Ее собственные правила

страница №11

...ы проведем всестороннее
обследование, а уж потом я поставлю точный диагноз. — Говоря это, врач
открыла лежащую перед ней папку и проглядела верхнюю страницу. — Я
смотрела вашу историю болезни перед нашей встречей; три месяца назад, в
конце декабря, вы уже прошли полное обследование. Вы абсолютно здоровы,
Мередит.
— Да, я знаю, вот почему я в полном недоумении.
— Ну что ж, разберемся, — деловито захлопнула папку
Дженнифер. — Для начала сделаем все анализы.
Она встала и вышла из-за стола. Мередит тоже поднялась.
Дженнифер Поллард положила руку ей на плечо.
— Не смотрите так озабоченно. Мы обязательно докопаемся до сути.
— Как вы думаете, что это может быть? Поколебавшись, Дженифер сказала:
— Что угодно, но пока бессмысленно строить догадки. Может быть, и
ничего. И в то же время я не хочу вас утешать, что вы в полном порядке. Для
этого я вас слишком уважаю, да и вообще это не в моих правилах. Я убеждена,
что с пациентами надо быть честным. Сильное утомление, симптомы которого вы
описали, может свидетельствовать о многом. Анемия, гормональное
расстройство, хроническая инфекция. И потом, это может быть элементарное
переутомление.
— Нет, только не переутомление! — воскликнула Мередит. — Ведь
в остальное время меня переполняют энергия и жажда деятельности.
— Пойдемте к Анджеле. — Дженнифер пропустила Мередит вперед, и они
вышли из кабинета в коридор. — Вы ведь знаете наши порядки. Анджела
возьмет кровь на анализ, сделает электрокардиограмму и снимок легких. Еще
понадобится анализ мочи. Проведем полное обследование.
Открыв дверь в маленькую лабораторию, Дженнифер сказала:
— Вы пока раздевайтесь, а я сейчас пришлю Анджелу.
— Спасибо, — пробормотала Мередит.
Через час Мередит уже была снова одета и сидела в кабинете доктора Поллард.
Мередит с тревогой смотрела на Дженнифер.
— Ну что?
— Ничего, — улыбнулась Дженнифер. — Как я и говорила, у вас
не наблюдается никакой физической аномалии. Ни образований, ни опухолей, вы
даже не поморщились, когда я мяла ваш живот. Давление в норме. Конечно, надо
дождаться анализов крови и мочи, они будут готовы через пару дней. Но,
честно говоря, я почти уверена, что они тоже не покажут ничего тревожного. В
общем, вы по-прежнему совершенно здоровы, как и три месяца назад.
— Тогда как же вы объясняете эти приступы?
— Трудно сказать. — Дженнифер откинулась на спинку кресла и
пристально посмотрела на Мередит. — Может быть, нервы? Стресс? Вы
слишком много работаете. Сколько я вас знаю — а это без малого десять
лет, — вы всегда были трудоголиком, хоть мне и не нравится это слово. А
стресс может сыграть с организмом злую шутку.
— Понимаю. Но я не ощущаю никакого стресса, совсем наоборот. Честное
слово, Дженнифер. Я не так много работала в последнее время, особенно когда
была во Франции. Я занималась там переоборудованием гостиницы, но у меня
замечательный партнер, она переложила основную нагрузку на себя. А по
выходным я отдыхала с моим другом на Луаре, у него там загородный
дом. — Мередит чуть подалась вперед и добавила: — Я никогда еще не
чувствовала себя такой счастливой. И с работой все в порядке, и с детьми.
— Рада это слышать, — ответила Дженнифер. Она некоторое время
задумчиво смотрела на пациентку, потом спросила: — А вообще вас что-нибудь
беспокоит?
— Нет. Я же сказала, никогда еще моя жизнь не казалась мне такой
замечательной.
Доктор Поллард кивнула.
— Ладно, давайте дождемся результатов анализов. Я позвоню вам, как
только они будут готовы. В четверг, в крайнем случае в пятницу.
В четверг днем Мередит подписывала пачку отпечатанных писем, когда зазвонил
телефон. Она сняла трубку.
— Алло?
— C'est moi, ch?rie.
— Люк! — обрадовалась она. — Как ты, дорогой?
— Боюсь, не очень хорошо.
— Что такое? — встревожилась Мередит. Люк вздохнул:
— Мне ужасно жалко, Мередит, но я не смогу приехать в Нью-Йорк в этот
уик-энд. Я застрял тут, в Лионе. На данном этапе строительства мое
присутствие здесь просто необходимо.
— О Люк, какая жалость! Я так тебя ждала! Я ужасно расстроена, дорогой,
но я все понимаю. Работа прежде всего!
И у меня тоже, — вздохнула про себя Мередит.
— Я должен быть на месте, — продолжал Люк. — Неожиданные
осложнения с фундаментом, потребовалось все переделывать. Я не могу никому
доверить эту работу. Мы наткнулись на подземную скалу и поэтому придется
менять проект. Так что мне просто необходимо быть здесь. Завтра я встречаюсь
с подрядчиком и прорабом. К субботе мы закончим работу по модификации
проекта и запустим бригаду. — Он помолчал, коротко рассмеялся и сказал:
— А может, ты сможешь приехать в Лион?

— Я бы очень хотела, но не могу. Я тебе говорила, что продала
гостиницу. Так вот, во вторник состоится подписание документов. Генри
Рафаэльсон сразу на следующий день уезжает на Дальний Восток, так что я не
могу перенести встречу. Следующая неделя у меня просто сумасшедшая. Но
позволь тебе напомнить, если ты забыл, что скоро я приеду в Париж.
— Я не забыл, ch?rie, и жду тебя с нетерпением.
Мередит взглянула на календарь.
— Я планирую приехать в конце апреля. И пробуду целый месяц.
— Вот это здорово! Я счастлив. Но я буду скучать по тебе, Мэри.
— Я тоже, — ответила она.
Они поговорили еще минут десять. Был момент, когда Мередит уже совсем было
решилась рассказать ему о своем визите к врачу, но потом передумала. Зачем
тревожить его? У него и так полно проблем с этим торговым центром.
— У вас нет ни малейших физических отклонений, Мередит, —
улыбаясь, заявила Дженнифер Поллард. — Рада сообщить, что ваши анализы
превосходны.
Мередит улыбнулась в ответ, облегченно вздохнула, но тут же нахмурилась:
— Но сегодня утром, позвонив в офис, вы сказали Энн, что хотите
переговорить со мной.
Доктор кивнула.
— Да. — Дженнифер кашлянула. — И все-таки что-то не в
порядке. Эти ваши приступы. По опыту знаю, что люди, страдающие, подобно
вам, приступами внезапной усталости, испытывают их постоянно. Другими
словами, это носит хронический характер. А не так, как у вас, два-три раза в
месяц.
— То есть?
— То есть ваши приступы могут участиться, и в результате вы станете
постоянно испытывать чувство усталости.
Мередит молча смотрела на доктора Поллард.
— Позвольте, я вам кое-что объясню, Мередит. Очень часто подобное
утомление имеет психологические причины.
— Вы полагаете, это тот случай?
— Возможно. У вас может быть психогенная усталость.
— Что это значит?
— Причина этому — ваше переутомление и эмоциональные проблемы. Или же
депрессия, о которой вы сами не подозреваете.
— У меня нет никакой депрессии! — взорвалась Мередит. — Я же
говорила вам во вторник, что у меня все чудесно, лучше не бывает! Я полюбила
прекрасного человека — он любит меня.
— Я верю и счастлива за вас. Однако не будем с ходу отметать идею о
психогенной усталости. Эмоциональные проблемы и неважное психическое
состояние — дело обычное. Вас может тревожить нечто, случившееся давным-
давно; время от времени оно возвращается и дает о себе знать.
— И как это лечится? — нервно спросила Мередит, настороженно глядя
на Дженнифер.
— Необходимо определить природу заболевания, найти корень проблемы и
уже потом лечить.
— Психиатрия. Вы к этому подбираетесь, Дженнифер?
— Да. Если у вас психогенная усталость, я бы рекомендовала вам
немедленно обратиться к психоаналитику. Болезнь — а это самая настоящая
болезнь — сама по себе никуда не исчезнет. Напротив, она может стать
хронической.
— Кого... кого вы мне порекомендуете? — тихо спросила Мередит.
— Доктора Хиллари Бенсон. Она очень симпатичная, вам понравится. И
блестящий психоаналитик. Ее офис на углу Парк-авеню и 69-й улицы.
Мередит выглядела очень встревоженной.
— Мередит, я не знаю никого нормальнее вас, — отвечая на ее
безмолвный вопрос, сказала Дженнифер. — Я отвечаю за свои слова.
Послушайте, может быть, это вовсе не психогенная усталость... Стресс или что-
то в этом роде. Я ведь уже говорила вам...
— Нет, это не стресс.
— Так вы пойдете к доктору Бенсон? Мередит кивнула.

18

Мередит приняла решение встретиться с психоаналитиком. Она попросила Энн
договориться о визите к доктору Бенсон на следующей неделе. И после этого
выбросила из головы все связанное с этим решением. Мередит обладала
способностью откладывать обдумывание проблемы до того времени, когда это
потребуется. Поэтому следующие несколько дней она прожила, не зацикливаясь
на своем здоровье и психическом состоянии. К счастью, приступов не было.
Во вторник днем она вошла в кабинет доктора Хиллари Бенсон. Мередит сразу
увидела, что Хиллари женщина приятная, но суховатая. У нее было миловидное
лицо с высокими скулами и светлыми, почти прозрачными, голубыми глазами. Рот
был сурово сжат, а темные волосы собраны на затылке в узел, как у
учительницы. Хиллари производила впечатление женщины деловой и строгой, и в
первый момент Мередит даже немного растерялась, решив, что попала к человеку
холодному и бесстрастному. Но потом вспомнила слова Дженнифер о том, что
Хиллари Бенсон великолепный специалист и очень милый человек.

Я должна дать ей шанс, пусть попробует, — решила Мередит. — Нужно
разобраться, почему участились приступы. Если верить Дженнифер, корень зла
может определить только психоаналитик.
Приветливо поздоровавшись с Мередит за руку, доктор Бенсон пригласила:
— Проходите, садитесь, миссис Стреттон.
— Спасибо, — поблагодарила Мередит и присела к столу.
Приглядевшись повнимательнее, Мередит увидела, что они с Хиллари примерно
одного возраста: той тоже было слегка за сорок.
Психоаналитик сказала:
— Мы долго беседовали с доктором Поллард. Она ввела меня в курс дела,
показала вашу медицинскую карту. Вы на редкость здоровая женщина, миссис
Стреттон.
— Слава Богу, — криво улыбнулась Мередит.
Доктор Бенсон кивнула и поудобнее устроилась в кресле. Какое-то время она
просто молча смотрела на пациентку. Красивая женщина. Умеет себя подать. Но
в глазах затаились страдание, боль, страх. Не считая нужным ходить вокруг да
около, Хиллари сразу приступила к делу:
— Дженнифер считает, что у вас психогенная усталость.
— Она мне так и сказала.
— Давайте побеседуем об этой вашей усталости, о приступах. Когда
случился первый?
— В начале января. Я ездила по делам в Париж. Весь день я была в
разъездах, а вечером, вернувшись в отель, почувствовала себя плохо. Сильная
усталость, тошнота.
— А где вы были перед этим?
— В Англии. Путешествие было недолгим, я не могла так уж сильно устать.
Я вообще очень выносливая, доктор Бенсон.
— Значит, подобное утомление для вас нетипично. Ясно. — Помолчав,
Хиллари продолжила: — В тот день произошло нечто вас расстроившее? —
Она сцепила пальцы и выжидательно посмотрела на Мередит.
— Да нет. Сказать по правде, я подумала тогда, что простудилась. В то
утро я долго пробыла на холоде, да еще и снег шел. Я ходила смотреть руины
одного древнего аббатства. Вот, я и подумала... — Мередит оборвала себя
на полуслове.
— Что вы подумали, миссис Стреттон? — ободряюще улыбнулась доктор
Бенсон.
— Я хотела сказать, что простудилась, болтаясь по аббатству. Но вдруг
вспомнила: в то утро случилось нечто очень и очень странное.
— Что же?
— Мной овладело непонятное чувство, что я уже была там прежде.
— Но вы же там никогда раньше не были. Так ведь?
— Да.
— Вы хорошо помните ваши тогдашние ощущения?
Мередит кивнула.
— Можете их описать?
— Да. Но позвольте я вам кое-что объясню, доктор Бенсон. В первый раз я
увидела аббатство накануне... Из окна гостиничного номера. Оно стояло такое
величественное посреди заснеженного поля. Мне ужасно захотелось там
побывать. На следующее утро у меня выдалось немного свободного времени, я
ждала свою подругу... Впрочем, это не имеет значения. Я решила сходить туда.
Я шла к аббатству, и словно какая-то тайная сила толкала меня вперед. Мне
непременно надо было туда попасть.
А чуть позже, когда я наконец добралась до него, мной вдруг овладело
престранное чувство, что я уже была здесь раньше. Но ощущение это было очень
отчетливым.
— Вы уверены, что никогда прежде там не бывали?
— О да. Я никогда не видела аббатство Фонтейнс. Я вообще приехала в Йоркшир первый раз в жизни.
— Понятно. Что еще вы чувствовали в то утро?
— Да, было кое-что еще. Я испытала огромное чувство утраты. И
невероятную печаль... — Мередит умолкла. Подумав, она тихо
добавила. — Да, печаль и утрату.
— Как вы это объясняете?
— Не знаю. Но в какой-то момент произошла странная вспышка сознания. Я
была уверена, что потеряла кого-то очень мне дорогого. Даже так: у меня
отобрали кого-то очень мне дорогого. Понимаете, мне казалось, что я знаю это
место, что здесь случилась какая-то трагедия. И в то же время эти руины не
внушали мне страха. Совсем наоборот. Я ощущала себя их частью, мне там было
легко и спокойно.
— Вы хорошо знаете Англию, миссис Стреттон?
— Не очень, хотя и приезжаю туда вот уже больше двадцати лет. Но, как я
уже говорила, в Йоркшире я никогда не бывала. — Мередит чуть подалась
вперед и впилась взглядом в психоаналитика. — Как вы можете объяснить
то, что случилось со мной в аббатстве?
— Пока никак.
— Вы полагаете, происшествие в аббатстве вызвало первый приступ?

— Не знаю. — Хиллари Бенсон задумчиво покачала головой. —
Человеческий мозг — весьма сложный механизм. В нем далеко не все поддается
объяснению. Давайте пока оставим происшествие в аббатстве и двинемся в
другом направлении. Со слов доктора Поллард я поняла, что вы из Австралии.
Пожалуйста, расскажите мне о себе.
— Я из Сиднея. Я там выросла. Мои родители погибли. В автомобильной
катастрофе. Когда мне было десять лет. Меня взяли к себе
родственники. — Мередит положила ногу на ногу и холодным, отстраненным
взглядом посмотрела на доктора Бенсон.
Наблюдавшая за ней Хиллари сказала себе: По глазам видно, что она лжет. Вне
всякого сомнения. Произносит заученный текст. Повторяет наизусть то, что
бесчисленное количество раз говорила всем остальным.
После небольшой паузы Хиллари спросила:
— Как печально, что вы осиротели в столь юном возрасте. Кто вас
воспитывал?
— Родственники. Я ведь уже говорила.
— Но кто именно?
— Тетя.
— У вас были братья или сестры?
— Нет, я всегда была одна.
— Вы чувствовали себя одинокой, хотя и жили у тети?
— Да. Именно так.
— Расскажите мне, как вы приехали в эту страну, миссис Стреттон.
— С удовольствием, — согласилась Мередит и добавила: — Называйте
меня, пожалуйста, по имени, доктор Бенсон.
Хиллари кивнула.
— С удовольствием. Пожалуйста, расскажите мне поподробнее о вашем
переезде в Америку.
— Я прибыла сюда с одной американской семьей, которые одно время жили в
Сиднее. Паулсоны. Когда мне исполнилось пятнадцать, я стала работать у них
няней. А через два года мистера Паулсона перевели назад в Америку, и они
предложили мне поехать с ними. Я согласилась.
— Ваша тетя не возражала?
— О нет. Ей было все равно. У нее имелись собственные дочери, четыре
штуки. Мной она не интересовалась.
— И поэтому она разрешила вам уехать в Америку с Паулсонами? Я
правильно поняла?
Мередит кивнула.
— Она помогла мне оформить паспорт. — Мередит скривилась. —
Она была счастлива избавиться от меня.
Хиллари Бенсон нахмурилась.
— Вы не любили друг друга?
— Нет. Совсем.
— А ваши родители? Их вы любили?
— Не особенно.
— Но вы были единственным ребенком. В таких семьях детей и родителей
обычно связывают очень теплые чувства.
— В моей семье было не так.
Доктор Бенсон замолчала и сделала кое-какие пометки в лежащем перед ней
блокноте. Теперь она окончательно убедилась, что Мередит лжет, рассказывая о
своем детстве. Казалось, она заучила текст наизусть и говорит односложно,
боясь допустить ошибку. Или опасаясь выдать то, что хотела бы скрыть.
Хиллари положила ручку и улыбнулась пациентке.
— Итак, вы приехали в Нью-Йорк с Паулсонами. Вы потом вернулись в
Австралию?
— Нет. Я осталась здесь. В Коннектикуте. Мы жили недалеко от Нью-
Престона. Возле озера Варамог. Я прожила с Паулсонами около года, а потом
мистера Паулсона перевели в Южную Африку. Он работал в международном
рекламном агентстве, и семья то и дело переезжала с места на место.
— Вы поехали с ними?
— Нет, я не хотела уезжать в Йоханнесбург. Я осталась в Коннектикуте.
— Одна? Вам ведь было всего восемнадцать.
— Миссис Паулсон согласилась меня оставить, потому что я нашла работу.
В гостинице Серебряное озеро. Она познакомилась с Сильверами, и они ей
понравились. Кроме жалованья, они предоставляли комнату и питание, и ей это
пришлось по душе. Сильверы — старинное и очень уважаемое в округе семейство.
— Значит, в возрасте восемнадцати лет вы начали жить сама по себе и
работать в гостинице. Как вы себя ощущали? Вам нравилась ваша независимость?
— Нравилась. Но я не жила сама по себе, доктор Бенсон. Сильверы с
самого начала относились ко мне, как к члену семьи, они меня очень хорошо
приняли. Я чувствовала себя как дома, это было совершенно новое для меня
ощущение.
— Если я правильно вас поняла, они относились к вам, как к дочери. Так,
Мередит?
— Нет, не как к дочери, они для это были слишком молоды. Скорее как к
сестре, младшей сестре.

— Сколько им было лет?
— Амелии — тридцать шесть, Джеку — тридцать два.
Хиллари кивнула.
— Чем вы занимались в гостинице?
— Я работала регистратором, но с самого начала мы договорились, что я
буду помогать Амелии с деловыми бумагами, счетами и так далее. Она была
очень загружена, а поскольку она сидела в инвалидном кресле, ей приходилось
нелегко. Я считалась регистратором и ее помощником одновременно. И еще я
помогала Джеку по хозяйству.
— А что произошло с Амелией Сильвер? Почему она оказалась в инвалидном
кресле?
— Она упала с лошади вскоре после того, как они поженились, ей было
двадцать пять. Она повредила позвоночник и потеряла ребенка, которого
вынашивала; всю нижнюю часть тела парализовало. Это была страшная трагедия.
Но Амелия старалась держаться.
— Расскажите мне о ней поподробнее. Очевидно, она много для вас
значила.
— О да, очень много. Амелия была замечательной, она столькому меня
научила. И еще: она была настоящей красавицей, самой красивой из всех, кого
я знала. Помните Вивьен Ли из Унесенных ветром? Так вот, когда я в первый
раз увидела Амелию, я сразу подумала: как же она похожа на Вивьен Ли!
— Значит, она и в самом деле была красива. Вы говорите, она вас многому
научила. Чему, расскажите мне.
— Она прекрасно разбиралась в искусстве, в антиквариате, в дизайне,
всем этим она делилась со мной. Но еще я научилась у нее мужеству — она была
очень мужественной женщиной. А главное, я училась у Амелии Сильвер
благородству и достоинству.
— Выходит, Амелия Сильвер являлась для вас нравственным идеалом.
— Да. И Джек тоже. Он был таким добрым, помогал мне всему научиться. Он
помогал вникнуть во все тонкости; если я разбираюсь в гостиничном деле, так
это только благодаря Джеку. Он был очень умным.
— В Серебряном озере останавливалось много постояльцев?
— Только в выходные. А так всю неделю было тихо. Отель Серебряное
озеро и тогда и теперь предназначен главным образом для отдыха в выходные
дни. Весной и летом посетителей гораздо больше, чем зимой. А осенью у нас
почти не бывает свободных мест: все приезжают полюбоваться листвой.
— Вы говорите об отеле очень тепло, Мередит.
— Я люблю Серебряное озеро. Влюбилась в те места с первого взгляда. И
потом, это был мой первый настоящий родной дом. Мое первое убежище... —
Мередит запнулась. Что-то она слишком разболталась. Она заерзала в кресле и
уставилась на картину, висевшую за спиной доктора Бенсон.
— Первое убежище, — повторила Хиллари. — Значит, до этого
вы не чувствовали себя в безопасности, Мередит?
— Может быть, я не совсем удачно выразилась, — промямлила Мередит.
— Вы с такой нежностью рассказываете о Сильверах; очевидно, вы до сих
пор их любите. А что они сейчас...
— Они умерли! — резко перебила Мередит.
— Какая жалость. Вы очень переживали?
— Да. Я была совершенно раздавлена.
— Когда они умерли?
— Джек — в 1973-м, в тридцать шесть лет. Амелия — год спустя, в 1974-м.
Ей исполнился сорок один год.
— Какая страшная потеря для вас. Они вас любили.
— Да, они меня любили, — с нежностью проговорила Мередит, на миг
окунувшись в воспоминания. — Вот почему я так страшно переживала, когда
они умерли. Джек был первым человеком, отнесшимся ко мне с приязнью,
обнявшим, утешившим...
Чуть помолчав, Хиллари Бенсон мягко спросила:
— Так вы говорите, что вы с Джеком Сильвером состояли в интимной связи?
— Я ничего подобного не говорила! — взорвалась Мередит. —
Амелия точно так же любила меня и выказывала мне свою приязнь, но на словах:
бедная женщина сидела в инвалидном кресле и ей было трудно обнимать меня!
— Я понимаю, — коротко ответила психотерапевт, отметив про себя
гнев пациентки и слишком бурную реакцию на вопрос. Хиллари не сомневалась,
что Мередит и Джек были близки. Но сейчас еще слишком рано касаться этой
темы. Мередит Стреттон не готова.
Мередит бросила взгляд на часы: уже четыре. Она провела здесь почти час.
— В четыре тридцать у меня назначена встреча, доктор Бенсон. И в любом
случае для первого раза, наверное, хватит.
— Да, вы правы, — ответила Хиллари, посмотрев на часы. —
Давайте встретимся в следующий раз в четверг в это же время.
— Хорошо.
Мередит встала. Она пожала доктору Бенсон руку и вышла, сказав себе, что вряд ли придет сюда снова.

19

Но, несмотря на свои сомнения, она все же пришла. И приходила еще три раза в
течение следующей недели.
Однако психоаналитик так до сих пор и не пришла к определенному выводу,
какова же причина этих приступов внезапной усталости.
На пятом свидании, в конце второй недели, Мередит окончательно решила
прекратить визиты.
— Вряд ли у нас что-то получится, доктор Бенсон, — медленно начала
она. — Я все время говорю, вы слушаете, а толку никакого. Мы даже не
знаем, есть ли у меня эта самая психогенная усталость.
— Я полагаю, что есть, — твердо заявила Хиллари.
— Но у меня больше не было приступов.
— Знаю. Но это ничего не значит.
— Наверное, пора прекратить наши встречи.
— Я считаю, что это будет довольно глупо с вашей стороны, —
спокойно ответила доктор Бенсон, глядя ей прямо в глаза. — Вас что-то
тревожит. Я в этом убеждена. Просто пока мы не определили, что именно.
— Я не смогу приходить. Я на месяц уезжаю в Лондон и Париж.
— Когда вы едете?
— В среду или четверг на следующей неделе.
— Ну что, разберемся, к чему мы пришли?
— Давайте, — согласилась Мередит.
Теперь докт...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17

Закладка в соц.сетях