Жанр: Любовные романы
Волевой поступок
...h; Когда разденешься, Лоретт, завари, пожалуйста, чай, а ты, Одра,
проходи к камину и грейся. Ты совершенно окоченела.
Обе молодые женщины сделали, что им было сказано, в полном молчании.
Лоретт была довольна тем, что ей удалось уговорить Одру пойти к ним домой.
Хотя у нее и не было намерения задерживать Одру и не дать ей сесть в
трамвай, это оказалось как нельзя кстати. У Лоретт доброе сердце, и она
глубоко привязалась к Одре. Мысль о том, что ее невестка в эту ненастную
погоду будет бродить по улицам Лидса, была для нее невыносима.
Если она не
захочет вернуться домой на Пот-Лейн, то сможет переночевать в моей
спальне, — думала Лоретт, открывая коробку с чаем. — А я при
первой же возможности серьезно поговорю со своим братцем. Мы испортили его —
мама, Олив и я. Даже маленькая Мэгги выполняет все его прихоти. Уверена, что
как муж он далеко не подарок и жить с ним очень непросто
.
Одра сидела, сгорбившись, в обитом зеленым плюшем кресле и мрачно глядела на
огонь. До этого она негодовала на себя за то, что уступила Лоретт, но теперь
должна была признать, что радовалась тому, что находится в тепле. Промозглая
сырость, казалось, пробрала ее до костей, и ей все еще было очень холодно,
несмотря на жарко горевший камин.
Чайник на подставке в камине шипел и булькал, как всегда в зимнее время, и
Лоретт, наполнив кипящей водой большой коричневый заварной чайник, поставила
его на стол посреди комнаты.
Усаживаясь за стол и взглянув на свою мать, она спросила:
— Где Мэгги и Дэнни? На часах больше четырех, разве они не должны были уже вернуться из школы?
— Нет, не сегодня. Они пошли в приход узнать насчет воскресного
школьного спектакля. Сорванцы так хотят в нем участвовать, что я разрешила
им попробовать сыграть свои роли. В этом году ставят Золушку.
— Зная Мэгги, можно предположить, что она не захочет никакой другой
роли, кроме главной сказала Лоретт со смехом. — Присядь, мам, выпей
чай, пока он не остыл.
Элиза подошла к камину. Сидя в кресле и прихлебывая чай, она внимательно смотрела на свою невестку.
— Ну, Одра, девочка моя, что случилось? Я ведь видела чемодан. Ты куда-
нибудь едешь или перебираешься к нам? — спросила она.
Одра покраснела и прикусила губу, но ничего не ответила, так как ей не
хотелось делиться своими трудностями с матерью Винсента.
Ей ответила Лоретт:
— Я встретила Одру на трамвайной остановке, мам. Она выглядела ужасно и
сказала, что уходит от Винсента и будет работать в рипонской больнице. Но
пока мы разговаривали, она пропустила трамвай, и я уговорила ее прийти к
нам.
— Понятно. — Элиза выпрямилась в кресле и, хмурясь, пристально
посмотрела на Одру. — Какую глупость ты придумала, девочка!
— Это не глупость! — воскликнула Одра возмущенно и, не в силах
остановиться, продолжала с гневом: — Винсент ведет себя очень плохо
последние месяцы! Он скверно обращается со мной, и я не вижу причины
оставаться с ним!
— Он ведь не посмел ударить тебя! — воскликнула в свою очередь
Элиза, уверенная в том, что ее сын никогда не поднимет руку на женщину, даже
если его подтолкнут к этому. — Так о чем же ты говоришь? Объяснись,
девочка.
Понимая, что попалась в ловушку, Одра глубоко вздохнула и сказала уже
спокойнее:
— Он теперь то и дело оставляет меня одну, и вы это знаете, миссис
Краудер. Ведь он проводит все свое время в пабе со своими братьями и
друзьями или в конторе букмекера со скачек, и я считаю, что это не очень-то
справедливо с его стороны. Судя по тому, как часто мы с ним видимся и
сколько времени проводим вместе, мы вполне можем уже и не быть мужем и
женой.
Элиза тяжело вздохнула и покачала головой.
— Но у нас так принято, так уж повелось в нашей среде — в рабочей
среде, Одра. У наших мужчин тяжелая работа, обычно это тяжелый физический
труд, и для них отдохнуть и развлечься — значит пойти в паб и выпить пинту
пива, сыграть в дартсы или пошутить со своими приятелями. И что за беда,
если они поставят несколько медных монет на какую-нибудь лошадь и иногда
позволят себе немного острых ощущений? Ведь не можешь же ты отказать
Винсенту в его безобидных развлечениях?
— Конечно, нет. Но мне бы хотелось больше бывать с ним в часы досуга,
ведь я же его жена, в конце концов... А он несколько вечеров в неделю
проводит в
Белой лошади
и всегда исчезает на уик-энд, оставляя меня
коротать время одну. Я чувствую себя так одиноко.
— Да, знаю, но, как я уже сказала, так уж заведено и так будет всегда,
раз вы поженились и обзавелись своим домом. Когда мужчина за тобой
ухаживает, все выглядит иначе — он сплошное внимание и забота. Но как только
он надел на твой палец обручальное кольцо, его отношение к тебе меняется. И
лучше тебе, Одра, с этим смириться. Да, это так, девочка. Все браки
одинаковы, и ты не будешь так на это реагировать, когда несколько малышей
станут цепляться за твою юбку. Тогда ты будешь довольна, что Винсент ушел и
не путается у тебя под ногами, вот увидишь.
Одра в раздражении поджала губы.
— Я пока что не планирую иметь детей, миссис Краудер. Чего бы мне
хотелось, так это вернуться к своей работе в больнице, и это еще одна
проблема в наших отношениях, потому что Винсент и слышать не хочет о том,
чтобы я работала.
Элиза была шокирована.
— Надо думать! — воскликнула она. — Как только ты могла
предложить ему такое! Его унизило бы, уязвило его мужское достоинство, если
бы его жена пошла работать. Что подумали бы люди и что сказали бы его
приятели?
— Не знаю, и меня это не волнует! Но мы могли бы найти хорошее
применение деньгам, которые я заработала бы в должности сестры, —
выпалила Одра, не в состоянии больше подавлять свое раздражение. —
Прошлой ночью у нас была самая серьезная ссора за все время, что мы вместе.
Это было ужасно, мы с ним чуть не дошли до драки. И произошло это из-за
денег. Я обнаружила, что у нас большие долги, да, мы увязли в долгах, миссис
Краудер, и в этом виноват Винсент, а не я, так что не смотрите на меня с
таким осуждением. Он накупил много вещей в кредит в магазине Вигфолсов в
Лидсе, ничего мне не сказав. Он не имел никакого права делать это.
— Каких вещей?
— Кожаный диван, платяной шкаф и кровать.
— А почему ты разыгрываешь такое удивление? Ты же знала, что эти вещи в
твоем доме, ведь так, девочка?
— Да, но я не знала, что он купил их в кредит. Я думала, что он
расплатился за них сразу наличными. А узнала я обо всем потому, что Винсент
просрочил несколько платежей, и Вигфолсы написали резкое письмо, которое
пришло со вчерашней почтой и которое я прочитала. И по-видимому, это уже не
первое их письмо. — Одра покачала головой с выражением недоумения на
лице. — Мы так нуждаемся в деньгах, а Винсент пьет и играет в азартные
игры, как будто его абсолютно ничего не волнует. И при этом отказывается
разрешить мне вернуться к работе. Это просто нелепо... Он ставит свое
самолюбие превыше всего, и это очень глупо с его стороны.
— Я уверена, что можно найти объяснение тому, что он пропустил срок
платежа, — ответила Элиза, сразу же бросаясь на защиту своего любимого
чада, своего Буревестника. — У Винсента есть деньги в банке, я это знаю
наверняка.
— Нет, у него нет денег, миссис Краудер. Он истратил свои сбережения на
новую одежду к свадьбе, на наш медовый месяц в бухте Робин Гуда и на
обстановку для нашего дома. Я предложила ему свои деньги и сказала, что
согласна продать кое-что из маминых драгоценностей, чтобы помочь ему
расплатиться с долгами, но он и этого не хочет позволить мне.
— А это потому, что он не нуждается в твоей помощи, — сказала
Элиза оскорбленным тоном. — Вероятно, у него кое-что припасено на
черный день, и, зная своего сына, скажу тебе: он будет злиться еще больше,
если ты попытаешься выбить у него почву из-под ног. Пусть он сам решает эти
вопросы, Одра, и делает это так, как захочет, а ты не вмешивайся. Ведь все-
таки он мужчина в доме. — Глаза Элизы сузились, и она продолжила более
суровым тоном: — А вообще я думаю, что ты делаешь из мухи слона. Обычно в
каждой молодой семье проблемы одинаковы, и твои трудности такие же, как и у
всех. По крайней мере, он не волочится за другими женщинами, и ты должна это
ценить. Послушайся моего совета, Одра, постарайся лучше понять Винсента,
приложи к этому побольше усилий.
Одра в полном изумлении смотрела на свою свекровь. Эта женщина, по-видимому,
винила ее во всех их бедах и полностью оправдывала Винсента. Она вдруг
почувствовала себя побежденной и непонятой.
— Я старалась... Я знаю, что я вам не нравлюсь, но я не такой плохой
человек, как вы думаете... — У Одры задрожали губы, глаза защипало от
подступивших горячих слез, и она отвернулась.
Пораженная этими словами, Элиза воскликнула:
— Нет, Одра, девочка, не говори так! Ты нравишься мне и всегда
нравилась, и я считаю, что ты превосходная молодая женщина.
— В самом деле? — Одра проглотила подступившие слезы. — Но
ваше отношение ко мне говорит о другом, совсем о другом, миссис Краудер. И
вы не хотели, чтобы мы поженились, разве не так?
— Это правда, не хотела, — согласилась Элиза спокойно. — Но
только из-за того, что ты из другого мира, не из нашего. Я была убеждена,
что это кончится тем, что вы с Винсентом будете по-разному смотреть на
жизнь, и я не очень-то ошиблась, правда?
Одра закусила губу.
— Не знаю, я немного запуталась.
Элиза кивнула.
— Вот именно. И поэтому ты не должна делать глупостей, таких, как уход
от Винсента.
— Но, если вы чувствуете, что из нашего брака ничего не получится,
почему вы хотите, чтобы я оставалась с ним?
— Мы уважаемые люди, и одного развода в нашей семье более чем
достаточно, — пробормотала Элиза и краешком глаза взглянула на Лоретт.
Откашлявшись, она продолжала: — Женишься на скорую руку, да на долгую муку —
вот что я говорила нашему Винсенту. Но он не хотел меня слушать, и ты, я
думаю, твоих друзей тоже. Ну вот, так все и получилось. Теперь вам придется
пожинать то, что посеяли, — нравится вам это или нет. —
Наклонившись вперед и пристально глядя на Одру, Элиза закончила: — Крепкой
семью всегда делает женщина, а не мужчина. Помни об этом, девочка.
— Но это несправедливо! — воскликнула Одра, давая выход своему
возмущению.
Элиза глухо рассмеялась.
— А кто сказал, что для женщины в жизни есть справедливость? Уж во
всяком случае, не для женщины из моей среды. — Она снова засмеялась,
качая головой. — Как бы там ни было, Одра, я думаю, что отношения между
тобой и Винсентом улучшатся, когда у вас появятся дети и малыши будут
требовать вашей любви и заботы.
— Но я жду от жизни большего, я хочу чего-то добиться, и я хочу быть
счастливой...
— Счастливой, — повторила Элиза, глядя на Одру так, как будто она
сказала что-то непристойное. — Это слово тебе нужно исключить из своего
оборота, и чем скорее, тем лучше. Будь благодарна Богу, что у тебя есть
крыша над головой, что ты не ходишь голодная и что у тебя есть хороший муж,
доставляющий тебе средства к жизни. Счастье не для таких, как мы, Одра, оно
для аристократии, для богатых, у которых есть время и возможности быть
счастливыми. У нас нет ни того, ни другого.
Какой мрачный взгляд на жизнь, подумала Одра и повернулась к Лоретт. Они
обменялись понимающими взглядами, и Лоретт пожала плечами. Затем, застыв в
напряженной позе, она стала принюхиваться.
— Мам, у нас что-то горит?
— О, Господи! Рождественские торты и пирог к папиному чаю! — Элиза
вскочила, схватила кухонное полотенце и распахнула створку плиты. Она стала
вытаскивать из нее противни, крикнув Лоретт через плечо:
— Да не сиди же ты, открыв рот, красавица, возьми другое полотенце и
помогай мне. А ты, Одра, освободи, пожалуйста, место на подставке.
Лоретт и Одра бросились ей на помощь, и через несколько секунд
рождественские торты, праздничные караваи и пирог с беконом и яйцами были
извлечены из печи и поставлены остывать. Элиза окинула их критическим
взглядом и удовлетворенно кивнула — ни один не был испорчен.
— Это всего лишь я, мам! — Дверь распахнулась, и в кухню влетел
Винсент, снимая на ходу шапку. Увидев Одру, он в изумлении поднял
брови. — Что ты здесь делаешь, дорогая? — спросил он самым что ни
на есть нежным тоном.
Как будто бы и не было прошлой ночи, подумала Одра, молча глядя на него и
удивляясь его способности отбрасывать от себя всякие неприятности. Его
теперешняя невозмутимость была просто поразительной. В ней поднялось
раздражение.
— Она зашла выпить чашку чая, — быстро вставила Лоретт. — Мы
встретились на Таун-стрит, и я пригласила ее зайти к нам ненадолго.
— Ясно. — Винсент, скинув пальто, направился к шкафу.
Лоретт торопливо подошла к нему.
— Давай-ка я повешу его, Винсент, — предложила она, забирая у
брата пальто. — А ты иди к огню и грейся. Похоже, ты замерз.
Она не хочет, чтобы он видел чемодан, подумала Элиза, внимательно наблюдая
за своими детьми. Но он все равно увидит его, раньше или позже. Она
вздохнула и вернулась к своим пирогам.
— Спасибо, Лоретт, — поблагодарил Винсент, потирая застывшие руки
и шагая по комнате. — Я бы не отказался от чайку.
— Сейчас налью, — пообещала сестра и направилась к буфету.
Поставив на стол чашку с блюдцем, она подняла чайник и наполнила ее чаем.
Минуту спустя дверь опять распахнулась, и в кухню вбежал Дэнни, за которым
степенно шествовала Мэгги, чувствовавшая себя сегодня очень взрослой и
важной персоной.
— Мы получили роли! Мы получили роли! — крикнул Дэнни на всю
комнату, бросая на диван шапку и шарф. За ними последовало и пальто, а сам
он поспешил к стоявшей в углу клетке с птицей.
— Я пришел, Летун, — заворковал он, нежно глядя на маленькую
птичку, которую купил ему и которой дал имя Винсент.
— Дэнни, сейчас же повесь свои вещи, — сказала Элиза своему
младшему сыну.
— Сейчас, мам, сейчас повешу.
Мэгги, снимавшая пальто, предложила:
— Я повешу, мама.
— И какая же роль тебе досталась, непоседа? — спросил Винсент,
когда малыш минуту спустя остановился возле него.
Дэнни поднял глаза на своего красивого старшего брата и счастливо улыбнулся.
— Я буду мальчиком-пажом. Мне ничего не нужно говорить, но я понесу
хорошенькую красную бархатную подушечку с хрустальной туфелькой.
Винсент взъерошил его волосы.
— Это замечательно, парень.
Мэгги села к столу между Лоретт и Винсентом и ухмыльнулась.
— Зато у меня говорящая роль и большая при этом. Я буду играть одну из
уродливых сестер.
— Какой прекрасный подбор актеров! — воскликнул Винсент и громко
захохотал.
— Ты просто ужасный человек, наш Винсент! — визгливо закричала
Мэгги, сильно ударив его по руке. — И если я уродина, то и ты тоже,
потому что все говорят, что мы с тобой похожи как две капли воды. — Она
снова ударила его.
Он крепко схватил ее за запястье.
— Ну-ка, вы двое, прекратите возню! — закричала Элиза. — Отец
должен прийти с минуты на минуту, и ему захочется тишины и покоя после
тяжелого рабочего дня.
Элиза подошла к буфету и достала оттуда два больших блюда.
— Вам неплохо было бы остаться к ужину, Одра и Винсент. Еды хватит на
всех. Есть пирог с беконом и яйцами, а вчера я приготовила отличный заливной
язык, — сказала она и взглянула на Одру через плечо. — Ты
останешься?
— Пусть решает Винсент, — пробормотала Одра.
— Конечно, мы останемся, мам, почему бы и нет? — Он вынул свои
Вудбинсы
и закурил.
Одра с облегчением откинулась на спинку кресла и с отрешенным видом
продолжала смотреть на огонь.
Она предпочитала быть здесь, чем находится с мужем один на один в коттедже,
где обязательно снова возникнет ссора! Через несколько минут должны
вернуться с работы братья Джек и Билл, и в доме станет шумно, как это всегда
случалось, когда собиралась вся семья. Но каким бы грубоватым и
бесцеремонным не бывали временами Краудеры, Одра знала, что у всех у них
добрые сердца.
Часто Одру потрясали их манеры, и иногда она замечала, что они бросают на
нее странные взгляды. Она чувствовала, что они считают ее высокомерной,
порой их отношение к ней казалось даже настороженным. Но этого нельзя было
сказать про Лоретт и мистера Краудера. Они были настоящими ее друзьями, и
она была уверена, что они хорошо к ней относятся, так же, как и она к ним.
По ним она будет скучать, когда вернется в Рипон. Несмотря на отговоры
матери Винсента, Одра все-таки намеревалась его оставить. Она уедет завтра.
— Как ты могла это сделать? Как ты могла все разболтать Лоретт и моей
маме? — в ярости спрашивал ее Винсент, когда они вернулись в свой
коттедж на Пот-Лейн. — Я просто не мог этому поверить, когда Лоретт
после чая пошла со мной в гостиную и рассказала мне, как она помешала тебе
бросить меня. Ты ставишь меня в чертовски неловкое положение, вот как это
называется!
— Я ничего не собиралась разбалтывать, — сказала Одра ровным
голосом, стараясь держаться спокойно. Она решила, что не позволит Винсенту
вывести ее из себя, как это случилось прошлой ночью. — Лоретт ведь
рассказала тебе, как все случилось. Если бы я совершенно случайно не
столкнулась с ней на трамвайном кругу, ни она, ни твоя мама ничего бы не
узнали.
— Как бы там ни было, но они узнали, и ты опять поставила меня в
унизительное положение!
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Одра, выпрямляясь и
гневно глядя в глаза мужу.
— Сначала ты унизила меня в присутствии Гвен своими разговорами о
работе и намеками на то, что я не в состоянии содержать тебя, а теперь
жалуешься моей матери и сестре. Черт возьми ты ведешь себя так, что можно
подумать, что я сущий дьявол во плоти. — Винсент внезапно резко
рассмеялся и не без сарказма добавил: — А я-то думал, что это ты будешь
чувствовать себя неловко из-за меня, ведь ты такая леди. Но сдается мне, все
вышло совсем наоборот.
— Пожалуйста, не беспокойся, Винсент, я больше не буду ставить тебя в
неловкое положение. Я не смогу этого делать, потому что меня не будет рядом
с тобой. Завтра я ухожу. Навсегда.
— Как угодно. — Он пересек маленькую кухню-столовую, направляясь к
передней двери, и взял свою матерчатую шапку.
— Куда ты? — спросила Одра.
— В паб, — ответил он и быстро вышел из коттеджа, не проронив
больше ни слова. Дверь с грохотом захлопнулась.
Но Одра не смогла осуществить своей угрозы уйти на следующее утро. Она не
смогла даже встать с кровати. У нее сильно болело горло, глаза слезились, и
ее трясло в лихорадке.
К одиннадцати часам Винсент был так обеспокоен ее состоянием, что послал за
доктором Сталкли, местным врачом, помогавшим ему появиться на свет.
— Боюсь, Винсент, что это инфлюэнца, — объявил ему старенький
доктор, осмотрев Одру. — Сейчас в Армли много таких больных. Последи за
тем, чтобы она оставалась в постели и у нее было обильное питье. А больше,
мой мальчик, ты ничем не сможешь ей помочь. Болезнь пойдет своим чередом.
18
Ирэн Белл остановилась на пороге столовой в Калфер-Хаузе, затаив дыхание.
Обитая клюквенного цвета бархатом, эта комната со множеством предметов
антиквариата времен Регентства, всегда была одной из самых красивых. Но
сегодня она поражала особой прелестью, чему в немалой степени способствовало
рождественское убранство, о котором позаботилась Одра в ее отсутствие.
Миссис Белл только что вернулась из двухдневной деловой поездки в Лондон и
теперь стояла в дверях, разглядывая детали праздничного оформления.
Она увидела, что Одра отказалась от мишуры и блесток и обратилась вместо
этого к природе. Комнату украшали гирлянды и ветки вечнозеленых растений,
омелы и традиционного боярышника, перевязанные и подвешенные на темно-
красных бархатных и золотых парчовых лентах. В хрустальные компотницы,
обвязанные яркими бантами были уложены миниатюрные пирамиды из фруктов,
еловых шишек и орехов; повсюду множество белых свечей, а две маленькие
елочки, с бантами и лентами радужных оттенков, стояли как бы на страже по
обе стороны камина — кадки их были обернуты золотой парчовой тканью в
викторианском стиле.
Вообще все здесь было в старомодном викторианском стиле, и Ирэн нашла этот
замысел очаровательным. Как всегда, она была восхищена художественным
талантом Одры — она считала его исключительным.
Как же мне отблагодарить ее за эту удивительную работу? — спросила
себя Ирэн, в последний раз оглядывая комнату, прежде чем уйти. — Я не
могу предложить ей денег — это покажется ей оскорбительным. Она такая
гордая. Нужно будет подыскать для нее какой-нибудь особый подарок в
дополнение к рождественскому от всех нас
.
Пройдя через холл своей энергичной походкой, Ирэн Белл поднялась по
лестнице, зная, что бывшая няня ее сына должна быть с ним в дневной детской,
если только она не ушла уже к себе домой, на Пот-Лейн.
Они сидели за столом возле камина с разложенными перед ними красками и
альбомом для рисования, и оба подняли на Ирэн глаза, когда она вошла в
комнату со словами:
Привет, привет!
Теофил радостно закричал:
— Мама! Мама! Ты вернулась!
Он опрометью бросился через всю комнату и радостно повис на ней. Ирэн
наклонилась, поцеловала его в макушку и прижала к себе; затем, подняв
голову, она улыбнулась Одре.
— Добрый день, миссис Белл, — сказала Одра, улыбаясь в ответ.
— Я так рада, что ты еще здесь. Я только что видела столовую и должна
поблагодарить тебя за чудесное оформление; комната такая красивая, по-
настоящему красивая. Тебя следует поздравить.
Чувство удовлетворения отразилось на бледном лице Одры.
— Спасибо, но должна признаться, что у меня было несколько добровольных
помощников.
Ирэн в удивлении наморщила лоб.
— В самом деле?
— Да, миссис Белл. Тео и Доди, не говоря уже о Коре.
— Кора. Господи, какая же ты смелая. — Ирэн покачала рыжевато-
каштановой головой. — Мне не хочется быть недоброй, но, Бог мой, эта
бедная девочка с каждым днем становится все неуклюжее. Ты проявила истинную
доброту, позвав ее в помощницы. Это на самом деле поступок, Одра.
Ирэн села к столу вместе с Тео.
— Кора была полна энтузиазма, миссис Белл, так что у нее просто
разбилось бы сердце, если бы я не попросила ее что-нибудь сделать. Она
помогала Тео мастерить гирлянды, — объяснила Одра.
— Это была безопасная работа, мама, — вмешался Тео, с выражением
величайшей серьезности глядя на мать. — Одра сказала, что риска
никакого нет, так как все, что Кора могла сломать, это лишь ветки или
проволока. К тому же я за ней приглядывал.
— Я в этом уверена, родной, — пробормотала Ирэн, пряча улыбку.
Повернувшись к Одре, она заметила: — Я просто не нахожу слов, чтобы выразить
тебе свою признательность за помощь. В начале недели у меня голова шла
кругом от проблем: кухарке нездоровится, мистер Эджитер свалился в гриппе, а
тут еще эта неожиданная поездка в Лондон. Не знаю, чтобы я делала, если бы
ты не помогла мне с убранством столовой. У нас намечено столько званых
обедов, и, должна признаться, я до сих пор не знаю, как мы обойдемся без
дворецкого на Рождество. О, Господи! — Веселое веснушчатое лицо Ирэн
омрачилось, но тут же прояснилось вновь. — Ну ничего, ничего. Не
следует волноваться по такому поводу. Я как-нибудь сама справлюсь. —
Ирэн вновь взглянула на Одру, освещенную пламенем камина. — Что же я
даже не спросила тебя о твоем здоровье, дорогая. Ты чувс
...Закладка в соц.сетях
