Жанр: Любовные романы
Запрет на любовь Книга 1
...олетти назвал бы подобный день, начавшийся с бегства Сэма
Старретта от Алиссы Локке и завершившийся отрешенным, потухшим взглядом
Джины Виталиано,
глубокой задницей
. А ведь был еще поцелуй; и ее язык у
него во рту.
Глубокая задница.
И ведь день еще даже не кончился.
Миссис Даунс вручила Мэри-Лу огромную связку ключей.
—
Я не уверена, что вы готовы к такой
ответственности, Констанс, — с явным неодобрением сказала она, села в
ожидающее ее такси и уехала.
Мэри-Лу тоже была не уверена.
Дом казался огромным. И, как ни странно, зайдя внутрь и закрыв за собой
тяжелую дверь, она не почувствовала никакой радости.
Когда Король Фрэнк объявил, что она останется в доме совсем одна, Мэри-Лу
была вне себя от счастья. Она решила, что притворится, будто это ее дом. Что
она кинозвезда или супермодель.
А сейчас выложенный мрамором холл казался ей холодным и неприветливым.
Даже удивительно, как много, оказывается, значило для нее присутствие в доме
Короля Фрэнка. В те часы, когда он возился со своей коллекцией и чистил
многочисленные ружья и револьверы, Мэри-Лу чувствовала себя в полной
безопасности.
Она убедилась, что дверь надежно заперта, и поспешила вернуться в то крыло
дома, где находилась ее спальня, детская и комнаты Уитни.
Хейли и Аманда еще спали, поэтому Мэри-Лу сразу же прошла к себе, положила
ключи на стол и сняла трубку телефона.
— А тебе известно, что все звонки из дома записываются? — спросила
Уитни, неожиданно появившаяся из спальни Мэри-Лу.
Бесполезно было объяснять этой девчонке, что нехорошо копаться в чужих
вещах.
Мэри-Лу вздохнула:
— Уитни, я же только вчера просила тебя не заходить без спроса в мою
спальню.
— Я только положила на место то, что вчера одолжила.
Вернее сказать, стащила. Ладно. Все-таки между девушками возникло некое
подобие дружбы, и это хорошо.
— Спасибо, — кивнула Мэри-Лу.
— Если ты хочешь куда-нибудь позвонить так, чтобы папа об этом не
узнал, то надо звонить из города, из телефона-автомата. Я всегда так делаю.
Мэри-Лу набрала номер.
— Я звоню охране у ворот.
Трубку снял младший из охранников:
— Поттер слушает.
— Привет, это Конни. Знаете, я немного нервничаю из-за того, что мистер
Терлингтон и миссис Дауне уехали. Пожалуйста, не пускайте никого за ворота,
не предупредив нас.
— Хорошо, мэм.
— И передайте другим охранникам, ладно?
— Хорошо, мэм.
— Спасибо. — Мэри-Лу повесила трубку и сразу же почувствовала себя
лучше. Ворота надежно охраняются, а, кроме того, никто на свете не знает,
где ее искать.
— Это был Джим Поттер? — поинтересовалась Уитни. — Который
все время твердит:
хорошо, мэм
,
хорошо, мэм
?
— Именно, — улыбнулась Мэри-Лу.
— Он дебил. — Уитни уселась на диван. — Но честный дебил. Я
однажды пыталась проскользнуть через ворота ночью, когда все спали, и он
меня поймал. Я пообещала ему минет, если он не выдаст меня папе, а он —
представляешь? — отказался.
Боже милостивый!
— Ты бы лучше рассказала ему о своем муже, — посоветовала
Уитни. — Опиши ему внешность Сэма. Может, хоть тогда перестанешь
бояться.
Мэри-Лу твердо знала, что не перестанет.
Сэм сидел на крыше уродливого многоквартирного дома
Райский сад
и наблюдал
за входом в мотель
Сансет
, расположенный напротив.
На мотель его вывела Алисса. Она, очевидно, знала, что он станет за ней
следить, и долго петляла, пытаясь сбросить его с хвоста, но Сэм знал все ее
уловки на ход вперед. И вычислил тот момент, когда она, видимо, решила, что
отвязалась от него. Потому что после этого она сразу же направилась в
мотель.
А приехав сюда, зашла внутрь и долго не выходила.
Достаточно долго для того, чтобы задать массу вопросов.
Судя по всему, ФБР разжилось информацией о том, что именно в
Сансет
Мэри-
Лу и Хейли провели ночь, после того как убедились, что ближайший автобус в
Гейнсвилл уходит только в девять сорок пять утра в воскресенье.
Конечно, Сэм и сам довольно скоро докопался бы до этого. Он просто стал бы
проверять все местные мотели, начав с ближайшего к вокзалу.
А ближайшим был как раз
Сансет
.
Вероятно, и Алисса понимала, что он рано или поздно здесь появится.
Именно поэтому агент ФБР Джордж Фолкнер, которого Сэм пару раз видел в
отделе, прятался сейчас за занавеской в комнате 12А и следил за входом в
мотель.
Со своего наблюдательного пункта на крыше Сэм отлично видел, как он
подъехал, запарковал машину и зашел внутрь, таща за собой явно пустой
чемодан.
Несмотря на попытку изменить внешность — парик и дешевый костюм — Сэм
моментально срисовал его.
С такой же легкостью он рассекретил и двух других агентов, которых видел
впервые в жизни: два парня, приехавшие на видавшем виды грузовике, делали
вид, что что-то ремонтируют в крошечном бассейне, примыкающем к парковке.
После недолгого наблюдения он также выяснил, что сама Алисса выбрала себе
позицию у заднего входа, рядом с мусорным баком и дверью, ведущей в
прачечную.
Сэм так и не понял, где прячется Джулз Кэссиди, и почувствовал к парню
невольное уважение. Хотя из-за этого ему и приходилось все время
оглядываться и быть начеку.
Позиция, выбранная Алиссой, была бы неплоха, если бы она выслеживала
обычного законопослушного гражданина. Но раз уж она начала охоту на
морского котика
, могла бы придумать что-нибудь получше.
Сэм спустился с крыши и вышел из здания через заднюю дверь. Он легко мог бы
выйти и через переднюю. Даже оказавшись с ним лицом к лицу, Алисса вряд ли
узнала бы его сейчас.
Но зачем рисковать? Особенно если Джулз отирается где-то поблизости.
Он сел в машину и выехал на шоссе. За ближайшим поворотом Сэм еще прежде
заметил
Пиццу-хат
и рядом с ней — телефонную будку. Порывшись в кармане,
он отыскал карточку, которую приобрел в универмаге сегодня утром, когда
делал покупки. Если пользоваться ею, то номер не высвечивается на экране
вызываемого телефона.
Он набрал нужный код, состоящий не менее чем из тысячи знаков, а потом номер
мотеля. К счастью, телефон был указан на вывеске, украшающей фасад, и Сэму
не пришлось еще раз нажимать тысячу клавиш, чтобы дозвониться до справочной.
Трубку сняли после третьего гудка, и невнятный голос что-то прокаркал Сэму в
ухо. Он с трудом разобрал слова
мотель
и
Сансет
.
Довольно удачно имитируя высокий тембр старшины Марка Дженкинса из
шестнадцатого отряда, Сэм представился торговым агентом компании,
поставляющей туалетную бумагу, и без труда выяснил, что управляющего зовут
Милтон Фрэзер.
Повесив трубку, он вернулся в машину и опять выехал на шоссе.
На этот раз Сэм остановился у какого-то кафетерия и повторил всю процедуру с телефоном и карточкой.
Трубку сняла та же женщина с плохой дикцией. Неужели трудно посадить за
стойку кого-то, кто умеет хотя бы внятно говорить?
— Могу я поговорить с Милтом Фрэзером?
— Кто его спрашивает?
— Билл Хоровиц из ФБР.
— Минуту.
Управляющий ответил ровно через семь секунд:
— Фрэзер слушает.
— Привет, Милт. Это Билл Хоровиц, помощник Алиссы Локке. Вообще-то мне
нужна Алисса. Она еще у вас?
— Нет, ее здесь нет.
— Жаль. А вы не могли бы мне помочь? Мне надо срочно сдавать отчет — вы
же понимаете, как это важно! — а у нее почерк... Ну, в общем, она
конечно агент, а не писатель. Я никак не могу прочитать, кто сидел на
регистрации утром двадцать пятого мая. То ли Фрэнк Джексон, то ли Джонсон,
то ли Джефферсон...
— Бет Вейсс.
— Вот даже как! — удивился Сэм, записывая имя у себя на
ладони. — Да уж, я даже близко не попал. Вейсс через два
с
?
— Да, сэр.
— Наверное, Алисса пыталась написать
Элизабет
или...
— Насколько мне известно, она просто Бет.
— Спасибо. А еще ее домашний адрес... минуточку... Нет, не буду даже
пытаться прочитать.
— Подождите, сейчас посмотрю, — отозвался Фрэзер и замолчал
ненадолго. — Вот он, пишите: Роуз-Драйв, дом сорок три. Это здесь, в
Гейнсвилле.
— Номер телефона: 352...
Фрэзер послушно продиктовал ему остальные цифры, и Сэм записал их на ладони.
— Большое вам спасибо, — вежливо сказал он. — И, знаете,
Милт, не могли бы вы оказать мне еще одну услугу? Не говорите ничего Алиссе,
когда она вернется. Пусть себе думает, что я сумел разобрать ее почерк.
Когда женщину делают начальником... Ну, вы меня понимаете...
— Вполне, — засмеялся Фрэзер.
— Еще раз спасибо. — Сэм повесил трубку и вернулся в машину.
Он проехал по шоссе пару километров и опять свернул, на этот раз — на
заправку.
Все повторилось: телефон, карточка, тысяча цифр, мотель
Сансет
, девица с
камешками во рту.
Сэм включил свой техасский акцент:
— Это Бет Вейсс?
— Нет, сэр.
— Она будет позже?
— Нет, сэр.
Разговорчивая барышня.
— Я должен доставить ей букет. А завтра она будет на месте?
— Кто это решил прислать Бет букет? — Девице с камешками новость
явно не понравилась.
— Не знаю, я из службы доставки. Так она будет завтра?
— Ее смена с восьми до двух.
— Спасибо, мэм.
— Если она, конечно, вернется из Орландо. — Этого только не
хватало! — Знаете, можете оставить цветы здесь, мы ей завтра передадим.
Ага, после того, как прочитаешь записку, любопытная сучка.
— Вот черт, — пожаловался Сэм. — А ведь в квитанции что-то
было про Орландо. Может, цветы туда и надо было доставить? А у вас нет ее
адреса?
— Понятия не имею, где она там останавливается. Мы просто работаем
вместе, но я ее не очень хорошо знаю.
— Ну ладно, раз она действительно уехала в Орландо, я, пожалуй, отложу
доставку. Какой толк приносить цветы, если она явится через неделю.
— Нет-нет, я уверена, что она завтра вернется, — мисс с камешками
вдруг стала разговорчивой. Похоже, ей очень хотелось выяснить, кто прислал
Бет цветы. — Управляющий только что проверял расписание, и я слышала,
как он сказал, что она завтра дежурит.
— Спасибо за помощь. — Сэм уже узнал все, что хотел. — Может,
я воспользуюсь вашим предложением и правда завезу букет, если буду сегодня
поблизости. Всего хорошего.
Он вернулся на шоссе и поехал обратно в Гейнсвилл.
Самое время заглянуть в гости к мисс Бет Вейсс на Роуз-Драйв.
Если ее действительно нет в городе, то у Сэма появляется шанс — правда,
довольно призрачный — первым получить доступ к информации о Мэри-Лу и Хейли,
которой она, возможно, располагает.
13
Только в двадцать тридцать у Макса дошли руки до сообщений, оставленных на
автоответчике.
Келли Эштон
Паолетти звонила семь раз.
Один раз она даже представилась
миссис лейтенант-коммандер Том Паолетти
,
вероятно на тот случай, если Макс не обратит внимания на ее новую фамилию.
Впервые с момента возращения в Сарасоту Макс поднялся из-за стола и
потянулся.
— Ларонда! — крикнул он, распахивая дверь, хотя и знал, что его
помощница терпеть не может, когда он так орет. Тем более что повышать голос
не было никакой необходимости: стол Ларонды стоял у самой двери в его
кабинет. Просто за последние трое суток Макс спал всего пять часов и
надеялся, что если сейчас погромче покричит и побыстрее подвигается,
возможно, тело среагирует на это хотя бы небольшим выбросом
адреналина. — Соедини меня с Келли Эштон Паолетти прямо...
Сюрприз!
Так ему и надо за то, что не пожелал воспользоваться интеркомом.
— К вам мисс Джина Виталиано, сэр, — объявила Ларонда, бросив на
шефа укоризненный взгляд, вопрошающий:
Ну и как я теперь объясню ей, что вы
на совещании?
Джулз Кэссиди, стоя у стола Ларонды, проверял свою почту, и даже не поглядел
в сторону шефа, но, как и все присутствующие, явно насторожил уши.
Или у Макса уже началась паранойя.
Джина, в отличие от него самого, так и не переоделась с тех пор, как они
виделись в Тампе. Слава богу, ее шорты не были такими короткими и не сидели
на бедрах так низко, как у некоторых женщин, которых Макс сегодня видел даже
не на пляже, а в самом центре Сарасоты, но все-таки ее загорелые ноги
казались в них бесконечно длинными. Между короткой открытой футболкой и
краем шорт виднелась полоска загорелого живота с блестящей бирюзовой
бусинкой в пупке, так заворожившей Макса сегодня днем.
Он почувствовал, как все его тело покрывается предательским холодным потом.
Джина, с ее сандалиями, ярко-красными ногтями, кожаным браслетом на
щиколотке и длинными темными волосами, свободно падающими на плечи,
выглядела невероятно юной. Именно такой, какой на самом деле и была.
— Ты можешь уделить мне десять минут? — Ее взгляд был серьезным, а
на лице не было и тени обычной счастливой улыбки. Она казалась усталой, а
под глазами залегли тени, которых Макс не замечал раньше. Здесь, в цвете
люминисцентых ламп, все тайное становилось явным.
— Как ты сюда добралась?
Это не было праздным любопытством. Макс знал, что при разборе аварии
возникла дополнительная проблема: как выяснилось, Джина не имела права
сидеть за рулем взятого напрокат автомобиля, потому что по правилам компании
пользоваться им могли
только лица, достигшие двадцати пяти лет
. Компания
согласилась закрыть глаза на это нарушение, но категорически отказалась
предоставить Джине замену, и, таким образом, она осталась без средства
передвижения.
И в этом не было бы ничего страшного, если бы она спокойно сидела в Тампе до
самого отлета в Нью-Йорк.
— На автобусе, — коротко ответила девушка. — Потом на такси.
Макс кивнул и протянул Ларонде записку с номером телефона:
— Соедини меня с Келли Паолетти через десять минут. Кэссиди! —
Джулз вздрогнул и поднял на него глаза, притворяясь, что только что заметил
шефа. Он был неплохим актером, но Макс знал его, как облупленного, и поэтому
не поверил. — Никуда не уходи, — приказал он молодому человеку и,
распахнув дверь, пригласил Джину в кабинет.
Войдя за ней следом, Макс намеренно оставил дверь приоткрытой, но Джина
вернулась и затворила ее.
— Спасибо, что согласился меня принять.
— У меня правда очень мало времени. У нас тут довольно серьезные
проблемы.
Она уселась напротив его стола и скрестила длинные ноги.
— А когда у вас их не было?
— Верно подмечено. — Макс вымученно улыбнулся.
Джина не стала улыбаться в ответ.
— Я хочу кое о чем тебя спросить, — начала она. — Знаю, что
тебе это не понравится, но...
Ну вот, начинается. Макс молча ждал.
Джина глубоко вздохнула:
— Почему ты перестал отвечать на мои звонки?
Он знал, что она спросит об этом. И у него был готов ответ. Он только не
отрепетировал его перед зеркалом.
— Потому что я стал встречаться с женщиной, — глазом не моргнув
соврал Макс. В конце концов, это было ложью только наполовину. — И я
очень серьезно к ней отношусь. Ты, наверное, не удивишься, Джина, если я
скажу, что наши с тобой отношения вряд ли можно было назвать чисто
дружескими.
Макс знал, что рискует, признавая это, и сразу же заметил, как торжествующе
сверкнули ее глаза. Пора уже хоть кому-нибудь научить эту девочку скрывать
свои чувства. Каждая мысль или эмоция моментально отражались у нее на лице.
А он, подлец, пользовался этим для того, чтобы манипулировать ею. Хорошо
хоть, что делал это с добрыми намерениями. Но если кто-нибудь захочет ее
обидеть, это будет чересчур легко.
— Вот поэтому я и решил, что продолжать их будет неправильно, —
закончил Макс.
Джина кивнула, а потом засмеялась:
— Ты классно врешь.
Макс чуть было не поерзал в кресле, сдержавшись только усилием воли.
Типичная ошибка переговорщиков. Все лишние движения выдают неуверенность.
Вместо этого он честно посмотрел Джине в глаза:
— Я не вру.
— Сегодня днем ты признался, что все еще чувствуешь гнев. Из-за того,
что случилось со мной в самолете.
Да, признался, и это было правдой. И все-таки надо сидеть совершенно
спокойно, не ерзать и не отводить взгляда, хотя ему и кажется, что он до сих
пор отчетливо слышит звук, с которым голова Джины ударилась о приборную
панель в кабине пилотов, когда эти подонки ее повалили...
Макс кивнул и даже улыбнулся:
— Разумеется, я чувствую гнев. Как и все, кто принимал участие в той
операции.
— Еще ты сказал, что у меня нет причин волноваться за тебя, —
настаивала Джина. — Что тебя не было в том самолете, и поэтому с тобой
все в порядке.
— Все так.
Она покачала головой:
— Нет, Макс. Ты ошибаешься. Ты
был в самолете.
Он постарался, чтобы улыбка вышла снисходительной:
— Джина...
Девушка подалась вперед и оперлась на стол, пристально глядя ему в глаза:
— Можешь сколько угодно притворяться, что тебя там не было, но ты был
точно таким же заложником, как и я. Можешь говорить, что ты ушел из
наблюдательного центра, но я знаю, что это не так. Я знаю, что ты слушал,
когда... все это происходило. И видел, как я... как меня... видел все это,
потому что спецназ везде установил камеры.
Макс не стал спорить.
Джина горько рассмеялась и откинулась на спинку стула:
— Смешно слушать!
Все это
! Когда
все это
случилось... Мы вообще об
этом почти не говорим, а если говорим, то всегда иносказательно. Когда я
подверглась нападению
. Когда со мной
произошел несчастный случай
. —
Она опять наклонилась вперед. — Меня изнасиловали и избили, Макс. А
тебе пришлось смотреть и слушать, как меня насилуют и бьют. Это случилось не
только со мной, но и с тобой тоже!
Макс все-таки поерзал на стуле и откашлялся. Он сделал бы что угодно, только
бы не смотреть в горячие глаза Джины.
— Я думаю, что ты перестал мне звонить, встречаться со мной и
разговаривать, потому что не хотел больше вспоминать обо всем этом.
Проклятье, кажется, сегодня она решила расставить все точки над
i
. Макс
уставился в окно, изо всех сил стараясь не думать о том, как рассыпались
веером ее волосы, когда она лежала прямо под объективом скрытой камеры, и не
вспоминать ее крики, сначала полные страха, потом — боли, а потом —
отчаяния.
— Я думаю, — совсем тихо продолжала Джина, — тебе неприятно
вспоминать об этом еще и потому, что ты считаешь, будто провалил ту
операцию. А ведь ты не терпишь неудач.
Она замолчала, и, оторвавшись от окна, Макс встретился с ее спокойным и
нежным взглядом. Похоже, настал его черед что-то сказать.
Невероятно, но эта двадцатитрехлетняя девочка, кажется, переигрывала его.
— Что я могу добавить, Джина? — голос зазвучал хрипло, и Макс еще
раз откашлялся. — Ты задала вопрос, и я тебе ответил. Я понимаю, что
ответ тебе не понравился, и теперь ты можешь строить любые теории, но это
не...
— Ты не провалил ту операцию, — перебила его Джина. — Неужели
ты сам не понимаешь? У тебя все получилось. Я жива. Я здесь!
Да, Макс это тоже заметил.
— Ты спас мне жизнь, — горячо продолжала она. — Ты спас жизнь
почти всем людям в том самолете...
— Да, — кивнул Макс и поднялся. — Приятно было поговорить с
тобой, Джина, но сейчас мне надо звонить...
Она тоже встала, но продолжала говорить, будто не слыша его:
— Ты меня столько раз спасал, что и сам не знаешь. Ты
был там,
был со мной. Каждый раз,
когда ты был мне нужен.
Не сдержавшись, Макс горько рассмеялся. Как она может говорить такое?
Джина поняла, о чем он подумал.
— Ты был мне не нужен, пока меня насиловали. — Она наклонилась
вперед и оперлась руками прямо на протокол его встречи с президентом
США. — Я ведь понимала, что ты не сможешь их остановить. Что их никто
не смог бы тогда остановить. Единственное, что можно было сделать, —
это не дать им убить меня. И ты это сделал! Я слышала, как ты говорил с ними
по радио. Все время говорил и объяснял, что им гораздо выгоднее сохранить
мне жизнь. Ты меня
спас! А потом ты еще раз спас меня,
когда все кончилось, и сидел со мной в больнице, пока не прилетели родители.
Я даже не могу объяснить тебе,
что это для меня
значило. Я — не твоя неудача, Макс. Я твой самый большой успех!
На его столе ожил интерком.
Макс поглядел на него, потом — на Джину.
— Мне надо ответить.
Она выпрямилась. Кивнула. Откашлялась.
— Ладно, я уже сказала все, что хотела. Я же не могу силой заставить
тебя слушать.
— Извини. — Он снял трубку. — Да?
— Келли Паолетти на связи, сэр.
— Попроси ее подождать минутку, Ларонда.
— Да, сэр.
— И пусть Джулз Кэссиди зайдет ко мне. — Макс повесил трубку и
повернулся к Джине. — Я поручу своему агенту довезти тебя до Тампы.
— Я больше не живу в Тампе, — сказала она в тот самый момент,
когда в дверь постучал Джулз.
Вот еще новости! Макс приготовился к худшему.
— Я остановилась здесь, в Сарасоте, на Сиеста-Ки, на несколько дней.
Отель прямо на пляже.
Так и есть. Отель, который заказала для них всех Ларонда, тоже находится на
Сиеста-Ки. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы это были разные отели!
— Заходи, Джулз, — крикнул Макс. В ином случае у него остается
только один выход — ночевать здесь, в кабинете. Что ж, ему не привыкать.
Приоткрыв дверь, Джулз просунул в комнату голову и с любопытством оглядел
сначала Джину, потом — шефа.
— Джина Виталиано, Джулз Кэссиди, — коротко познакомил их Макс. — Довези ее до отеля.
Джулз понял, что таким образом им предлагают покинуть кабинет, но Джина не
тронулась с места.
— Я играю сегодня вечером в джаз-клубе, — сообщила она, и сначала
Макс ничего не понял. Играет? Потом он вспомнил: она же музыкант, играет на
ударных. И в том самолете она оказалась потому, что джаз-оркестр их колледжа
гастролировал по Европе.
—
Фандагос
, — уточнила Джина. — Прямо там же, на Сиеста-Ки.
Приятель моей подруги попросил подменить их ударника, потому что у них
контракт, а у него сестра выходит замуж. Это только на один вечер, и мы
договорились уже три месяца назад, — быстро добавила она, чтобы Макс не
подумал, будто она специально ищет предлог задержаться в Сарасоте. —
Там еще и ресторан, — продолжала Джина. — Говорят, довольно
хороший. Если завтра вечером тебе захочется где-нибудь поужинать...
— У нас здесь серьезные проблемы, — напомнил ей Макс.
— Я понимаю, — кивнула она и, кажется, обиделась. — Но если
проблемы к тому времени утрясутся, и хоть что-нибудь из того, что я сегодня
говорила, показалось тебе... В общем, я буду очень рада, если ты придешь
послушать, как я играю.
Если он хотя бы кивнет в ответ, Джина примет это за обещание. А если
объяснит, что не придет, потому что не хочет, то это прозвучит жестоко.
Значит, остается только неподвижно стоять и молчать.
— Ты можешь незаметно прийти и постоять сзади, за креслами, —
опять заговорила Джина. — Никто даже не узнает, что ты там. Я сама не
буду знать, что ты пришел. Так ведь тебе комфортнее?
Макс посмотрел на Джулза.
Джина тоже повернулась к нему:
— А вы в курсе, что Макс за мной следит? Приглядывает... По-моему, в
этом есть что-то ненормальное.
Джулз беспомощно оглянулся на Макса:
— Вообще-то, это наша обычная политика по отношению к лицам, проведшим
значительный отрезок времени в компании террористов. Это делается с целью их
защиты и...
Джина недоверчиво засмеялась:
— Так вы хотите убедиться, что я не переметнулась на сторону зла?
Запросто могла бы. Ведь Бабур Хаян и Алоиджи Набулши так убедительно
уговаривали меня принять в их веру! У Макса вот была возможность наблюдать
за всем процессом вербовки. — Она опять засмеялась с вымученно
...Закладка в соц.сетях
