Жанр: Любовные романы
Шарада
... отношение никак не связано с моим пересаженным
сердцем.
— Что, уродливая баба?
— Простите?
— Как она выглядит? Может быть, она вам просто завидует.
Кэт покачала головой.
— Она настоящая красотка и может сама выбирать себе кавалеров.
— Возможно, ей не нравилось, что вы составляете ей конкуренцию?
На его лице появилось нечто вроде плотоядной улыбки. Кэт пресекла ее в
корне, обдав его холодным взглядом голубых глаз. Хансейкер сделал вид, что
закашлялся, и снова заерзал жирным задом по сиденью стула. Затем поднял со
стола некролог.
— Стиль... не очень-то благородный.
— Я тоже это заметила. Не похож на настоящий газетный стиль.
— И здесь не указывается причина смерти.
— Потому что в таком случае я буду настороже. Я буду знать, чего
опасаться.
— Никто ни разу не приходил к вам, не угрожал, не шатался возле дома?
— Пока нет.
Лейтенант проворчал что-то невразумительное и, ухватившись пальцами за
нижнюю губу, с шумом выдохнул воздух. Чтобы еще больше потянуть время, он
заново прочел все газетные вырезки. Наконец, предварительно откашлявшись для
пущей важности, Хансейкер заговорил:
— Они все из разных концов страны. Этот сукин сын не сидит на месте.
— Что, как мне кажется, делает его еще более опасным, — заметила
Кэт. — Судьба тех, кому была сделана пересадка сердца, явно не дает ему
покоя. Виновен он в их смерти или нет, но ему пришлось приложить немало
усилий, чтобы выследить каждого из них.
— Так вы считаете, что именно он устроил все эти несчастные
случаи? — спросил Хансейкер, — по его тону было ясно, что, сам он
не разделяет подобной теории.
Кэт также не была в этом уверена, поэтому решила уклониться от прямого
ответа.
— Я думаю, важно то, что даты их смертей каждый раз совпадают с
годовщиной трансплантации, которую и им и мне сделали в один и тот же день.
Это слишком странное совпадение, чтобы быть всего лишь совпадением.
Лейтенант Хансейкер вновь в задумчивости потянул себя за нижнюю губу.
— Вы когда-нибудь встречались с семьей вашего донора?
— А вы думаете, здесь есть какая-то связь?
— Всего лишь догадки, не более. Так что вы знаете о своем доноре?
— Ничего. До недавнего времени я и не хотела ничего знать. Но вчера я
связалась с банком органов, который заготовил для меня это сердце, и
поинтересовалась, не было ли обо мне запроса со стороны семьи донора. В
настоящее время они проверяют отчеты агентства, которое это сердце
доставило, поэтому, возможно, пройдет еще несколько дней, прежде чем я
получу ответ. Если никакого запроса обо мне не было, мы будем наверняка
знать, что этот след никуда не ведет.
— Почему же?
— Политика. Имена доноров и реципиентов держатся в строжайшем секрете,
пока обе стороны не сделают запрос относительно друг друга. Только тогда
агентства выдадут им эту информацию. И люди уже сами решат, устанавливать ли
им взаимные контакты.
— Это единственный способ? Может быть, можно как-то иначе выяснить, у
кого находится данное конкретное сердце?
— Единственный, если, конечно, кто-то не подключится к центральному
компьютеру в Виргинии и не узнает номер донорского сердца по картотеке ОСДО.
— Еще раз?
Она рассказала ему то, что недавно объяснил ей Дин.
— ОСДО, Объединенная Сеть Донорских Органов. Каждому органу или ткани
тела присваивается определенный номер. В нем закодированы год, день, месяц и
другие сведения относительно этого органа, откуда он поступил и когда был
принят в банк органов. Такая процедура кодирования помогает бороться с
черным рынком
донорских органов.
Хансейкер провел рукой по лицу.
— Господи. Этот ваш малый, оказывается, далеко не дурак. — Именно
это я уже давно пытаюсь вам объяснить.
Чем больше они выдвигали гипотез, тем ей становилось страшнее.
— Итак, лейтенант, мы вернулись к тому, с чего начали. Что вы намерены
предпринять, чтобы найти его раньше, чем он разыщет меня?
— По правде говоря, мисс Дэлани, мы мало что можем предпринять.
— До тех пор, пока я не погибну в результате какого-нибудь странного
несчастного случая, да?
— Успокойтесь, пожалуйста.
— Я совершенно спокойна. — Кэт встала, намереваясь уходить. —
К сожалению, вы тоже.
Она не предполагала, что Хансейкер способен двигаться с такой скоростью. Он
чуть ли не выбежал из-за стола и заступил ей дорогу.
— Признаюсь, ваше дело меня порядком озадачило. Но на данном этапе
вашей жизни еще ничто не угрожает. Никакого преступления не совершено. И мы
даже не знаем, имело ли оно место в каком-нибудь из тех трех несчастных
случаев, ведь так?
— Не знаем, — нехотя согласилась Кэт.
— И все же я не хотел бы, чтобы вы ушли, думая, что я не принимаю вас
всерьез. А если мы сделаем так: патрульная машина будет курсировать по вашей
улице в течение ближайших недель и вести наблюдение за вашим домом?
Беззвучно рассмеявшись, она наклонила голову и помассировала себе пальцами
виски. Нет, этот полицейский положительно не был способен ничего понять. Ее
преследователь слишком умен, чтобы его можно было поймать с помощью
курсирующей патрульной машины.
— Большое спасибо, лейтенант. Я буду признательна вам за любую помощь, которую вы мне окажете.
— Я здесь именно для того и сижу. — Его улыбка стала еще шире,
грудь тоже. — Да что там, так оно и есть, может, кто-то просто пытается
вас напугать. Действует вам на нервы, понимаете?
Кэт уже ничего не ждала от него, ей хотелось только как можно скорее уйти
отсюда, поэтому она кивнула в знак согласия.
Уверенный, что решил ее проблему, лейтенант Хансейкер сделал галантный жест, открыв перед ней дверь.
— Позвоните мне, как только я вам понадоблюсь, слышите?
Конечно, позвоню. И чем ты мне поможешь?
— цинично подумала Кэт.
— Спасибо, что приняли меня так быстро, лейтенант Хансейкер.
— Знаете, в жизни вы еще более хорошенькая, чем на экране телевизора.
— Спасибо.
— Э... прежде чем уйдете, я хотел узнать... Не каждый день у меня в
офисе бывает знаменитость. Вы не могли бы оставить автограф для моей жены?
Она будет просто в восторге. Напишите
для Дорис
, ладно? И мое имя
напишите, пожалуйста. Если, конечно, вам не трудно.
Глава 34
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Жарю ветчину.
— Кажется, она уже подгорела. — Кэт, не найдя на его кухне
специальных щипцов, вилкой поддела ломтик с раскаленной сковородки.
После приведшего ее в ярость посещения полицейского участка Кэт вернулась
домой и переоделась. Она была слишком огорчена, чтобы думать о работе,
поэтому позвонила Джеффу и предупредила его, что сегодня не придет. Ей нужен
был выходной день, чтобы хорошенько все обдумать.
Примерно час или около того она размышляла о том, каким должен стать ее
следующий шаг. Прежде чем план окончательно созрел в ее голове, она уже шла
по супермаркету, толкая впереди себя тележку с продуктами. Кэт купила еду,
чтобы приготовить завтрак человеку, которого якобы презирала.
— Надеюсь, тебе нравятся поджаристые. — Она выложила длинный
ломтик ветчины на бумажное полотенце, где уже истекали жиром его
собратья. — А как ты хочешь, чтобы я приготовила яйца?
— Как ты сюда попала?
— Через парадную дверь. Она была незаперта.
— О Боже... — Он поскреб затылок. — Видимо, я забыл проверить ее
перед тем, как лечь спать.
— Видимо. Глазунью или омлет?
Не дождавшись ответа, Кэт бросила на него взгляд через плечо. У него был
точно такой же вид, как и в то утро, когда она впервые его увидела, но
сегодня на нем были надеты не джинсы, а короткие трусы. Кэт старалась не
думать о том, как привлекательно он выглядит, как хорошо смотрится в проеме
двери со всеми своими шестью с лишним футами поджарого мужского тела, еще не
совсем пробудившегося от ночного сна.
— Глазунью иди омлет? — повторила Кэт. — У меня лучше
получается омлет.
Он положил руки себе на бедра, туда, где заканчивались трусы.
— И по какой же такой причине ты явилась сюда ни свет ни заря, чтобы
приготовить мне завтрак?
— Как только ты наденешь брюки и сядешь за стол, я все тебе расскажу.
Качая от изумления головой, он повернулся и вышел из кухни. К тому времени,
как он вернулся снова, уже одетый в старенькие потертые джинсы и простую
белую футболку, омлет был готов. Кэт налила им обоим по чашке кофе,
поставила тарелки с едой на стол и примостилась на стуле, давая понять, что
ему следует занять место напротив, на противоположном конце стола.
Алекс перекинул ногу через спинку стула и устроился на сиденье верхом.
Отодвинув на время тарелку, он потягивал из чашки кофе, не сводя с Кэт
изучающих глаз, вглядываясь в ее лицо сквозь дымку кофейного пара, —
еще одно напоминание о том утре, когда они познакомились.
— Все это имеет какое-нибудь отношение к тому, что кратчайший путь к
сердцу мужчины лежит через желудок? — поинтересовался он.
— Эта теория была разбита в пух и прах с изобретением готовых завтраков
из воздушных хлопьев.
Алекс сначала фыркнул, затем от души расхохотался и, взяв вилку, принялся
запихивать в рот омлет. С ломтиком ветчины он разделался в два приема, а
апельсиновый сок и вовсе выпил залпом.
— Когда ты ел в последний раз? — спросила Кэт.
— По-моему, вчера я заказал себе пиццу, — немного подумав, ответил
он. — А может быть, это было два дня назад.
— Весь ушел в работу?
— Гмм. Гренки еще остались?
Кэт положила в тостер два ломтика хлеба. Ожидая, пока они поджарятся и
выскочат, она налила ему еще кофе. Обхватив пальцами ее запястье и
запрокинув назад голову, Алекс пристально посмотрел на нее.
— Что, Кэт, внезапно захотелось семейного уюта?
— Не совсем так.
— В таком случае не прикажете ли рассматривать этот визит как акт
благотворительности?
— Не думаю, что ты в ней нуждаешься.
— Мирная инициатива?
— Не надейся понапрасну.
— Стало быть, мне это дорого обойдется, верно?
— Верно.
— А я смогу расплатиться?
— Если ты не хочешь, чтобы твои фамильные драгоценности были облиты
обжигающе горячим кофе, тебе лучше отпустить мою руку.
Его пальцы тотчас разжались. Кэт поставила кофейник на конфорку и принесла
ему два готовых гренка, бесцеремонно бросив их на его тарелку.
— Итак, мы все еще не друзья, — прокомментировал Алекс, намазывая
гренок маслом.
— Нет.
— В таком случае, по всей вероятности, о том, чтобы заняться любовью,
не может быть и речи.
Наблюдая, как его крепкие белые зубы вгрызаются в намазанный маслом гренок,
Кэт почувствовала, что внутри у нее все переворачивается от желания. Она
встала, отнесла свою тарелку в мойку, сполоснула ее и поставила в
посудомоечную машину. Пока Алекс доедал завтрак, она прибрала на кухне. Он
тоже положил тарелку в мойку, затем налил себе третью чашку кофе и поставил
ее на стол.
Кэт мокрой губкой смахивала со стола хлебные крошки, когда его рука обвилась
вокруг ее талии и притянула ее к себе. Он вжался лицом в податливую мягкость
ее живота, целуя ее тело сквозь блузку, слегка покусывая ее и урча от
удовольствия.
Она не отвечала на его ласку, держа руки на уровне плеч, чтобы не
дотрагиваться до его тела. Наконец он поднял голову.
— Тебе не нравится?
— Очень нравится. Ты прекрасно умеешь это делать. Но я пришла сюда не
за этим.
Алекс сразу опустил руки, его лицо стало сердитым и жестким.
— Если ты пришла сюда не для того, чтобы помириться...
— Не для того.
— Тогда для чего?
— Я как раз собиралась перейти к делу.
— Так начинай быстрее. У меня полно работы. Кэт никак не отреагировала
на это грубое заявление. Вымыв руки и налив себе еще чашку кофе, она
составила ему компанию за столом, не забыв прихватить с собой сумочку. Она
вынула из нее копии газетных вырезок и некролог и подвинула их к нему через
стол.
— Это та самая страшная тайна, которой ты делилась в тот вечер с
Уэбстером? — спросил Алекс.
— Ты все-таки подслушивал. Так я и думала.
— Привычка, оставшаяся у меня со времен работы в полиции.
— Или просто невоспитанность.
— Может быть, — пожав плечами, согласился Алекс. — Ненси
Уэбстер решила, что у тебя с ее мужем романтическое свидание.
— Как ты знаешь, она ошиблась.
— Тогда зачем заставлять ее думать о худшем? Почему было сразу не
сказать ей всю правду?
— Потому что чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше.
Алекс взял бумаги и начал читать. Перейдя ко второй заметке, он стал в
задумчивости тереть пальцем шрам, пересекавший бровь. Между второй и третьей
он бросил нанес суровый вопрошающий взгляд.
Прочтя некролог, Алекс едва слышно выругался и немного отодвинул назад стул.
Сам он слегка сполз вниз, вытянув ноги и согнув спину. Приняв эту позу, он
удобно расположил листки бумаги на животе и прочел каждый из них заново.
Закончив чтение, он сел прямее, швырнул листки на стол и взглянул на Кэт.
— У тебя есть оригиналы?
— Вместе с конвертами.
— Я слышал, ты говорила Уэбстеру, что получила их за последние
несколько недель — Так и есть.
— И не нашла нужным сообщить об этом мне?
— Я считала, что тебя это не касается. Он выругался.
— Хорошо, я была не права, — призналась Кэт. — Я никому о них
не говорила, пока не получила третье послание.
— И тогда кому ты рассказала? Кроме Спайсера? Не сомневаюсь, что уж кому-
кому, а Дорогуше Дину ты их показала.
— Я показала их Джеффу, — ответила Кэт, игнорируя его
саркастическое замечание. — Затем Биллу.
— Поскольку служба безопасности телекомпании может быть
скомпрометирована, — продолжил он. — Я слышал, как ты говорила ему
это. Кто еще знает?
— Больше никто. Пародия на некролог прибыла со вчерашней почтой. Это
была последняя капля. Сегодня утром в восемь я встречалась с полицейским
детективом. — Кэт нахмурилась. — Чрезвычайно полезная встреча.
Лучше бы я потратила это время на жемчужную ванну.
— Что он сказал?
Почти дословно она пересказала свой разговор с лейтенантом Хансейкером.
— Моей жизни, возможно, грозит опасность, но его больше интересовали
мои ноги, на которые он все время пялился. Во всяком случае, он пытался
задурить мне голову какой-то чушью относительно профессионального риска
телезвезд, как будто я ничего об этом не знаю. От него несло дешевыми
сигарами, дешевым лосьоном после бритья и дешевым мужским шовинизмом. Я
сразу поставила его на место, но конечный результат все же таков: пока со
мной что-нибудь не случится, полиция ничего не сможет сделать, кроме как
курсировать на машине мимо моего дома несколько ночей в неделю. Ты можешь в
это поверить?
— К сожалению, могу. — В течение нескольких секунд он изучающе
смотрел на нее. — Поэтому ты была такая нервная в ту ночь, когда мы
поймали Спайсера возле твоего дома, не так ли? И ты все еще чувствуешь себя
не в своей тарелке.
Кэт, поджав губы, провела по джинсам влажными ладонями. Теперь, рассказав
ему о своей беде, она вдруг страшно разнервничалась, отчасти из-за того, что
он так хорошо умел читать ее мысли.
Алекс сидел неподвижно, впившись в нее глазами, от которых, казалось, ничто
не могло ускользнуть.
— Что тебе нужно от меня, Кэт?
— Помощь.
Он саркастически рассмеялся:
— От меня?!
— Ты — единственный из моих знакомых, кто умеет мыслить
криминально. — Ее глаза сузились. — Ты проходил специальную
подготовку и имел дело с преступниками. Тебе нетрудно представить себе
психологический портрет того типа, который мог бы совершить нечто подобное.
Мне нужны твои оценки и выводы. Что это, глупые шутки или дело рук
сумасшедшего? Что ты мне посоветуешь, выбросить, весь этот вздор из головы
или рассматривать его как предостережение? — Кэт вдруг замолчала,
затем, отбросив ложную гордость, добавила:
— Алекс, я боюсь.
— Это я вижу. — Он продолжал внимательно и пристально смотреть на
нее. — Ты — легкая мишень. Она нервно перебирала пальцами пряди волос.
— Я это знаю, но не хочу жить в башне из слоновой кости и становиться
пленницей своего успеха и известности. Всегда есть риск, что какой-нибудь
поклонник сойдет с ума на почве любви к своему кумиру. Большинство
ограничиваются беготней за автографами. Но некоторые доходят даже до
убийства. Однажды я присутствовала на похоронах одной молодой актрисы,
которую в ее собственном доме застрелил поклонник, утверждавший, что любит
ее. — Кэт печально покачала головой. — Алекс, ты и сам скоро
поймешь, что чем известнее человек, тем большей он подвергается опасности и
тем меньше у него шансов побыть в одиночестве.
— Писатели не столь известны, как телезвезды. Кэт не могла не признать
его правоту. Задумчиво глядя на него, она проговорила:
— Вообще-то мне нравится быть знаменитой. Я солгала бы, если бы
притворилась, что это не так. Но я плачу за славу немалую цену.
— С тобой подобное уже случалось? Она рассказала ему в общих чертах то,
что говорила Хансейкеру о своей почте во время работы в
Переходах
.
— Я научилась распознавать письма от обычных почитателей, даже если в
них было много критики, и отличать их от писем, чьих авторов явно не
назовешь нормальными. Иногда от этих посланий мурашки шли по коже, но
большей частью я просто не обращала на них внимания. Ни одно из них не
заставляло меня так беспокоиться. Возможно, я веду себя глупо и делаю из
мухи слона, но...
— В этих статейках нет ничего угрожающего, — мягко заметил он.
— Знаешь, в противном случае, мне как раз было бы легче не обращать на
них внимания. А так от них веет чем-то жутковатым. Нельзя бороться с
невидимкой. И хотя я не вижу опасности, все равно чувствую, что она рядом.
Может быть, это всего лишь мое воспаленное воображение, но в последнее
время, идя по улице, я часто ловлю себя на том, что постоянно оглядываюсь
через плечо. Я чувствую, что меня как будто...
— Преследуют.
— Да.
Алекс помолчал, обдумывая ее неохотно сделанное признание.
— А что ты сама думаешь обо всем этом, Кэт? Что все это значит?
— Нет, это ты скажи, что думаешь. Я пришла выслушать твое мнение. В
уплату за этот треклятый омлет.
— Я едал и похуже.
— Спасибо.
Он сложил пальцы в кулак и задумчиво постучал ими по губам. Кэт не нарушила
молчания, давая ему время привести в порядок мысли. Он не посмеялся над ее
страхами, хотя в глубине души ей хотелось именно этого. Она предпочла бы,
чтобы Алекс сказал ей, что ее напрасно беспокоят эти загадочные послания.
— Вот что мне представляется, — наконец сказал он, — но это
всего лишь догадки...
— Само собой разумеется.
— Рассматривая наихудший вариант... Такое количество совпадений
достойно Книги рекордов Гиннесса.
— Я тоже так думаю.
— Если рассматривать их поодиночке, все три смерти необычны, но вполне
вероятны. Взятые вместе, они навевают весьма определенные мысли.
Кэт затаила дыхание.
— Продолжай, пожалуйста.
— Учитывая время и расстояние, тот человек, который тебе их прислал,
вряд ли наткнулся на эти заметки случайно.
— Он знал об этих смертях.
— А возможно, сам их организовал. Конечно, если мы установим, что это
были убийства, а не проявления Божьей воли.
— А... с чем мы имеем дело в данном случае?
— Если он убийца — а на сегодняшний день это все еще остается большим
вопросом, — я думаю, перед нами не обыкновенный серийный убийца. Его
жертвы не случайные люди. Их для него выбрала сама судьба. Однако он тоже
приложил немало усилий, чтобы найти их, выследить всеми возможными
способами.
— А зачем? Что им движет?
— Кэт, но это же просто.
— Донорское сердце, — хриплым от волнения голосом проговорила она.
В груди у нее что-то сжалось. Алекс сказал именно то, что она так боялась от
него услышать. Его гипотеза до мелочей совладала с теми теориями, которые
приходили в голову ей самой.
— Эти трое реципиентов получили свои новые сердца в тот же день, что и
ты, — продолжал Алекс. — Наш психопат знал одного из доноров и по
какой-то неведомой причине не может смириться с тем, что его или ее сердце
продолжает биться. Он явно не уверен в том, кому оно было пересажено,
поэтому устраняет всех подряд. Одного за другим он отправляет к праотцам тех
обладателей донорских сердец, которым была сделана операция в тот
знаменательный день, зная, что рано или поздно убьет именно того, кого
разыскивает.
— Но для чего?
— Чтобы остановить сердце.
— Это я знаю, но зачем его останавливать? Если он был так близок с
донором, вероятнее всего, именно он и дал разрешение на трансплантацию.
Почему ему пришлось внезапно изменить свое решение?
— Бог его знает. Может быть, он просто в одно прекрасное утро проснулся
и подумал:
О Боже мой! Что я наделал?!
Семьям доноров приходится принимать
подобные решения в спешке и не при самых благоприятных обстоятельствах.
Возможно, его кто-то убедил или заставил так поступить. А потом эта мысль
начала преследовать его, он больше не мог жить с чувством вины. Ты когда-
нибудь читала Эдгара По,
Сердце-обличитель
?
— Но там сердце не похоронено. Оно на самом деле бьется.
— Да, но, как и герой этого рассказа, твой приятель-убийца, возможно,
все время слышит это биение. Оно его преследует, сводит с ума. Он не может
так больше жить и стремится заставить сердце замолкнуть навеки.
— Пожалуйста... — простонала Кэт.
Алекс потянулся к ней через стол и коснулся ее руки.
— Кэт, есть еще шанс, что мы далеки от истины. Ты спрашивала, что я
думаю. Я думаю вот так. Остается надеяться, что я ошибаюсь.
— Но сам-то ты уверен, что прав. Он ничего не ответил, да ему и не
нужно было этого делать. Она прочла подтверждение в его глазах.
— Давай на сегодняшний день считать, что мы не ошиблись. Тогда
возникает вопрос: как он выследил всех этих людей, включая тебя?
Кэт объяснила ему то же самое, что накануне объясняла Хансейкеру, рассказав
о картотеке с номерами ОСДО. Алексу потребовалось несколько минут, чтобы
осмыслить услышанное.
— Операции по пересадке сердца все еще вызывают интерес прессы и
телевидения. Он мог просто обобщить информацию, которую получил от них. Кто
знает? Пока мы не узнаем, кто этот человек, мы не поймем, как он действовал.
— У него, должно быть, есть деньги, — заметила Кэт.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что за последние четыре года он объехал всю страну.
— Ты когда-нибудь слышала о существовании автостопа? — спросил
Алекс. — Или попутных машин? Интервал между убийствами каждый раз равен
году, поэтому он мог перебиваться случайными заработками, одновременно
медленно подкрадываясь к своей жертве.
— Такое мне даже в голову не приходило, — уныло сказала
Кэт. — В таком случае это может быть кто угодно.
— Бизнесмен, путешествующий исключительно первым классом, или последний
бродяга. Кто бы он ни был, этот сукин сын умен и хитер. Он прекрасно
адаптируется к обстановке, как хамелеон. Иначе как он смог так близко
подобраться ко всем этим людям, чтобы суметь их убить и вместе с тем не
навлечь на себя ни малейшего подозрения? Скажем, в случае с той женщиной из
Флориды. Она упала на стеклянную дверь в своем собственном доме. Если
считать, что ее столкнули со стремянки, ему надо было находиться рядом с
ней, в том же доме.
— А может быть, он пришел к ней в дом в качестве строите
...Закладка в соц.сетях
