Жанр: Любовные романы
Запрет на любовь Книга 2
... ведь ты сам
понимаешь, что вероятность узнать что-то полезное невелика. Мэри-Лу везде
держится очень замкнуто. А если она к тому же внимательно слушала, когда ты
говорил, что, если хочешь спрятаться, надо поменять все свои привычки...
— Я знаю, — перебил ее Сэм. — Но давай все-таки попробуем.
Алисса не стала спорить.
— А после этого мы немного отдохнем, — она уже не спрашивала, а
ставила его в известность. — Если, конечно, не нападем на какой-нибудь
горячий след. — Алисса была уверена, что этого не случится. И что Мэри-
Лу и Хейли в настоящий момент находятся на металлическом столе в лаборатории
патологоанатомов. — Мы оба будем лучше соображать, если хоть немного
поспим. Если не хочешь брать комнату, можем просто заехать на какую-нибудь
стоянку и несколько часов поспать в машине.
— Комнату? — переспросил Сэм, и Алисса поняла, что он
поддразнивает ее, потому что изо всех сил старается делать вид, будто все
нормально.
— Да, — ответила она, тоже притворяясь, что все как обычно. —
В смысле, одну комнату и другую комнату.
Сэм поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы.
— Вот черт, а я-то решил, что мне наконец начинает везти, — он
улыбнулся, но совсем не весело.
Потому что знал, что никакое везение уже не может ничего изменить, если
мертвые тела на хромированных столах принадлежат его жене и дочери. Все
началось слишком давно — еще полгода назад, когда Мэри-Лу связалась с каким-
то смертельно опасным человеком, которому ни в коем случае не должна была
доверять.
А теперь поздно надеяться на везение.
Том Паолетти с отвращением переворачивал очередную страницу толстого тома с
описанием судебных процедур, когда раздался стук в дверь.
— Войдите, — крикнул он.
Дверь распахнулась. На пороге стояла группа парней из шестнадцатого отряда.
Почти все они надели полевую камуфляжную форму, и в этом не было ничего
странного, потому что
котики
почти всегда одевались так, пока находились
на базе.
Том вообще не особенно удивился бы их появлению, если бы не заметил на
заднем плане Дюка Джефферсона и Иззи Занеллу, которые проворно стягивали
узлы на запястьях и лодыжках охранников, еще недавно дежуривших у его двери.
— Что за черт? — пробормотал он. Может, ему это снится?
Джей Лопес и Билли Сильверман помогли Дюку и Иззи затащить связанных
охранников в комнату, а энсины Макинох и Коллинз, облаченные в белую летнюю
форму, заняли их место у двери.
— Надо идти, сэр, — вежливо сказал Тому старшина Кармоди,
известный также как Непредсказуемый. Было бы странно, если бы подобное
беззаконие происходило без участия Кармоди.
Том вздохнул, заметив, что Лопес укладывает два шприца в металлический
ящичек с надписью
Опасно!
и стаскивает с рук хирургические перчатки.
Что бы он там ни вколол охранникам — по правде говоря, Том и не хотел знать,
что именно, — вывело их из строя и, по-видимому, надолго.
Иззи уложил одного из бесчувственных парней на койку Тома, развернул его
спиной к двери и прикрыл одеялом:
— Приятных снов.
Другого охранника на всякий случай заперли в ванной.
— Ребята, я ценю ваши усилия, но никуда с вами не пойду, — заявил
Том.
— Прошу прощения, сэр, — извинился энсин Макинох, огромный парень,
соответственно прозванный
Биг Маком
, — но у нас имеется приказ
Джакетта оперативно проверить качество охраны на базе. В соответствии с
заданием мы должны вывезти вас с базы и доставить в неизвестную нам пока
точку и совершить это вне зависимости от вашего согласия, сэр.
Надо сказать, Джаз Джакетт выбрал не самое подходящее время, для того чтобы
поиграть в войнушку. Но взгляд Биг Мака не оставлял сомнений: Том может
отказываться и сопротивляться, но в этом случае Мак кивнет Лопесу, тот опять
достанет шприц и без колебания воткнет его в задницу своему бывшему
командиру, а потом они все равно утащат с собой его бесчувственное тело.
Том вздохнул и еще раз оглядел своих парней. Своих бывших парней. Все они
были страшно серьезными, если не сказать мрачными. Ни одного намека на
улыбку. Может, теперь они всегда так выглядят во время операций?
— Делаю официальное заявление, что подчиняюсь против своей воли, только
уступая силе.
— Заявление принято, сэр, — кивнул энсин Джоуэл Коллинз. Том все
еще считал его новеньким, потому что он поступил в отряд всего за несколько
недель до того, как сам Том был отстранен от командования.
Младший офицер Марк Дженкинс нес вахту на верхней ступеньке лестницы.
— Сэр, — приветствовал он Тома и начал спускаться первым.
Биг Мак и Коллинз остались охранять дверь. Если кто-нибудь случайно заглянет
на этаж, то не заметит ничего необычного.
— Если вы собираетесь у всех на виду вывести меня из дверей, что,
кстати сказать, совершенно правильно, — заметил Том, спускаясь по
лестнице, — то советую вспомнить, что никто и никогда не видел вас
такими молчаливыми. Это может показаться подозрительным. Кармоди, неужели у
тебя нет в запасе каких-нибудь неприличных анекдотов?
— Извини, Томми. Я сейчас не в том настроении.
— Ребята, а вы уже виделись с Космо или Гиллманом? — спросил Том.
— Да, сэр, — ответил за всех Дюк.
— Тогда почему вы меня не поздравляете? Келли в конце концов
согласилась выйти за меня замуж. Я бы уже давно сел в тюрьму, если бы знал,
что это на нее так подействует.
Никто не засмеялся, наверное, потому что шутка оказалась не смешной.
— Поздравляем, командир, — сказал Силверман, стараясь не глядеть
Тому в глаза.
А Дженк с Лопесом почему-то тревожно переглянулись.
Том, кажется, догадался, почему:
— Вы, наверное, думаете, что это не очень подходящее время, чтобы
вступать в брак, верно?
— Прибавьте шагу, сэр, — посоветовал Кармоди с непонятым
сочувствием в глазах. — Нам надо спешить.
6
— Мне все время не дает покоя один вопрос, — поинтересовался Сэм,
склонившись над картой Сарасоты, которую Алисса разложила на капоте. Они
отмечали на ней адреса встреч анонимных алкоголиков, и пытались решить,
который из них выбрала бы Мэри-Лу.
Алисса выпрямилась.
— Правда? Странно, потому что мне тоже не дает покоя один
вопрос, — заявила она. У Сэма вдруг сделалось очень виноватое лицо.
Неужели он догадывается, о чем она собирается спросить? — Это насчет
наручников.
Вчера, когда она остановила машину у заправки и ушла в туалет, он с
легкостью снял наручники, хотя, по утверждению производителей, их замок
невозможно сломать или вскрыть. Но это была та же самая пара, которой той
ужасной ночью почти два года назад Алисса уже приковывала Сэма к себе. Тогда
она так напилась, что потеряла ключи, а Сэм даже не упомянул, что может
обойтись и без них.
— Аа-а, — протянул он. — Ну да, я уже давно жду, что ты об
этом спросишь. — Он слабо улыбнулся. — Послушай, может, лучше
сначала займемся моим вопросом? Потому что, если я отвечу, ты так
разозлишься, что уже не захочешь говорить со мной.
Алисса зло усмехнулась. Все ясно! Значит, он и тогда мог расстегнуть эти
чертовы наручники. Вряд ли он научился этому трюку только вчера утром. Она
знала. Она знала это. Он умышленно заставил ее пережить унижение и испуг...
— Какой же ты все-таки засранец, Старретт!
Сэм молча смотрел на нее своими невероятными глазами точно такого же цвета,
как начинающее темнеть небо.
— Да, — наконец согласился он. — Может, и так. В смысле, с
какой-то точки зрения ты, наверное, права. Ты имеешь право считать меня
засранцем и злиться на то, что я не открыл замок, хотя и мог. Но, по правде
говоря, в тот момент ты меня об этом и не просила, и... — Он отвернулся
и покачал головой, но потом опять прямо посмотрел ей в глаза. — А
теперь попробуй взглянуть на все это с моей точки зрения. Я ведь искал какого-
нибудь способа остаться рядом с тобой. Если бы я расстегнул наручники, мне
бы ничего не оставалось, как уйти. А я, наверное, надеялся, что ты... ну, не
знаю... привыкнешь ко мне? Я ведь уже был совсем рядом. И надежно к тебе
пристегнут. И подумал, что, если это продлится подольше, ты успеешь ко
мне... привязаться. Черт! Я вообще не знаю, о чем я тогда думал, Алисса. Я
знал только, что с ума по тебе схожу. И что только что закончилась самая
лучшая ночь во всей моей жизни, а у тебя после нее остались одни сожаления.
Алисса не знала, что на это ответить, и потому решила промолчать. Ей вдруг
стало трудно выдерживать взгляд Сэма, и она опустила глаза в карту. В то
ужасное утро она была совершенно уверена, что он разболтает о том, чем они с
ней занимались, всем своим друзьям и сослуживцам — людям, с которыми ей
потом придется работать. И еще она боялась. Боялась многого: того, что они с
Сэмом станут слишком близки. И того, что он решит, будто она в него
влюбилась. И того, что она действительно в него влюбится.
Она до сих пор всего этого боялась.
Сэм откашлялся, но все равно его голос был больше похож на шепот:
— Я, наверное, надеялся, что потом, когда пройдет похмелье и ты...
успокоишься, то поймешь, что я не так уж плох. В смысле, я ведь тебе вроде
нравился вечером и ночью тоже, и мне не хотелось думать, что все дело только
в алкоголе. Я и сейчас так не думаю.
Алисса все еще не могла взглянуть на него, поэтому делала вид, что
внимательно изучает карту.
— Правильно, что не думаешь, — призналась она. — Дело совсем
не в алкоголе. По-моему, я ясно дала тебе это понять, в Казбекистане.
Полгода спустя, когда она сама пришла к нему в комнату.
Сэм молчал и внимательно смотрел на нее, а Алисса искала на карте Бенева-
Роуд.
— Вот она, и вот лютеранская церковь.
Сэм тоже склонился над картой и почти коснулся Алиссы щекой.
— Да, это удачное место, — кивнул он, — как раз посередине
между ее старым домом и новым.
— Да. — Алисса поставила на карте галочку и наконец решилась
поднять на него глаза. — А ты не хочешь извиниться?
— Нет, — пожал плечами Сэм и стал на секунду похож на прежнего
самоуверенного Старретта: — Почему я должен извиняться, если делал то, что
мне казалось правильным? Это тебе надо извиниться передо мной.
— Что? Ну, конечно! — засмеялась Алисса.
— Я серьезно. Ночью ты трахаешь меня так, будто я последний мужчина на
свете, доводишь до того, что я уже начинаю сочинять стишки и рифмую
любовь
и
кровь
, а утром просыпаешься и обращаешься со мной, как с дерьмом на
палочке. Между прочим, мои раны до сих пор не затянулись. — Он ткнул
пальцем в карту. — А вот баптистская церковь.
Алисса поставила еще одну галочку.
— Как же ты мучился той ночью! Бедный мальчик!
— Нет, я мучился весь следующий день и еще много-много дней, после того
как понял, что ты меня нисколько не любишь. Ты просто использовала меня для
секса. Мне было очень хреново.
— Яркий пример намеренного искажения истории! — разозлилась Алисса
и бросила карандаш. — А разве ты не использовал меня, Старретт? Или ты
забыл, как специально напоил меня? Ты меня не просто использовал, а
использовал с циничным расчетом.
— Нет, — возразил он. — Ничего подобного. Я напоил тебя не
для того, чтобы потом трахнуть. Я напоил тебя, потому что ты была вся на
нервах и я хотел помочь тебе расслабиться.
— А потом воспользовался моим неадекватным состоянием.
— Согласен. Но, когда ты в
неадекватном состоянии
, — передразнил
ее Сэм, — тебе довольно трудно сопротивляться. Я что, должен был
сказать:
Нет, нет. Не трогай меня! Только не это!
, когда ты разделась и
уселась на меня верхом?
Алисса чувствовала, как пылают щеки. Неужели она действительно это сделала?
Она помнит только, как... О, господи! Вся ночь вспоминается, словно в
тумане.
— Алисса, я ведь живой человек, — продолжал Сэм. — И, кстати,
могу тебя поздравить — ты тоже. Той ночью ты это доказала. И, между прочим,
в этом нет ничего ужасного.
— Ты не понимаешь. Ты ведь не женщина — к тому же темнокожая, —
которая пытается чего-то добиться в мире, где правят белые мужчины, —
тихо сказала Алисса.
— Я не понимаю, при чем здесь это, — также тихо возразил
Сэм. — И уж во всяком случае ты должна бы радоваться тому, что рядом
есть кто-то, кто тебя любит.
Любит
. Опять он произносит это слово.
— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросила Алисса. Сэм усмехнулся:
— Не знаю, но почему-то мне кажется, что ты мне сейчас об этом
расскажешь.
— Ты совершаешь очень распространенную ошибку. Ты говоришь:
Я люблю
,
когда на самом деле надо сказать:
Я хочу
. Ты думаешь, это одно и то же, но
это не так. Любят женщину совсем не за то, что она
трахается так, будто ты
последний мужчина на свете
, — процитировала Алисса. — Я не
сомневаюсь, что ты хотел меня, Сэм. И до сих пор хочешь. Потому что на каком-
то примитивном физическом уровне я и сама тебя хочу. Но это не любовь. Это
жажда обладания. И это не длится долго. Любовь — это что-то, что ты отдаешь,
а не берешь.
Сэм нашел на карте последний нужный им объект и, подобрав карандаш, поставил
галочку, потом пометил все объекты цифрами
1
,
2
и
3
.
— А что тогда у тебя с Максом? Настоящая любовь?
— Не знаю, — призналась Алисса. — Мы с Максом... — Она
покрутила головой. — Все сложнее, чем ты думаешь.
— Могу себе представить. Не возражаешь, если я сяду за руль?
— Нет.
Но ключи она отдала ему, только после того как сама уселась на пассажирское
сиденье.
Улыбнувшись, Сэм скомкал пакетик от
М&М
, валявшийся на полу, и засунул
его в бумажный мешок из Макдоналдса.
— Все еще думаешь, что я могу уехать без тебя?
— Не думаю, а точно знаю, — кивнула Алисса. — Если я дам тебе
такую возможность, то в ближайшие... — Она посмотрела на часы —...
сорок два часа и семь минут ты непременно попробуешь сбежать. Если, конечно,
мы не найдем Хейли раньше.
Сэм завел машину.
— Кто знает? Может, в скором времени мне удастся сильно тебя удивить.
Уитни вела себя очень странно.
Весь день она никуда не выходила и бесцельно слонялась по дому. Оглядываясь,
Мэри-Лу каждый раз обнаруживала ее где-нибудь поблизости.
Она даже предложила помочь, когда Мэри-Лу достала пузырек с лаком и
собралась красить ногти.
Вообще-то это здорово действовало на нервы. Особенно когда Мэри-Лу уложила
Хейли и Аманду поспать после обеда, а Уитни взяла журнал и расположилась в
кресле прямо в ее гостиной.
Мэри-Лу рассчитывала, что, пока девочки спят, она успеет вернуть оружие в
кабинет Короля Фрэнка.
Сейчас при свете дня ей казалось, что заряженные ружья в непосредственной
близости от двухлетних детей — гораздо более серьезная опасность, чем
неведомый террорист-убийца.
Но Уитни, которая раньше только и думала, как бы улизнуть из дома, сейчас не желала никуда уходить.
Мэри-Лу прикрыла дверь детской, и Уитни отложила в сторону журнал:
— Помнишь, как в
Изгое
Том Хэнке возвращается с необитаемого острова
и приходит к Элен Хант? Правда, романтично?
— По-моему, очень грустно. Она ведь замужем за другим.
— Да, — согласилась Уитни. — Я всегда считала, что они должны
снять продолжение. Там муж начал бы ее бить, и она бы от него сбежала, а Том
Хэнке спас бы ее. Вот это было бы романтично, да?
— А ты не собираешься пройтись по магазинам? — с надеждой спросила
Мэри-Лу. Сейчас оружие было надежно заперто в шкафу в ее спальне, но она все-
таки волновалась, зная привычку Уитни совать нос куда не следует. А если
Король Фрэнк передумает и неожиданно вернется домой?
Тогда ее немедленно уволят.
Если она не сможет вернуть оружие в кабинет в течение ближайшего часа, значит, придется ждать ночи.
— Я думаю, это было бы очень романтично, — заявила Уитни и опять
взялась за журнал, явно не собираясь двигаться с места.
Мэри-Лу вздохнула и тоже открыла книгу.
До вечера еще долго.
Как только машина выехала за пределы военно-морской базы, Непредсказуемый
Кармоди коротко переговорил с кем-то по телефону и развил первую космическую
скорость.
Тома, сидящего сзади между Лопесом и Дженком, буквально вжало в сиденье. К
тому же оно было тесновато для трех
морских котиков
, хотя Марк Дженкинс и
считался самым миниатюрным в отряде. Иззи сидел спереди рядом с Кармоди и
держал на коленях автомат. Обычно эти двое непрерывно подкалывали друг друга
и шутливо переругивались, но сейчас сидели молча, как на похоронах.
— Куда мы едем? — спросил Том.
— Мы уже скоро там будем, сэр, — последовал неопределенный ответ.
Если бы они не были такими мрачными, Том решил бы, что бывшие подчиненные
выкрали его с базы, для того чтобы отвезти в
Ритц
или другой шикарный
отель, где они с Келли смогли бы достойно провести первую брачную ночь.
Но психологическое напряжение в машине явно не соответствовало этой задаче,
а когда она затормозила перед Мемориальной больницей Шарпа, дурное
предчувствие, владевшее Томом, превратилось в настоящий ледяной страх.
— За каким хреном мы сюда приехали? — потребовал объяснений он,
когда Непредсказуемый, невзирая на запрещающие знаки, остановился перед
самым входом. — Кто-нибудь может мне ответить? Это приказ. Не
забывайте, что я пока еще старше вас по званию.
— Сэр, нам приказали доставить вас сюда. Лейтенант Джакетт и старший
офицер ждут вас, — отрапортовал Кармоди.
В тот же момент два нынешних командира шестнадцатого отряда показались в
дверях. Лопес вылез из машины, и Том последовал за ним.
Его испугало вовсе не мрачное лицо Джаза Джакетта. Оно всегда было таким. Но
при взгляде на старшего офицера Стэна Волчонка Том почувствовал, как по
спине поползли мурашки.
Матерь Божья, у него ведь слезы на глазах!
— Нет, — сказал Том. Нет, нет, нет. Только не Келли! Стэн взял его
за одну руку, Джаз — за другую, и так вместе они вошли в больницу.
— Томми, она жива, — быстро оповестил Стэн, — но доктора
считают... — Его голос дрогнул. — Но они ошибаются. Эти дурни
всегда ошибаются. Она настоящий борец. Она справится.
— У нее сильные внутренние повреждения, сэр, — вмешался Джаз,
заводя Тома в лифт. — Они ждут, пока состояние немного стабилизируется,
чтобы начать операцию. Она не приходит в сознание. Доктор сказал, что вам
лучше быть здесь, когда... — Он откашлялся. — У нас не было
времени на согласования, поэтому я решил провести учебную операцию и
проверить надежность охраны базы.
Келли умирает. Никто из них не произнес этих слов, но все и так ясно.
Этого не может быть. Этого просто не может быть! Это просто часть того же
страшного сна, который снится ему уже несколько дней. Только сейчас он стал
гораздо страшнее.
— Что случилось? — спросил он, проходя в дверь с надписью
Отделение интенсивной терапии
.
— Бомба в машине, — отрапортовал Джаз.
— Что? — Том на секунду остановился, но они увлекли его дальше.
— С ней был Космо, Томми, — добавил Стэн. — Он тоже ранен, но
не так тяжело, как Келли. Лучше он тебе все расскажет.
Проклятье! Это он сам во всем виноват! Наверное, Келли слишком глубоко
копнула, пытаясь доказать его невиновность, а Тому даже не приходило в
голову, что она подвергает себя реальной опасности. Бомба в машине, черт бы
все побрал!
— В ее машине? — с ужасом спросил он.
— Нет, — ответил Стэн, но Том уже не слышал его. Он увидел жену.
Она лежала на больничной кровати, опутанная массой проводов, трубок и чего-
то еще...
Лицо исцарапано, волосы обожжены. Руки и нога на месте. Но ведь Джаз сказал:
внутренние повреждения
.
Стэн или, может, Джаз пододвинул ему стул, и, опустившись на него, Том взял
Келли за руку. Рука тоже была покрыта мелкими царапинами и порезами. Так
бывает, когда рядом разлетается большое стекло.
— Привет, Кел, — произнес он, хоть и знал, что она его не слышит.
А, может, все-таки... — Это я, Том.
Его голос дрожал и он замолчал, чтобы сделать глубокий вдох. Она не должна
слышать, что он боится. Или сомневается. Она не должна даже думать о том,
что может не справиться.
— Просто слушай меня, хорошо? — он наклонился к ней совсем
близко. — Я буду здесь, с тобой. Все время. Ты не одна. Пожалуйста, не
забывай об этом. Тебе надо только остаться живой. Надо бороться. Не бросай
меня, ладно? Дыши. Сначала вдох, потом выдох. Помнишь, как я рассказывал
тебе о специальной технике выживания под водой? Живи только настоящим
моментом. Один вдох — один выдох. Не думай ни о чем, кроме этого. Не думай о
том, как тебе больно и как ты устала. Вообще не думай. Только дыши. И живи.
Я знаю, ты это можешь.
— Сэр.
Том поднял глаза и увидел рядом с собой медсестру, стоящую с какими-то
бумагами в руках.
— Простите, что помешала, но хирург уже ждет, — сказала она, и ее
глаза и голос, как показалось Тому, выражали надежду. — Не могли бы вы
подписать эти формы?
— Кто будет оперировать?
— Анна Мари Кеньон, — ответил подскочивший Джаз. — Она
руководит отделением травматологии. Она лучшая, Том. Я проверил.
Сестра начала что-то объяснять, но Том слышал только отдельные страшные
слова:
остановить внутреннее кровотечение
,
сила взрыва
,
множественные
повреждения
,
почки и печень
,
селезенка
,
рискованная операция
,
по
мнению доктора Кеньон
и, наконец, —
единственный шанс
.
Джаз наклонился к его уху:
— Перед вашим приездом я разговаривал с доктором Кеньон и позвонил кое-
кому, чтобы обсудить ее кандидатуру. Она знает, что делает. Подписывайте
документы, сэр.
Том отпустил руку Келли и взял ручку.
— А я могу побыть с ней пока?..
Сестра улыбнулась:
— Уверена, что Келли хотела бы этого. Вы можете проводить нас, но, к
сожалению, только до двойных дверей.
До двойных дверей было не больше семи метров, и Том проделал весь этот путь,
держа Келли за руку. Но потом ему пришлось отпустить ее.
— Не забывай, что я тебе сказал, — попросил он. Господи,
пожалуйста, сделай так, чтобы он еще увидел ее живой! — Я люблю тебя.
Носилки скрылись за глухими двойными дверями. Даже не оглядываясь, Том знал,
что Стэн и Джаз стоят рядом.
— Отведите меня к Космо, — скомандовал он. — Быстро.
Оказалось, что к выздоравливающим алкоголикам не так-то легко подобраться.
Алисса всегда думала, что на подобных собраниях люди встают и громко
заявляют:
Меня зовут Джо. Я алкоголик. Я не пью уже три года
. И все
желающие могут их послушать.
Очевидно, подобные публичные декларации являлись лишь небольшой частью
программы, состоящей из двенадцати ступеней. Кроме того, в нее входили
собрания, предназначенные только для женщин, собрания, посвященные чтению
какой-нибудь специальной книги, и еще множество других собраний, и
большинство из них были закрыты для всех, кроме тех, кто решил бросить пить.
Как выяснилось, просто зайти на огонек, показать фотографию Мэри-Лу и
спросить, не знает ли ее кто-нибудь, было совершенно невозможно. Стоило
Алиссе и Сэму появиться в холле, как к ним немедленно приблизились два дюжих
молодца в мотоциклетных кожаных куртках и убедительно попросили удалиться.
К счастью, Сэм умел разговаривать на их языке. Он с молодцами отошел в
сторонку и скоро уже показывал им фотографию Мэри-Лу и Хейли, которую Джулз
прислал Алиссе на мобильник.
Оба охранника одновременно потрясли головами: нет.
А Сэм повернулся к Алиссе и тоже покачал головой.
Он уже давно снял свой пиджак, хотя до этого, когда они только выехали из
Гейнсвилла, удивительно аккуратн
...Закладка в соц.сетях
