Жанр: Любовные романы
Случайная встреча
...p;Хочешь, я вправлю ему мозги?
— Ты уже врезал ему в челюсть. Для одного праздника хватит, тебе не
кажется?
— Я мог бы...
— Зачем тебе мои проблемы? У тебя полно своих. — Она взяла его за
руку. — Например, Эдди.
— Эдди? — Он высвободил руку. — С Эдди все в порядке.
— Ты знаешь, что это не так, милый. Рано или поздно тебе придется
принять меры.
— Ну, гуляет старик во сне. С каких пор это стало преступлением?
— Ты обманываешь себя, Джонни. Это несправедливо по отношению к твоему
отцу.
— Браво, Ди! — усмехнулся Джон. — А теперь почему бы нам не
поговорить о справедливости по отношению к твоему сыну?
Глаза ее наполнились слезами.
— Негодяй!
— Ну да, — пробормотал Джон, выходя из кухни, — это у нас
наследственное.
— Черт! — Алекс с досадой ударила по рулю своего
фольксвагена
. — Ну поезжай же, машина!
Она снова повернула ключ зажигания и снова услышала в ответ тишину.
Проклятие! Продавец обещал ей, что аккумулятор протянет еще как минимум год,
и она ему поверила.
Вот уж точно — беда не ходит одна. Дом ее течет как решето, автомобиль
сломался. Что дальше?
Ливень стеной обрушивался на лобовое стекло, закрывая обзор. Алекс застряла
на перекрестке перед знаком остановки и стояла здесь уже десять минут. За
это время мимо не проехала ни одна машина. С таким же успехом она могла
стоять здесь часами.
В довершение всего она забыла свой зонт в прихожей у Ди. Ей так хотелось
поскорее уйти, что еще удивительно, как она вспомнила про плащ и ключи от
машины.
— Посиди еще немного, — уговаривала ее Ди, — обычно часам к
одиннадцати я делаю сандвичи.
— Звучит заманчиво, — ответила Алекс, — но боюсь, что в меня
уже не влезет ни кусочка.
— Убила бы этого Брайана! — в сердцах воскликнула Ди. — Мне
очень жаль, если он тебя расстроил.
Алекс промолчала. Брайан действительно вывел ее из себя своим неутомимым
вниманием, но куда больше ее волновало присутствие в комнате его брата.
Рядом с Джоном она испытывала такое, о чем раньше только читала в
книгах, — жар и сильное, почти невыносимое томление. Алекс и не
подозревала, что способна так чувствовать. Она никогда не придавала сексу
особого значения. Ей нравились мгновения нежности и единения, наступавшие
после близости, когда Гриффин ее обнимал, но она ни разу не горела желанием
просто прикоснуться к мужчине.
Теперь с ней такое случилось. Прошлой ночью Джон подхватил ее на руки,
удержав от падения, и она до сих пор ощущала его крепкие объятия. Тогда ей
хотелось бесстыдно прильнуть к нему всем телом, растаять от его тепла. Но
сейчас было даже хуже: ей хотелось узнать его секреты.
Порывы ветра раскачивали крохотный
фольксваген
, точно детскую колыбельку.
Сколько можно здесь торчать? Ясно, что чуда не произойдет и на дороге не
возникнет случайно проезжающий мимо автомеханик. Она не собирается здесь
ночевать. Делать нечего, придется оставить машину до утра.
Алекс побежала по мокрым тротуарам, с переменным успехом огибая лужи и
колдобины в асфальте. Уже через пять минут она была дома и успела вовремя
опорожнить кастрюли и ведра, расставленные в гостиной в местах, где
протекала крыша. Еще немного — и вода перелилась бы через край. Конечно,
рано или поздно придется принять более радикальные меры, но сейчас она была
рада уже тому, что добралась до дома — пусть у этого дома и нет потолка.
Да, она действительно чувствовала себя дома. Трудно поверить, что человек
может пустить корни за неполную неделю, но именно это с ней и произошло. В
этих четырех стенах она наконец-то стала самой собой.
Джон, как мог, старался пересидеть своего брата, но у Эдди заныла грыжа, и
они ушли около десяти вечера.
— Мне вернуться? — тихо спросил он у Ди, провожавшей их до двери.
— Я уже большая, Джонни, — ответила она, — и сама о себе
позабочусь.
Джон бросил взгляд в сторону гостиной, где Брайан наливал себе очередную порцию шотландского виски.
— Он пьян, Ди. Что, если...
— Не волнуйся. — Она чмокнула его в щеку, и Джон почувствовал
запах вина и корицы. — Я закажу по телефону самый дорогой лимузин,
который отвезет его домой. — Ди взяла его за руку и взглянула на
часы. — Уже через час он будет ехать в свой Манхэттен, навстречу
тяжелому похмелью.
Джон вздохнул. В конце концов, она ему не жена и не сестра. Какое он имеет
право учить ее жить?
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Разумеется, знаю, — ответила она с усмешкой. — Именно
поэтому я разведена и работаю официанткой в кафе.
Дорога домой заняла десять минут. Девять из них Эдди спал.
— Старость... будь она проклята, — проворчал он, вылезая из
грузовичка. — Раньше я мог кутить до рассвета, — он со стоном
потер свою грудь, — а теперь сникаю после двух кусочков тыквенного
пирога.
Джон засмеялся.
— Я погуляю с Бейли, а ты иди выпей фруктовый коктейль.
Старик медленно направился к дому. Через несколько секунд на крыльцо с
радостным лаем выкатилась Бейли и бросилась прямо под ноги Джону.
— Привет, девочка! Я тоже рад тебя видеть. — Он почесал собаку за
ухом. — Может, ты не заметила, но на улице гроза. Так что давай-ка
приступай сразу к делу.
Но Бейли непогода была нипочем. Ее не остановил бы даже торнадо. Собака
носилась по обледеневшему дворику — лапы разъезжались в разные стороны — и
постоянно посматривала на Джона, словно желала убедиться, что он никуда не
ушел. Похоже, кроме этой псины, больше никто в нем не нуждался.
Он стоял, прислонившись к грузовичку, под секущими струями дождя и резкими
порывами ветра. Ему совсем не нравилось, что Ди осталась наедине с Брайаном.
Его брат был порядочный сукин сын. Некоторые люди занимались юридической
практикой, чтобы помочь обществу избавиться от недостатков, Брайан же
занимался этим, чтобы половчее обходить закон. К сожалению, точно так же он
обращался и с женщинами. Ди была более податливой, чем хотела казаться, и
Джон боялся, что Брайану не составит труда обаять ее.
— Только это не твое дело, Галлахер, — размышлял он вслух.
Ди ясно дала ему это понять. Услышав, что хозяин разговаривает сам с собой,
Бейли перестала носиться по двору и, озадаченная, покосилась на него.
Совсем ты плох, старина, если даже твоя собака боится за твой рассудок
. Он
окликнул Бейли и приласкал ее. Но она не купилась на это, и Джон ее не
осуждал. Он чувствовал себя взвинченным и взбудораженным — как будто
эпицентр грозы находился в его груди.
Джон переживал этот эмоциональный шквал с тех самых пор, как Алекс Карри
вошла в кафе
Старлайт
. Ее голос, ее удивительно изысканный акцент
очаровали его. От всего облика этой женщины веяло грустью. Ему был понятен
печальный взгляд ее темно-золотистых глаз. За праздничным столом у Ди именно
она, в сущности, незнакомка, почему-то казалась ему ближе всех остальных.
Глядя в ее красивое лицо, он ощущал пугающее томление.
Он думал, что эти чувства умерли в нем три года назад и были похоронены
вместе с его женой и детьми — в той могиле, где осталось его сердце.
Бейли наконец надоело бегать по грязи. Подлетев к входной двери, она
залаяла, требуя, чтобы ее впустили в дом.
— Заходи, девочка. — Эдди распахнул дверь. — Кому же
понравится гулять в такой ненастный вечерок?
Бейли лизнула руку старика и скрылась в глубине дома.
У Джона же, напротив, не было ни малейшего желания возвращаться домой. И это
его поразило.
— Ты собираешься торчать там всю ночь? — спросил Эдди. — У
собаки и то больше соображения, чем у тебя.
— Ты выпил коктейль?
— Нет, — отозвался старик, — он у меня закончился.
Джон полез в карман и звякнул ключами от машины.
— Я съезжу куплю.
— Не валяй дурака. Сейчас везде закрыто.
— Рядом с парком есть круглосуточная аптека.
— Не надо никуда ехать. Я нормально себя чувствую, — заявил отец.
— У Ди ты говорил другое.
— Ну и что? Может, я просто устал?
— Так у тебя болит или нет?
В последнее время старик и сам перестал понимать, что и где у него болит.
— А тебе-то что за дело? — огрызнулся он. — Я не прошу тебя
быть моей сиделкой.
— Ди хотела, чтоб мы остались.
— Ты не можешь всю жизнь вмешиваться в ее отношения с Брайаном, Джонни.
Рано или поздно это случится, и ты ничего тут не поделаешь.
— Запри дверь, — сказал Джон, — я ухожу.
— Эй! — окликнул Эдди сына. — Ты не возьмешь грузовик?
Джон не ответил.
— Бегать в такую погоду? Сумасшедший!
Ты прав, папа, — подумал Джон, пускаясь бегом. — Наверное, я действительно сошел с ума
.
Алекс никак не могла уснуть. Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед
собой Джона, опустившего голову на руль своего грузовичка, и слышала
мучительные рыдания, рвущиеся из его груди. Ей тогда стало не по себе. Сама
того не желая, она оказалась свидетельницей чего-то запретного, заглянула в
самые дальние утолки его души.
Прежняя Алекс никогда бы не стала там стоять, терзаясь острой жалостью и
отчаянным порывом обнять рыдающего Джона, утешить его ласками. Увидев его,
она бы в то же мгновение повернулась и ушла, изгоняя из памяти эту картину
душераздирающей боли. Именно так поступают воспитанные люди. Они отводят
глаза от неприятных зрелищ и затыкают уши, чтобы не слышать неприятных
звуков. Они делают вид, что жизнь чудесна и совершенна, — до тех пор,
пока их самих не ударит обухом по голове.
Надо было расспросить о нем Ди. Что в этом плохого? Люди во все времена
задавали вопросы о своих ближних. Женат ли он? Есть ли у него дети? Кого он
любит? Целые индустрии рождаются вокруг потребности знать самые интимные
подробности о жизни других людей. Но каждый раз, когда Алекс пыталась
подобрать нужные слова, у нее перехватывало дыхание. Она так и уехала,
ничего не узнав, уверенная, что расспросы за спиной — не самый достойный
способ знакомства с прошлым Джона.
Алекс откинула одеяло и села, опершись на спинку кровати. Дождь мерно стучал
по крыше, и она старалась не
думать об отсутствующем потолке, а также о
том, в какую сумму обойдется ремонт. Когда она жила с Гриффином, ей не
приходилось ломать голову над такими вещами. В этом просто не было
необходимости. Деньги не являлись для нее проблемой. Она тратила сколько
хотела и на что хотела. Счета всегда бывали оплачены, а уж каким образом —
это ее не касалось.
Брайан сразу заметил ее бриллиантовые серьги. Изловчившись, она отвлекла от
них внимание остальных гостей, но эта маленькая ложь оставила неприятный
осадок в душе. Ей совсем не хотелось строить новую жизнь на обмане и
недомолвках. Лучше продать эти серьги и починить фольксваген
, а заодно
позаботиться о том, чтобы прохудившаяся крыша не рухнула как-нибудь ночью ей
на голову.
Может, съездить на следующей неделе в Нью-Йорк и...
В дверь постучали, и у Александры от страха перехватило дыхание. Ее
предупреждали о бесчинствах, что творятся по соседству, в морском порту.
Хотя... вряд ли хулиганы станут стучать, прежде чем разгромить ее жилище.
— Алекс! — раздался из-за двери мужской голос. Знакомый
голос! — Алекс, ты дома?
Она сползла с кровати и босиком прошлепала к окну. Дождь заливал стекла, и
она с трудом различила на крыльце мужской силуэт.
Это Джон! Ее бросило в жар.
Его голос волнующим эхом отозвался у нее в груди.
— Если ты здесь, отзовись. Я нашел твою машину и...
Алекс мгновенно выбежала из спальни, помчалась по коридору и распахнула
входную дверь.
— Со мной все в порядке, — сказала она, — просто у меня
заглох мотор. Кажется, сел аккумулятор.
— Я увидел твой фольксваген
на перекрестке, — пробормотал Джон.
Он был в потертой кожаной куртке и смотрел на Алекс с такой нежностью, что у
нее дрогнуло сердце. Еще никто и никогда так на нее не смотрел. — Я
подогнал твою машину к тротуару, чтобы тебе не пришлось платить штраф.
— Спасибо. — Она обхватила плечи руками, с неожиданной остротой
ощутив собственное тело. — Прости, что я оставила там машину. Я не
хотела...
— Я пришел сюда не ради твоих извинений, Алекс. Я пришел проверить, не
случилось ли с тобой чего-нибудь.
Алекс улыбнулась чуть дрожащими губами. Она чувствовала каждое свое
движение, каждый вздох, каждый удар сердца.
— Со мной ничего не случилось.
— Вот и хорошо, — сказал Джон. — Я только это и хотел узнать.
Иди в дом. Здесь холодно.
Он повернулся, чтобы уйти. Но она не могла его так отпустить.
— Ты промок до нитки. Зайди, я сварю тебе кофе.
Он заглянул ей в глаза:
— Кофе — в такой час?
Она улыбнулась:
— Кофе всегда кстати.
Она отступила на шаг, пропуская его в дом. Джон вошел. Вода стекала с его
волос на плечи. Одна капля задержалась на щеке и блестела, точно слезинка.
— Тебе придется подождать, — проговорила Алекс бодрым тоном, когда
Джон прошел следом за ней на кухню. — У меня нет кофеварки, которая
готовит со скоростью света. Можешь мне не верить, но я кипячу воду на плите.
— Как примитивно! — заметил он, задержавшись в дверях. —
Может быть, у тебя и посудомоечной машины тоже нет?
Алекс нахмурилась и убрала руки за спину.
— Ошибаешься, — усмехнулась она, — ты же видел чистые
кастрюльки в гостиной.
Джон даже не улыбнулся. Он молча смотрел, как Алекс наливает воду из-под
крана и ставит на плиту чайник со свистком.
— Ну же, — пробормотала она, поднося зажженную спичку к правой
передней конфорке. — Я знаю, ты можешь!
Джон подошел к плите.
— Что-то не так?
— Да нет, все нормально, — сказала Алекс, всем телом ощущая его
близость. — Просто эту плиту нужно слегка поощрить.
— Мардж часто жаловалась на конфорки. — Он остановился всего в
двух шагах от нее. От его кожаной куртки пахло дождем. — Разреши, я
посмотрю.
— Не нужно.
— С газом шутки плохи. — Джон потянулся за спичкой. — Дай-
ка...
Он взял ее за руку. Она вскинула голову, встретив его взгляд. Спичка
догорела и погасла.
— Разреши, — повторил он тихим голосом, — разреши мне, Алекс.
Было совершенно ясно, что он имеет в виду, о чем ее просит. Их влекло друг к
другу с того самого момента, когда они впервые встретились в кафе. Джон
ждал.
Это твой шанс, — говорил его взгляд. — Решай
.
Сердце Алекс бешено колотилось где-то у самого горла.
Мы почти
незнакомы, — думала она, — но ты заставляешь меня испытывать
чувства, которых я прежде не знала. С тобой мне удивительно радостно и
спокойно
. Странно, но этого было достаточно.
Глава 9
Ты же умеешь удирать, — говорил себе Джон. — Чему-чему, а этому
ты научился. Перебирай себе ногами и не оглядывайся. Ты делал это раньше и
можешь повторить сейчас. И не важно, что она смотрит на тебя с таким
откровенным желанием, с такой будоражащей нежностью
.
Одиночество творит с человеком ужасные вещи. Оно заставляет его желать
невозможного.
Сейчас он желал Алекс.
Ее рука была в его руке. Они оба забыли про спичку и плиту. Казалось, с
каждой секундой между ними усиливается невидимая связь. Алекс не понимает,
что делает. Да и как она может это понять? С его стороны более честно было
бы предостеречь ее от ошибки и посоветовать найти себе другого. С ним, с
Галлахером, она не получит ничего, кроме нескольких часов удовольствия. Но
теперь слишком поздно.
Она уже в его объятиях, а он совсем потерял голову.
Такие чудесные ощущения Александра испытывала впервые. Их тела сливались в
единое целое, словно были созданы друг для друга. Он держал ее в объятиях и
все крепче прижимал к себе. Она же уткнулась лицом ему в шею, упершись
ладонями в мокрую куртку, и с упоением вдыхала пьянящий запах дождя и кожи.
Они стояли посреди кухни. За окнами лил дождь и завывал ветер, но стук их
сердец заглушал и шум дождя, и рев ветра.
— Неужели это наяву? — спросила она, поднимая голову и заглядывая
ему в глаза. — И ты действительно здесь?
Он обвел большими пальцами контуры ее лица, и эти нежные прикосновения,
казалось, воспламенили каждую клеточку ее тела.
— Еще не поздно передумать, Алекс. Если ты не хочешь этого, скажи.
— Нет, я не передумаю. — Она взглянула ему в глаза. — Мне не
нужно никаких обещаний и обязательств. — Она коснулась кончиком пальца
уголка его губ. — Мне нужна только эта ночь.
Он приник к ее губам. Поцелуй его был влажным и жарким, но все тело Алекс —
с головы до пят — покрылось мурашками, словно она стояла на холодном ветру.
Она застонала...
Да... о Господи, да!
Алекс отчаянно жаждала его
прикосновений, и этот голод плоти был столь силен, что, казалось, вызывал
физическую боль.
Джон подхватил ее на руки и, прижимая к груди, понес в спальню. Она тихонько
засмеялась...
— Свет включить? — спросил он, остановившись в дверях.
— Нет, — прошептала она, — не надо света.
Не надо ничего, кроме его ласки и бархатной темноты ночи. Они упали на
кровать, свившись в клубок, изнывая от неистового, безумного желания.
Никогда прежде Алекс не испытывала ничего подобного и даже не подозревала,
что прикосновение мужских рук может так возбуждать.
Она стащила с него куртку.
Его рука скользнула под ее ночную рубашку.
Она расстегнула
молнию
на его джинсах.
Его пальцы коснулись шелковистых завитков у нее между ног. Хриплый стон
вырвался из груди Алекс, когда он принялся ласкать ее.
— Ты такая мягкая... — пробормотал он, уткнувшись лицом в ее
грудь. — Как мокрый шелк...
А ты такой твердый... — подумала она, обхватив пальцами его мужскую
плоть. — Как сталь самой горячей закалки
.
Он приподнялся над ней, и она приподняла бедра ему навстречу, чувствуя, как
вся раскрывается, готовая принять его в себя. С Гриффином было совсем по-
другому — сухо, грубо и безрадостно. Даже одни воспоминания об этом
причиняли боль.
— Алекс? — Его голос прозвучал у самого уха. — Что-то не так?
— Да, — сказала она, отгоняя прочь воспоминания. — Этого
недостаточно.
Он снял с нее ночную рубашку. Потом быстро разделся сам и склонился над
кроватью. Она подобралась к краю матраса, прижалась губами к его плоскому
животу и лизнула кончиком языка густую поросль жестких курчавых волосков. Из
груди его вырвался гортанный стон, Джон едва удержался от крика. Алекс
потерлась щекой о его горячую отвердевшую плоть. И тотчас же ощутила пряный
пьянящий запах, исходящий от этого пульсирующего жезла.
Пытаясь познать мужские тайны, она положила ладони на ягодицы Джона и
прикоснулась губами к его раскаленному жезлу, наслаждаясь остротой ощущений.
Все это было так ново... и удивительно... Она словно пробудилась после
долгого сна и вдруг обнаружила, что мир намного прекраснее, чем ей снилось.
Все мышцы Джона напряглись, и он вновь едва удержался от крика. С другими
женщинами он никогда не испытывал ничего подобного. Алекс держала во рту его
плоть, и он ощущал воистину неземное блаженство. Джон смотрел на изящные
линии обнаженной женской спины, и ему казалось, что он в раю.
Алекс ласкала губами его плоть и при этом по-кошачьи мурлыкала. Ему
оставалось лишь на секунду ослабить самоконтроль и, отдавшись во власть
своих ощущений, извергнуть горячее семя.
Но он хотел большего.
— Теперь твоя очередь, — сказал он и обнял ее за плечи. Потом
встал на колени меж ее раздвинутых ног и сомкнул губы на горячем бутоне.
Алекс вскрикнула, и он на мгновение испугался, что сделал ей больно. Но тут
ее бедра начали двигаться в извечном ритме, и Джон мысленно улыбнулся. Он
проник в нее языком, но ему и этого казалось мало. Он уже представлял, как
погрузится в ее жаркую плоть, а она обхватит его ногами, втягивая в себя все
глубже...
Алекс испытывала острейшее, упоительное наслаждение, но ей по-прежнему
хотелось большего. Она ощущала в себе какую-то ноющую пустоту, заполнить
которую мог только Джон, и он каким-то непостижимым образом понял это —
понял чуть раньше, чем сама Алекс. Джон принялся целовать ее бедра, живот,
груди, шею... Потом он лег, чуть прижав Алекс к матрасу.
Она вся дрожала, охваченная восхитительным напряжением. Ей хотелось кричать
от счастья. Джон взял ее лицо в ладони и поцеловал — сначала легонько, едва
касаясь губами. Потом стал целовать все крепче, жарче. Алекс обвила его
бедра ногами, и Джон медленно проник в нее. Он намеренно не торопился,
постепенно увлекая Алекс к вершинам блаженства.
Ее бедра двигались в одном ритме с его бедрами, и он все глубже погружался в
нее. Погружался, взмывая в поднебесье, парил раскаленной добела кометой.
Никогда еще Джон не испытывал такого наслаждения и даже не догадывался о
том, что подобное существует. Запах тела Алекс все сильнее распалял его, и
он страстно желал ее — всю без остатка.
Между ними происходило нечто удивительное — и это была не просто физическая
близость. Он хотел познать все ее тайны, хотел... Господи, он и сам не знал,
чего он хотел. Просто ему чертовски надоело одиночество.
Они любили друг друга с дикой, неистовой страстью, любили до изнеможения,
пока наконец не затихли, опьяненные счастьем.
Они лежали молча, обнявшись. И никакими словами нельзя было описать чудо,
свершившееся на узкой кровати, в старом ветхом домике. Но они были
достаточно зрелыми людьми и понимали: то, что произошло с ними, самым
решительным образом изменит их жизнь.
Когда же они снова занялись любовью, все было по-другому. Теперь они уже
знали друг друга. Знали, как ласкать друг друга, как разжечь и утолить
страсть. Они не стыдились ничего, ибо не может быть ничего запретного, когда
тела и души сливаются в единое целое.
Холодный дождь барабанил по оконным стеклам и крыше, а в доме Александры
было тепло и уютно. Джон привлек ее к себе и накрыл одеялом. Она уткнулась
носом ему под мышку и глубоко вздохнула. Его запах... Можно ли влюбиться в
запах мужчины? Можно ли опьянеть от одного его запаха?
Она заснула в теплых объятиях Джона. Заснула под мерный стук его сердца.
Джону снилось, что он не один. Снилось, что к нему прижимается знакомое
женское тело и что они лежат на смятых простынях, источающих запах любви. В
глубине его души — там, где до того царили мрак и отчаяние, — свила
гнездышко тихая радость.
Он проснулся перед самым рассветом и обнаружил, что его видение — не сон.
Алекс Карри уютно пристроилась рядом, прижавшись ягодицами к его паху. Джон
осторожно положил ладонь ей на грудь.
Сквозь занавески уже сочился тусклый серый свет. Через час Си-Гейт придет в
движение. Каждую пятницу утром — будь на улице дождь или солнце — группа
юристов из округа Атлантик брала напрокат лодку и отправлялась ловить рыбу.
И хоть улов их был небогат, Джон радовался прибыли. Он не хотел лишь одного:
не хотел, чтобы эти юристы — или кто-то другой — видели, как он выходит из
дома Алекс.
Джон тихонько поднялся с кровати и невольно вздрогнул, почувствовав, как
холодно в комнате. Сейчас ему меньше всего хотелось уходить от Алекс, но
остаться он не мог.
Она заворочалась, и одеяло соскользнуло с кровати на пол. Обнаженные плечи
Алекс покрывали мягкие золотистые волосы.
— Ты не уходишь? — спросила она, открывая глаза. Ее голос был
хриплым со сна и необыкновенно чувственным.
— Ухожу. — Нагнувшись, он поцеловал ее в губы. — Си-Гейт —
маленький городок, Алекс. Пойдут разговоры.
— Мне плевать. Пусть говорят.
Он откинул волосы с ее лба.
— Спи. Я позвоню тебе попозже.
Алекс села, аккуратно подоткнув одеяло под мышки
...Закладка в соц.сетях
