Жанр: Любовные романы
Ее собственные правила
...приют! Дикость какая-то!
Кэти снова села на диван и протянула конверт дочери.
— Статья называлась
Потерянные дети империи
. Я ее сохранила.
Прочитаешь потом. Тебе дурно станет. — Она вздрогнула. — Хотя что
я говорю! Ты ведь сама пережила все то, о чем здесь написано...
— Почему ты сохранила статью?
— Сама не знаю. Спустя некоторое время телевидение показало
документальный фильм о детях-иммигрантах. Я смотрела его, и меня охватил
панический ужас. Фильм произвел на меня очень сильное впечатление, я до сих
пор не могу его забыть.
— Значит,
Дом доктора Бернардо
послал в Австралию много детей. Ты
говоришь, сотни?
— Нет, Мэри, тысячи. Более ста пятидесяти тысяч. Но этим занимался не
только
Дом доктора Бернардо
. В отправке детей за границу были замешаны
другие благотворительные учреждения.
— Какие, например?
— Армия Спасения, Национальный детский дом, Детское общество и масса
других благотворительных заведений, действующих под патронажем католической,
англиканской и пресвитерианской церквей.
— Господи Боже! — ахнула Мередит. — Уму непостижимо!
— Да, в голове не укладывается, — подтвердила Кэти. — Многие
дети, особенно мальчики, работали с утра до позднего вечера под палящим
солнцем, строили общежития. И очень часто их насиловали священники. Жизнь их
была сущим адом.
— Но как правительство это допустило? Почему оно не вмешалось?
— Не вмешалось? Да эта акция была частью правительственной политики.
Сколько же горя они нам причинили — отцам, матерям, детям. Невообразимо!
— И к тому же все это проводилось незаконно, — добавила
Мередит. — Неужели никто не подал в суд на британское правительство? Я
хочу, чтобы преступники понесли ответственность за мое потерянное детство,
за годы бед, несчастий и разлуки.
— Я не знаю, было ли хоть одно судебное разбирательство. После показа
документального фильма разразился большой скандал. Общество было
взбудоражено. Ведь оказалась затронута честь нации. Люди возмущались и
негодовали. Правительство решительно отрицало свою причастность к той давней
акции, но даже ребенку понятно, что оно было в ней замешано.
— Но зачем это было нужно правительству?
В голосе Кэти зазвучала язвительная насмешка:
— Ну как же: самый легкий способ заселить колонии. Взять да и
переправить туда детей. Подобная практика существовала с давних лет, и детей
перевозили аж до 1967 года.
— Кошмарно. Какой позор для страны!
Кэти согласно кивнула и продолжила:
— В конверте ты увидишь вырезку из
ТВ Таймс
с анонсом фильма. И еще
там номера телефонов, по которым можно было звонить, чтобы задать вопросы. Я
позвонила, Мэри. Я так волновалась, что ты могла оказаться одной из этих
несчастных детей. Я спросила, как мать может найти ребенка, если он был
отправлен в колонию. И мне ответили, что мать не сможет найти своего
ребенка, что это совершенно невозможно. Единственный выход — только если сам
ребенок начнет разыскивать своих родителей.
Кэти откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и какое-то время сидела
молча. Потом, немного успокоившись, сказала:
— Ты превратилась в очень красивую женщину, Мэри. Ты очень похожа на
мою мать. То же лицо, те же глаза.
Услышав это, Мередит вся засветилась от счастья.
— Но я совсем не помню бабушку, — с сожалением протянула она.
— Ты родилась после ее смерти. Она погибла в войну во время бомбежки.
Меня воспитывал отец, когда вернулся из армии. Он умер, когда мне было
семнадцать лет.
— А мой отец? Где он?
— Он тоже умер, Мэри. Тебе едва минуло полтора года, когда он нас
бросил. Уехал в Канаду с другой женщиной. Я оформила развод, когда мы с
Найджелом решили пожениться.
— Ты с ним счастлива?
— Он очень старался и старается сделать меня счастливой, Мэри. Но все
эти годы я не могла радоваться жизни. Мое горе мешало мне. Как можно
веселиться, если потерял единственного ребенка, да еще таким ужасным
образом!.. Это совсем не так, как если бы ты умерла. Я знала, что ты живешь
где-то, я тосковала о тебе, мечтала увидеть тебя, прикоснуться к тебе...
Сердце мое было разбито. Бедный Найджел, ему приходилось с этим мириться. Но
он очень терпеливый человек. Он вообще просто замечательный.
— У тебя больше не было детей?
— О нет. За Найджела я вышла в тридцать восемь лет. Я еще могла бы
родить, и, возможно, это бы меня несколько успокоило, не знаю... Найджел
овдовел, его жена была моей подругой. Вероника. Очаровательная женщина. Она
умерла от опухоли в мозгу, и первое время после ее кончины я помогала
Найджелу справиться с горем, управляться по хозяйству. Через пять лет он
сделал мне предложение. Мы вырастили двоих его сыновей, Майкла и Эндрю. Мой
брак во многих смыслах можно считать удачным.
— Я рада, что ты встретила такого человека, как Найджел. Скажи, сколько
тебе было лет, когда я родилась?
— Девятнадцать. Летом мне исполнится шестьдесят три, Мэри. — Кэти
тяжело вздохнула. — Столько лет без тебя! Как же ты меня нашла? Долго
искала?
— Нет, мне повезло. Я совсем недавно начала поиски. Но прежде чем я
тебе о них расскажу, ответь мне на один вопрос.
— Конечно, Мэри. Спрашивай о чем хочешь.
— Ты когда-нибудь возила меня в аббатство Фонтейнс?
— Да, несколько раз. Я до сих пор очень люблю эти руины и часто туда
езжу. А почему ты спрашиваешь?
— Случалось ли что-то трагическое с тобой или со мной в аббатстве
Фонтейнс?
— Да. Весной 1957 года я снова почувствовала себя плохо. Мы с тобой
устроили в руинах пикник, и я вдруг потеряла сознание. Ты страшно
испугалась, потому что мы там были одни. Через какое-то время я очнулась, и
мы с великим трудом добрались до Райпона, сели на автобус. Это случилось в
воскресенье. Тогда-то мне и поставили диагноз: туберкулез. Пришлось надолго
лечь в лечебницу.
— И больше я никогда тебя не видела?
— Да, до сегодняшнего дня.
— Теперь мне все понятно. — Мередит рассказала матери о своем
приключении в аббатстве, о странном ощущении дежавю. — Неудивительно,
что я испытала чувство огромной, невосполнимой утраты. Вот после этого и
началась моя так называемая психогенная усталость. Мой лечащий врач
отправила меня к психоаналитику, и мы начали копаться в моем прошлом.
Психоаналитик считала, что моя проблема — подавление памяти.
— Ты хочешь сказать, что подавила все воспоминания обо мне?
— Нет, не совсем. Кое-что я помнила. Но жизнь обошлась со мной так
жестоко, вырвала из твоих любящих объятий, что память блокировала
воспоминания о счастливом детстве. Возможно, это была нормальная защитная
реакция организма. Доктору Бенсон удалось направить меня по верному пути, но
именно моя дочь Кэтрин подтолкнула меня к тому, что я вдруг вспомнила очень
важные вещи.
— Ты назвала дочь моим именем? — просияла Кэти.
— Ей двадцать пять лет, и она настоящая красавица. У нее твои глаза. И,
кажется, твой характер. Я сама не знаю, почему ее так назвала... Может быть,
где-то в подсознании осталось твое имя — Кэти, Катарина...
— А как ей удалось заставить тебя что-то вспомнить?
— Перед отлетом в Лондон мы сидели у нее дома и обсуждали приготовления
к свадьбе. Она приготовила чай, а потом принесла блюдо клубники и сказала
какие-то слова — и меня как обухом по голове ударило! Я вдруг ясно увидела
твое лицо — лицо, которое я любила всю свою жизнь. И тут же поняла, что это
лицо моей матери.
Мередит всхлипнула. Глаза Кэти тоже повлажнели.
— А что сказала Кэтрин?
— Какие-то очень простые слова...
У меня для тебя кое-что особенное,
мама. Клубника
. И немедленно я услышала твой голос, ты тоже предлагала мне
клубнику. Именно с этого момента память начала возвращаться ко мне, я много
чего вспомнила в ту же ночь в самолете, пока летела в Лондон.
Мередит помолчала, высморкалась.
— Я должна тебе кое-что объяснить. Всю жизнь я была уверена, что ты
умерла. Так мне сказали в детском доме. Поэтому, когда память ко мне
вернулась, я рассказала обо всем моей подруге, Патси Кентон. Она отвезла
меня в бюро регистраций, мы хотели найти свидетельство о твоей смерти.
Понимаешь, мне было совершенно необходимо прийти к тебе на могилу. Я хотела
наконец поставить точку на своем прошлом. Но, естественно, никакого
свидетельства мы не нашли. Тут-то и выяснилось, что ты жива. Тогда Патси
пришла в голову идея найти мое свидетельство о рождении, и мы почерпнули
оттуда кое-какие сведения. Мы побывали в Армли, в Хотторн-коттедже. И хотя
от дома осталась лишь куча мусора, я узнала это место.
— Я рада, что ты меня разыскала, пока не стало слишком поздно, —
всхлипнула Кэти.
— Я тоже.
Кэти с любопытством оглядела Мередит и спросила:
— Ты не носишь обручального кольца. Ты разведена?
— Да. Между прочим, у тебя еще есть внук. Его зовут Джон, ему двадцать
один год, он учится в Йеле. Мне не терпится показать вас всех друг другу.
— Внуки... — мечтательно сказала Кэти. — У меня есть внуки.
Как это чудесно!
— Они у меня замечательные. Я ими очень горжусь.
— Ты мне еще не рассказала, как ты попала из Австралии в Америку.
— О, это длинная история, — ответила Мередит. — Я все
расскажу тебе потом. У нас еще будет много времени.
Раздались шаги, и Мередит обернулась. В дверях стоял высокий мужчина с
благообразным лицом.
Кэти тоже оглянулась. И мгновенно вскочила с дивана и бросилась к мужчине.
— Найджел, она нашла меня! Мои молитвы были услышаны! Моя Мэри нашла
меня! Наконец мы вместе!
— Благодарю тебя, Господи, — произнес Найджел, входя в библиотеку.
На лице его было написано чувство огромного облегчения.
Мередит встала и протянула ему руку. Он пожал ее, а потом вдруг притянул
Мередит к себе и крепко обнял.
— Наконец-то моя Кэти успокоится, — тихо сказал он.
Мередит взглянула в лицо Найджела и поняла, что никогда еще не видела таких
добрых глаз.
Найджел Грейнджер широко улыбнулся.
— Спасибо вам, — сказала ему Мередит, — спасибо, что сберегли
для меня мою маму.
Эпилог
ВРЕМЯ БУДУЩЕЕ... — Дамы, дамы, все посмотрели на меня и улыбнулись! — призывал
Джон, держа в руках фотоаппарат. — Погодите. Мама, придвинься поближе к
бабушке. Кэт, к тебе это тоже относится. Мне нужно сделать хороший снимок.
— Ой, Джон, давай скорее! — воскликнула Кэт. — Я уже
соскучилась по моему любимому новоиспеченному мужу.
После длительных приготовлений Джон наконец начал отщелкивать кадры. Скоро
он заявил:
— Ну вот и все. Кажется, должно получиться совсем неплохо. А сейчас я
сделаю несколько снимков для бабушкиного альбома. Могу и для тебя нащелкать,
Кэт, если ты очень попросишь. Три поколения женщин нашей семьи. Я о таком и
не мечтал.
Кэт озарила его ослепительной улыбкой.
— Я совершенно уверена, что ты сфотографируешь нас несравненно лучше
любого профессионального фотографа.
Джон усмехнулся:
— Беги-беги. Разыщи своего молодого мужа, а то через несколько минут
здесь будет не протолкнуться от клана Пирсонов — расползутся, как саранча.
— Эй, ты думай, что говоришь! — Кэт помахала у него перед носом
рукой с обручальным кольцом. — Я теперь одна из Пирсонов, не
забывай. — Она чмокнула брата в щеку и ласково сказала: — Спасибо, что
был моим шафером.
— Как я смотрелся в этой роли, сестричка?
— О, ты был великолепен! — Она рассмеялась и упорхнула, унося с
собой белоснежное облако из шелка и кружев. Скоро она стояла рядом с Кейтом
и его отцом на ступенях гостиницы.
Джон подошел к Мередит и Кэти.
— Какая великолепная получилась церемония, мама. Этот старый амбар куда
как лучше церкви. Я даже догадываюсь, кто его так стильно разукрасил белым
шелком и цветами.
— Спасибо, дорогой, мне самой понравилось, как это у меня получилось.
— Церемония была такой милой, — растроганно проговорила Кэти и
улыбнулась дочери и внуку. — Вынуждена признаться, я плакала.
— Почти все женщины плачут на свадьбах, бабушка, — сжал ей руку
Джон. — А ты у нас — главный свадебный подарок. Я так счастлив, что
мама тебя нашла.
— А я-то как рада, — подхватила Кэти.
— Пойду-ка я выпью с ребятами, — заявил Джон.
— С какими ребятами? — недоуменно подняла бровь Мередит.
— С Люком и Найджелом. Вон они идут.
И он мгновенно исчез, оставив Мередит и Кэти у дверей столовой.
Обе женщины выглядели очень элегантно. На Кэти был темно-розовый шерстяной
костюм, на Мередит — дымчато-голубое платье и жакет. С первого взгляда можно
было безошибочно определить, что это мать и дочь, так походили они друг на
друга.
Свадьба состоялась во вторую субботу октября, в разгар бабьего лета. На
бирюзовом небе не было ни единого облачка, ласковое солнце светило вовсю, а
деревья вокруг Серебряного озера поражали великолепием огненно-золотой
листвы.
— Лучшей погоды и пожелать трудно, — заметила Кэти, выглядывая в
окно. — Денек выдался на славу.
— Да, нам повезло, хотя вообще-то в Коннектикуте всегда такой чудесный
октябрь. — Взяв Кэти за руку, Мередит провела ее в столовую, куда
постепенно собирались гости. — Мама, мне нужно тебе кое-что сказать.
Кэти встревоженно поглядела на дочь.
— Что случилось? Ты стала вдруг такой серьезной.
Мередит покачала головой.
— Ничего не случилось. Просто я хочу поблагодарить тебя за то, что в
эти две недели ты мне так помогла с устройством этой свадьбы. Ты была
неподражаема.
— Это я тебя должна благодарить, Мэри, — ласково ответила
Кэти. — Знаешь, я ведь не смогу тебя называть никаким другим именем.
— Я понимаю...
— Я и мечтать не могла, что мне удастся провести с тобой вместе столько
времени. Ты не представляешь себе, Мэри, как это для меня важно!
— Да, но...
— Ты меня избаловала, Мэри, и Найджела тоже. Сначала — путешествие в
Париж и на Луару, теперь вот — Нью-Йорк. Мы вряд ли куда-нибудь выбрались бы
из Йоркшира, если бы в моей жизни не появилась ты.
Мередит только нежно погладила мать по плечу. Господи, неужели они наконец вместе, даже не верится!
Кэти снова посмотрела в окно, потом повернула задумчивое лицо к Мередит.
— Я так рада, что судьба много лет назад привела тебя на Серебряное
озеро. Чудесное место, очень похоже на Йоркшир. Это твой ангел-хранитель
постарался.
— Да, наверное.
— Тебе так повезло, что в твою жизнь вошли Амелия и Джек, хоть и
ненадолго, к сожалению. Они компенсировали годы страданий и обид, нанесенных
тебе в приюте. Джек и Амелия подарили тебе любовь, нежность, и я несказанно
благодарна им за это. Они помогли тебе стать такой, какая ты есть.
— Трудно себе представить, что бы со мной было, не повстречайся я с
ними.
— Кто знает... Но я думаю, ты все равно добилась бы своего.
Мередит наклонилась и поцеловала Кэти в щеку.
— Я люблю тебя, мама.
— И я люблю тебя, Мэри. Обнявшись, они направились в столовую.
Уже на пороге Кэти сказала:
— Мне очень горько думать, что скоро надо уезжать. Жалко, что мы живем
так далеко друг от друга.
Мередит не ответила.
Кэти бросила на нее быстрый взгляд и добавила:
— Я знаю, ты скажешь: приезжай в любое время. Но как я брошу Найджела
одного! А он не всегда сможет поехать со мной, у него работа.
— Понимаешь, мама, — сказала Мередит, — получается так, что я
буду жить не так уж далеко от тебя.
— О?
Мередит обвела взглядом холл, нарядную толпу гостей. Прием был в самом
разгаре. По губам Мередит скользнула хитрая улыбка.
Кэти заметила эту улыбку и, проследив за взглядом дочери, просияла.
— Я собираюсь выйти за него замуж, мама, — объяснила Мередит, не
отрывая глаз от Люка. — И мы будем жить в Париже. В каких-нибудь двух
часах от Йоркшира.
— О, дорогая, я так счастлива! Поздравляю! — воскликнула Кэти, но
тут же с беспокойством спросила: — А как же твой бизнес? Он так много для
тебя значит.
— Здесь останется только
Серебряное озеро
,
Вермонт
я уже продала.
Бланш и Пит столько лет управляют гостиницей, что их не нужно
контролировать. А я займусь гостиницами в Англии и Франции.
— Как замечательно, что ты не бросаешь свою работу. Люк мне очень
нравится.
— Ему тоже досталось в этой жизни. Я думаю, мы с ним заслужили немного
счастья и любви... — Мередит оборвала себя на полуслове, увидев, что
Люк стоит рядом с ними.
Обняв Кэти за плечи, Люк сказал:
— С нашей первой встречи в июне у меня такое ощущение, что я знаю вас
давным-давно. Но только минуту назад я вдруг сообразил, в чем дело. Вы очень
похожи на женщину, которая меня воспитала — на мою бабушку.
Бабушка Роза, ну конечно, — подумала Мередит, вспомнив портрет в
Талси. — Те же золотые волосы, голубые глаза, нежное лицо
.
— Надо же! — удивилась Кэти. — Я так счастлива, что вы с
Мередит собираетесь пожениться. Примите мои поздравления.
Люк широко улыбнулся.
— Значит, Мередит вам уже сказала? Кэти кивнула и, извинившись, пошла
искать Найджела. Она легко шагала по комнате, словно летела по воздуху. Ее
переполняли счастье и гордость за дочь. Подумать только, ее маленькая Мэри
стала такой замечательной женщиной!
Люк сжал Мередит руку, заглянул в дымчато-зеленые глаза.
— Ты знаешь, ch?rie, ты сегодня кажешься такой спокойной, и это
наполняет меня несказанным счастьем. С самой нашей первой встречи я мечтал
прогнать печаль из твоих глаз, отогнать боль, которая глубоко в тебе
угнездилась. А сегодня я не вижу ни боли, ни печали... И все это потому, что
ты нашла свою мать.
Мередит какое-то время с любовью смотрела на него и ничего не говорила.
Наконец она справилась с волнением.
— Все это потому, что я нашла вас обоих, Люк. Ты и мама подарили мне
душевный покой.
Люк улыбнулся.
— Это потому, что мы тебя любим.
Он крепко взял ее за руку, и они вместе направились в самую гущу свадебной
толпы.
Закладка в соц.сетях
