Жанр: Любовные романы
Краски мечты
...dash; Я знаю. Это все
ужасно глупо, но раз уж мы оказались здесь вместе, то давайте хотя бы
обращаться друг к другу по имени.
Вот он, закон природы! Даже в самой нелепой ситуации женщина
готова пойти на сближение с мужчиной, прокомментировал про себя
Альберт.
Джина и сама не знала, на что рассчитывала: то ли на свое обаяние, то ли еще
на какую-нибудь случайность, то ли на великую силу абсурда. Но сидеть здесь
еще полчаса, прикладывая все усилия к тому, чтобы не встречаться взглядом с
соседом, а потом еще несколько дней бегать от него — всего этого она не
хотела. Лучше сразу разрубить узел, а если не получится — встать и уйти,
списать все на его грубость, а не на собственную неловкость...
Мужчина помолчал. Посмотрел сухим, каким-то воспаленным, хотя и по-прежнему
холодным взглядом:
— Альберт Ридли.
Джине показалось на мгновение, что он болен. Или что-то другое царапнуло ее
слух?
— Вы не... не тот Альберт Ридли?
— Нет, — отрезал Альберт. Удивился про себя: надо же девчонка
узнала, неужели внимательно читает титры телепередач? Но ничем не выдал
своих чувств. — А какой тот?
— Режиссер...
Новая драма
...
Альберта передернуло. Он умело закашлялся. Меньше всего на свете ему
хотелось встретить здесь какого-нибудь знатока искусства. Тем более — в
облике несмышленой девчонки, у которой явно не все винтики в голове на
месте.
— Ни капельки не похож. Вы его хотя бы раз видели, мисс Конрад?
— Нет. — Отрицательное движение головой.
— Тогда понятно.
Пауза.
— Что вы будете заказывать, мистер Ридли?
— А вы что, хотите меня угостить?
— Нет, я хочу посмотреть меню, — едко ответила Джина.
— Это благое намерение, согласен. — Альберт не без издевки передал
Джине папку, испещренную немецкими названиями. — Если сумеете что-то
прочитать, переведете мне?
— Ни за что на свете, — буркнула она.
Этот тип очень сильно ее раздражал. Он был ядовит, как скорпион, только вот
кусать сам себя не торопился. Он был хищником — и не пытался это скрыть.
Джина не относила себя к разряду патологических жертв, но рядом с такими
людьми все-таки чувствовала себя неуютно. А тут еще и меню, в котором не
разобрать ни слова!
Отчаявшись справиться самостоятельно, Джина позвала официантку и
приготовилась изъясняться с ней жестами. Хотя когда-то она слышала, что
немецкие слова читаются так же, как пишутся... Природное упрямство не
позволяло отступить на полпути. Новый знакомый подчеркнуто заинтересованно
приготовился за этим наблюдать.
Но шоу не состоялось — подошедшая официантка, на чьей груди гордо красовался
бедж
Эмма
, как оказалось, вполне сносно говорила по-английски, Джина даже
подумала, что здесь работники всякого рода сервиса должны получить очень
неплохое образование. Эмме на вид было лет тридцать пять, она выглядела
ухоженной, так что не исключено, что на самом деле была старше.
— Guten Abend! Nicht ferstehen? Добрый вечер, молодые люди, что будете
заказывать?
Джина искоса взглянула на соседа: Эмма явно был некритична к возрасту
посетителей...
— Здравствуйте. У вас есть горячий шоколад? — Джина решила не
отступать от намеченного плана и выпить только чашечку. Чтобы не
задерживаться здесь...
— Да, конечно, превосходный горячий шоколад! К нему — слойки, пирожные,
штрудель...
И далее в том же духе.
За время обстоятельной беседы с Эммой на кулинарные темы Джина ощутила, что
порядком проголодалась, но из принципа ограничилась ягодным штруделем... и
двойной порцией горячего шоколада.
Альберт, напротив, заказал три мясных блюда.
Вот негодяй! Конечно! Я уйду, а он тут будет прохлаждаться и не
торопясь сдирать зубами мясо со свиных ножек! Что такого
возмутительного было в поведении соседа по столу, Джина, пожалуй, не смогла
бы объяснить даже самой себе. Просто ее захлестывало раздражение и какая-то
полуосознанная, почти детская обида.
Настроение, которое вроде бы выправилось в ювелирной лавке, теперь снова
упало до нуля. Джина с неприязнью ковыряла вилкой уязвимый слоеный бок
штруделя и глотала безвкусную горячую жидкость. Альберт ел мясо. Молчание за
столом становилось тягостным. Хотя, собственно, что тягостного в молчании
двух практически незнакомых людей, не испытывающих друг к другу симпатии?
— Вы, мисс Конрад, читали Кафку? — между делом осведомился
Альберт.
— Нет. Как-то не довелось.
— А жаль. Здесь атмосфера, как в
Замке
.
— В каком замке?
Альберт укоризненно посмотрел на нее:
— Это книга так называется. Ну да ладно, вы все равно не читали.
— Дайте угадаю: там все плохо заканчивается.
— А там все вообще никак не заканчивается. У Кафки нет ни одного
законченного романа.
— Что же он так?..
Пожалуй, на этот вопрос у Альберта не было ответа. Он только пожал плечами,
и в его жесте промелькнула растерянность. Ну что тут ответить?
Джине на самом деле было не очень интересно разговаривать про Франца Кафку,
писателя, как она слышала, весьма специфического и интеллектуального до
безумия, тем более что она на самом деле не читала его книг, а этот странный
человек, сидящий напротив, читал, наверняка перечитал всего, и еще многих
других, даже похлестче... У него жесткое лицо и очень умные глаза, но он
редко смотрит на собеседника и ест, как хищник.
Альберт Ридли пугал ее, как пугают сумасшедшие, стихийные бедствия, голодные
хищники и люди из другой касты.
Сама же Джина, судя по всему, его вовсе не интересовала, только немного
досаждала. Это-то было и обидно.
— Ну я пойду... — Фраза Джины прозвучала то ли как утверждение, то
ли как предположение, то ли как вопрос.
Альберт даже удивился, взглянул на нее:
— Ну счастливого пути, мисс Конрад.
— Думаю, мы еще встретимся, — без энтузиазма, несколько
раздраженно высказалась Джина. То ли встречаться не хотелось, то ли не
понравилось ей обращение случайного не-собеседника.
— Все может случиться, все может быть в этом безумном мире. У меня есть
пара фантазий на тему того, как и где мы можем встретиться, но я, пожалуй,
оставлю их при себе: не буду тягаться с Господом Богом в изобретательности.
— Да уж, сделайте милость. — Джина застегивала
молнию
на куртке
— заело.
— Помочь? — оскорбительно просто поинтересовался Альберт.
— До свидания, мистер Ридли. Извините, что приняла вас за другого
человека. Теперь понимаю, как это было глупо. — Джине очень, очень
хотелось сказать какую-нибудь гадость... — Привет Кафке. — Она не
придумала ничего другого.
— Ох, мисс Конрад, а мне становится жаль, что вы так быстро уходите: у
вас весьма оригинальное представление о мире! — Альберт улыбнулся.
Джина подумала, что у него, конечно, должны быть желтые зубы заядлого
курильщика, и острые, наверняка очень острые — но нет, зубы как зубы...
— А мне не жаль: по-моему, у меня есть все основания вас опасаться.
— Это какие же?
— Вы похожи на маньяка.
— Ну что вы, милая, не все сумасшедшие опасны, — рассмеялся
Альберт. — Некоторые...
— Что? — с вызовом спросила Джина. Она чувствовала особое
удовлетворение от того, что имела возможность смотреть на собеседника сверху
вниз.
— У вас очень красивая посадка головы. Я залюбовался.
Джина развернулась и пошла прочь. Слов для ответа ей не хватило. Странная
беседа заменила прощание... Никаких правил этикета. Никаких шаблонов. К
черту шаблоны! К черту все! Джина была зла. Толкнула дверь — холодный воздух
обдал разгоряченные щеки.
Ну что тут такого? Случайное знакомство, которое должно было все-
таки состояться, пара колкостей в разговоре, собеседник с отвратительным
характером... Но, черт возьми, если я позволяю себе так реагировать на
выпады какого-то едва знакомого субъекта, как же мне удается удерживаться на
своем рабочем месте?! Не зря миссис Уотсон отчитывает меня, ох не зря... Ну
что ж. Всем, бывает, не везет. Мне не повезло с этим мужчиной. Ей не повезло
со мной. Эй. Стоп, Джина. Что значит не повезло с этим
мужчиной
?! Джина себе ничего не ответила, только покраснела
немного.
Глупости. Всё глупости. Нужно вытащить Мэган куда-
нибудь.
В принципе Джине все-таки повезло, потому что она пришла как раз в тот
момент, когда Мэган закончила колдовать над собой и готова была куда-нибудь
отправиться. Она вообще проявляла невероятно мало туристского любопытства,
ее, казалось, совсем не тянуло осмотреть новые места. Как будто инстинкт
освоения новой территории у нее совершенно угас. Мэган просто называла какое-
то место своим и спокойно принималась за обычные дела: укладки, маски,
маникюр...
Джина отдавала подруге должное.
В этом есть смысл. Пусть самцы
захватывают новые земли и заботятся о безопасности. А задача Мэган —
позаботиться о том, чтобы рядом был самец... Все логично. — Ну что, как погуляла? — поинтересовалась Мэган, добавляя
последние штрихи к своему облику: тонкие прядки, будто случайно выбившиеся
из идеально аккуратной прически.
Бедняжка, ей все-таки невероятно сложно оторваться от
зеркала, саркастически прокомментировала про себя Джина.
— Хорошо. Жалко, что тебя не было.
— Это где меня не было и почему этого жалко? — полюбопытствовала
Мэган.
— В баре
Голодный барсук
. Догадайся, кого я там встретила.
— О... — В глазах Мэган блеснул огонек живого интереса. — Это
кто-то из общих знакомых?
— Да.
— Один или вдвоем?
— Один. Одного вполне достаточно. Более чем достаточно.
— Слушай, ты говоришь об этом с таким видом, словно это был... —
Мэган сделала многозначительную паузу и неопределенный жест, указывавший куда-
то вниз и охватывающий пространство вокруг.
— Как всегда падаю ниц перед силой твоей интуиции! — Джина, не
снимая куртки, откинулась на своей кровати.
— О-о! Ну и... — Мэган приближалась с очень хитрым видом.
— Что —
ну и
?! — Джина начала злиться. Больше на себя — зачем
было говорить...
— Как ты с ним?..
— Никак! Нет, хуже! Сначала я попала в него снежком — честное слово,
совершенно случайно!
— Не верю, — сурово перебила ее Мэган, потом не выдержала,
расхохоталась. — Молодчина, Джин, так ему и надо!
— Ага, тебе легко говорить! А мне потом пришлось сидеть с ним в баре за
одним столиком...
— Он тебя пригласил?! — В голосе Мэган явственно слышались нотки
восхищения: ну ты даешь, львица!
— С ума сошла?! Он пригласит, как же... Просто не оказалось свободных
мест...
— Класс! И как это было?
— Почему у тебя такой тон, будто мы говорим о сексе?
— Потому что мы говорим почти о сексе! Отношения мужчины и женщины —
это всегда секс, только в разной форме.
— Избавь меня от этих сентенций, я твою философию уже усвоила... —
Джина отвернулась, подложив руку под голову.
— Так как вы пообщались?
— Мы почти не говорили. Только в конце — пару колкостей. И еще о
Кафке...
— О ком? — удивилась Мэган.
Святая простота... — подумала Джина, но вслух
ответила:
— Это такой писатель европейский...
— Про что писал?
— Не знаю. И тебе не советую. Про людей, наверное. И, судя по всему,
ничего хорошего он про них не написал...
— Вечер, проведенный в компании этого... как его, кстати, зовут?
— Альберт Ридли.
— Да-а?! Это что... — Мэган, разумеется, могла не знать, кто такой
Кафка, но ее знанию светской хроники можно было позавидовать.
— Нет, какой-то другой...
— А... — разочарованно.
— Так какие планы на поздний вечер? — Джина решила сменить тему на
более позитивную.
— Пойдем поищем какой-нибудь приличный клуб, а?
Джина удержалась от вопроса:
А что мы будем делать, если клуб окажется
неприличным
?
5
Тем не менее девушкам повезло: администратор не стал мстить за капризы Мэган
и в ответ на соответствующий вопрос подсказал, куда можно пойти. Здесь все
находилось так близко, что не было смысла даже брать такси. Мэган, однако,
настояла на шикарном появлении.
Клуб назывался
Черная кошка
. Он располагался в отдельном здании, поодаль
от жилых домов — одноэтажное строение, больше похожее на ангар. Мэган это не
впечатлило: она была весьма искушенной в отношении заведений подобного рода
и даже хотела изменить маршрут, но Джина уговорила ее войти.
Внутри все оказалось гораздо лучше, чем можно было предположить, глядя на
Черную кошку
снаружи. Дизайнеры выдержали стиль андеграунда шестидесятых.
Черного цвета было на самом деле много. К нему — серый кирпич, красные и
зеленые всполохи на черных стенах. На платформе, окружавшей танцпол, —
маленькие черные столики.
— А у них тут ничего! — Джине было нелегко перекрикивать гремевшую
музыку.
Мэган только кивнула. Она была здесь как рыба в воде. Ночные клубы и
дискотеки были для Мэган естественной средой обитания. Об этом, конечно, не
знали большинство ее мужчин, солидных бизнесменов, которые приглашали ее в
ресторан и в оперу... Ну им и не нужно было. Ночная жизнь — на то и ночная,
чтобы оставаться загадкой. Мэган же с легкостью меняла роли — играючи
перекидывалась из роскошной светской львицы, спутницы серьезного мужчины, в
изящную и похотливую черную кошку.
Джина так не могла. Она время от времени составляла подруге компанию, редко,
но все же чаще, чем хотелось бы, и ей не нравилась громкая музыка, не
нравились искатели доступных удовольствий. То, что не давало ей отказываться
от приглашений Мэган, — это гордость и доля соперничества, тяга к
новым, необычным впечатлениям и потребность наблюдать людей, совсем разных
мужчин и женщин, в разных ситуациях, в разных местах...
А еще под звуки какой-то жестоко-громкой и ритмичной музыки легко было
оставаться одной. В самом сердце толпы, среди десятков, даже сотен танцующих
— наедине со своими чувствами, которые мало-помалу затихают, расплескавшись,
и уступают место просто движению.
Джина танцевала, когда была зла. Она танцевала, когда испытывала душевную
боль. Танцевала, когда чувствовала себя опустошенной.
Как сейчас.
И не было ноющей тягостности где-то под горлом, не было досады и чувства
потерянности, только ритм, перетекающие одно в другое движения рук, ног и
тела — волны.
Мэган выглядела блистательно в пурпурной блузке и узких брюках. В облике
Джины сквозило что-то иное — маленькое платье очень грубой вязки, то самое,
которое она едва решилась купить перед отъездом. Мужчины не обошли их
вниманием. К концу вечера места за столиком подруг заняли вполне симпатичные
ребята: Ганс, инструктор по лыжам, и Михаэль, который занимался веб-
дизайном. Ганс представлялся Джине одним из потомков Одина (интересно, здесь
тоже верили в Одина?): высокий, светловолосый, с благородной горбинкой на
носу. Как известно, мужчины такого типажа не ходят по двое, и Михаэль был
тому подтверждением: на вид — совсем мальчишка, кудрявый, с обаятельной
улыбкой и ямочками на щеках.
Естественно, Мэган
запала
на Ганса. Точнее сделала все, чтобы он
запал
на нее. Естественно, Джина не стала возражать. Сексуальные мужчины ее
немного пугали, как открытый призыв к чему-то опасному. Михаэль, как
оказалось, был любителем поболтать, и оттого чувствовал себя здесь не очень
счастливым: не наговоришься, если нужно прикладывать максимум усилий, чтобы
твое слово не потерялось в общем шуме. А тем более — если перед тобой
малознакомый человек...
Джина пришла ему на помощь:
— Мне хочется на воздух.
— Я провожу?
— Проводи.
В дверях Михаэль, казалось, набрался смелости. Наклонился к самому уху
Джины:
— Давай сбежим отсюда!
— Давай, — неожиданно для себя обрадовалась Джина.
Не выпив за вечер ни глотка спиртного, Джина все же чувствовала себя
одурманенной — дымом чужих сигарет, запахами пота и парфюма, громкой музыкой
и мельтешением световых пятен. Холодный ветер с запахом снега отрезвил ее.
Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Джина наклонилась,
зачерпнула чистого снега и приложила его к разгоряченным щекам.
Михаэль пришел от этого жеста в какой-то детский восторг.
— Какая ты классная! — И тут же сам смутился своей
непосредственности. Он говорил по-английски с ошибками и старался выбирать
самые простые слова.
— А ты забавный.
— Да. Ты тоже думаешь, что я смешной? — расстроился Михаэль.
— Я... Нет. Ты немного не так понял. Забавный — это милый.
— А...
Они медленно шли по ночной улице. Джина взглянула на часы. Четверть второго.
Джине почему-то не было интересно, что подумает Мэган о ее внезапном
исчезновении. Ей было очень спокойно. Оцепенение казалось даже естественным.
Как будто так было всегда. Ах если бы так было всегда...
— Тебе нравится у нас? Честно? — Михаэль нарушил молчание, и Джина
подумала, что не стоило ему этого делать. Хотя какая в сущности разница...
— Нравится. Очень.
— И не скучно? После большого города? Филадельфия ведь большой город?
— Да, большой. Но мне не скучно. Здесь все по-другому.
— Как?
— Если бы ты приехал в Филадельфию или в Нью-Йорк, тебе показалось бы,
что ты попал в фантастическую повесть. Я думаю. А мне сейчас кажется, что я
попала в старинную сказку или в какую-то легенду.
— Понял.
— Правда? — рассмеялась Джина. — Я вроде бы и сама не совсем
поняла, что сказала.
— Да брось. Здесь атмосфера такая. А еще от недостатка сна может
начаться легкий бред.
Джина искоса посмотрела на парнишку. Милый человечек, шутит, а сразу видно,
что не злой, не то что этот Альберт.
При воспоминании о недавнем знакомстве Джина едва заметно поморщилась.
— Слушай, а где ты учил английский?
— Ой, да здесь же полно курсов: сервис, туристы, все такое... А я еще в
школе английский любил. Мечтал поступить в университет в Женеве и поехать на
стажировку куда-нибудь в Ирландию.
— А почему не поехал?
— Потому что не поступил, — очень логично ответил Михаэль. —
Денег не хватило.
Джина почему-то с уважением относилась именно к тем мужчинам, которые не
пытались пустить женщине пыль в глаза и открыто признавались в своих
финансовых неудачах. Она ободряюще похлопала его плечу.
— Ничего, мне еще только двадцать три. Успею.
— Точно. А куда мы идем?
— А куда ты хочешь?
— Не знаю.
— Пошли посидим в каком-нибудь кафе?
— Нет!
— Что-то не так?
— Не обращай внимания. — Джина выдохнула. — Просто я весь
день только этим и занималась.
— Ладно. Я могу пригласить тебя к себе...
Джина посмотрела на Михаэля с иронией:
— На что ты рассчитываешь?
Тот пожал плечами — искренне, потом улыбнулся:
— А на что можно?
Джине стало тошно от такого поворота дел. Конечно, обычный парень,
познакомился на дискотеке с отдыхающей девушкой — какого итога вечера ему
ждать?
— Мы можем смотреть телевизор, и ты будешь мне переводить, потому что я
не понимаю по-немецки, и по-французски — с горем пополам, но ты не очень
хорош в английском, потому это — дурацкая идея, а секса с тобой я не хочу. Я
его вообще не хочу! — выпалила Джина на одном дыхании. Остановилась.
Отвернулась.
— Эй... — Михаэль явно опешил.
Вот так! Не повезло тебе, мальчик! Твой дружок Ганс оказался умнее
и, возможно, уже трахается с Мэган, а тебе попалась очень, очень проблемная
девица! Джина от своих мыслей разозлилась еще больше.
— Эй, я тебя обидел? Джина...
Молчание. Джина начинала чувствовать себя глупо. Еще бы — сама пошла с
парнем гулять в ночь, а теперь, видите ли, ей не по душе то, к чему это
должно было бы привести...
— Прости, если я что-то не то сказал... Черт. Знаешь, Ганс вытащил меня
на танцы, хотя я этого не люблю. Но он всегда дразнит меня тем, что у меня
нет девушки. И хотел, чтобы я с кем-нибудь познакомился. Я не имел в виду,
что ты сразу... Я же понял, что ты не похожа на свою подругу!
— И что дальше? — мрачно поинтересовалась Джина.
— Пойдем в кино. У нас есть сеансы на всю ночь. Или ко мне — просто
жарить сосиски на гриле и болтать. А хочешь, я провожу тебя в отель.
Джине стало стыдно.
— А ты один живешь?
— Нет, с мамой.
— А она дома?
— Слушай, я чувствую себя как школьник, которого экзаменует его
осторожная подружка. Дома! И если ты так меня боишься, то пошли лучше в
кафе, правда, — надулся Михаэль.
— Прости. — Джина сдвинулась с мертвой точки и зашагала по улице,
обгоняя Михаэля.
— Эй, погоди, ты же не знаешь, где я живу, — смеялся он, ускоряя
шаг.
Идти было недалеко. Но между этим разговором и моментом, когда Михаэль
озябшими пальцами нащупывал в кармане ключ от квартиры, прошло больше часа:
началось все с игры в снежки, а закончилось катанием с ледяной горки.
У Джины сияли глаза. Она замерзла и порвала колготки, но это не мешало ей
чувствовать какую-то эйфорию. Вспомнилось сразу все: детская влюбленность в
одноклассника, рождественские каникулы, ощущение себя живой и ловкой, как
белка, чувство полета и большой скорости, пьянящая близость опасности,
легкие ушибы и звонкий, искренний смех.
Все это снова было у нее сегодня ночью.
Черт возьми, неужели мне не хватало именно этого? Беззаботности и
игр? — спрашивала себя Джина, лихорадочно пытаясь привести
прическу хотя бы в какое-то подобие порядка: того гляди, мама Михаэля
испугается. Порядка не получалось.
— Входи. — Он наконец-то справился с замком.
Михаэль с матерью жили на третьем этаже очень старого трехэтажного дома.
Квартира оказалась большой, но Джина сразу поняла, что исторически это была
половина еще большей квартиры. Планировка была не похожа на все, что Джина
видела прежде.
А еще здесь не было дизайна. И в его отсутствии таился тоже своего рода
шарм: были старинные вазы и какая-то абстракционистская картина, светлые
обои и деревянные некрашеные двери, больше Джина ничего не запомнила.
Михаэль скрылся где-то в глубине квартиры, и из недр ее Джина тонким слухом
уловила громкий шепот. И — вот досада! — ни одного знакомого слова.
Михаэль вышел.
— Я сказал маме, что ты американка, она очень расстроилась...
— Почему? — изумилась Джина.
— Потому что у нас небогатая квартира и потому что она совсем не знает
английского.
— Ах, не стоит...
— Я ей тоже сказал, что не стоит. Есть хочешь?
— Хочу! — обрадовалась Джина.
На небольшой кухне было очень тепло. Джина почувствовала себя совершенно
счастливой. Обещанные сосиски — горячие, с румяной корочкой — показались ей
неземным лакомством. От тепла и вообще от избытка удовольствия Джину
потянуло в сон. Она с трудом заставляла себя не клевать носом.
— Мне давно не было так хорошо, Михаэль. Спасибо тебе.
Он белозубо улыбнулся:
— У нас есть свободная спальня. Спать будешь там, о'кей?
— Да. Хорошо.
— Пошли, я покажу тебе, где ванная.
Джина чувствовала кожей горячие упругие струи, разбегавшиеся по телу. Жарко.
Немного душно. Очень хорошо. Вода моментально сняла усталость и сонливость.
И Джина внезапно осознала себя здесь и сейчас: в незнакомом доме. У
незнакомого почти парня. В незнакомом городе в незнакомой стране. Себя,
Джину Конрад, двадцати пяти лет от роду, почти помолвленную с серьезным
человеком, адвокатом, дочь серьезных людей, ответственного работника
процветающего художественного салона на Касл-Вью-стрит, Филадельфия... В
чужой ванной. Голой.
Именно эта мысль ее чуть не добила. Джина п
...Закладка в соц.сетях
