Жанр: Любовные романы
Ее собственные правила
..., а потом
ушла. В последний раз я слышала о ней от своей матери, она рассказывала, что
Кэти работает в Харрогейте в магазине
Пляс Вандом
— это модный
бутик. — Гилда Коэн склонила голову. — Если бы моя мать была жива,
она бы могла много рассказать о Кэти.
Мередит сочувственно поглядела на миссис Коэн.
— Примите мои соболезнования.
— Да, мы все о ней горевали. Но все-таки она дожила до девяноста лет и
всегда была полна сил и энергии. Ни дня не болела.
Они немного помолчали, и Патси спросила:
— Значит, сейчас Кэти Сандерсон работает в
Пляс Вандом
?
— Не уверена, миссис Кентон. Я слышала, что она оттуда ушла. И кажется,
уехала из Харрогейта.
— Снова тупик, — удрученно констатировала Мередит.
Гилда Коэн предложила:
— Хотите, я позвоню Аннет Александер, владелице этого бутика? Может
быть, у нее остался адрес Кэти?
— Правда? Это вас не затруднит? — оживилась Мередит. —
Впрочем, мы обязательно съездим в Харрогейт. — Она взглянула на
часы. — Сейчас только половина пятого.
— Действительно, — согласилась Патси. — Мы сможем заехать
туда по пути в Райпон и повидаться с хозяйкой бутика.
— Я позвоню прямо сейчас, — сказала миссис Коэн. — Буду рада
помочь вам.
Она набрала номер.
— Это Гилда Коэн, могу я поговорить с миссис Александер? — Потом
прикрыла трубку ладонью и объяснила: — Сейчас ее позовут. Она прощается с
покупательницей. Алло! Аннет? Как поживаешь?
После взаимных приветствий Гилда Коэн перешла к делу:
— У меня в кабинете сидят две дамы, которые разыскивают Кэти Сандерсон.
Я знаю, что она давно от тебя ушла, но, может быть, у тебя сохранился адрес
или телефон? — Некоторое время она слушала. — Правда? Подожди, я
сейчас спрошу. — Миссис Коэн снова прикрыла трубку рукой и сказала: —
Миссис Александер говорит, что ваша мать вышла замуж. Но Аннет не может
припомнить, как его звали. Она сможет с вами связаться, если вдруг все же
вспомнит?
— Скелл-Гарт-хаус, Райпон, телефон в Райпоне 42900, — быстро ответила
Патси.
Гилда Коэн повторила это миссис Александер. Поблагодарив и попрощавшись, она
повесила трубку и посмотрела на Мередит:
— Если бы моя мать была жива, она бы очень обрадовалась, узнав, что
Кэти наконец вышла замуж. Мама переживала за нее, всегда говорила, что у
Кэти была трагическая жизнь.
— Огромное спасибо за помощь, миссис Коэн, — тихо сказала Мередит
и встала. — Вы так нам помогли.
— Да, большое спасибо, — поднялась и Патси.
— Не стоит благодарности, я с удовольствием бы сделала еще что-нибудь,
если бы это могло вам помочь найти вашу мать, миссис Стреттон. Аннет — очень
обязательный человек, и я уверена, если она вспомнит фамилию человека, за
которого вышла замуж ваша мать, она непременно позвонит.
— Очень на это надеюсь.
Гилда проводила их до дверей и на прощанье сказала:
— Миссис Стреттон, я была бы вам очень благодарна, если бы вы мне
позвонили, когда найдете Кэти. Моя мать ее очень любила.
— Я обязательно с вами свяжусь, — пообещала Мередит.
— Почему нам это не пришло в голову? — покачала головой Патси,
когда они медленно пошли по улице. — Это же так очевидно! Она была еще
молодой женщиной и, как ты утверждаешь, хорошенькой.
— Очень хорошенькой. Настоящей красавицей. — Мередит взяла Патси
под руку. — Мы никогда ее не найдем. Просто еще один тупик.
— Нет, не тупик! — возразила Патси. — Совсем наоборот. Утром
я первым делом позвоню Валери и попрошу ее сходить в Дом святой Екатерины.
Там хранятся свидетельства о заключении брака, и она найдет, за кого твоя
мать вышла замуж.
Лицо Мередит просияло.
— Блестящая идея! Давай позвоним ей прямо сейчас!
— Сегодня ее нет в офисе. Разве ты забыла, она уехала на уик-энд в
Милан. И вернется только поздно вечером.
— Ты уверена, что там хранятся брачные свидетельства? — тихо
спросила Мередит, когда они вышли к центральной городской площади.
— Уверена. Это же главное регистрационное бюро. — Патси задумчиво
помолчала и добавила: — А еще мне кажется, нам нужно съездить в
Дом доктора
Бернардо
и поспрашивать там. Вдруг откроется новое обстоятельство,
проливающее свет на то, что с тобой произошло. И с твоей матерью тоже.
Мередит недоуменно посмотрела на подругу.
— Ты что? Я знаю подобные заведения. Они никогда ничего тебе не скажут,
потому что все свои дела хранят в глубочайшей тайне. Туда я обращусь в самую
последнюю очередь. — Мередит крепко сжала губы и нахмурилась.
Взглянув на ее лицо, Патси решила не продолжать разговор на эту тему. По
дороге в Райпон она болтала о разных пустяках, желая отвлечь Мередит от
мыслей о матери. И о приюте.
Внезапно Патси расхохоталась.
— Ой, Мередит, мы с тобой совсем с ума сошли!
— Ты о чем?
— Как только мы обнаружили, кто такая Юнис Морган, мы все бросили и
помчались разыскивать твою мать. А бедная повариха, наверное, решила, что мы
спятили. Мы ведь даже не закончили беседу.
— Мне самой это только что пришло в голову. Так как мы решим, берем
Юнис на работу?
— Я — за. Из троих претендентов она — самая лучшая. Ллойд Брикер что-то
уж чересчур раздражительный, а миссис Джонс на меня вообще никакого
впечатления не произвела.
— У меня сложилось ощущение, что она ленива. Насчет Ллойда я тоже с
тобой согласна. Значит, берем Юнис? Повариха она отличная — мы с тобой
оценили ее стряпню. — Мередит невесело улыбнулась. — Теперь пища у
нее не подгорает, как во времена моего детства.
Утром следующего дня раздался телефонный звонок.
Мередит и Патси сидели в столовой, завтракали и обсуждали последние
приготовления, когда к их столу торопливо подошла Клаудиа Миллер.
— Извините, Мередит, вас к телефону. Миссис Александер.
Подруги пораженно поглядели друг на друга, и Мередит торопливо поднялась.
— Спасибо, Клаудиа. Я буду говорить здесь.
— Хорошо. Тогда я пойду повешу трубку на другом аппарате.
— Алло, Мередит Стреттон у телефона, — напряженным голосом
проговорила Мередит.
— Доброе утро, миссис Стреттон. Это Аннет Александер. Надеюсь, я не
слишком рано?
— Нет-нет, миссис Александер.
— Я решила, что лучше уж позвоню прямо сразу. Только что у меня
появились сведения, которые могут помочь в ваших поисках. Вчера я весь вечер
старалась вспомнить имя человека, за которого вышла замуж Кэти, напрягала
мозги, но все напрасно. А потом вдруг меня как осенило: моя сестра может это
знать. Она работала в
Пляс Вандом
одновременно с Кэти Сандерсон. В общем,
я ей позвонила вчера, но ее не оказалось дома. Я оставила сообщение на
автоответчике. Так вот, она мне позвонила десять минут назад. Пишите: Кэти
вышла замуж за некоего Найджела. Сестре кажется, что фамилия его была
Грейндж или Грейнджер, работал он ветеринаром. В Миддлхэме. Я понимаю, это
довольно расплывчато, но все же лучше, чем ничего.
— Конечно, миссис Александер, большое вам спасибо. Могу я задать вам
еще один вопрос? Вы не помните, когда Кэти Сандерсон ушла из
Пляс Вандом
?
— В начале семидесятых.
— Понятно. Еще раз спасибо, миссис Александер.
— Была рада помочь вам. Если найдете Кэти, передайте ей от меня самый
теплый привет.
— Обязательно. Всего хорошего, миссис Александер.
Мередит вернулась к столу. Патси вопросительно подняла бровь:
— Ну что?
Мередит сделала глубокий вздох, резко выдохнула и сказала:
— По словам Аннет Александер, моя мать вышла замуж за человека по имени
Найджел, фамилия — Грейндж или Грейнджер. Работает — или работал —
ветеринаром. В начале семидесятых, когда мать оставила работу, он жил в
Миддлхэме. Вернее, они жили.
— Миддлхэм! Господи Боже, Мередит, да это же совсем рядом! Маленькая
деревня на болотах, в получасе езды от Райпона. Ага! Интуиция меня не
обманула: твоя мать где-то близко.
— С чего ты взяла? Мы же не знаем, как сложилась их жизнь. Может, они разошлись или переехали.
— Если он еще живет там, я его в два счета разыщу, — уверенно
заявила Патси и вскочила на ноги. — Пойду посмотрю местный телефонный
справочник. Если он ветеринар, то он просто обязан там быть.
Мередит сидела и смотрела, как Патси решительно зашагала к двери. Да, Патси
твердо намерена искать до конца. Какой замечательной подругой она оказалась.
Мередит была уверена, что просто пропала бы без нее.
Вернулась Патси очень довольная собой, в руке она держала листок бумаги.
— Его фамилия Грейнджер, а не Грейндж, и он живет в Миддлхэме. В Танбек-
хаус. Вот номер телефона.
Мередит взяла листок, посмотрела, затем подняла глаза на Патси.
— Спасибо, — сказала она и снова взглянула на листок. —
Теперь, когда я знаю, что она в нескольких милях отсюда, я чувствую себя как-
то странно.
— Тебе не верится, что ты ее скоро увидишь? — нахмурилась Патси.
— Да.
— Ты боишься?
— Кажется, да.
— Давай-ка я отвезу тебя в Танбек-хаус.
— Нет, спасибо, наверное, мне лучше поехать одной.
— Может, сначала позвонишь?
— Нет, не надо. Я предпочитаю увидеться с ней лицом к лицу, прежде чем
она что-то узнает. А по телефону придется долго все объяснять.
— Пожалуй, ты права. Делай, как решила.
24
Внутренне вся трепеща, Мередит стояла у двери Танбек-хаус. Перед этим она
полчаса просидела в машине, собираясь с силами, чтобы подойти к этому дому.
Но, по мере того как шло время, страх ее, казалось, только увеличивался.
Тогда она решительно вышла из машины и направилась к хорошенькому каменному
домику — солидному, но не слишком большому. В таких домах обычно живут врачи
и адвокаты. Дом содержался в образцовом порядке: дверь свежевыкрашена белой
краской, на сверкающих чистотой окнах кружевные занавески. По обеим сторонам
мощеной дорожки, ведущей к дому, клумбы с яркими весенними цветами.
Мередит стояла перед дверью и ужасно волновалась. Сделав глубокий вздох, как
перед прыжком в воду, она несколько раз стукнула по двери медным молоточком
и стала ждать.
Дверь открыли почти сразу. На пороге стояла молодая темноволосая женщина в
сером свитере, серых брюках и зеленом фартуке в полоску.
— Чем могу вам помочь? — спросила она.
— Я ищу миссис Грейнджер. Миссис Найджел Грейнджер. Она дома?
Молодая женщина кивнула.
— Вы договаривались о встрече?
— Нет.
— Как доложить, кто ее спрашивает?
— Миссис Стреттон. Мередит Стреттон. Она меня не знает. Я знакомая ее
подруги. Я надеюсь, что миссис Грейнджер сможет мне кое в чем помочь.
— Подождите минутку, — сказала женщина и ушла, оставив дверь
открытой.
Она очень скоро вернулась, широко распахнула дверь и пригласила Мередит
войти.
— Миссис Грейнджер с радостью вас примет. Она сейчас говорит по
телефону и велела мне проводить вас в гостиную.
— Спасибо.
Мередит проследовала за женщиной, все время оглядываясь по сторонам и
стараясь увидеть как можно больше. Она заметила красивые старинные часы в
углу и коллекцию очаровательных сине-белых фарфоровых статуэток на угловом
столике из дуба.
Проводив гостью в гостиную, молодая женщина сказала:
— Чувствуйте себя, как дома, — и ушла. Мередит стояла посреди
комнаты, думая о том, как здесь уютно и красиво. Комната была небольшой, со
вкусом обставленной; стены покрашены красной краской, на двух стенах до
потолка книжные полки темного дерева, мебель ручной работы, на полу перед
камином сине-красный восточный ковер. У большого окна стоял антикварный
столик, за окном виднелся очаровательный садик с лужайкой. За садиком
возвышались холмы, их четкий силуэт вырисовывался на фоне голубого с белыми
облачками неба.
Услышав шаги, Мередит повернулась. Сердце ее заколотилось, как бешеное,
когда миссис Найджел Грейнджер открыла дверь.
В первый момент Мередит испытала жестокое разочарование. Перед ней стояла
вовсе не та рыжеволосая красавица с ясными голубыми глазами, которую она так
часто видела в своих детских мечтах.
Миссис Грейнджер оказалась женщиной чуть за шестьдесят, одетой в бежевые
вельветовые брюки, белую блузку и синий блейзер и выглядела она, как
типичная провинциальная пожилая дама.
Остановившись на пороге, она вопросительно взглянула на Мередит. —
Миссис Стреттон?
— Да. Здравствуйте, миссис Грейнджер... Простите мое внезапное
вторжение, но я приехала, так как очень надеюсь, что вы мне поможете.
— Не знаю, правда, как, но постараюсь, — ответила миссис
Грейнджер, продолжая стоять в дверях. — Вы американка?
Мередит утвердительно кивнула.
— Миссис Грейнджер, я перейду прямо к делу. Я разыскиваю женщину,
которую звали Кэти Сандерсон. Аннет Александер из бутика
Пляс Вандом
в
Харрогейте сказала, что вы и есть тот самый человек, которого я ищу. Это
так?
— Ну да. Я — Катарина Сандерсон-Грейнджер, я действительно когда-то
работала в
Пляс Вандом
, до того как вышла замуж. — Кэти нахмурилась,
недоуменно глядя на гостью. — Но почему вы меня разыскиваете?
Нервы Мередит были напряжены до предела. Она не знала, как сказать Кэти вот
так, сразу, всю правду, и не могла вымолвить ни слова. Наконец дрожащим
голосом она произнесла:
— Это... это насчет... насчет Мэри.
Кэти Грейнджер вздрогнула так, словно ее ударили. Она резко отпрянула,
ухватилась за косяк двери, чтобы удержать равновесие, и сдавленным голосом
спросила:
— Насчет Мэри? Что вам от меня нужно? Что вы можете рассказать мне о
Мэри?
— Я... я знала ее, миссис Грейнджер.
— Вы знали мою Мэри? — громко вскрикнула Кэти и шагнула вперед.
Теперь Мередит могла разглядеть ее лучше. Она увидела яркие голубые глаза,
вмиг наполнившиеся слезами, золотистые волосы, коротко подстриженные и
тронутые сединой. Мередит узнала это лицо, постаревшее, но все такое же
любящее и ласковое. Теперь она абсолютно точно уверилась, что перед ней ее
мать. Сердце стучало как сумасшедшее, Мередит внутренне вся сжалась. Ей
хотелось подбежать к Кэти, обнять ее, но она не посмела. Она боялась...
боялась, что ее оттолкнут... что она — нежеланный ребенок.
— Вы знали мою Мэри, — повторила Кэти. — Расскажите же мне о
ней, пожалуйста...
Мередит не могла произнести ни слова, она стояла, склонив голову.
— Где? Где вы познакомились с моей маленькой Мэри? О, пожалуйста,
миссис Стреттон, расскажите мне, умоляю вас...
— В Австралии, — наконец хрипло выговорила Мередит.
— В Австралии, — повторила Кэти, и глаза ее гневно расширились.
— В Сиднее. — Мередит не отрываясь наблюдала за Кэти, которая
казалась все больше озадаченной и потрясенной.
— Она вас очень любила, — почти шепотом сказала Мередит.
Кэти отступила назад, чуть не споткнувшись о стоящий рядом стул, и крепко
вцепилась в высокую спинку.
— Вы так говорите о ней... в прошедшем времени... Она не... она ведь не
умерла?
— Нет, она жива.
— О, благодарю тебя, Господи, — с облегчением воскликнула
Кэти. — Все эти годы я каждый день молила Бога. Молилась за мою
девочку, за ее благополучие. Пожалуйста, миссис Стреттон, расскажите мне
все. Это она вас прислала? Она поручила разыскать меня?
— Да.
— Где же моя Мэри? О, прошу вас, говорите. Все чувства пожилой женщины
отразились на ее расстроенном лице. Кто эта женщина, принесшая известие о
Мэри? Известие о ее любимой дочке, потерянной много лет назад. Кэти
задрожала.
Мередит подошла ближе. Кэти напряженно смотрела на нее. И Мередит
окончательно убедилась, что мать точно так же все эти годы тяжко страдала от
разлуки. Этим искренним глазам нельзя было не верить.
Мередит лихорадочно подбирала правильные слова. Она подняла лицо и просто
сказала:
— Мама... это я... Мэри...
Кэти на мгновение потеряла дар речи. И вдруг вскрикнула:
— О Боже! Боже, неужели это ты, Мэри?! — Она схватила Мередит за
руки и потащила к окну. — Дай мне посмотреть на тебя. Это правда ты,
Мэри? Нашлась через столько лет? — Она нежно коснулась лица
Мередит. — Неужели это действительно ты, любовь моя? Из глаз Кэти
ручьем хлынули слезы.
— О Мэри, наконец ты ко мне вернулась! Мои молитвы были услышаны!
Мередит тоже заплакала. Мать и дочь, разлученные столько лет, бросились друг
к другу в объятия.
Кэти захлебывалась от рыданий.
— Я ждала этого дня тридцать восемь лет, молилась, просила Господа о
милости. Я почти потеряла надежду снова тебя когда-нибудь увидеть!
Они стояли обнявшись и плакали. Это были слезы радости и печали
одновременно... Печали — оттого, что столько лет они были разлучены, радости
— оттого, что наконец нашли друг друга. Лучше поздно, чем никогда.
Чуть успокоившись, Кэти и Мередит перешли в библиотеку и сели рядышком на
диван. Перед ними на кофейном столике стоял поднос с чаем и бутербродами,
приготовленными Нелли, той самой, что впустила Мередит в дом, но женщины
даже не прикоснулись к бутербродам.
Мать и дочь сидели, держась за руки, и жадно разглядывали друг друга,
стараясь отыскать сходство. Лица обеих выражали радостное удивление. Так
радуется мать, впервые увидевшая своего новорожденного младенца. Но Мэри и
вправду словно заново родилась для Кэти.
— Я так и не смогла смириться со своей потерей, — тихо сказала
Кэти, и вся печаль прошлых лет, прожитых без единственного и обожаемого
ребенка, снова нахлынула на нее. — Я думала о тебе каждый день, Мэри,
тосковала, мечтала обнять.
Мередит ласково смотрела в бездонные глаза матери.
— Я знаю, мама, все знаю. Я всегда чувствовала то же самое, особенно
когда была маленькой. Я все время думала о тебе, недоумевала, почему ты
отослала меня от себя, почему ты не захотела жить со мной вместе. Никак не
могла понять. — Мередит ладонью смахнула слезы. — Как случилось,
что мы расстались? Как ты меня потеряла?
— Это ужасно... Во всем виноват
Дом доктора Бернардо
. Помнишь тот
день, тебе было пять лет, когда ты нашла меня на полу кухни?
— Да, я тогда побежала за констеблем О'Ши.
— Он вызвал
Скорую
. Меня забрали в лидсскую больницу, а тебя
констебль поместил в детский дом. Я не винила его, он не мог поступить
иначе, ведь никаких родственников у нас с тобой не было. Ну вот, я пролежала
в больнице полтора месяца. Едва встав на ноги, я поехала и забрала тебя, и
мы снова поселились в Хотторн-коттедже. Но год спустя, весной пятьдесят
седьмого, я снова заболела, на этот раз намного сильнее. И тогда я уже сама
отвезла тебя к доктору Бернардо. Больше было некуда. Мой лечащий врач,
доктор Робертсон, уговаривал меня лечь в больницу на обследование.
Обнаружилось, что у меня туберкулез. Похоже, он начался давно, но проходил в
скрытой форме, а тут вдруг случилось обострение, вызванное, без сомнения,
недоеданием, волнением, стрессами, усталостью — словом, общей ослабленностью
организма. Туберкулез очень заразен, передается через дыхание, я не могла
подвергать тебя опасности, Мэри. Из лидсской больницы меня перевели в
специальную лечебницу в Сикрофте, недалеко от Киллингбека. Я пробыла в
карантине полгода. — Кэти замолчала, сжала руку Мередит и подняла глаза
на дочь. — Я все время посылала тебе письма, Мэри. Неужели ты их не
получала?
— Нет. Почему же ты не забрала меня, когда тебе стало лучше? —
Старая обида вспыхнула вновь, как ни старалась Мередит подавить ее.
— Я примчалась в детский дом немедленно, как только меня выпустили из
лечебницы. Я шла на поправку, принимала антибиотики, моя болезнь уже не была
опасна для окружающих. Но в
Доме доктора Бернардо
мне сказали, что тебя у
них уже нет, что тебя удочерили. Я была в шоке. Обезумела от горя и ярости.
Ума не могла приложить, как тебя разыскать. Помощи ждать было неоткуда,
денег нет, родных нет. Все равно что стучаться лбом о стену. Они отказались
со мной разговаривать, не дали никаких сведений, я даже не знала, с чего
начать поиски.
Кэти горестно покачала головой, достала носовой платок и вытерла слезы.
— Я чувствовала себя совершенно раздавленной и беспомощной, Мэри. Меня
до сих пор колотит от злости и отчаяния. Я так и не смогла смириться с этой
потерей, бессильная ярость грызла меня всю жизнь. С тех пор я никогда не
чувствовала себя счастливой или хотя бы довольной. Я всегда беспокоилась за
тебя. Единственной моей надеждой было, что в один прекрасный день, когда ты
вырастешь, тебе захочется увидеть родную мать, и тогда ты сама найдешь меня.
Из глаз Мередит снова брызнули слезы, и она воскликнула:
— Но меня никто не удочерял! В детском доме тебе солгали! Меня посадили
на корабль со многими другими детьми и увезли в Австралию. В сиротский приют
в Сиднее.
— В приют! — Кэти была потрясена. Она с ужасом смотрела на
Мередит, не до конца осознав жестокую правду. — Да что же это такое?!
Послать тебя из приюта в Англии в приют на другом конце света!
Почему? — На мгновение она закрыла глаза. — Мне сказали, что тебя
удочерила прекрасная семья, что ты теперь живешь в другом городе, в Англии.
Для меня это было единственным утешением... что ты растешь среди людей,
которые тебя любят, заботятся о тебе. А теперь я узнаю, что тебя никто не
удочерял! Кэти била дрожь.
Мередит погладила ее по плечу и сказала:
— Меня действительно удочерили, но уже потом, в Сиднее, а не в Англии.
Когда мне было восемь лет. Но через два года Стреттоны погибли в
автомобильной катастрофе. Они были не очень хорошими людьми. А сестра
мистера Стреттона отдала меня обратно в приют.
Застыв от изумления, Кэти проговорила слабым голосом:
— Они тебя обижали? Издевались?
— Нет. Но они меня совсем не любили. — Мередит вдруг недоуменно
спросила: — Но если ты не давала разрешения на отправку меня в Австралию, то
как же это могло случиться? Как могли в детском доме доктора Бернардо
решиться на подобное преступление?
Кэти резко отшатнулась и пронзительно взглянула на Мередит.
— Ты вдруг так заговорила, словно я скрываю от тебя правду. Но ты
должна мне поверить, Мэри, все было именно так, как я рассказала.
— Что ты, я ничуть не сомневаюсь в твоих словах! Просто я не понимаю, как это могло произойти.
— Я тоже. Никогда не могла понять. Все эти годы я жила словно в
кошмаре. — Кэти высвободила руку и встала.
Она медленно подошла к письменному столу, выдвинула ящик и вынула большой
конверт.
— Несколько лет назад, в конце восьмидесятых, в
Обсервер
была
напечатана статья. Когда я ее прочитала, у меня волосы встали дыбом. В
статье рассказывалось о детях-иммигрантах, посланных в Австралию и
помещенных в семьи и приюты. Читая, я молила Господа: только бы ты не
оказалась в числе этих детей. Мне так хотелось верить, что ты живешь в
Англии, в семье, которая тебя удочерила. А теперь оправдались мои наихудшие
подозрения. — Голова Кэти поникла, из глаз потекли слезы. — Так ты
была одной из этих несчастных детей, Мэри.
Она замолчала, глотая слезы, потом спросила:
— Ты меня не обманываешь? Ты не подвергалась насилию?
— Уверяю тебя, мама, нет. Страдала лишь моя психика. Я всегда перед
сном плакала — так сильно я тосковала по тебе. Я росла без любви и ласки, и,
разумеется, нас всех заставляли много работать. Я мыла полы, перестирывала
груды белья. И еще, мы почти всегда ходили голодные. Но ни физическому, ни
сексуальному насилию я не подвергалась.
— Только моральному и психологическому, — со вновь закипевшей
яростью добавила Кэти. — Боже мой! Послать маленьких детей за двадцать
тысяч миль, на другой конец света, просто для того, чтобы перевести в другой
...Закладка в соц.сетях
