Жанр: Любовные романы
Шарада
... съемки на местности.
— Для съемки в среду я договорился с тем же самым старым ковбоем,
которого Ненси Уэбстер приглашала на пикник вместе с его пони, —
сообщил ей Джефф. — Ему очень понравились детишки. Он сказал, что будет
рад нам помочь в любое время, и при этом совершенно бесплатно.
— Вот здорово! Дети будут в восторге. Майклу, во всяком случае, его лошадки очень понравились.
— Кэт, то, что вы сделали для него и его матери... Джефф вдруг запнулся
и продолжил только после того, как она подняла голову и испытующе взглянула
на него. — Это и впрямь потрясающе, ведь вы приняли всю эту историю так
близко к сердцу. — Он снова сделал паузу, будто не решаясь
продолжать. — Вы думаете, у вас сердце отца Майкла?
— Не знаю и не хочу знать. Я помогла бы любой женщине и ее ребенку,
оказавшимся в подобной ситуации. Мне достаточно знать, что они в
безопасности и могут начать новую жизнь.
Устроив Патрицию и Майкла в специальном приюте, Шерри позвонила Кэт и
сообщила, что ее подопечных сердечно встретили живущие там, такие же как
они, женщины и дети.
— Патриция уже изъявила желание зарабатывать для приюта дополнительные
средства: нанизывать бусы и продавать свой товар торговцу, у которого
палатка на рыночной площади, — сообщила Кэт Джеффу, Со временем,
приобретя некоторый опыт и немного подучившись, она, я думаю, станет
настоящей мистерицей, — Если бы не вы, у нее не было бы ни малейшего
шанса. Кэт задумчиво прикусила губу — Если бы Спарки остался жив в той
катастрофе, их жизнь могли бы сложиться по другому. Возможно, они бы порвали
с рокерами, узнав, что Кисмет беременна. Стали бы вместе воспитывать Майкла,
любили бы его и заботились о нем. Она могла бы развивать свои способности.
Мне рассказывали, что Спарки был очень умен и образован, знал и любил
литературу и философию. Он мог бы стать преподавателем или начать писать
книги.
— Это всего лишь фантазии, Кэт. Скорее всего, ничего подобного не
случилось бы.
— Но ведь мы никогда этого не узнаем, верно? Потому что Спарки погиб.
— А кто-то другой остался жить, — мягко сказал Джефф. Кэт быстро
подняла на него глаза, оторвавшись от собственных невеселых мыслей и
проглотив образовавшийся в горле комок.
— Да, кто-то другой остался жить.
Чуть позже Джефф просунул голову в дверь ее офиса.
— Только что звонил мистер Уэбстер. Он хотел бы нас видеть.
— Прямо сейчас? Я по уши в бумагах.
— Он сказал, что дело не терпит отлагательств. У него есть какая-нибудь причина расстраиваться?
— А у него что, был расстроенный голос?
— Очень.
Кэт не видела Билла уже несколько дней. Когда его неулыбчивая секретарша
проводила ее и Джеффа к нему в кабинет, в его манере поведения она не
заметила свойственной ему сердечности.
— Прошу садиться.
Они расположились на кожаном диване, Уэбстер показал рукой на еще одного
посетителя. — Знакомьтесь, это Рональд Труитт. Как вы знаете, он
является обозревателем информационно-развлекательных программ газеты
Свет
Сан-Антонио
.
Итак, этот полный сорокалетний начинающий лысеть педантичного вида мужчина
был Роном Труиттом, преследующим ее журналистом, критиком из преисподней.
Он явно страдал от никотиновой зависимости: из кармана его рубашки торчала
пачка сигарет
Кэмел
. Время от времени он дотрагивался до нее, как будто
хотел удостовериться, что сигареты на месте и он скоро сможет ими
воспользоваться.
Напустив на себя беззаботный вид, Труитт старался держаться непринужденно,
но удавалось ему это, надо сказать, плохо. Его ноги ходили ходуном, а сам
он, часто моргая, то и дело ерзал на своем кресле.
Кэт никак не отреагировала на Труитта. Повернувшись к Биллу, она спросила:
— Что здесь происходит?
— В качестве профессиональной любезности Труитт пришел предупредить,
меня относительно того, что появится в его колонке в завтрашнем выпуске
газеты. Я подумал, что и вас стоит об этом предупредить.
— Предупредить? В этом слове слышится что-то зловещее.
— К сожалению, в завтрашней колонке есть некий зловещий подтекст.
— И это касается
Детей Кэт
? — спросил Джефф.
— Совершенно верно. — Билл повернулся к журналисту, дав тому
понять, что все его слушают. — Будет лучше, если вы сами обо всем
расскажете, мистер Труитт. Однако надо оговориться, что все сказанное в этой
комнате не для печати.
— Конечно. — Труитт сел еще прямее и стал листать совершенно не
нужный ему блокнот, будто бы сверяясь со своими записями. Кэт всегда могла
определить, когда в ее присутствии ломали комедию.
— Сегодня утром, ближе к полудню, мне позвонили, — начал
Труитт. — Звонил человек, назвавшийся Циклопом.
— Вам звонил Циклоп?! — воскликнула Кэт.
— Так вы его знаете? — спросил Билл.
— Да. Его настоящее имя Джордж Мерфи, и его разыскивает полиция. Он сказал вам, откуда звонит?
— Нет. — Недружелюбно взглянув на Кэт, Труитт усмехнулся. —
Зато он сказал, что вы попытаетесь выкрутиться и выставить его сущим
злодеем.
— Но он и есть самый настоящий злодей. Этот человек виновен в таком
количестве преступлений, что список их наверняка длиннее моей руки, —
начиная с жестокого обращения с детьми и кончая вымогательством.
— Возможно, — согласился Труитт. — Но он утверждает, что и вы
не святая.
— А я никогда и не утверждала этого, — огрызнулась Кэт. — Но
дело не в этом. Разве у вас нет ничего лучше, чем писать о том, как обзывают
друг друга нехорошими словами Кэт Дэлани и нюхающий кокаин рокер, которого
разыскивает полиция?
— Здесь кое-что посерьезнее состязаний в обзывании друг друга
нехорошими словами, — вмешался Билл. — Видите ли, Кэт... Мистер
Мерфи обвинил вас в совращении малолетних.
Кэт была слишком потрясена, чтобы что-нибудь сказать. Она остолбенело
уставилась на Билла, затем перевела взгляд на Труитта.
— Именно так, — подтвердил он. — Циклоп сообщил мне, что вы
совращали его пасынка во время пикника, устроенного в доме мистера
Уэбстера. — У него нет пасынка, — хриплым от волнения голосом
сказала Кэт.
— Разве у него нет ребенка по имени Майкл? — Мать Майкла не
является женой мистера Мерфи. С юридической точки зрения он не может быть
отчимом мальчика.
— Что ж, в любом случае, он задал вопрос, был ли этот мальчик
единственным, кого вы совратили. У вас безусловно есть возможность делать
это довольно часто.
— Не могу поверить своим ушам! — Кэт даже рассмеялась, настолько
нелепой показалась ей эта мысль. Но никто из сидящих в комнате не улыбался,
тем более Уэбстер. — Билл, скажите же что-нибудь. Не думаете же вы,
что...
— Сейчас не имеет значения, что я думаю. Она повернулась к журналисту.
— Не может быть, чтобы вы собирались это напечатать. Прежде всего, это
абсолютнейшая чушь. Во-вторых, за подобные голословные обвинения вам грозит
судебный иск на астрономическую сумму, и вам придется ее выплатить.
— Я получил дополнительное свидетельство в подтверждение этого
заявления, — уверенным тоном возразил Труитт. Кэт снова потеряла дар
речи от удивления.
— От кого? — наконец спросила она.
— Я не имею права раскрывать его имя. Мой второй свидетель предпочитает
сохранять инкогнито, но, уверяю вас, он или она располагает достаточной
информацией и знает, о чем говорит.
— Этот самый он или она не располагает ровным счетом никакой
информацией! — крикнула Кэт. — Как вы разыскали этого вашего
второго свидетеля?
— Я просто побеседовал с людьми.
— Мистер Труитт, вы делаете серьезную ошибку, — ровным голосом
проговорила Кэт. — Если вы опубликуете эту колонку, это может дорого
обойтись вам и вашей газете. Каждый, кто меня знает, знает и то, что я делаю
все, что находится в пределах моих ограниченных возможностей, чтобы спасти
детей от любых форм жестокого обращения — будь то физическое насилие, или
сексуальное, психологическое, или эмоциональное. Если Джордж Мерфи желает
меня в чем-то обвинить, ему следует придумать что-нибудь более
правдоподобное.
— Но ведь у вас и вправду есть все возможности, чтобы завоевать доверие
многих и многих детей, не так ли, мисс Дэлани? — спросил Труитт.
— Этот вопрос содержит в себе подтекст, который я с презрением отметаю,
поэтому я не желаю на него отвечать.
Журналист даже сполз на край своего сиденья; сейчас он походил на акулу,
которая почуяла кровь и готовится к смертельному удару.
— Почему вы отказались от блистательной карьеры звезды
мыльной оперы
и стали делать такую программу, как
Дети Кэт
?
— Потому что мне так захотелось.
— Почему? — не унимался репортер.
— Ну уж во всяком случае не для того, чтобы иметь доступ к детям и
совращать их! — закричала она.
— Кэт!
— Так ведь именно к этому он и клонит, разве нет? — Ей не
следовало так кричать на Джеффа. Он лишь пытался ее успокоить. Выждав
некоторое время, она заговорила с Труиттом уже другим, более сдержанным
тоном. — Я отказалась от своей прежней карьеры потому, что хотела
оставшуюся часть своей жизни посвятить какому-нибудь значительному делу.
Он скорчил скептическую гримасу.
— Позвольте уточнить, правильно ли я вас понял. Вы отказались от
огромных доходов, статуса звезды и славы ради значительно меньшей суммы
денег и жалких четырех минут эфирного времени в неделю? — Он покачал
головой. — Это просто-напросто не выдерживает критики. Таких
бессребреников не бывает.
Кэт не собиралась пускаться в объяснения относительно своих мотивов. Они
касались только ее и никого больше. Более того, она не была обязана ничего
объяснять этому непрерывно курящему газетчику с подлой душонкой. Ей очень
хотелось высказать ему все это прямо в лицо, но ради WWSA она выбрала более
дипломатичный ответ.
— У вас нет никаких фактов, подтверждающих это абсурдное обвинение.
Циклоп — едва ли надежный источник. Он даже не умеет толком выразить свою
мысль.
— Вы забыли, что у меня два источника. Второй вполне умеет выражать
свои мысли, и ему можно верить.
— Один из ваших свидетелей — законченный преступник, а у другого даже
не хватает смелости выйти вперед и бросить свое обвинение мне в лицо.
— У Вудворда и Бернштейна не было даже никаких свидетелей, однако
процесс закончился их победой над целой администрацией, а их имена вошли в
историю.
— Не могу не удержаться от напоминания, мистер Труитт, что вам еще
очень далеко до мистера Вудворда или мистера Бернштейна.
Труитт в ответ лишь ухмыльнулся, захлопнул свой блокнот и встал с кресла.
— Если я упущу такой горячий материал, меня следует с позором выгнать из репортерского отдела.
— Этот материал — ложь, — заявила Кэт, — Отъявленная и наглая
ложь.
— Я могу процитировать ваше мнение?
— Нет, — вмешался Уэбстер, также поднимаясь с кресла. —
Напоминаю, что мы все еще беседуем неофициально. В данный момент мисс Дэлани
не делает официального заявления.
— Билл, я не боюсь...
— Пожалуйста, Кэт, — оборвал он ее и снова повернулся к
Труитту. — Вам сегодня же позвонят из нашего отдела по связям с
общественностью. — Он проводил журналиста до двери.
Когда тот ушел, в комнате воцарилось гробовое молчание. Кэт никак не могла
успокоиться. Она не сводила глаз с Билла, который прошествовал мимо нее к
своему рабочему креслу и тяжело опустился в него.
— Билл, я жду объяснений, — начала она, встав со своего
места. — Почему вы сидели здесь, не говоря ни слова, фактически бросив
меня на съедение?! Более того, вы даже позаботились о том, чтобы у него были
слушатели! Уэбстер поднял вверх обе руки.
— Сядьте, Кэт. Прошу вас, успокойтесь и прислушайтесь к доводам
рассудка.
Она послушно опустилась на диван, но при этом гневно воскликнула;
— Вы что, действительно считаете меня совратительницей малолетних?!
— О Господи, конечно же, нет. Но мне приходится поступать так, как
лучше для телекомпании.
— Ах для телекомпании! Лишь бы не тронули вашу компанию, а моя
репутация может лететь ко всем чертям?!
Он сразу как-то сник.
— Мы не в состоянии запретить Труитту опубликовать его колонку. Все,
что мы можем сейчас сделать, это задраить люки и попробовать подготовиться к
той буре, которую его статья неминуемо вызовет. Я скажу, чтобы в отделе по
связям с общественностью начинали собирать за вас поручительства. Вы можете
начать работу над официальным заявлением.
— К черту все это! — продолжала горячиться Кэт. — Я не
намерена давать опровержение столь чудовищной лжи! — Ее глаза внезапно
наполнились слезами. — Как только у кого-то язык повернулся сказать,
что я могу причинить вред ребенку?!
— Ваши телезрители никогда в это не поверят, Кэт, — убежденно
проговорил Джефф. — Ни на секунду не поверят.
— Я тоже не думаю, что кто-нибудь способен в это поверить, —
согласился с ним Билл. — Как только статья выйдет из печати, вам уже
ничего не придется объяснять, потому что у этой истории не будет
продолжения. Ваши почитатели воспримут все так, как есть, то есть как
злобную атаку со стороны кого-то, кто держит на вас зуб. Все перемелется.
Через несколько недель все об этом забудут. — Он сделал паузу, затем
продолжил:
— А на это время я прекращаю съемки и выход в эфир программы
Дети
Кэт
.
Кэт не могла поверить собственным ушам. В течение нескольких секунд она
слышала только странный шум в ушах.
— Вы... не может быть, чтобы вы говорили это серьезно.
— Простите, Кэт, но таково мое решение.
— Но ведь это все равно что признать свою вину, — вскричала
она. — Билл, умоляю вас, не делайте этого!
— Вы знаете, что я всецело одобряю и поддерживаю вас в вашей работе,
которая крайне важна для телекомпании. Она имеет колоссальное значение для
всего нашего города. И я хотел бы, чтобы она была продолжена, когда все это
кончится. Я также питаю безмерное уважение к вам лично, Кэт. Мне ужасно
неприятно, что приходится вас разочаровывать. Вы, конечно, рассматриваете
мои действия как предательство по отношению к вам, но на самом деле это
всего лишь неприятные, но — увы! — необходимые меры с моей стороны как
главного исполнительного директора компании, в чьи обязанности входит
следить за соблюдением интересов каждого ее служащего, в том числе и ваших.
Пока эта шумиха не уляжется, я думаю, ваше лицо не должно появляться на
телеэкранах, поскольку лучше избегать всякого упоминания об этой грязной
истории. — Серьезное выражение его лица и соответствующий тон
подчеркивали незыблемость его решения.
Несколько мгновений Кэт разглядывала пол у своих ног, потом подняла голову и
встала.
— Ну что ж, Билл, я понимаю наше положение. Вы получите мое заявление
об уходе до конца дня.
— Что?! — воскликнул Джефф.
— Кэт...
— Послушайте меня, вы оба. Если эта история появится на страницах
печати, доброе имя передачи
Дети Кэт
окажется навеки запятнанным. Я могла
бы опровергать эту чудовищную клевету до посинения, но это ничего не
изменит. Людям свойственно верить в худшее. Если об этом пишут в газетах,
значит, здесь есть хотя бы доля правды, верно ведь? Билл, вы только что
сказали, что обязаны думать об интересах телекомпании. Что ж, а я, в таком
случае, обязана учитывать интересы детей. Верит ли в это мистер Труитт или
нет, но забота о детях была единственной причиной появления моей программы.
И по сей день остается главной причиной.
Эти дети и так уже являются жертвами. Я не хочу, чтобы они снова страдали
оттого, что у них отнимают, быть может, последнюю надежду. Если я уйду из
передачи, вы можете сменить название и продолжать выпускать ее в эфир. Очень
прошу вас, начинайте как можно скорее подыскивать мне замену.
Глава 47
— Зачем ты пришел?
— Мне подумалось, что вам, наверное, требуются дружеская поддержка и
участие. Я принес чизбургеры. — Джефф приподнял белый бумажный пакет,
чтобы она могла разглядеть его через глазок.
— И в каждом из них, наверное, целая куча калорий?
— Я едва держу этот мешок.
— В таком случае... — Кэт открыла парадную дверь. Выйдя на крыльцо, она
махнула кому-то рукой, затем пригласила Джеффа войти внутрь и снова заперла
дверь.
— Что это вы делаете?
— Ты заметил машину, стоящую на обочине улицы чуть в стороне от моего
дома? Там сидит полицейский наблюдатель. Пока Циклоп не будет схвачен,
лейтенант Хансейкер установил за домом круглосуточное наблюдение.
— Хорошая идея.
— Это идея Алекса. Я-то чувствую себя как дура со всеми этими детскими
играми в разбойников. — Они прошли на кухню и принялись распаковывать
принесенную еду. — Сегодня днем, когда мы ходили в полицейский участок,
чтобы дать свидетельские показания, Алекс убедил Хансейкера, что за моим
домом необходимо установить наблюдение, — на случай, если вернется
Циклоп. — Кэт положила в рот несколько ломтиков жареного
картофеля. — Ммм, какая вкуснятина! — пробормотала она. —
Спасибо.
— Я подумал, что вы, скорее всего, ничего не ели.
— Так и есть. Даже не представляла себе, что я так голодна.
— А где сейчас мистер Пирс?
— Откуда я знаю? Ни я за ним не слежу, ни он за мной. В голосе Кэт
слышалась обида — она и вправду была обижена на Алекса. Он ни разу не
позвонил ей, хотя знал, что она отказалась от поездки в Калифорнию. Кэт
подозревала, что он все еще сердится на нее за то, что она позвала его на
помощь, а потом предпочла ему Дина. Ей вовсе не хотелось его обидеть, но он,
видимо, воспринял все именно так.
Алекс сдал ее на попечение Хансейкера, а затем умыл руки. Кэт не прочь была
услышать его мнение о последних событиях, но решила не искать с ним встречи.
Ему самому придется сделать следующий шаг... если таковой вообще будет иметь
место.
— Я подумал, что он, возможно, поживет у вас какое-то время, —
продолжал Джефф.
— Да, прошлой ночью он так и сделал. — Кэт потерла ладонью лоб,
пытаясь избавиться от головной боли, которая начиналась у нее всякий раз,
когда она пыталась разобраться в своих сложных взаимоотношениях с Алексом
Пирсом. — Ты не будешь возражать, если мы сменим тему?
— Нисколько. У вас есть кетчуп?
— На дверце холодильника. Но не лей его слишком много. С сегодняшнего
дня я безработная.
— Но ведь вы не собирались настаивать на своем уходе, правда же?
Сперва чизбургеры и жареный картофель пришлись ей по вкусу. Теперь, когда
она вспомнила о том, что ее покинул Алекс и что завтра в газете появится
статейка Труитта, еда показалась ей тошнотворной.
— Я в полной растерянности, Джефф, даже не знаю, что делать. Все так
запуталось. — Она невесело рассмеялась. — Знаешь, сейчас я завидую
тем временам, когда моей единственной проблемой было больное сердце. Теперь
же моя личная жизнь рассыпалась на кусочки. Меня грозится убить рокер,
которому я спутала все карты. Жадный до чужой крови журналист собирается
измазать в грязи мое доброе имя, и я бессильна ему в этом помешать. —
Кэт горестно вздохнула и вдруг одарила его ослепительной улыбкой. —
Конечно, есть и положительные моменты: через два дня объявится маньяк-убийца
и пришьет меня, тем самым избавив от всех моих неприятностей.
— Два дня? Господи Иисусе, я и не думал, что так скоро.
— Время понеслось вскачь с тех пор, как я познакомилась с Циклопом и
взялась помочь Патриции и Майклу. Знаешь, эта годовщина моей трансплантации
действительно приблизилась как-то неожиданно.
— А мистеру Пирсу так и не удалось разгадать, кто же все таки присылал
вам эти заметки?
— Мы с ним прокручивали идею, что это мог быть Циклоп. Но, хорошенько
подумав, вычеркнули его имя из списка кандидатур. Он слишком глуп.
— А как насчет Поля Рейеса? О нем что-нибудь слышно?
Кэт когда-то поделилась с Джеффом собранной Алексом информацией о трех
несчастных случаях, происшедших незадолго до ее трансплантации. По ее
просьбе Доил ходил в библиотеку и нашел там газетные репортажи с
подробностями случившегося. В результате в их распоряжении было детальное
описание процесса по делу убийцы — Рейеса.
— Алекс все еще разыскивает кого-нибудь из его родственников.
— А как насчет любовника?
— Любовника? — повторила она в недоумении. — Этого я не знаю.
— А что удалось узнать нового о той аварии на Хьюстонском шоссе, где разбилось несколько машин?
— Мне это неизвестно. Я почти забыла о ней. В комнате зазвонил телефон.
Кэт, извинившись, подняла трубку.
— Алло?
— Где они?
Ее сердце совершило бешеный скачок.
— Циклоп?
Глаза Джеффа широко раскрылись. Он выпустил из рук чизбургер и так быстро
вскочил со стула, что тот завалился на спинку.
— Позвать полицейского? — театральным шепотом спросил он.
Кэт отрицательно покачала головой и сделала ему рукой знак молчать. Она и
так с трудом могла расслышать Циклопа сквозь раздававшийся на его конце
трубки шум.
— Предупреждаю тебя, сука, лучше скажи мне, где они, слышишь?
— Они там, где вы их никогда не найдете. — Кэт говорила абсолютно
спокойно, несмотря на то что ее сердце отчаянно колотилось. — Они в
безопасности. Вы больше никогда не сможете причинить им зло.
— Ну, это мы еще посмотрим. Во всяком случае, я всегда смогу найти
тебя, не так ли? Я знаю, где ты работаешь и где живешь. Ничего бы такого не
случилось, если бы ты не влезла не в свое дело.
— На работе вы меня уже не застанете. Я больше не работаю в WWSA,
причем благодаря вам.
— Это еще почему?
— Не стройте из себя недоумка! Хотя, наверное, я слишком многого от вас
требую. С другой стороны, вы умнее, чем стараетесь казаться. Только
изощренный и хитрый ум мог придумать такую ложь, какую вы сообщили мистеру
Труитту.
— Кому-кому?!
— Обозревателю газеты
Свет Сан-Антонио
.
— Обозре... кому?! О чем, черт побери, ты там толкуешь? Эй, твой
телефон что, прослушивается полицией? И ты тут болтаешь всякий вздор только
для того, чтобы я не бросил трубку? Проклятье!
И сразу же раздались короткие гудки.
Кэт еще какое-то время продолжала держать трубку около уха. Наконец она
положила ее на место, по-прежнему задумчиво глядя на телефонный аппарат.
— Что он сказал? — спросил Джефф.
— Он... э-э...
— Он сказал вам, где находится? Кэт! Что случилось? Кэт! Ей
потребовалось еще несколько секунд, чтобы сбросить с себя оцепенение и
осмысленно взглянуть на Джеффа.
— Он все еще мне угрожает.
— Вы имеете в виду, что он угрожает еще чем-то, помимо совращения
малолетних?
— Циклоп утверждает, что не имеет об этом ни малейшего представления.
Может быть, это покажется странным, но я думаю, что он говорит правду.
Джефф недоуменно покачал головой.
— Не понимаю.
— Я тоже.
— Труитт сказал, что ему звонил Циклоп. Он не смог бы сам выдумать
такое имя.
— Вряд ли он что-либо выдумал, — согласилась Кэт.
— В таком случае он что, лжет?
— Нет. Кто-то действительно звонил Труитту. И представился Циклопом.
Лицо Джеффа прояснилось: он начал понимать.
— Но это мог быть кто угодно. Вероятнее всего, тот са
...Закладка в соц.сетях
