Жанр: Любовные романы
Ее собственные правила
... и устранить недостатки.
— В комнатах отсутствует множество необходимых вещей, — заявила
Патси. — Очевидно, Клаудиа не до конца поняла мои указания. Я несколько
раз ей объясняла, что мы намерены повысить уровень гостиницы, улучшить не
только обстановку, но и уровень обслуживания. Она пропустила мимо ушей
главное: в наших гостиницах должно быть не просто уютно, а роскошно. —
Патси заглянула в свой блокнот и начала перечислять. — Бутылки с
горячей водой в футлярах, много полотенец в каждом номере, вазы с фруктами,
ароматические свечи, фены и так далее, и так далее... Уверена, у тебя
записано то же самое.
— Да, я отметила те же вещи, но ведь это не проблема. Привезем все из
Лондона.
— Все уже привезено, — недовольно скривив губы, ответила
Патси. — Просто она их не разложила, хотя я и говорила ей об этом. А
что ты думаешь о ремонте в целом?
— Все очень хорошо, Патси, мы с тобой подобрали отлично сочетающиеся
ткани и ковры. Занавески и покрывала на кроватях сделаны замечательно, равно
как и новая обивка кресел и диванов. Спасибо. Обои, окраска — все здорово.
Но в большинстве комнат я бы переставила мебель.
— Я была уверена, что ты это скажешь. Две недели назад после настилки
полов я дала Миллерам подробный план расстановки мебели. Судя по всему, они
в него даже не заглядывали.
Мередит кивнула.
— Да, похоже на то. — На губах ее мелькнула легкая улыбка. —
Миллеры попросту расставили все, как раньше, а это не самое лучшее решение.
И не самое удобное.
— Ой, Мередит, надеюсь, мы с тобой не совершили ошибку, оставив их
управлять гостиницей, — задумчиво протянула Патси. — Неужели они
слишком упрямы?
— Возможно. Но мы с этим справимся. Я серьезно поговорю с ними. Они
должны понять, что поскольку мы повышаем цены, то должен возрасти и общий
уровень гостиницы. Миллеры — люди неглупые, уверена: мы с тобой их
перевоспитаем, поможем на первых порах.
— Ты такая оптимистка, Мередит, — усмехнулась Патси. — Я вот,
например, всерьез испугалась, когда мы с тобой стали осматривать номера.
— Не будь я оптимисткой, я вряд ли бы выжила в сиднейском приюте.
— Это точно. — Патси глянула в свои записи и продолжила: — Ну,
остальное уже мелочи: электрические розетки, лампочки. С этим можно
подождать.
— Тогда у меня больше замечаний нет. —
Мередит закрыла блокнот и встала. — Пойду пройдусь.
— Хочешь, я отвезу тебя в аббатство Фонтейнс?
— Нет-нет, спасибо. Я просто хочу погулять, подышать свежим воздухом.
Увидимся чуть позже.
Патси улыбнулась и кивнула. Улыбнувшись в ответ, Мередит вышла во двор.
Стоял чудесный апрельский день, довольно теплый. На чистом голубом небе кое-
где виднелись пушистые белые облака. Весна была в полном разгаре: почки на
деревьях, повсюду первая зеленая травка, ранние весенние цветы. Мередит
встретила примулы, ирисы, а потом, шагая по липовой аллее, ведущей к церкви,
с замиранием сердца увидела нарциссы.
Подойдя к ним, Мередит вспомнила стихотворение Вордсворта, которое в январе
читала ей Патси. Тогда стихи показались ей знакомыми, но только сейчас она
поняла, что давно знает последние строчки:
Когда-то, в далеком детстве, эти стихи читала ей мать, и они остались в
памяти, похороненные под грузом других воспоминаний и разбуженные только
теперь.
Мысли Мередит вернулись к Кэти Сандерсон. Потрясение от известия, что мать
жива, немного поутихло, но горечь обиды на Кэти, которая так жестоко бросила
свою маленькую дочку, осталась.
Мередит хорошо себя знала и прекрасно понимала, что эта обида не пройдет, а
будет только крепнуть. Поэтому она еще раз сказала себе, что найдет мать во
что бы то ни стало.
Она дошла до вершины холма и посмотрела на аббатство Фонтейнс. И так же, как
в январе, Мередит почувствовала, как что-то толкает ее вперед — древнее
аббатство манило к себе.
Оно притягивает меня, как магнит, промелькнуло в голове у Мередит, и она
побежала вперед, подгоняемая неведомой силой. Через несколько минут она уже
стояла посреди древних руин.
Мрачная красота этой взмывающей ввысь каменной громады поражала даже в
солнечный апрельский день. Темное и величественное, аббатство вонзалось
темным клином в голубое небо. Но сейчас почерневшие камни не казались такими
угрюмыми — их оживляла зелень первых весенних листочков на деревьях. В
нескольких шагах текла речка Скелл.
Еще одна река, — подумала
Мередит. — Неудивительно, что я люблю воду: я возле нее выросла
.
Присев на обломок каменной стены, Мередит попыталась припомнить, могла ли
она бывать здесь с матерью, но память отказывала ей.
Мередит просидела так почти полчаса, но никаких воспоминаний вызвать не
удалось. И все же ее не оставляло острое чувство какой-то трагедии,
происшедшей здесь. Но какой? Что могло случиться в этих древних стенах с
маленькой девочкой Мэри Сандерсон?
Только ее мать могла дать ответ на этот вопрос.
Всю свою жизнь Мередит работала до полного изнеможения, чтобы, рухнув от
усталости после тяжелого дня, заглушить душевную боль, заставить мозг забыть
о страданиях истерзанного сердца.
Вот и теперь она воспользовалась испытанным средством, чтобы не думать о
том, что мать ее бросила. Мередит решила потратить уикэнд на то, чтобы
переставить мебель в гостинице и придать комнатам нарядный вид.
С помощью Патси, Билла и Клаудии Миллеров и трех грузчиков она двигала
мебель до тех пор, пока комнаты наконец не стали выглядеть так, как того
хотела Мередит. Кровати, кресла, диваны, столики, сундуки перемещались по ее
указаниям; покончив с мебелью, она принималась за лампы и украшения, потом
бросалась перевешивать картины.
Миллеры растерялись. Билл потом делился с Патси своими чувствами:
— Мы глазам своим не поверили, когда она сняла пиджак, закатала рукава
и сама принялась за дело.
На Клаудиу Миллер тоже произвели сильное впечатление энергия Мередит, ее
выносливость и исключительная дотошность. В какой-то момент Клаудиа сказала
Патси:
— Я никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь так работал. Она ни на
минуту не останавливается, она просто как ураган.
— Верно. Я сама не перестаю ею восхищаться. Мередит — настоящая рабочая
лошадка. И очень талантливый дизайнер.
Клаудиа согласно кивнула. Патси добавила:
— У Мередит очень изысканный вкус и глаз настоящего художника. Это у
нее от природы.
— Да, я заметила. Теперь номера выглядят совершенно по-другому. Видимо,
мы с Биллом не сразу ухватили вашу идею о новом облике гостиницы. Нам надо
было точно выполнить все ваши инструкции. — На лице Клаудии отразилось
беспокойство, и она виноватым голосом спросила: — Вы с Мередит сожалеете,
что оставили нас управляющими?
— Нет, конечно, нет. Все в порядке, не беспокойтесь, — уверила ее
Патси. — Но, пожалуйста, постарайтесь в будущем четко следовать нашим
указаниям. Это убережет нас всех от многих проблем. Завтра я помогу вам
распаковать всякие мелочи, которые прибыли из Лондона, а Мередит завершит
оформление общего зала. Она надеется, что к завтраку мы закончим.
— Вы будете завтра беседовать с поварами? — спросила
Клаудиа. — Понедельник — крайний срок для ответа.
— Я думаю, с этим трудностей не возникнет. Между прочим, сегодня был
очень вкусный завтрак. Кто его приготовил? Миссис Морган?
— Да. И еще она сегодня приготовит ужин.
— А почему не миссис Джонс?
— Миссис Джонс вчера обожгла руку, когда готовила ужин, и попросила
сегодня выходной.
— Понятно. Клаудиа, а кто из троих вам нравится больше?
— Миссис Морган. Она отлично готовит, и у нее такой милый, уживчивый
характер, не то что у этого вздорного Ллойда.
— А миссис Джонс? О ней у вас какое мнение?
— Она хороший повар, но вряд ли она годится для такого отеля, каким теперь станет
Скелл-Гарт
.
— Вы хотите сказать, что она не будет соответствовать нашему уровню?
— Что-то в этом роде. Вы с Мередит хотите, чтобы блюда отвечали высоким
стандартам и были разнообразными. Мне кажется, что наиболее подходящим
поваром в данном случае является миссис Морган. Из всех троих она — лучший
вариант.
Миссис Морган оказалась симпатичной женщиной чуть за пятьдесят, с румяными
щеками, яркими карими глазами и веселым улыбчивым лицом.
Судя по всему, характер у нее и вправду был легкий, и через минуту после
начала разговора все почувствовали себя непринужденно. Эта женщина прямо-
таки излучала спокойствие и уверенность, и Мередит, переглянувшись с Патси,
пришла к выводу, что лучшей кандидатуры им не найти.
— От миссис Миллер я знаю, что вам приходилось готовить на большое
количество народа, — начала Мередит.
— О да. До последнего времени я работала в отеле на границе Шотландии.
Это был старинный дом, переоборудованный в отель, чуть побольше вашего. В
наш ресторан ходили и местные жители. Так что большое количество народа меня
совсем не пугает, миссис Стреттон. Но, конечно, я попросила бы парочку
помощников.
— Разумеется, миссис Морган, это вполне понятно, — поспешила
подтвердить Патси.
— Я дала миссис Миллер мои рекомендации, надеюсь, вы их видели.
— Да, конечно, — улыбнулась Мередит. — Они безукоризненны. А
ваша еда говорит сама за себя.
— Спасибо большое, миссис Стреттон. Называйте меня Юнис. Так как-то
проще, правда?
— Хорошо, Юнис. — Мередит помолчала, потом медленно сказала: — Я
знала только одного человека с именем Юнис. Так звали девочку, мою няню,
когда я была ребенком.
Юнис засмеялась.
— Это совпадение. Ваша няня жила в Америке, а я работала няней здесь, в
Йоркшире.
Мередит впилась в нее взглядом и с видимым усилием спросила:
— Где в Йоркшире?
— В Лидсе. Я ведь оттуда родом. Мой муж из Райпона, и все эти годы он
меня пилил, мол, давай вернемся в родные места.
— У кого вы были няней? — продолжала допытываться Мередит.
— У одной милой девчушки. Ее звали Мэри.
— А фамилия? — сдавленно спросила Мередит.
— Сандерсон, — ответила Юнис и удивленно поглядела на
Мередит. — С вами все в порядке, миссис Стреттон? Вы так побледнели.
— Я — та самая девочка, Юнис. Я — Мэри Сандерсон.
— Да бросьте, вы не можете ею быть! — в явном изумлении
воскликнула Юнис.
— Но это так.
— Чтоб мне провалиться на месте! Прямо как в книжке! — захихикала
Юнис. — Ты можешь себе представить, Мэри, что из всех профессий я
выбрала профессию повара? Это я-то, у которой все время подгорал обед? Я
твою бедную маму доводила до белого каления!
— Я хотела бы поговорить с тобой о моей матери.
23
— Меня с матерью разлучили, когда я была маленькой, — объяснила
Мередит. — Я сама не знаю, как это произошло, но мы расстались.
— Она сильно болела. В больнице лежала, это я точно знаю, —
сказала Юнис.
— А кто присматривал за мной?
Юнис обхватила руками лицо, нахмурила брови и задумалась. Наконец вздохнула
и покачала головой.
— Не знаю, честно не знаю. Тогда я думала, что тебя забрали
родственники.
— Родственники, — медленно повторила Мередит. — Я не помню
никаких родственников, мы всегда были вдвоем — я и мама.
— Да... — Юнис сидела в кресле и горестно смотрела на Мередит.
Потом нерешительно спросила: — А что же с тобой случилось?
— Я сама точно не знаю. Но я каким-то образом попала за границу.
Патси вмешалась в разговор и обратилась к Юнис:
— Вы помните, когда в последний раз видели миссис Сандерсон?
— Дайте-ка вспомнить... В то лето, когда она заболела. Сейчас-сейчас...
Да, точно. Летом пятьдесят шестого. Однажды я пришла в Хотторн-коттедж, а
там никого не оказалось. Ну, я вернулась домой. Мы тогда жили в Гриноксе. А
через несколько дней я встретила констебля О'Ши, и он мне рассказал, что
миссис Сандерсон в больнице. Я спросила, как же Мэри, и он ответил, что с
ней все в порядке, о ней есть кому позаботиться. Вот так. А месяца два-три
спустя мы уехали из Армли. Моя мать сняла дом в Уортли — по соседству с ее
сестрой.
Мередит внимательно слушала, вся подавшись вперед.
— Мне знакомо имя — констебль О'Ши, но больше я ничего не могу
припомнить.
— Да? А он тебя так любил, Мэри. Очень любил. Это был местный полисмен,
он нес патрульную службу в Армли. Обычно сидел в будке, что на Канал-роуд.
Неужели не помнишь?
— Нет.
— Констебль О'Ши мог бы пролить свет на то, что с тобой произошло,
Мередит, — предположила Патси.
— Да, верно, — согласилась Мередит и взглянула на Юнис. — Не
знаешь, он по-прежнему живет в Армли?
— Ой, я не знаю, я так давно о нем не слыхала. Он ведь давно на пенсии
должен быть. В те годы ему было лет тридцать, значит сейчас где-то под
семьдесят. Так... подожди... Кого я знаю из тех, кто все еще живет в
Гриноксе? Надо подумать.
Патси встала.
— Пойду посмотрю в телефонном справочнике. — Она торопливо вышла
из гостиной и направилась в маленький вестибюль.
Оставшись вдвоем, Мередит и Юнис некоторое время молча смотрели друг на
друга. Наконец Юнис нарушила молчание.
— Ты стала такой привлекательной женщиной, да к тому же состоятельной.
Живешь в Америке, владеешь гостиницами.
Мередит натянуто улыбнулась, ничего не ответив. Она старательно напрягала
память, пытаясь вспомнить констебля О'Ши, но у нее ничего не получалось. Она
даже не могла вообразить себе его лицо.
— Ты замужем? — продолжала расспрашивать Юнис.
— Была. Сейчас разведена. У меня двое детей. А ты как, Юнис? Дети есть?
— Двое, как у тебя. Малкольм и Доун. Оба уже женаты, у меня и внуки
есть. А твои дети?
— Дочка обручена. А сын учится в колледже, ему только двадцать один.
В комнату вернулась Патси с телефонным справочником в руках. Положив его на
стол, она села рядом с Юнис и сказала:
— В Армли несколько человек с фамилией О'Ши. Может, кто-нибудь из них
живет в Гри-ноксе? Как звали вашего полисмена, Юнис?
— Питер. Нет-нет, не Питер! Какое-то ирландское имя... Патрик! Конечно
же, Патрик!
Палец Патси заскользил по строчкам. Наконец она подняла голову:
— Так. С инициалами
П.
имеются двое О'Ши в Армли и один в Брэмли. В
Гриноксе — ни одного. Ну что ж, надо позвонить этим троим, больше нам ничего
не остается. Я позвоню прямо отсюда.
Взяв справочник, она пересела к телефону и начала набирать номер.
Мередит подошла к окну и стала смотреть в сад, размышляя о матери. Вдруг
резко повернулась и пристально посмотрела на Юнис.
— Ты в последующие годы видела мою мать?
— Нет, ни разу. — Брови поварихи поползли вверх. — Так она не
умерла?
— Получается, что нет, Юнис. Мы разыскиваем ее.
— О!
Тут они увидели сияющее лицо Патси, которая шла к ним, прижимая к груди
телефонный справочник.
— Я нашла его! Он живет на Холме. Представляешь, Мередит, рядом с
больницей святой Марии! Его сейчас дома нет, так что лично с ним я не
говорила. Но его жена подтвердила, что он наверняка тот самый Патрик О'Ши,
который нам нужен. Он — сержант полиции, вышел на пенсию. Его жена говорит,
что она смутно помнит девочку по имени Мэри и ее мать. Он вернется домой в
два часа, и мы можем к ним приехать, она разрешила.
Мередит сидела напротив Патрика О'Ши в гостиной его дома в Армли. Она совсем
не помнила его лица — Мередит поняла это сразу же, как только его увидела.
Очевидно, этот провал в памяти так и не удастся восполнить. Бывший
полицейский был высоким, хорошо сложенным темноволосым мужчиной с приятными
манерами.
— Ты была такой милой маленькой девочкой, — улыбаясь, сказал
он. — Мэриголд. Это имя мне всегда казалось очень красивым. Но вернемся
к тому дню. Ты прибежала ко мне в будку и была очень расстроена. Плакала. Ты
решила, что твоя мама умерла...
— Это было не так? — быстро перебила Мередит.
— Нет. Но она серьезно заболела. Значит, ты прибежала ко мне в будку. Я
взял тебя на руки, чтобы побыстрее дойти. Ты так плакала, так плакала! Твоя
мать сидела на стуле в кухне белая как мел. Сразу было видно, что она очень
больна. По крайней мере, я так подумал. Она сказала, что в то утро потеряла
сознание. Я вызвал
Скорую
, машина приехала через пятнадцать минут. Они
увезли твою мать в лидсскую больницу.
— А что стало со мной? — Мередит не отрывала глаз от Патрика О'Ши.
— Последнее, что она мне сказала, когда ее увозили в больницу, было:
Позаботьтесь о Мэри, констебль О'Ши
. И я позаботился. Я посоветовался со
своим сержантом, и мы решили, что самое лучшее — отправить ребенка в
Дом
доктора Бернардо
, пока матери не станет лучше. Это детский дом в Лидсе.
— Ну а потом, когда моя мать выздоровела?
— Насколько я помню, вы снова перебрались в Хотторн-коттедж. Но, по-
моему, дела у нее никак не шли на лад. Хотя она и пыталась бороться, искала
работу.
— А мой... отец?
— Про него я ничего не знаю. Так, какие-то мелочи. Кэти сказала мне
однажды, что он ее бросил и уехал в Канаду. Это все, что я знаю. Полагаю, он
так и не вернулся.
— Я его совсем не помню. Наверное, он оставил нас, когда я была совсем
крошкой.
— Очевидно, так, — кивнул Патрик.
— Вы думаете, моя мать снова заболела, мистер О'Ши?
— Да, это точно. Во второй раз она попала в больницу... кажется, это
случилось в следующем году... в пятьдесят седьмом, если мне не изменяет
память.
— Значит, меня снова отправили в детский дом?
— Возможно. Да, скорее всего. За тобой некому было присматривать. С тех
пор я потерял вас обеих из виду. В результате так и не знал, что с вами
произошло. Из Хотторн-коттеджа вы внезапно исчезли, туда въехала другая
семья. И твою мать я больше никогда не видел, Мэри. То есть я хочу сказать,
миссис Стреттон. Правда, несколько лет назад я слышал, что она работает в
Лидсе.
— Где?!
— Дай-ка подумать... В магазине одежды, точно. Шикарный такой, на
главной торговой улице. Называется
Парижская мода
.
— Он до сих пор существует?
— Ну конечно.
— Как я уже говорила, констебль О'Ши, мы с матерью были разлучены. Меня
вывезли за границу. Я всегда считала, что она умерла. Но тут внезапно
обнаружилось, что она жива. Я должна ее найти.
— Понимаю. В телефонном справочнике ее нет?
— Нет.
— Тогда, может, в
Парижской моде
кто-нибудь знает, где сейчас миссис
Сандерсон?
— Он очень милый, правда? — сказала Патси, когда они оставили дом
констебля О'Ши, сели в машину и поехали в город. — Но ты его так и не
вспомнила?
— Нет, Патси, как ни старалась, — вздохнула Мередит. —
Видимо, этот кусочек памяти прочно заблокирован. Мне так хочется вспомнить
те дни, но все безрезультатно. Только какие-то отдельные вспышки — как у
больного амнезией.
— Не переживай. Наверняка мы что-нибудь узнаем в
Парижской моде
.
— Не уверена. Честно говоря, Патси, у меня такое ощущение, что мы
гоняемся за химерами. Все же это случилось тридцать восемь лет назад. Просто
невозможно, чтобы моя мать по-прежнему работала в
Парижской моде
. И вряд
там ее помнят.
— Ты не можешь знать это наверняка, Мередит. Давай съездим в магазин,
спросим. А вдруг кто-нибудь вспомнит Кэти Сандерсон или выведет нас на ее
след?
— Мы, конечно, можем поехать, но тебе не приходило в голову, что моя
мать давно не живет в Йоркшире? Она запросто могла переехать. Мир ведь
огромный.
— Я понимаю, о чем ты, дорогая, но мне кажется, ты не права. Интуиция
мне подсказывает, что твоя мать где-то близко. Вот увидишь, мы ее найдем.
Мередит промолчала. Патси украдкой взглянула на нее, и сердце ее упало:
выражение лица Мередит было совсем унылым.
Некоторое время они ехали в молчании, потом Патси сказала:
— Не уверена, что нам удастся припарковаться в Лидсе. Давай лучше
поедем в
Королевский отель
, оставим машину там. А оттуда до торговой улицы
пять минут ходьбы.
— Как хочешь. Я не помню торговую улицу. Только базар.
Но двадцать минут спустя, когда они шли по главной торговой улице, Мередит
неожиданно остановилась и схватила Патси за руку.
— Здесь где-то рядом универмаг
Маркс и Спенсер
. Я вспомнила. Моя мама
любила туда ходить, она покупала там белье. — Перед ее мысленным взором
вдруг возникла картина: вот она идет по улице, держась за мамину
руку. — Мама покупала мне здесь мороженое. А однажды я споткнулась и
уронила стаканчик. Мне стало очень обидно, и я заплакала. А мама меня
утешала и отдала мне свое мороженое...
— Вот видишь, ты еще что-то вспомнила, — обрадовалась
Патси. — А вот и
Парижская мода
.
Патси толкнула дверь, и они оказались в дорогом модном магазине. К ним
немедленно подошла молодая женщина в изящном черном платье.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — вежливо спросила она и
улыбнулась. — У нас есть чудесные модели, только что получили из
Парижа.
— Да-да, мы знаем, вы продаете замечательную одежду, — ответила
Патси, — но мы пришли не покупать. Нам нужен ваш управляющий.
— У нас нет управляющего, — ответила молодая женщина. — Всеми
делами занимается сама владелица, миссис Коэн.
— Вот как? А можно ли ее увидеть?
Женщина кивнула.
— Она в своем кабинете, я сейчас ее приглашу.
Довольно скоро из-за ширмы, отделяющей салон магазина от кабинета хозяйки,
появилась стройная, элегантно одетая женщина лет пятидесяти.
— Я — Гилда Коэн, — представилась она, протягивая руку Патси.
— Очень приятно, миссис Коэн. Я Патси Кентон, а это моя подруга миссис
Стреттон.
— Рада познакомиться, миссис Стреттон. Мередит улыбнулась.
— Миссис Коэн, я разыскиваю женщину, которая когда-то работала в вашем
магазине. Но это было много лет назад. Боюсь, с тех пор прошло слишком много
времени.
— Кого же вы ищете? — с любопытством спросила миссис Коэн.
— Мою мать. Она работала здесь в конце пятидесятых или в начале
шестидесятых. Ее звали, то есть... ее зовут Кэти Сандерсон. Нас разлучили,
когда я была совсем маленькой, и я всегда считала, что моя мать умерла. Но
недавно у меня появились основания считать, что она жива. Я хочу найти свою
мать.
— Это так понятно, миссис Стреттон. Уверена, вы найдете ее.
Действительно, Кэти Сандерсон работала здесь, когда хозяйкой магазина была
моя мать, мне он достался по наследству. Я училась в колледже, но Кэти я
немного помню. Чудесная женщина. Моя мать ее очень любила и жалела, когда та
ушла.
— Когда это случилось, миссис Коэн? — спросила Мередит.
— По-моему, в середине или в конце шестидесятых. Но что же мы стоим
посреди магазина? Пройдемте в мой кабинет. Хотите чаю?
— Нет, спасибо, — поблагодарила Мередит.
Патси тоже отказалась от чая, и они проследовали в кабинет миссис Коэн.
Мередит с Патси устроились на диване, хозяйка села за свой стол.
— Повторю: моя мать очень любила Кэти, опекала ее и очень сожалела об
ее уходе.
— А вы не знаете, куда она ушла?
— Она вернулась в свой родной город Харрогейт и стала работать в
магазине
Джегер
. Моя мать однажды сказала мне, что Кэти чувствовала себя
несчастной в Лидсе. Мама называла ее
моя несчастная птичка
, хотя я не
понимала почему. Я рано вышла замуж и родила, в те времена я в магазине не
работала. Поэтому я мало что знаю. Но и моя мать, и все остальные очень
тепло отзывались о Кэти. Ее любили. Мередит вздохнула.
— Вряд ли она продолжает работать в
Джегере
. Как вы думаете, миссис
Коэн?
— Не работает, я это точно знаю. Она проработала там года два
...Закладка в соц.сетях
