Жанр: Любовные романы
Сумасшедшее сафари
... за тобой приударил.
Сандра посмотрела на Мэтта. Даже при таком скудном освещении было видно, что
он покраснел.
Наверняка будет теперь избегать меня недели две, улыбнулась себе Сандра.
— Спасибо. Ты замечательный.
Молчание.
Город жил своей ночной жизнью. Как она не похожа на ночную жизнь саванны!
Далекие пароходные гудки, шум машин перекрывают треск цикад. Пахнет не
травой, а выхлопными газами и асфальтом, разогретым за день. Городская пыль
состоит из частичек отработанного топлива, кирпича, асфальта и человеческого
мусора. Модель этой самой городской жизни.
Здесь не видно звезд. Здесь небо не черное и не темно-синее, а розовато-
серое от отраженной иллюминации. Здесь душно даже прохладными ночами.
— Мэтт, я хочу уехать.
— Куда?
— Далеко.
— Назад, в Африку?
— Может быть. Или в Австралию. Или в Южную Америку. Буду учить детишек
английскому...
— Надеешься сбежать от своей жизни или от своих чувств?
— Не знаю.
— Не получится. Ты — это ты, даже на Южном полюсе.
— Ха!
— Даже если ты изменишься еще больше, чем за эту неделю, это все равно
будешь ты.
На это Сандре нечего было ответить.
Она смутно помнила, как вернулась домой. Мэтт проводил ее и остался спать на
диване в гостиной. Пожалуй, это был момент наибольшего сближения за все те
годы, что они друг друга знали. Сандра успела порадоваться, что устала, и
без всяких мыслей провалилась в пустые сны, как только голова ее коснулась
подушки.
Ее разбудил запах горелого. Первая мысль была о том, что Мэтт по
рассеянности поджег дом. Воздух был подозрительно сизым. Сандра вскочила с
постели и метнулась на кухню. Хорошо, что легла спать одетой, конфуза не
произошло...
Сонный Мэтт флегматично смотрел на сковородку, от которой валил дым.
— Что ты делаешь?! — возопила Сандра.
— Горячие бутерброды, — спокойно ответствовал Мэтт.
— Какие, к черту, бутерброды?! Сейчас сработает пожарная сигнализация.
— У тебя ее нет, — резонно возразил Мэтт. — И вообще. Я,
между прочим, хотел порадовать тебя завтраком. А ты...
Физиономия Мэтта говорила о том, что он вот-вот смертельно обидится на
несправедливое и неблагодарное отношение. Сандра звонко чмокнула его в щеку.
— То-то же, — смягчился Мэтт. — Посмотри, парочка уже готова.
На столе действительно помещалась тарелка с двумя существенно подгоревшими,
но вполне съедобными бутербродами.
— Спасибо...
У Сандры внезапно защемило сердце. Есть простые вещи, которые на самом деле
так много значат. Например, если кто-то поправляет тебе одеяло ночью или
готовит завтрак, пока ты еще спишь... Забота, без которой невозможны теплые
отношения.
Интересно, кто готовит завтрак Рою?
Сандра шлепнула себя по губам, как будто сморозила какую-то глупость.
Все. Хватит. Рой был с ней в Намибии. До и после этих дней у него булла и
есть другая жизнь, от нее закрытая и ей непонятная. Его нет в Бостоне. И она
никогда не узнает, с кем он делит дни и вечера. Значит, так надо.
Нэнси готовила Рою завтрак.
День был солнечный, настроение — легким и беззаботным, и Нэнси напевала от
удовольствия. У нее все было хорошо. Рой приехал. Она готовила ему легкий
салат с телятиной. Рой не очень его любит, но на завтрак это полезно: белок
и витамины.
А потом его можно будет побаловать гренками с сыром. И испечь к обеду
овсяное печенье.
Наводить чистоту и поливать цветы — дело приятное, но гораздо приятнее,
когда есть кому оценить твой труд.
Нэнси была приходящей домработницей и работала у Роя уже пять лет или около
того. Поначалу — кажется, это было очень, очень давно — она побаивалась
мрачного человека с пронзительным взглядом, будто говорящим: я все про тебя
знаю.
Но потом обостренный материнский инстинкт, присущий абсолютному большинству
многодетных женщин, возобладал над чувством опасливого и почтительного
уважения к очень умному мужчине.
И Нэнси внезапно поняла, что этот
черноволосый инквизитор
(она слышала,
как однажды его так называла какая-то пациентка в разговоре по телефону) на
самом деле — одинокий человек, о котором некому позаботиться. А ему это
остро необходимо. И пусть Рой подшучивал над ней и говорил, что это ее
фантазии и... мм... проекции, Нэнси твердо решила, что никто в этом мире не
помешает ей обеспечить Рою уют и тепло. Можно даже сказать, домашний очаг.
Нэнси приходила три раза в неделю. Это было компромиссное решение, потому
что она настаивала на четырех— или пятиразовой уборке, а Рой — на
двухразовой. В конце концов Нэнси даже убедила его в том, что два раза —
совершенно недостаточно для психотерапевта, консультирующего на дому. Это
было еще во времена, когда у него действительно не было своего кабинета.
А потом так и пошло.
Рой называл ее
домашней феей
. И ей было очень приятно, потому что мало кто
назовет тебя феей, если тебе уже за сорок, у тебя четверо детей, из которых
двое — совершеннолетние... За это она готовила Рою самые вкусные закуски и
десерты и следила за тем, чтобы он ни о чем не беспокоился даже в ее
отсутствие. Полный холодильник и чистое белье — без этого человек не может
чувствовать себя нормально в нашем изменчивом и агрессивном мире! Таков был
ее лозунг.
Рой был не против.
Сейчас он тоже не возражал против возни на кухне, хотя каждый звук: шум воды
в кране, звон посуды, услужливое попискивание открытого холодильника и
справившейся с задачей микроволновки — рождал в голове неприятное эхо. Рой
не спал уже почти сутки.
Он обрадовался приходу Нэнси. Славно, когда в доме ты не один. Иначе в
состоянии глубокой бессонницы, переполненной тяжелыми и однообразными
мыслями, можно почувствовать себя немного сумасшедшим.
Весь вчерашний день и всю ночь Рой думал о Сандре.
Он лечил многих людей с зависимостями. Люди — существа противоречивые,
умные, волевые, но они легко впадают в зависимость: от алкоголя и
наркотиков, от никотина и пищи, от болезненно неправильных отношений,
которые обоих не устраивают и устраивают — на более глубоких уровнях —
одновременно.
Рой помогал страждущим от неразделенных чувств и от необъяснимо плохих
отношений с кем-то из ближних.
Он думал, что многие проблемы, которые он с большей или меньшей легкостью
разрешает для других, его не коснутся. Что он знает, как изменить отношение
к чему-то или кому-то. Он никогда не думал, что будет так мучиться разлукой
с женщиной.
Сандра...
Похожая на героиню доброй сказки Сандра. Нежная и искренняя. Спящая
принцесса, им разбуженная.
Она вернулась в свою жизнь. Может быть, теперь она начнет смотреть на мир и
двигаться в мире иначе. Но все это будет в пределах ее жизни.
Имеет ли он право в эту жизнь вмешиваться?
Что он может ей предложить? Созваниваться по вечерам, посылать друг другу
эсэмэски и вместе проводить отпуск? Как скоро такое неполноценное общение
станет в тягость?
Что такого в этой девчонке, что он теперь глаз не может сомкнуть?!
Сандра... Чудесная, хрупкая, трепетная и чувственная. Единственная на всей
Земле.
Неужели это... то самое... То, что приходит иногда в человеческую жизнь,
непредсказуемо и сокрушительно, после чего можно начинать жизнь заново — все
равно как раньше уже не будет.
Это что... Любовь?
Рой был скептиком. Он всегда считал, что бывает только влюбленность. Эта
эйфория, вызываемая гормональным всплеском, проходит через несколько недель.
Возникает с первого взгляда, но, как и все легко возникающее, недолговечна.
Теоретически должна перерастать в любовь. Практически до этого не доходит.
Большой опыт Роя как психолога показывает, что к моменту истощения
влюбленности накапливается большой багаж взаимных обид, помельче и
покрупнее, и, хотя часто люди остаются вместе, ими движет не любовь, а
другие чувства. Привязанность. Привычка (о, это сладкое и ужасное слово!).
Иногда — тоска по былому ощущению счастья. Страх одиночества. Или страх
начинать заново с кем-то другим.
Людям легче сойтись, чем расстаться. И, исходя из соотношения времени,
прожитого с ощущением счастья, и времени, прожитого с чувством
неудовлетворенности, благополучных людей найти почти невозможно.
Рой знал Сандру меньше десяти дней. Это еще не могла быть любовь. В его
картине мира — не могла. Но это не было и влюбленностью. Сладко-туманное
притяжение, которое он испытывал к этой девушке, он называл скорее страстью.
Но какая это, к чертям собачьим, страсть?!
Страсть — это секс. Страсть — это желание обладать и сливаться. У Роя были
красивые любовницы и были очень красивые любовницы. Его отношения с
женщинами начинались легко и заканчивались как-то гуманно — без скандалов,
оскорблений и слез — когда исчерпывали себя и затухали. Он знал, что такое
вожделение к женскому телу, которому нельзя сопротивляться. Он знал, как
перестать испытывать его, утолив.
Сейчас все было иначе.
Дни и ночи, которые он провел с Сандрой, были прекрасны, заниматься с ней
любовью было восхитительно, и он не думал, откуда столько чувственной
прелести в этой неопытной девчонке, которую всему нужно было учить. Он
наслаждался ею в постели, но не менее чудесно было просто идти рядом с ней,
смотреть, как подрагивают в такт шагам пушистые локоны, слушать ее голос,
держать за руку и... познавать этот мир таким, каким видит его она, как
будто расширяя горизонты вдвое.
Это больше влечения. Это глубже влюбленности. Это живое. Это накрепко засело
в груди.
Уже на рассвете Рой понял, что вынуть это можно будет только вместе с куском
сердца. Или мозга. И то не наверняка.
Поддерживать ход мыслей было сложно, а заснуть — невозможно. Когда Рой
закрывал глаза, то видел Африку, выжженную солнцем траву и стадо убегающих
антилоп, видел пыль, поднимающуюся из-под колес джипа, и видел, как Сандра
улыбается, видел ее обнаженные плечи и расширившиеся глаза, видел всполохи
пламени над большим костром.
Мы расстались день назад. День — это не срок. А что — срок? Ладно, черт с
ним со всем, подожду неделю, если через неделю не станет легче...
Как в детстве, загадываешь на что-то: сбудется — не сбудется...
В трудной ситуации принятое решение хорошо помогает понять, чего на самом
деле желаешь. Не наоборот. Рой уже знал где-то в глубине души, что эта
неделя ему не нужна.
— Нэнси! Ты самая лучшая хозяйка в мире! Давай пить кофе! —
закричал Рой так, чтобы его хорошо было слышно на другом конце огромной нью-
йоркской квартиры.
Нэнси чуть не выронила нож от неожиданности. Рой никогда не вел себя так
раскованно.
Неужели какая-то экзотическая лихорадка? — ахнула женщина.
6
Проглотив подпаленные бутерброды, Сандра так долго рассыпалась в
благодарностях, что Мэтт даже заподозрил неладное, а именно — пренебрежение
к его кулинарным способностям. Для искупления вины Сандре было предложено
организовать утренний просмотр мультфильмов по детскому каналу.
— А на работу?! — возмутилась Сандра.
Мэтт поднял на нее укоризненный взгляд.
— Не говори мне таких слов. Ты становишься похожей на мою бабушку.
Может, она меня травмировала в детстве, когда тем же тоном говорила:
А в
школу?!
— Это не травмирование, это воспитание.
— Воспитание — это вообще большая травма на психике человека, —
глубокомысленно изрек Мэтт.
Сандра усмехнулась: где-то она слышала что-то подобное.
— Ладно, ты и вправду взрослый, делай что хочешь.
— Вот этим ты мне и нравишься. У нас с тобой совпадают образы меня.
Кстати, сама пойдешь на работу?
Вопрос застал Сандру врасплох.
— Наверное, нет. — Она опустила глаза. — Мне еще нужно
понять, чего я хочу от жизни дальше и как этого добиваться. Боюсь, что
возвращение на работу собьет мне волну.
Сандра в задумчивости водила ложечкой по краю пустой чашки. Чего я хочу? К
Рою я хочу, конечно. Но если отбросить фантазии, то я хочу другую работу и
уехать. Нет... Наверное, все-таки наоборот — уехать и новую работу...
Мэтт прервал ее размышления:
— Отлично. Я тогда лучше уйду, правда?
Сандра внимательно посмотрела на него, поискала в серых глазах следы обиды и
самопожертвования. Нет, вроде все в порядке, улыбается, и глаза теплые-
теплые.
— Спасибо, что пришел вчера. Это было самое лучшее из того, что могло
со мной произойти в этот вечер.
— Не ври. Тебе могли прислать по почте пакет с миллионом долларов...
или что-нибудь еще.
Мэтт легко закинул за плечо рюкзак, делано официально пожал Сандре руку и
ушел. Без него стало тихо, кажется, во всем мире.
Нужно собраться с духом и позвонить Марте. Сказать, что все хорошо, что
поездка безумно понравилась и это был самый лучший подарок на свете. Сказать
спасибо. Это
спасибо
безнадежно застряло в горле.
Но не позвонить и сегодня было бы слишком сильным ударом по дружбе с Мартой.
Подруга, конечно, все может понять, но не стоит обижать тех, кто по-
настоящему о нас заботится.
— Привет! — Голос Сандры был переполнен бодростью, но похолодевшие
пальцы нервно вцепились в трубку.
— Привет! Наконец-то! Я уж думала, что что-то перепутала! Или что с
тобой произошло нечто невероятное. Какой-нибудь вождь племени...
— Нет, все отлично, я просто должна была отдохнуть как следует.
— Ага. Понятное дело. Ну, рассказывай, дорогая. — Марта даже не
скрывала своего нетерпения.
Сандра так долго собиралась с силами, чтобы позвонить Марте, что забыла
продумать речь.
— Все хорошо. Даже более чем хоро... шо, — Сандра немного
заговаривалась. — Это был самый лучший подарок и самый лучший день
рождения в моей жизни. Там несказанно красиво...
— Стоп. Что не так? — Марта перешла в наступление.
— А почему ты думаешь, что что-то не так? — попыталась защищаться
Сандра.
— Я никак не пойму: у тебя голос как у дикторши телевидения или немного
с того света. Эмоции бережешь? Или что-то скрываешь?
— Да брось, я, наверное, еще не отошла.
— Я приеду через полчаса.
— Не...
Гудки перебили все возможные возражения.
Приедет, будет лечить, говорить, что все пройдет... Не хочу, подумала
Сандра, но пошла мыть посуду. Неудобно перед подругой.
Марта была мудрой женщиной, поэтому обезоружила Сандру, с порога вручив ей
растерянную Мими. У кошки на шее болтался зеленый бантик. Под цвет глаз.
— О, моя милая! Иди к мамочке. — Сандра прижала любимого зверька к
груди. — Как же я соскучилась...
Кошка ответила тихим урчанием.
— Вот! Теперь семья воссоединилась. Пошли болтать, — распорядилась
Марта.
Сандра провела ее в гостиную. Она чувствовала на себе пристальный взгляд
подруги, сканирующий движения и жесты: что не так, что выдает нервозность...
А у Сандры было ощущение, что она движется в толще воды и что окружающее —
только сон, нужно проснуться и можно будет вернуться к Рою.
— Итак. Неудачный роман? — приступила к расспросам Марта. Она не
утруждала себя выбором деликатных формулировок.
Сандра пожала плечами:
— Удачный. Вполне удачный.
— Слишком сильно влюбилась?
— Да.
— А он?
— Не знаю. Мы не обсуждали этого.
— Планы?
— Не было.
— Ясно.
Даже самые сложные вещи можно описать короткими, рублеными фразами. Близкий
человек все равно тебя поймет.
Марта задумалась, помолчала немного.
— Если отвлечься, насколько это серьезно для тебя? По десятибалльной
шкале?
— На сто двадцать четыре. Грустно.
— А у него?
— Честно? Не знаю! У него особая философия — жить здесь и сейчас.
Там
и тогда
было настолько же. Я чувствовала полное совпадение частот.
Резонанс. Да, так точнее. Резонанс — эмоциональный, интеллектуальный, и в
сексе тоже. Как будто все мысли, переживания, ощущения усиливались от его
присутствия и отражались в нем...
Сандре необходимо было выговориться, постепенно, подбирая нужные слова,
делая паузы, но говорить о своем чувстве, и от этого сухая сосущая тоска под
сердцем перерастала в светлую боль потери самого ценного, чистую, до слез.
Марта слушала не перебивая, только держала подругу за руку. А в конце задала
лишь один вопрос:
— И что ты будешь делать?
— Не знаю. — Сандра вздохнула. — Пока точно не знаю.
Наверное, сменю работу — хочу заполнить свою жизнь чем-нибудь более
интересным. Может, это будет что-то связанное с путешествиями. Хочу
посмотреть мир. Я поняла, как мало видела в жизни.
— А с ним?
— А что — с ним? У него своя жизнь, которая меня вообще не касается.
— А как же любовь? Ведь это же — любовь!
— О чем ты говоришь?
— О том, что за счастье нужно бороться. Оно не бывает просто так. Любое счастье надо заслужить.
— Марта, как ты себе это представляешь? Ехать в Нью-Йорк и искать его?
Мол, здравствуй, это я, любовь всей твоей жизни!
— А ты как думала? Настоящая любовь может быть только взаимной!
— Ты сумасшедшая. — Сандра от волнения вскочила и заходила по
комнате. — Нельзя вот так вторгаться в жизнь человека!
— А этот мужчина не вторгся в твою жизнь? — едко полюбопытствовала
Марта. — Это во-первых. А во-вторых, может быть, он точно так же сейчас
мечется, но уверен в том, что твоя жизнь — это только твоя жизнь, и нет в
ней ему места.
— А почему я должна делать первый шаг?! — возмутилась Сандра.
— А почему бы тебе его не сделать? — спокойно поинтересовалась
Марта. — Кому-то нужно быть первым.
— Я боюсь.
— Вот это уже похоже на правду.
— Боюсь до дрожи в коленях, что я ему не нужна, что у него другая
женщина — красивее и умнее меня.
— Ни одна женщина не может быть лучше тебя. Человек вообще не может
быть лучше или хуже другого. Измерить — и то весьма относительно — можно
только силу чувств. А судя по тому, что ты о нем рассказала, у других женщин
просто нет шансов. — Марта, по правде говоря, просто отказывалась
думать, что ее подруга могла ошибиться в мужчине. Легкое опасение на тему
того, что любовь, как известно, слепа, было где-то рядом, но Марта
решительно его отметала.
Сандра резко села.
— Я не выдержу, — проговорила она. — Я не знаю, чего от него
ждать.
— Неведение лучше? Может, расставить все точки над
i
? Иначе
получится, что ты зря страдаешь: или по мужчине, который желает строить
жизнь с кем-то другим, или без мужчины, который и сам был бы рад быть с
тобой, но все не может собраться с духом, чтобы нарушить твой покой. —
Марта столь вдохновенно произнесла монолог, что сделала паузу — восстановить
дыхание.
Сандра сидела на диване с ногами, уткнувшись подбородком в колени. Эта поза
выражала у нее крайнюю степень задумчивости вместе с желанием закрыться от
мира. Марта поморщилась, как от боли. Она могла поставить себя на место
подруги и понимала, как той нелегко и больно.
— Сандра, милая, хочешь, я сама съезжу к нему и разведаю
обстановку? — отважилась Марта.
— Ты что, с ума сошла?! Не вздумай! Если ты это сделаешь, если ты хотя
бы что-то сделаешь, чтобы связаться с Роем, я до старости перестану с тобой
разговаривать! — От возмущения у Сандры даже скулы свело.
— Ладно, не кипятись, — Марта протянула к ней руки в
примирительном жесте. — Но мы же должны что-нибудь придумать.
— Во-первых, нужно понять, как будут развиваться события. События в
моей душе, — уточнила Сандра, предвосхищая замечание Марты о том, что
без вмешательства события вообще вряд ли будут развиваться.
— Подождем?
— Да. Я думаю, пары недель хватит. Рой называл это
наблюдать динамику
процесса
.
Рой нервничал. Он поглядывал то на наручные часы с серебристым циферблатом,
по которому бежали тонкие черные стрелки, то на электронное табло над
головой. Еще пять минут до посадки. Еще можно все переиграть. Оставить все,
как есть. Не пытаться строить новое будущее — где он не будет один. Не
менять образ жизни. Сохранить свои привычки. В первую очередь — привычку
жить, как живет кот, который гуляет сам по себе.
Рой усмехнулся малодушным мыслям. А у кого их нет, малодушных мыслей? У
героев комиксов и суперблокбастеров, которые, как шизофреники, видят один
выход, и по счастливой случайности, предусмотренной сценарием, этот выход
единственно правильный. А я — простой смертный, и я знаю, что если что-то
собираешься сделать, нужно подумать, а не легче ли будет, если не сделать,
оставить все по-прежнему. Так вот сейчас — не легче, не будет легче, и я
должен, себе должен, и я хочу попытаться быть с ней!
— Объявляется посадка на чартерный рейс 457 Нью-Йорк — Бостон.
Приглашаем пассажиров пройти на посадку...
Рой летел налегке. В маленьком кейсе — ноутбук, чтобы отвлечься во время
полета.
Он улыбался. Немножко нервно, потому что будущее было туманным, но все же
улыбался. Что-то подсказывало Рою, что судьба, в которую он конечно же не
верил, будет к нему весьма благосклонной.
Пять дней прошло с момента возвращения в Америку. Эти пять дней были для
Сандры, как пять месяцев. Долго и очень много мыслей, переживаний, будто
прошла часть жизни. И эти пять дней доказали только одно: она всей душой
хочет быть с Роем.
Сандра вставала утром, варила крепкий кофе, потом принимала душ и опять
ложилась в постель, не в силах превозмочь навалившуюся тяжким грузом апатию.
Около полудня она включала телевизор или шла гулять, чтобы получить хоть какую-
нибудь информацию из внешнего мира. Мира, не занятого чувствами Сандры
Коллинз к Рою Макензи.
Сандра покупала газеты с объявлениями и внимательно изучала объявления из
раздела
Предлагаю работу
. Ничего, что могло бы зажечь огонь в ее глазах,
не попалось — за исключением парочки объявлений. В одном предлагали работу в
зооэкзотариуме (Сандра почему-то почувствовала приступ острой нежности ко
всему живому), а в другом был заявлен конкурс на должность стюардессы.
Сандра туда честно собралась, но он был назначен на конец недели, а ехать на
другой конец города только ради того, чтобы заполнить анкету, —
увольте.
После обеда Сандра читала или общалась с Мартой. Мэтт был увлечен написанием
какой-то сверхполезной программы, поэтому время от времени присылал забавные
сообщения, чем вправду подбадривал Сандру. Вечером и ночью начиналось
самое
интересное
. Сандра не спала часов до четырех утра, прокручивая в голове
картины прошлого и разные варианты будущего. Кто-то мог бы сказать, что она
ушла в глубокую депрессию. Но это было бы нечестно по отношению к самой
героине. Так бывает с человеком, стоящим на перепутье и мучительно
выбирающим между разными вариантами будущего, ни в одном из которых не
предвидится желаемое.
Это было в среду, в четыре часа пополудни. Сандра только что посмотрела
выпуск новостей.
В дверь позвонили.
Сандра слегка удивилась, потому что Мэтт еще на работе, а Марта собиралась
на денек съездить к тете Бена, проведать милую старушку. Она нехотя пошла
открывать. В дверях стоял парнишка-посыльный на вид помладше Мэтта. Его
почти не было видно из-за охапки цветов, которую он держал не без труда.
— Мисс Сандра Коллинз?
— Да... — растерялась Сандра. Ей все еще казалось, что паренек
ошибся адресом.
— Распишитесь, — с облегчением выдохнул посыльный.
Сандра взяла ручку и чиркнула что-то на протянутом планшете. Хлопнула себя
по лбу и скрылась в квартире — нужны чаевые.
Паренек умчался очень довольный.
Какое-то недоразумение... Или кто-то шутит... Или хочет меня поддержать.
Глупо... Сандра сидела на диване с огромным букетом белых орхидей на коленях
и чувствовала себя так, будто на нее рухнул потолок, но не убил, потому что
оказался резиновым. Дрожащими пальцами Сандра достала карточку.
Дорогая Сандра, есть ли у меня шанс встретиться с тобой? Рой Маккензи
. И
номер телефона.
— А-а-а-а! — Пронзительный вопль то ли восторга, то ли острой боли
разорвал мирную тишину квартирки. Потом перешел в рыдание, немного похожее
на заливистый хохот.
Сандру будто прорвало. В течение уже очень долгого времени ни одна
...Закладка в соц.сетях
