Жанр: Любовные романы
В объятиях заката
...ня несколько недель все чертовски
болело, глаза совсем затуманились. Но сейчас я вижу хорошо. Да, дорогуша, я
вижу хорошо. — Его глаза снова обшарили ее. — А ты выглядишь
неплохо, совсем неплохо.
— Если мой муж увидит тебя здесь, он убьет тебя. — Она старалась
сказать это смело, хотя внутри нее все содрогалось от страха. Страха, что
Клэнси будет мстить за то, что она сбежала от него и почти его убила. Еще
больше она боялась, что Россу станет известно об ее отношениях с этим
человеком. Ей стало плохо от этой мысли.
— Твой муж? Хм... Ты знаешь, что у него есть другая жена? —
спросил он хитро. — Богатая.
— Виктория? Она умерла.
— Как умерла? — глуповато переспросил он. Клэнси пришел было в
замешательство, затем самонадеянно поднял плечи. — Впрочем, это не
меняет мои планы.
— Если твои планы заключались в том, чтобы сообщить мне, что мой муж
двоеженец, ты зря теряешь время. Можешь идти.
— Не так быстро, — сказал Клэнси вкрадчиво. — Нам нужно кое о
чем договориться.
Он обвел взглядом фургон. Когда он увидел корзинку, в которой спал Ли, он
подошел и заглянул в нее. Выход был свободен, но Лидия не решилась убежать.
Она не могла оставить Ли одного с Клэнси, и ей не хотелось звать кого-то на
помощь из страха, что Клэнси расскажет всем, кто он такой.
— Это мой ребенок? — спросил он, показывая ножом на Ли.
— Нет! — вскрикнула она и оттолкнула его, встав между ним и
колыбелькой. — Твой ребенок родился мертвым. Это ребенок Росса.
Виктория умерла при родах.
Клэнси почесал шею лезвием ножа, разглядывая Ли. Он холодно засмеялся:
— Правдоподобная история.
— Это правда! — крикнула Лидия, услышав сомнения в его
голосе. — Ребенок, которым ты меня наградил, был мертв, когда я родила
его в лесу. Его похоронили.
Клэнси пожал плечами:
— Какая разница? Это ребенок тоже неплох. Я бы предпочел этого. Потому
что, если он не мой, о нем не надо особенно заботиться.
Сердце Лидии подпрыгнуло и забарабанило по ребрам. В горле пересохло:
— Что ты хочешь?
Клэнси засмеялся.
— Вот так-то лучше. Я всегда говорил, что ты не так уж глупа, кролик.
Всегда говорил!
Лидия была вне себя, напуганная тем, что этот человек может сделать, и тем,
что Росс может прийти и увидеть их вместе. В это время он обычно возвращался
в лагерь. Другие варили ужин у своих костров. Хватится ли кто ее? Придет ли
ее искать? А если Росс вернется и застанет ее здесь с Клэнси? Нет, ради
Бога, только не это!
— Что ты хочешь? — повторила она.
— Тебе, можно сказать, повезло в жизни, сестричка, я и подумал — почему
бы тебе не помочь теперь своему бедному сводному брату? — Его маленькие
глазки вперились в нее. — Помочь, отдав мне те драгоценности, которые
твой муженек украл у папаши своей первой жены.
Лидия уставилась на него, ничего не понимая.
— О чем ты говоришь? — спросила она дрожащим голосом. — Какие
драгоценности? Здесь нет никаких драгоценностей, и Росс не вор.
Клэнси уперся в постельку Ли и, пошарив за пазухой, вытащил бумагу, которую
носил с собой вот уже два месяца. Это было объявление, которое стоило жизни
проститутке из Буэннтауна.
— Взгляни-ка сюда, — сказал он, расправляя бумагу. — Этот
твой распрекрасный муж, которому ты так доверяешь, не такой уж и святой, как
ты думаешь.
Лидия взглянула на рисунок. Лицо на картинке было моложе, чем лицо ее мужа,
волосы длиннее, усов нет, но, без сомнения, это были глаза Росса Коулмэна,
его брови, его подбородок. Сонни Кларк. Она прочла список преступлений,
которые он совершил, и кровь ударила ей в голову. У нее закружилась голова,
и она схватилась за тумбочку, чтобы не упасть.
Она не была уверена, но, похоже, пятерка с тремя нулями должна была быть
суммой, которая предлагалась в награду тому, кто укажет местонахождение
Сонни Кларка.
Она подняла взгляд на Клэнси:
— Ты собираешься выдать его, чтобы получить эти деньги?
Он поскреб свои сальные волосы.
— Я не жадный. Я думаю, что украденные драгоценности стоят больше, чем
эти пять тысяч, и можно будет не связываться с властями, если хочешь знать
мое мнение. Я считаю, что, если ты вернешь мне эти драгоценности, я пойду
своей дорогой. Мы расстанемся друзьями, и я оставлю твоего мужа и его
ребенка в покое.
Лидия развела руками:
— Но здесь нет никаких драгоценностей. Говорю тебе, я не знаю, о чем ты
говоришь.
Он схватил ее, подтянул к себе, уставившись ей прямо в лицо:
— Говорю тебе, они есть, дорогуша. Я слышал, как его тесть говорил об
этом какому-то джентльмену, который выглядел как ищейка. Они охотятся за
твоим мужем за похищение дочери и кражу драгоценностей.
— Росс не мог...
Клэнси сильно встряхнул ее:
— Как бы не так! Он — убийца, верно?
Лидия старалась понять и не могла. Росс — убийца? Да, он умел обращаться с
оружием. Но — убийца? Убийство. Ограбление банка. Ограбление поезда. Это
было немыслимо, и однако в объявлении говорилось, что это так.
— Я не знаю ни о каких драгоценностях. Росс любил свою жену. Они
направлялись в Техас, чтобы построить свою ферму. Он не похищал.
— Во всяком случае, так думает ее отец. И он жаждет узнать, куда они
подевались. Я сделаю так, что он узнает, если ты не найдешь эти
драгоценности и не отдашь их мне. — Он ущипнул ее за руку. — Ты не
врешь старине Клэнси, а, насчет драгоценностей?
— Нет, — сказала она, и он понял, что она говорит правду.
Он отпустил ее руку. — Если здесь и есть какие-то драгоценности, то я
не знаю где.
— Это в твоих интересах — найти их.
— Росс избавился от вещей Виктории, когда женился на мне. Я думаю, он
закопал их или кому-то отдал. Я не знаю. Найти их теперь невозможно. К тому
же я не могу воровать у собственного мужа! — воскликнула она.
— Значит, ты предпочитаешь, чтоб он окончил как тот мальчишка с
волосами наподобие пакли, которого мне пришлось зарезать? Он, кажется, был
вашим другом?
Лидия побледнела.
— Люк? — выдохнула она. — Ты убил Люка?
— Его так звали? Мы с ним не успели познакомиться — он помчался к
лагерю, хотел рассказать, что я выслеживаю вас. Мне пришлось остановить его,
а что было делать? И я его остановил. — Он злорадно захохотал.
Во рту Лидии снова стало горько. Люк Лэнгстон погиб из-за нее. Он нашел ее в
лесу, благодаря ему она выздоровела. А он погиб так!
— Я бы не хотел снова идти на мокрое дело. Но если этот ребенок не мой,
как ты говоришь... — Он угрожающе засопел и провел пальцем по лезвию ножа,
глядя на Ли, который проснулся, счастливо агукал и сучил ножками. — А
если я выдам твоего мужа властям, то мы с тобой опять останемся вдвоем. Это
тоже неплохо.
Он повернул свой страшный нож острием вниз и нацарапал круг на ее груди.
С неожиданной смелостью она отбросила его руку.
— Я... я поищу драгоценности, но сомневаюсь, что найду. Если я их
найду, ты оставишь нас в покое, да?
— Хорошенько ищи, сестричка. Потому что, если ты ничего не найдешь, мне
придется сдать твоего муженька властям, мне нужны деньги. — Он
придвинулся к ней и задышал горячим зловонием ей в лицо. — Он так же
хорошо трудится над тобой, как и я? А, сестричка?
— Перестань называть меня так, я тебе не сестричка.
— Правда твоя, — сказал он, скребя заросший подбородок, — скорее сожительница, верно?
Она побледнела, а он опять отвратительно захохотал.
— Ладно, сейчас мне не до этого. Мне нужно позаботиться о своем
будущем. — Он спрятал нож и направился к выходу. — Я буду навещать
тебя довольно часто. А ты делай свое дело. — Он опять взглянул на
Ли. — Неплохой малыш. Жаль, если с ним что-нибудь случится.
Наконец он ушел.
Лидия в изнеможении опустилась на пол, ее мышцы ослабели от шока, который
она испытала, увидев, что Клэн-си жив и вернулся, чтобы снова превратить ее
жизнь в ад на земле.
Она подползла к постели и легла, прижав колени к груди, так она делала
раньше, когда Клэнси грубо избивал ее. И теперь, как тогда, она плакала,
потому что на этот раз он сделал ей еще больнее, чем прежде. Он угрожал
новой жизни, которую она начала с Россом. Он перепачкал ее всю до того, как
она узнала, какой должна быть любовь. Он испоганил ее. Из-за его низости она
чувствовала себя недостойной любви, пока Росс не вернул ей чистоту, а ее
существованию — смысл.
Теперь Клэнси Расселл снова собирался разрушить ее жизнь.
— Лидия! — Она услышала, как Росс зовет ее, и быстро вытерла
слезы. Он не должен знать. Всеми возможными способами она постарается
сделать так, чтобы он не знал. Он будет ее презирать. Ему будет невыносимо
узнать, что он доверил сына женщине, которая имела близость с таким, как
Клэнси. Не считая отвращения, которое он неизбежно будет испытывать к тому,
что сам был с ней. Она сделает все возможное, чтобы он не узнал.
Росс раздвинул брезент и заглянул внутрь.
— Лидия, что... — Он увидел, что она лежит, и сразу
забеспокоился. — Что случилось? — Он скользнул внутрь и встал
рядом с ней на колени, взяв ее руку.
Он казался ей невероятно красивым. Даже в пыльной одежде, с примятыми шляпой
волосами, даже с красной полоской на лбу, которую шляпа надавила ему за
день, — он был невероятно красив, и она любила его.
Она любила его. Это чувство захлестывало ее, переполняло ее, доходило до
самых отдаленных уголков ее тела. Даже если он был убийцей,
грабителем, — не важно, что он совершил и каково его настоящее
имя, — она любила его. Он не должен узнать о Клэнси. Никогда.
Он заметил, что в ее глазах стоят слезы, и она с трудом сглотнула. Его
охватил страх, какого он не знал раньше.
— Лидия, ты заболела?
Она замотала головой и прижала его руку к щеке.
— Мне не очень хорошо, но я не больна. Просто устала, я думаю.
Он почувствовал огромное облегчение. Его плечи расслабились, дыхание
успокоилось.
— Почему бы тебе иногда не поспать днем? — Он потрогал ее шею и
услышал ее учащенный пульс, — Ты уверена, что у тебя все в порядке?
— Да, да. — Она села. — Со мной все хорошо. Я сейчас покормлю
Ли и приготовлю ужин.
— Подожди, — сказал он, улыбаясь, и положил руки ей на плечи, не
давая подняться. — Прежде чем думать об ужине, я бы хотел попробовать
кое-что, о чем мечтал весь день. — Он мягко взял ее за подбородок и
сначала нежно прижался к ее губам, а потом приоткрыл губы и припал к ее рту
так, как это умел только он.
Лидия, еще не оправившись от встречи с Клэнси, высвободилась и отодвинулась
от Росса. Ей казалось, что ее сводный брат — это болезнь, от которой она
страдала десять лет, и теперь она не хотела, чтобы Росс заразился.
— Мне кажется, бобы кипят. — И она выскочила из фургона.
Ее настроение не улучшалось весь остаток вечера. Росс не мог понять, в чем
дело. Она нервничала, вздрагивая от малейшего шороха. Обычно Лидия была
разговорчива. В этот вечер он не смог выдавить из нее полной фразы. Она даже
рассердилась на Мэринелл и Атланту, которые зашли после ужина и предложили
присмотреть за Ли, чтобы они с Россом могли прогуляться вдвоем.
Он поднялся со скамейки и выжидательно посмотрел на нее. В последний раз,
когда они отправились гулять на закате, они ушли довольно далеко от лагеря и
занимались любовью в клеверном поле.
Они катались по душистому пастбищу, целуясь как безумные. Он нащупал ее
панталоны под юбкой. Она не останавливала его ласкающих рук, но
встревожилась, когда он посадил ее на себя.
Выкрикнув его имя, она спросила:
— Что ты делаешь?
— Не догадываешься? — спросил он лукаво, охватив ее ягодицы и
подвигая ее к себе.
Она задохнулась от наслаждения, когда почувствовала, как он проник в нее. Ей
хотелось петь от этих новых ощущений. Со своими расправленными вокруг
юбками, она выглядела невинной девушкой, когда оседлала его. Но не
оставалось никаких сомнений насчет чувственной природы огня, пылавшего в ее
глазах, когда инстинкт тела приказал ей двигаться вперед-назад над ним.
Росс сжимал ее бедра, выше, выше, к тому месту, где их тела соединялись, к
тому месту, где находился ключ к ее женскому естеству. Ее голова
запрокинулась, волосы упали на спину.
Она крикнула его имя небесам и упала вперед, обхватив его руками. Он
освободил ее блузку из юбки и расстегнул лифчик. Целуя ее грудь, он проводил
языком по соскам. Эта тихая ласка вызывала пожар в их чреслах.
Потом, после всего, она лежала как красивая тряпичная кукла, раскинувшись на
его груди. Он улыбался небу, вдыхая запах клевера, запах их тел и летнего
вечера, и думал о том, что никогда в жизни не испытывал такого покоя и
счастья. Он крепче обнял ее. Своим счастьем он был обязан этой женщине.
Так что, когда сестры Лэнгстон предложили им пойти на прогулку, пульс Росса
участился, и его тело среагировало на это предложение самым естественным
образом.
Лидия отказалась одновременно и от предложения девушек, и от его
поднимающегося желания одной фразой:
— Я не хочу, чтобы за Ли присматривал кто-нибудь, кроме меня.
Они взглянули на нее с удивлением.
— Он был беспокойным сегодня весь день. Может, у него болит животик.
В эту ночь она легла в постель раньше, чем Росс вернулся. Он знал, что она
не спит, хотя она и притворилась спящей. Про себя он выругался в адрес всех
женщин, ложась рядом с ней. Что, черт побери, с ней случилось?
Затем он догадался и почувствовал себя виноватым. У нее, наверное, месячные.
Он почти забыл, что Виктория в этот период несколько дней не вставала с
постели. А Лидия управляла лошадьми весь день, заботилась о Ли, готовила
обед и ужин.
Он повернулся к ней:
— Лидия!
Она лежала, отвернувшись, мысленно снова переживая встречу с Клэнси и
пытаясь подавить страх, который подтачивал ее изнутри.
— Да? — Она не годилась ему в жены. Она была шлюхой Клэнси. Не по
доброй воле, но все равно шлюхой. У нее вырвался тяжелый вздох.
Росс услышал его и повернул ее к себе, не заметив ее нерешительного
сопротивления. Он прижал ее лицо к своей груди и погладил по голове.
— Спи, — прошептал он, целуя ее в висок. Он больше не сдерживал
свою нежность к ней. Источник этой нежности был где-то внутри него, он даже
не знал, где. Он не мог контролировать себя и решил дать полную волю своей
нежности. Он все еще любил Викторию, и всегда будет ее любить, но она
умерла, а он жив. Всякому нормальному мужчине необходима пара. — Спи,
тебе будет лучше утром.
Росс уснул первый. Лидия лежала, чувствуя безмерную любовь к нему, слушая
ровное биение его сердца и думала, как ей избавиться от Клэнси на этот раз.
Ей стало немного легче, когда прошло три дня, а Клэнси не появлялся. Может,
он просто играл с ней, пытаясь запугать ее? Может, что-то случилось с ним?
Может...
На всякий случай она обыскала фургон.
— Я все еще чувствую себя неважно, — соврала она Россу на
следующее после появления Клэнси утро. — Как ты думаешь, Бубба поможет
мне управлять лошадьми сегодня? Я бы хотела остаться в фургоне с Ли.
Росс внимательно посмотрел на нее, но она отвела глаза. Может, она и в самом
деле больна и не говорит ему? Он не трогал ее, догадываясь, что получит
отказ. Возможно, она собирается сбежать от него? Миллионы предположений
роились у него в голове, и любое из них было невыносимо для него.
— Хорошо, — сказал он сухо и вышел.
Лидия понимала, что испытывает его терпение, но ничего не могла с собой
поделать: она боролась за свою жизнь, и за его, и за жизнь Ли.
В этот день она заглянула в каждую коробку, в каждый ящик комода, всюду,
куда Росс или Виктория могли спрятать драгоценности. Она не думала, что Росс
знает что-нибудь об этом, хотя в фургоне у него были спрятаны деньги. Она
нашла их в китайской сахарнице, упакованной в газету. Драгоценностей не
было.
Клэнси наверняка ошибся. Но если она не достанет того, чего от нее требуют,
что тогда? Как он поступит? Выдаст Росса? Сделает что-нибудь с Ли? Расскажет
Россу, что она была его сожительницей?
Довольно скоро она узнала об этом.
На четвертый день, когда она готовила еду, она вдруг увидела его в
нескольких сантиметрах от нее. Она не заметила, откуда он взялся. Он как
будто материализовался из воздуха.
— Нашла? — спросил он.
— Нет. Ничего нет. Я искала.
— Не вешай мне лапшу на уши. Они там, я уверен.
— Их нет, Клэнси. — Она застыла, нервно оглядываясь вокруг. Что,
если кто-нибудь увидит, что она разговаривает с ним? Но все занимались
своими делами, как будто это был простой вечер, а не вечер, когда весь ее
мир мог рухнуть снова.
— Говорю тебе, я везде посмотрела.
— Везде?
— Да, — сказала она убежденно.
Он почесал в паху.
— Ну, тогда мне придется поехать в ближайший город и предупредить
шерифа, что в этом караване едет человек, которого они ищут. Представляю,
какой поднимется шум. — Он сделал несколько шагов, когда она резко
окликнула его:
— Нет, подожди!
Он повернулся и пронзил ее холодным взглядом. Она заломила руки и закусила
губу.
— Я... Может, есть еще места, где я не посмотрела. Это не так просто.
— Я не говорил, что это будет просто. Я дал тебе возможность выбирать:
одно или другое.
— Дай мне еще несколько дней, Клэнси, пожалуйста.
Он обошел костер и сделал несколько хищных шагов в ее сторону.
— А что ты мне дашь взамен за мою доброту? А?
Она попятилась. Он наступал на нее.
— У меня не было времени съездить в город. Поняла? Поэтому я давно не имел женщины, так что...
— На каком основании вы заталкиваете мою жену в фургон, мистер?
Решительный голос прозвучал в двух футах от них, и Росс вышел из-за фургона.
Повинуясь животному инстинкту, Клэнси схватился за чехол на поясе, где лежал
его охотничий нож.
— Не советую, — все, что сказал Росс. Этого было достаточно. Рука
Клэнси еще не дотянулась до ножа, а пистолет Росса уже был у него в руке и
дуло было нацелено в широкую, плоскую переносицу Клэнси, как раз между глаз.
Клэнси беспомощно поднял руки.
— Теперь, если не хочешь, чтобы я выпустил тебе мозги, отойди от моей
жены.
Впервые в жизни Лидия видела, как Клэнси кому-то подчиняется. Он никогда не
обращал внимания на пьяные приказы Отиса Расселла. Он побледнел и, мгновенно
покрывшись испариной, отступил от нее.
— Эй, мистер, потише с этим кольтом, — пробормотал Клэнси и
попытался хихикнуть. — Ваша жена пугливая, как пони. Я только спросил
ее, где вы, а она вся задрожала.
Росс не поверил ему. Лидия выглядела так, словно ей явилось привидение.
— Я здесь, чего ты хочешь?
— Работу. Вы ведь Коулмэн?
Лидия недоверчиво посмотрела на Клэнси. Что он еще придумал?
Росс немедленно насторожился. Его губы сжались под усами.
— Кто спрашивает?
— Меня зовут Расселл. — Клэнси наблюдал, как отреагирует Коулмэн.
Никакой реакции не было. Значит, девчонка не сказала ему о своем прошлом.
Если бы у него хватило мужества, он сказал бы, что это он сделал ей
ребенка. — Я слышал, у вас хороший табун лошадей?
— Где ты слышал об этом?
— Не могу сейчас вспомнить, — сказал Клэнси, почесывая затылок,
как будто пытаясь вспомнить. — Я хорошо управляюсь с лошадьми, и вы
могли бы меня нанять ухаживать за ними.
Росс опустил пистолет и спрятал его в кобуру.
— Мне не нужна помощь, — отрезал он.
— За такими хорошими лошадьми нужен хороший уход. Вы могли бы дать
бедному человеку шанс проявить себя.
— Я сказал, мне не нужна помощь, — повторил Росс ледяным
голосом, — я уже нанял себе помощника. Клэнси с сожалением поцокал
языком.
— Ну и не везет же мне в жизни. На день позже, на доллар меньше.
— Иди своей дорогой, Расселл, — сказал Росс.
Лидия увидела вспышку ненависти на лице Клэнси. Он не любил, когда ему
указывали, что делать, а Росс делал это уже второй раз.
— Хорошо, извините за беспокойство. — Он приподнял шляпу перед
Лидией. — Извините, что напугал вас, мадам. Я стараюсь избегать
неприятностей. — Он приложил руку к груди, и Лидия услышала шелест
бумаги под рубашкой. Он напоминал ей об объявлении. — И всегда
возвращаю свои долги.
Он вернется узнать, нашла ли она драгоценности.
— Катись отсюда, Расселл, — сказал Росс сквозь зубы.
Клэнси бросил на него взгляд, полный ненависти, затем заулыбался как лиса и
пошел к лошади, которая паслась недалеко от фургона. Они смотрели, как он
скрылся из виду.
Росс повернулся к ней и нежно взял ее за плечи, пригнувшись, чтобы лучше
видеть ее лицо.
— Он не ударил тебя? Что он говорил? Ты в порядке?
Зубы у нее стучали. Она ответила, запинаясь:
— Да, все хорошо.
— Ты до смерти перепугалась. Я видел по твоему лицу.
— Это глупо, что я так испугалась. Он противный, но, по-моему,
безвредный.
— Я так не думаю. Я хочу последить за ним.
— Нет! — крикнула она, хватая его за рукава. — Нет, Росс, он... он, наверное, опасен.
Казалось, она не заметила, что сама себе противоречит. Росс жалел, что не
пристрелил этого типа, пока была возможность, хотя бы за то, что он испугал
Лидию. Он никогда не видел ее такой встревоженной. Положив ладонь ей на
щеку, он сказал мягко:
— Я прослежу за ним, пока он не уберется отсюда. Я позову Буббу, чтобы
он остался здесь с тобой.
Россу не терпелось удостовериться, что этот Расселл был всего-навсего
бродяга. Ему не нравилось, что этот человек знает о нем так много. Знает ли
он больше того, что Росс Коулмэн владеет табуном племенных лошадей? Знает ли
он что-нибудь о Сонни Кларке? Нужно было выяснить это.
Росс все еще был обеспокоен, когда спустя несколько часов вернулся в лагерь,
потеряв следы Расселла. Он обошел лагерь, спрашивая, видел ли его кто-нибудь
и говорил ли с ним? Ему немного полегчало, когда мистер Лоусон рассказал,
что Расселл заходил в его загон в тот вечер.
— Он спросил меня, чьи это лошади. Я сказал ему ваше имя. Я даже
показал ему ваш фургон. Извините, Росс.
— Все в порядке. Наверное, это просто бродяга, который ищет работу. Я
не думаю, чтобы стоило нам нанимать такого.
— Согласен, — сказал Лоусон. — Неприятный тип.
Росс вернулся в фургон, решив, что у него разыгралось воображение. Прошло
уже три года, как его подстрелили и оставили умирать. Сонни Кларк умер, так
считал Росс Коулмэн. Но могут найтись охотники за вознаграждениями и стражи
закона, которые были бы рады узнать, что он живет теперь под другим именем.
Он должен быть начеку.
Бубба сидел на подножке фургона, глядя на гаснущий костер. Он вскочил и
вскинул винтовку, услышав шаги Росса.
— Осторожно, это я, — сказал Росс. — Где Лидия?
— Уже спит, — сказал Бубба с горестным выражением, которое не
сходило с его лица после смерти Люка.
— У Ли все в порядке?
— Да.
— Ничего не случилось, пока меня не было?
— Нет. — Не мог же он рассказать Россу, что Присцилла Уоткинс
прибежала к нему и умоляла поговорить с ней. Они прошли к задней части
фургона вскоре после того, как Лидия отправилась спать и погасила ночник.
— Бубба, — прошептала Присцилла в темноте. Он оглянулся вокруг и,
присаживаясь на ступеньки фургона, проворчал:
— Уходи.
— Я хочу поговорить с тобой, Бубба, — настаивала она. — Ты
избегаешь меня с тех пор... с тех пор... как убили Люка.
— Да, ну и что?
Она нервно погладила дрожащие губы.
— Почему ты так плохо ко мне относишься, Бубба? Разве я не позволила
тебе делать со мной все, что ты захочешь? Я так хорошо относилась к тебе, а
ты теперь ведешь себя так ужасно. Это так по-мужски — приставать и умолять
удовлетворить ег
...Закладка в соц.сетях
