Жанр: Любовные романы
Запрет на любовь Книга 2
...ыми и мелкими стежками пришил к нему рукав.
Иголку и нитки они купили в магазинчике на заправке — там же, где кофе и
М&М
с арахисом.
Брюки были довольно пыльными: наверное, он так и не отряхнул их после борьбы
в коридоре
Уолмарта
. Рукава рубашки Сэм закатал, причем один немного выше,
чем другой, а галстук ослабил так, что тот вот-вот должен был развязаться.
В целом, если не считать пыльных брюк, он выглядел точно так же, как любой
из многочисленных бизнесменов, проводящих весь свой день в офисе. Но, если
бы поставить такого бизнесмена рядом с Сэмом, каждый легко определил бы, кто
из них является
морским котиком
. Это было видно по тому, как Сэм стоял,
как двигался и даже как дышал.
— Хэнк и Рой охраняют эту группу уже четыре года, — сообщил он
Алиссе, — и говорят, что никогда ее не видели. Они бы запомнили. Они
особо присматривают за женщинами, потому что опасаются незаконных
проникновений. — Заметив недоумевающий взгляд Алиссы, он пояснил: —
Некоторые мужчины специально пристраиваются к программе, чтобы клеить
женщин. Выздоравливающие алкоголички особенно уязвимы.
— Фу, какая мерзость! — возмутилась Алисса.
— Это точно, — согласился Сэм. Они вышли из здания церкви и
направились к машине. — Боюсь, мы не там ищем. Скорее всего, Мэри-Лу
перестала ходить на эти собрания, когда переехала к сестре. Возможно, она
уже тогда чего-то боялась. Потому что, подумай сама, она ведь уехала из
Калифорнии на следующий же день после теракта в Коронадо. Вероятно, знала,
что ее отпечатки обнаружат на оружии. — Он покачал головой. — Я
только надеюсь, что, где бы она сейчас ни была, она больше не пьет.
Алисса была в этом уверена, потому что мертвецы не пьют. Но она промолчала и
уселась на пассажирское сиденье. Сзм заглянул в карту и завел машину.
— Так хочешь послушать, какой вопрос не дает мне покоя? — спросил
он. — Это касается Ибрагима Рахмана.
— Говори.
Он пристально посмотрел на нее:
— Ты считаешь, что все это бесполезно, да?
— Сэм, я же сказала: говори.
— Ты думаешь, они обе мертвы?
— Я стараюсь поддержать тебя, Сэм, но... — Алисса
вздохнула. — Прости, я... Лучше расскажи, что тебя беспокоит.
— Две вещи. Первая: я не верю, что Мэри-Лу связалась с человеком с
темной кожей. Я думаю, ее отношения с Рахманом не могли быть ни
романтическими, ни сексуальными. Я в этом практически уверен. Она считает,
что разные расы не должны... — Он зло рассмеялся. — Лучше скажу
прямо: она расистка, ясно? Я обнаружил это, только после того как мы
поженились.
Алисса усмехнулась, пытаясь в темноте разглядеть его лицо:
— Наверное, это было довольно неприятное открытие, да, Сэм?
— Просто после этого она потеряла для меня вообще всякую
привлекательность, — признался он, — и я уже не мог ничего с этим
поделать. Я пытался поговорить с ней на эту тему, как-то открыть ей глаза,
объяснить, что это просто следствие невежества, но она меня никогда не
слушала. — Он вздохнул. — Вот именно тогда нашему браку и пришел
конец. Надо было сразу же подавать на развод, но я, дурак, не понимал этого.
Вместо этого я просто перестал стараться. Это не было сознательным решением.
Я даже не понимал тогда, что отказываюсь от нее. Мне стало все безразлично,
даже началась депрессия, и я еще не знал, но уже чувствовал, что между нами
никогда не будет никаких отношений.
— У меня тоже пару раз было что-то подобное, — призналась
Алисса. — Ну, то есть в зеркальном отражении. Я встречалась с
темнокожими парнями, которые не стеснялись вслух говорить, что они не
одобряют связей между людьми, принадлежащими к разным расам. Стоило им
сказать что-нибудь вроде:
Я никогда не позволю моей младшей сестренке
встречаться с белым
, и я сразу же прощалась с ними навсегда. Моя мать тоже
была чьей-то младшей сестренкой, но она вышла замуж за белого, а если бы она
этого не сделала, я бы никогда не появилась на свет. — Она назидательно
подняла палец: — Видишь, какой это полезный принцип — никогда не спать с
незнакомцами. В этом случае не окажешься женатым на женщине, с которой не
хочешь даже разговаривать, не говоря уж о том, чтобы жить.
— Ну, мне-то такой принцип вряд ли уже понадобится. Потому что, для
того чтобы с кем-нибудь спать, мне сначала придется сделать операцию по
извлечению яиц из дыхательного горла. Что меня не особенно пугает, потому
что я и так уже забыл, что такое секс.
— Если надеешься на сочувствие, Старретт, — фыркнула
Алисса, — то обращаешься не по адресу.
— Даже и не надеюсь. Просто стараюсь рассмешить тебя, но, наверное,
довольно неудачно. Ничего смешного в моем браке не было. Честно говоря, он
оказался самой настоящей трагедией. Я ее не любил, хотя и старался. А уж
когда выяснилось, что... — Сэм остановился на светофоре и повернулся к
Алиссе. — Сначала она сказала мне что-то о Джазе, типа: как тяжело,
наверное, быть его подчиненным. Прикинь, я даже не понял, о чем она! Я
подумал, что она имеет в виду, что Джаз всегда такой серьезный и мрачный и
никогда не улыбается. А когда я понял, что она говорит о том, что он черный,
то вообще охренел. — Машина перед ними начала тормозить, и Сэм
перестроился в левый ряд и еще раз бросил взгляд на Алиссу. — Я вообще-
то не собирался тебе все это рассказывать. Просто хотел, чтобы ты поняла,
почему у Мэри-Лу ничего не может быть с Рахманом.
— Но ведь ДаКоста называл его
другом
Мэри-Лу, — напомнила
Алисса, — и он явно пытался ее разыскать.
Сэм пожал плечами:
— Ну, я и не говорю, что она была с ним груба или что-нибудь в этом
роде. Мэри-Лу — это ведь не мой отец.
Некоторое время они ехали молча, а потом Сэм заговорил опять:
— А вторая вещь, которая меня беспокоит, — это то, что Рахмана
едва не убили тогда в Коронадо. Якобы на него напали люди из толпы, приняв
за террориста. Там ведь было еще несколько человек с арабской внешностью. Их
задержали, но никто не избивал их до смерти.
— В толпе случаются такие вещи, — возразила Алисса. — Люди
будто коллективно сходят с ума. Что-то вроде стадного инстинкта.
— Может, и так, — кивнул Сэм, — а может, его не случайно
пытались убить? Может, он все-таки связан с террористами, а ФБР просто не
смогло раскопать этой связи, и он должен был погибнуть, потому что мог
опознать настоящих террористов? Как и Донни, и Мэри-Лу. Возможно, Рахман
знаком с этим блондином, который вчера следил за ним и которого заметил
Донни? Господи, я не... — Он замолчал, пристально глядя на дорогу.
Потом откашлялся. — Донни был совершенно безобидным. Он был... —
Сэм опять замолчал. — Он был хорошим парнем. Его родные, наверное,
очень расстроены.
Алиссе захотелось прикоснуться к нему, но она не решилась.
— Давай не будем сейчас говорить об этом.
— Нет, будем, — возразил Сэм. — Потому что я хочу найти этого
ублюдка и лично поджарить его. — Он сжал руль с такой силой, что
побелели костяшки пальцев. — Лис, а что если нам нужен вовсе не Рахман?
Что если это не он, а тот блондин-пришелец провез оружие на базу в машине
Мэри-Лу? С ним, кстати, она вполне могла бы спать. А Рахман сейчас спокойно
лежит в каком-нибудь багажнике с простреленной головой?
Алисса уже достала телефон и торопливо набирала номер Джулза.
Макс обязательно должен услышать эту новую теорию Сэма, но она все еще была
слишком зла, чтобы звонить ему лично.
Форт-Уорт, Техас 1987год — А летать мы сможем по воскресеньям, — убеждал Ной приятеля,
поднимаясь на крыльцо.
— Не думаю, что тренер МакГрегор сильно обрадуется, если я приду
записываться, — возразил Ринго, закрывая за собой стеклянную дверь.
— А почему?
— Ну, ты же знаешь, он меня терпеть не может.
Школьную бейсбольную команду тренировал учитель истории, и Ною было
прекрасно известно, что у него нередко случались стычки с Ринго, потому что
тот публично обвинял его в
преднамеренном искажении истории в пользу белых
и богатых
.
Ной поставил школьный рюкзак на пол.
— Он не станет вспоминать об этом на бейсбольном поле.
— Спорим, что станет?
— У тебя паранойя, — заявил Ной. — Эй, мы пришли! —
крикнул он в сторону кухни. — Или ты просто боишься играть в
бейсбол, — добавил он и быстро отскочил в сторону, спасаясь от
внезапного хука. — Эй, девчонка! Боишься, что в тебя попадет мячик?
Вывести Ринго из себя всегда было нетрудно.
— Заткнись, долбаный придурок! — рявкнул он.
— Бабушка! Бабушка! Ринго назвал меня
долбаным придурком
, —
продолжал веселиться Ной, прекрасно зная, что дома Дот никогда не надевает
свой слуховой аппарат. Он с хохотом увернулся от кулака Ринго и побежал на
кухню.
— Не носись по дому, как дикий слон, юноша, — басом крикнул ему
вслед Ринго, передразнивая Уолта.
— Нет, серьезно, Ринго... — ухмыльнулся Ной и вдруг замолчал,
остановившись на пороге кухни.
— Серьезно, Ной. — Ринго стоял у него за спиной и еще ничего не
видел. — Если ты очень хочешь, я пойду с тобой записываться в команду,
хотя уверен, что...
— Дедушка! — крикнул Ной и, оттолкнув друга, побежал к лестнице.
— О, черт! — Теперь и Ринго увидел: на линолеуме алело пятно
разлившегося томатного соуса. Высокий стул Уолта и еще одна табуретка,
опрокинутые, лежали на полу.
Перепрыгивая через две ступени, Ной взлетел наверх и бросился к ванной,
надеясь, что дедушка, как иногда бывало, обжегся, когда готовил, и сейчас
они в ванной, и бабушка роется в аптечке в поисках какой-нибудь мази.
Он слышал, как Ринго на первом этаже зовет Уолта и Дот.
Ванная оказалась пустой. Спальни тоже.
Ной никогда об этом особенно не задумывался, но ведь они уже старики. А
старики часто умирают. Отец Джонни Редфорда недавно умер от сердечного
приступа, а он был гораздо моложе Уолта.
Страх мешал дышать и путал мысли, но Ной постарался прогнать его прочь,
спустился вниз и распахнул дверь на улицу. Голубая машина Уолта стояла на
месте.
Наверное, Ринго подумал о том же, потому что он уже был на улице и даже
успел перепрыгнуть через ограду, отделяющую их двор от двора Леонардо,
ближайших соседей. Обычно, когда один из мальчиков совершал подобный
чемпионский прыжок, миссис Леонардо выскакивала на крыльцо и угрожающе
трясла метлой. Она говорила, что ей надоело выравнивать отпечатки их больших
ног на своей любимой клумбе
Поэтому Ной отправился в обход, и, когда он дошел до соседской калитки,
Ринго уже разговаривал на крыльце с миссис Леонардо.
— Пожалуйста, мэм, вы не знаете, куда подевались Уолт и Дот?
— Вы опоздали, наверное, на полчаса, — ответила та, вытирая руки
кухонным полотенцем. — Здесь были две скорые помощи, одна пожарная
машина и две полицейских.
Господи!
— А что случилось? Куда они уехали?
— В Методистскую больницу, — ответила миссис Леонардо. — Вообще-
то я не знаю подробностей. По-моему, миссис Гэйнс упала, и, наверное, мистер
Гэйнс позвонил в Службу спасения. Не знаю, может, ей стало плохо с сердцем
или еще что. Ее увезли на скорой помощи, и он поехал вместе с ними.
Бабушка... Неужели?..
— Пожалуйста, мэм, — крикнул Ной от калитки, — я знаю, вы нас
не особенно любите, но нам очень надо сейчас же попасть в больницу. Не могли
бы вы нас отвезти?
— Отвезла бы, но машину забрал Шерман. Он вернется примерно в
полшестого. Если будет надо, я вас отвезу. — Она посмотрела на Ринго и
прищурилась: — А вы, молодой человек, постарайтесь пользоваться калиткой.
Ной взглянул на часы: без пяти три. До половины шестого еще два с половиной
часа.
— Спасибо, мэм, — сказал Ринго. — Мы попробуем добраться как-
нибудь по-другому.
Он бегом бросился к калитке и без труда перескочил через нее.
— Надо пользоваться калиткой! — крикнула ему вслед миссис
Леонардо. — Открыть ее, пройти, потом закрыть. Как все люди!
— Давай позвоним в больницу, — предложил Ринго, когда они бегом
вернулись домой, — и выясним, что за хреновина произошла. — Он
старался ободрить друга, но тот понимал, что Ринго и сам напуган не меньше
его. — Может, ничего страшного. Знаешь, старики часто падают и ломают
руку или там бедро.
— Перелом бедра — это довольно серьезно, — возразил Ной, раскрывая телефонный справочник.
— Ну, я же не говорю, что обязательно бедро. — Ринго снял
трубку. — Диктуй номер.
Ной продиктовал и начал отчищать кетчуп с линолеума, одновременно
прислушиваясь к тому, как Ринго выясняет, где можно узнать о состоянии
Дороти Гэйнс.
Надо ехать в больницу. И не в пять тридцать, а немедленно.
Можно позвонить Джолли, но ей тоже потребуется время, чтобы сюда добраться.
Хотя ей все равно надо позвонить и сообщить, что бабушка в больнице. Ной
взял из стаканчика на кухонном столе карандаш и записал на чистом листке:
1. Позвонить Джолли
. Уолт говорил, что, если не хочешь о чем-нибудь
забыть, надо обязательно это записывать.
Кому еще можно позвонить?
Ринго с грохотом вернул трубку на аппарат:
— Эти уроды отказываются сообщать о ее состоянии по телефону.
Мальчики испуганно переглянулись. Ной решился сказать вслух то, о чем они
оба подумали:
— Это значит, она умерла?
— Чушь, — возразил Ринго без всякой уверенности. Ной не выдержал и
заплакал. — Ну, послушай, Ной, — Ринго обнял его за плечи, —
может, она просто подвернула колено.
— Тогда почему они нам ничего не говорят?
— Да не знаю я! Наверное, какие-нибудь идиотские больничные правила.
Знаешь ведь, как дядя Уолт всегда ругает бюрократов. Давай лучше придумаем,
как добраться до больницы. Тогда и гадать не придется.
— Я не знаю, кому позвонить, — всхлипнул Ной. Все их соседи, кроме
дряхлой миссис Юргенс с катарактой на обоих глазах, были на работе.
— Я кого-нибудь найду, — решительно пообещал Ринго. Он подтолкнул
Ноя к лестнице: — А ты лучше иди наверх, найди сумку и собери в нее всякие
вещи. Ну, то, что им может понадобиться. Возьми какую-нибудь одежду для дяди
Уолта: может, он вылил этот соус прямо на себя. И зубные щетки, и бритву
Уолта, и все такое... Возьми шерстяные носки и свитер для Дот, потому что
она вечно мерзнет. И книжку, которая лежит у нее на тумбочке. Иди.
Ной кивнул и пошел наверх. Укладывая вещи, он слышал, как Ринго набрал
номер, а потом бросил трубку и выругался:
— Твою мать! Почему тебя нет дома, когда надо? — Потом он опять
набрал номер, бормоча: — Будь дома, будь дома, будь дома... — Услышав
его следующие слова, Ной застыл на верхней площадке лестницы: — Отец? Это я,
Роджер.
Ной опустился на ступеньку. Он даже не знал, что этот гад вернулся в город.
Хотя должен был бы догадаться — все признаки налицо. На каждой большой
перемене Ринго куда-то пропадал — наверняка бегал домой, чтобы убедиться,
что с матерью все в порядке.
Уже год, как Роджер Старретт-старший не осмеливался колотить сына, и Ной
подозревал, что теперь он отыгрывается на жене.
Отец Ринго говорил так громко, а мембрана телефона, установленная специально
для Дот, была такой чувствительной, что Ной хорошо слышал весь разговор.
— Вот как? — с усмешкой протянул старший Старретт. — А я
думал, ты теперь называешь себя Ринго или еще какой-то дурацкой кличкой.
— Нам с Ноем надо срочно попасть в больницу, отец. Ты же знаешь, я бы
не стал тебе звонить, если бы это не был вопрос жизни и смерти...
— С тобой что-то случилось?
— Нет, сэр. Но бабушку Ноя увезла скорая, как раз перед тем как мы
пришли домой из школы и...
— По-моему, ты еще не пришел домой из школы. Этого просто не может
быть! Ведь он же отлично знает, что бабушка Ноя — это его родная сестра.
Ринго говорит ему, что ее увезли в больницу, а эта сволочь придирается к
словам!
— Прости, я хотел сказать, к Ною домой, — смиренно поправился
Ринго, вместо того чтобы послать гада подальше.
Ной не мог поверить, что друг решился на такое ради него. А он, конечно же,
только ради него обращается с просьбой к человеку, которого ненавидит.
— А разве я не говорил тебе, что не хочу, чтобы ты туда таскался?
— Отец, — голос Ринго дрогнул от бессильного отчаяния, —
разве ты не слышал, что я сказал? Тетя Дот, может, умирает сейчас.
На другом конце провода немного помолчали.
— Ну что ж, поскольку для меня она умерла сорок лет назад, то, думаю,
сейчас самое время опустить ее в могилу. Наконец-то будет положен конец
позору, который она навлекла на семью. А ты иди домой. Немедленно.
— Я уже дома, — тихо ответил Ринго. — Я больше не стану
беспокоить вас, сэр.
Он повесил трубку и заплакал. Хотя, разумеется, как обычно попытался скрыть
это.
Ной вытер рукавом глаза и спустился в кухню. Услышав его шаги, Ринго засунул
голову в раковину и открыл кран с холодной водой.
— Ты в порядке? — просил Ной.
— Да. — Ринго вытер лицо посудным полотенцем. — Послушай, у
меня есть идея: я сейчас разрежу себе руку ножом, ты вызовешь скорую, и они
отвезут нас в больницу.
Похоже, он говорил серьезно.
— Роджер, ты с ума сошел?
— А что? Зато мы быстро туда доедем.
— Я не дам тебе этого сделать. Разрежешь руку! Хватит и того, что ты
позвонил отцу.
— Вот черт! Ты слышал? — смутился Ринго.
— Да. Не надо было ему звонить.
— Я подумал... — Он с трудом сдерживался, чтобы опять не
заплакать. — Может, для разнообразия он сделает что-нибудь хорошее,
понимаешь? — Ной понимал. И еще он понимал, как стыдно сейчас другу за
своего отца. — Я хочу сказать... — продолжал Ринго, — что
даже Дарт Вейдер извинился перед Люком за то, что вел себя как последнее
дерьмо.
— Но Дарт ведь не подвозил Люка в госпиталь.
— Так Люк его и не просил, — парировал Ринго. — Зачем его
подвозить? У него же был
спидер
. — Он вдруг замолчал. — Точно!
— Мы взорвем
Звезду смерти
, — предположил Ной, — а когда
сюда примчится сотня машин скорой помощи, доедем на одной из них до
больницы?
Ринго засмеялся, чего и добивался Ной.
— Заткнись, придурок, и лучше скажи, где лежат ключи от машины.
Разумеется, они лежали в специальном ящичке для ключей.
Ринго протянул руку, но Ной спрятал ключи за спину:
— Ты точно сошел с ума.
— Брось ты, все говорят, что мы выглядим гораздо старше пятнадцати лет.
— Одно дело — кататься по площадке, а совсем другое — ехать по трассе.
Я не смогу.
— Зато я смогу, — уверенно проговорил Ринго. — И доеду. А ты,
если хочешь, оставайся дома. Я тебе позвоню из больницы и все расскажу.
— Размечтался, — буркнул Ной, неохотно отдавая ему ключи.
— Я доеду, — повторил Ринго.
— Надеюсь. — Ной поднял с пола сумку и закрыл за собой дверь.
Они сели в машину, и Ринго отрегулировал зеркала и сиденье, как учил его
дядя Уолт.
Наверное, он боялся ничуть не меньше Ноя, но все-таки вставил ключ в замок
зажигания и повернул его. Двигатель заурчал.
— Пристегнись, — велел Ринго и выехал со двора...
Играть музыканты начали часов в семь, и к половине десятого Джина уже устала
и еле дождалась очередного перерыва.
В
Фандагосе
в тот вечер было полно народу, и, чтобы подойти к бару, ей
пришлось протискиваться через толпу.
Макс так и не пришел.
Музыканты сидели на возвышении, с которого прекрасно просматривался вход, и
Джина видела всех входящих и выходящих. Макса среди них не было.
Правда, он мог войти через кухню. В самом конце зала, за туалетами имелся
один темный угол, и ей показалось, что, пока они играли, там маячила какая-
то тень. Но сейчас в углу никого не было.
— Привет! Как дела? Джина, верно?
Она резко обернулась и прямо перед собой обнаружила детектива с бородкой-
пятнышком. В левой руке он держал бокал пива, а правую протягивал ей.
— Рик Альварадо, — напомнил детектив.
— Рик. Да, помню.
— Я не знал, что ты музыкант.
Ну, разумеется. Делает вид, что это не Макс прислал его сюда. Вся надежда,
еще остававшаяся у Джины, рухнула и рассыпалась в прах. Он никогда не
согласится. Раз уж он дошел до того, что вместо себя прислал замену...
Настоящую замену на этот раз, а не Джулза Кэссиди.
— С тобой все в порядке? — недоуменно спросил Рик.
Джина с трудом улыбнулась:
— Да, просто здесь слишком тесно. Я время от времени страдаю
клаустрофобией.
— Понимаю, со мной это тоже бывает. Знаешь, пока мне не удалось
отыскать твое нижнее белье, — с сожалением сказал он, а потом испуганно
закатил глаза, расхохотался и, кажется, даже покраснел. Было слишком темно,
чтобы сказать наверняка. — Черт, я просто идиот. Ну что я несу? —
он огляделся. — Сегодня здесь полно народу. Ух, ну и жара! Можно я
куплю тебе что-нибудь выпить? Что-нибудь холодненькое.
— Вообще-то для музыкантов все напитки бесплатно.
— А... Это очень мило...
— Да, — согласилась Джина.
Рик Альварадо и сам был очень мил, даже если рассматривать его в качестве
замены Максу. Темные волосы, карие глаза с тяжелыми веками, высокие скулы,
широкие плечи и узкая талия. Моложе, чем Макс, но старше, чем Джина. Почему-
то она была уверена, что он отлично танцует.
— Ну, тогда... — смущенно пробормотал Рик и явно собрался сбежать,
как будто она отшила его, а не просто вежливо объяснила насчет напитков.
Поэтому Джина взяла инициативу на себя, схватила его за рукав и подтянула
ближе к бару.
Дженн тут же пододвинул к ней бокал с вином.
— Будем считать, что это ты меня угощаешь, — сказала она Рику, чье
смущение быстро сменилось надеждой. Неужели Макс забыл предупредить его, что
никаких трудностей с ней не будет? Джина сделала большой глоток и заставила
себя улыбнуться: — Ты согласен стать моим рабом на сегодняшний вечер, Рик?
Кто-то налетел на нее сзади, и Альварадо поспешно поддержал ее за талию, а
потом будто забыл убрать руку.
— Совершенно не возражаю, — заверил он.
— Тогда рассказывай, что именно ты собираешься предпринять, чтобы найти
мое нижнее белье? — спросила Джина, решив, что сегодня доведет все до
конца.
Правая нога Космо Рихтера была задрана кверху и зафиксирована в вытяжном
аппарате, а глаза почти сливались с лицом, которое тоже стало бледно-серым.
— Объясните ему, что здесь не обязательно изображать из себя
супермена, — сердито бросила пожилая медсестра, проходя мимо Тома,
только что вошедшего в палату.
— Он отказывается принимать обезболивающее, пока не поговорит с
вами, — прошептал Стэн в ухо Тому.
— Сэр, — горячо заговорил Космо, — это все моя вина. Старший
офицер Кармоди приказал мне быть рядом с Келли и позаботиться о ее
безопасности. Я должен был...
— Что ты должен был? Догадаться, что они взорвут машину? Прямо в Сан-
Диего? — Том покачал головой. — Нет, Космо, ты сделал все, что
мог, когда вытащил ее из дома. — Стэн уже успел рассказать ему, что
хозяину дома Дону ДаКосте не так повезло. — На сломанной ноге, —
добавил он. Господи, да ведь и другая лодыжка в гипсе! — На сломанных
ногах, — попра
...Закладка в соц.сетях
