переходит в безумие. Я хотела бы, чтобы с твоего лица сошло наконец это
бесстрастие, чтоб отразилось на нем немного больше тревоги за меня!
Конечно, тупое безразличие, с которым я принимала ее распоряжения, могло
хоть кого
разозлить: она говорила с полной искренностью. Но я считала, что уж если человек
заранее
располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен,
направив к тому
свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть,
и я не
желала "запугивать" ее мужа, как она меня просила, и усугублять его волнение
ради ее
эгоистических целей. Поэтому, встретив господина, когда он направлялся в
гостиную, я ничего
ему не сказала, но я позволила себе вернуться назад и послушать, не пойдет ли у
них снова
спор. Линтон заговорил первый.
- Не уходи, Кэтрин, - начал он без тени гнева в голосе, но со скорбной
безнадежностью. - Я буду краток. Не препираться я пришел и не мириться. Я только
хочу
знать, намерена ли ты после всего, что сегодня случилось, продолжать свою
дружбу...
- О, ради бога! - перебила госпожа и притопнула ногой, - ради бога, на
сегодня
довольно! Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет
студеная вода; а
в моих все кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!
- Если хочешь от меня отделаться, ответь на мой вопрос, - упорствовал
мистер
Линтон. - Ты должна ответить, а горячность твоя меня не тревожит. Я убедился,
что ты,
когда захочешь, умеешь быть такой же сдержанной, как всякий другой. Намерена ли
ты отныне
порвать с Хитклифом - или ты порываешь со мной? Ты не можешь быть другом
одновременно
и мне, и ему; и я желаю знать, кого ты выбираешь.
- А я желаю, чтоб меня оставили в покое! - прокричала Кэтрин с яростью. - Я
этого
требую! Или ты не видишь, что я еле держусь на ногах? Эдгар, ты... ты
отступаешься от меня?
Она дернула звонок так, что шнур с дребезжанием оборвался; я вошла
неторопливо. Это и
святого вывело бы из себя - такое бессмысленное, злое беснование! Раскинувшись,
она билась
головой о валик дивана и так скрипела зубами, что казалось, вот-вот раскрошит
их! Мистер
Линтон стоял над ней и глядел в раскаянии и страхе. Он велел мне принести воды.
Она
задыхалась и не могла говорить. Я принесла полный стакан и, так как она не стала
пить,
побрызгала ей в лицо. Через несколько секунд она вытянулась в оцепенении; глаза
у нее
закатились, а щеки, сразу побелев и посинев, приняли мертвенный вид. Линтон был
в ужасе.
- Ничего тут страшного нет, - прошептала я. Мне не хотелось, чтоб он
уступил, хотя в
глубине души я и сама ощущала невольный страх.
- У нее кровь на губах! - сказал он, содрогнувшись.
- Не обращайте внимания! - ответила я жестко. И я ему рассказала, как перед
его
приходом она решила разыграть припадок. По неосторожности я сообщила это слишком
громко, и она услышала; она вскочила, волосы рассыпались у нее по плечам, глаза
горели,
мускулы на шее и руках неестественно напряглись. Я ждала, что мне по меньшей
мере
переломают кости. Но она только повела вокруг глазами и кинулась вон из комнаты.
Господин
приказал мне последовать за ней; я дошла до дверей ее спальни; не дав мне войти,
она заперла
дверь на ключ.
Так как наутро она не соизволила спуститься к завтраку, я пошла спросить,
не пожелает
ли она, чтобы ей принесли чего-нибудь в комнату. "Нет!" - отвечала она
повелительно. Тот же
вопрос был задан в обед, и когда мы пили чай, и на следующее утро опять, - но
ответ был все
тот же. Мистер Линтон со своей стороны проводил все время в библиотеке и не
справлялся, чем
занята жена. Он целый час беседовал с Изабеллой, надеясь, что сестра, как
приличествует
девице, выразит свое возмущение по поводу заигрываний Хитклифа; но он ничего не
мог
понять из ее уклончивых ответов и был принужден прекратить допрос, так и не
добившись
толку; все же в заключение он ее торжественно предупредил, что если она по
сумасбродству
своему станет поощрять недостойного искателя, то сама разорвет этим родственные
узы между
собою и братом.
Пока мисс Линтон бродила по парку и саду, всегда молчаливая и почти всегда
в слезах;
пока Эдгар запирался среди книг, которых не раскрывал - томясь, как мне
думалось,
неотступным смутным ожиданием, что Кэтрин, раскаявшись в своем поведении, сама
придет
просить прощения и мириться; и пока та упрямо постилась, воображая, верно, что
Эдгару за
столом каждый раз кусок становится поперек горла, оттого что ее нет, и только
гордость
мешает ему прибежать и броситься ей в ноги, - я занималась своими хозяйственными
делами
в уверенности, что на Мызе остался только один разумный человек, и человек этот
- Эллен
Дин. Я не пыталась утешать барышню или уговаривать госпожу и не обращала
большого
внимания на вздохи господина, который жаждал услышать хотя бы имя своей леди,
если ему не
позволяют слышать ее голос. Я рассудила так: по мне, пусть их обходятся как
знают; и хотя все
шло с томительной медлительностью, я начинала радоваться забрезжившей, как мне
уже
думалось, заре успеха.
Миссис Линтон на третий день отперла с
...Закладка в соц.сетях
