Жанр: Любовные романы
Лесной рыцарь
...у и ни на минуту не расставались с оружием, будь то мушкет, или
лук со стрелами, или же маленький топорик,
заткнутый за пояс. В их настороженной бдительности сквозила угроза, и это
приводило Элиз в отчаяние. Было ясно, что ей
вряд ли удастся оторваться от колонны.
Однако во время очередного привала Элиз показалось, что сложилась
благоприятная ситуация. Рено немного прошел
пешком вперед, чтобы разведать дорогу, - он всегда так делал, пока другие
отдыхали. Несколько воинов отошли недалеко
в лес, а другие стояли, прислонившись к деревьям. Они разговаривали и грызли
орехи, которые доставали из мешочков,
привязанных к ремням брюк. Мадам Дусе ходила по поляне взад-вперед, чтобы
размять затекшие ноги.
Элиз пошла по еле заметной тропке в обратном направлении, как будто бы для
того, чтобы тоже размять ноги. Время от
времени она для вида потягивалась, словно у нее болели мышцы, но лошадь свою не
отпускала.
Вскоре тропинка углубилась в лес. Скрывшись из виду, Элиз вскочила на лошадь
и медленно поехала дальше - если бы
лошадь ускорила шаг, это привлекло бы внимание.
Однако не успела Элиз доехать до поворота к дороге, позади нее раздался крик.
Ее хватились! Нельзя было терять ни
минуты. Она пришпорила лошадь и, низко наклонившись, чтобы не задевать за ветки,
помчалась во весь опор.
Оказавшись на дороге, Элиз услышала за собой топот копыт одинокого всадника
и, пригнувшись к лошадиной шее,
хлестнула кобылу концами поводьев вместо хлыста. Может быть, ей лучше спешиться
и спрятаться в лесу, а лошадь пустить
вперед одну? Но пешком она далеко не уйдет...
Холодный туман каплями оседал на лице, сердце бешено колотилось от страха.
Плащ развевался позади, хлопая по
лошадиному крупу. Острые копыта кобылы вонзались в размякшую землю и отбрасывали
вверх комья грязи. Элиз надеялась
только на то, что ее арабская быстроногая лошадь даст ей преимущество в
скорости.
Однако лошадь вскоре устала и замедлила шаг. Элиз снова пришпорила ее, это
помогло, но ненадолго. Топот копыт сзади
становился все громче, в этом звуке слышались ярость и угроза. Элиз несмело
оглянулась и обнаружила, что ее преследует
Лесной Медведь. Он как бы слился со своей лошадью в едином порыве воли и
бешеного усилия, не обращая внимания на
хлопья пены, летевшие с лошадиной морды.
В отчаянии Элиз свернула с дороги в лес, но это не помогло. Лесной Медведь
нагнал ее, схватил за талию и, стащив с
седла, швырнул на землю. Она упада на колени, больно уколовшись ладонями об
острые сучки и ветки.
Лесной Медведь слез с лошади и, подойдя к Элиз, что-то грубо и властно сказал
ей. Она не поняла ни слова, но ей не
понравилось то, как он возвышается над ней. Она поспешила подняться, хотя это ей
далось нелегко, и увидела, что ее кобыла
остановилась на некотором расстоянии от них, опустив голову и тяжело дыша.
Элиз инстинктивно сделала шаг по направлению к ней, но здоровенный воин
схватил ее за плечи и с силой тряхнул,
причиняя боль. Подняв голову и взглянув на него с холодным презрением, она
вырвалась из его лап и отступила назад. Он
опять что-то сказал, а затем сорвал с дерева ветку толщиной в большой палец, всю
усеянную сучками, и махнул ею пару раз в
воздухе.
Он собирался побить ее! Кровь отлила от лица у Элиз, когда она поняла это.
Неужели Лесной Медведь думает, что она -
рабыня, и поэтому считает себя вправе заставлять ее подчиниться? Или, может
быть, индейцы так обращаются со всеми
провинившимися женщинами? Отступая назад, Элиз отдавала себе отчет в том, что
это не имеет особого значения. Внезапно
ей стала ясна вся опрометчивость собственных действий. К побегу следовало
тщательно подготовиться, заранее обдумать
все возможные последствия. Но, несмотря ни на какие ошибки, она не обязана
переносить побои от этого индейца!
Элиз огляделась вокруг в поисках орудия защиты. Взгляд ее упал на высохшую
ветку смолистой сосны, валявшуюся на
земле. Она подхватила ее и с холодной яростью в глазах остановилась, готовая
отразить нападение. Лесной Медведь замер,
совершенно ошарашенный тем, что она посмела противостоять ему, но постепенно его
удивление сменилось гневом. Он
сбросил плащ и пошел на нее, размахивая своей веткой.
Когда он рванулся вперед, стараясь достать веткой до ее плеч, Элиз выставила
свою палку перед собой и, держа ее
обеими руками, попыталась отразить удар. Ей это удалось, но воодушевление ее
длилось недолго. Удары сыпались один за
другим, и Элиз отступала все дальше назад. Она задыхалась, пытаясь увернуться от
побоев. Не оставалось сомнения, что
вскоре она будет повержена; руки у нее онемели, плечи горели, она ощущала острую
боль в спине. Но прежде чем это
случится, она должна нанести хотя бы один удар! Однако Элиз не сомневалась в
том, что, если ее удар достигнет цели,
Лесной Медведь может просто убить ее.
Индеец отступил, приготовившись сделать последний выпад и окончательно
сломить ее сопротивление. На какой-то
краткий миг он оказался незащищенным - поскольку Элиз не отвечала на его удары,
он не ожидал нападения. Вцепившись
обеими руками в свою палку, она замахнулась и изо всех сил шарахнула корявым
концом ему по животу.
Элиз готова была закричать от восторга, когда поняла, что удар пришелся ему
прямо в солнечное сплетение. Глаза
Лесного Медведя потускнели, дыхание перехватило, он откачнулся назад. Острый
сучок поцарапал ему живот, на землю
капала кровь. Лицо его стало багрово-медным, он весь напрягся, готовясь снова
напасть.
В этот момент послышалась резкая властная команда, и между ними выросла
черная испанская лошадь. Рено соскочил с
седла. Бросив взгляд на Элиз и удостоверившись, что она не получила каких-либо
серьезных повреждений, он, не говоря ни
слова, подошел к Лесному Медведю.
Только тут Элиз заметила, что вместе с Рено к ним подъехали и другие начезы.
Лица индейцев, как обычно, ничего не
выражали, но Элиз давно научилась читать по их глазам. Ей показалось, что они
насмешливо переводили взгляды с ее палки на
царапину на животе Лесного Медведя.
Элиз не поняла ни одного слова из разговора Рено и Лесного Медведя. Она
заметила только, что индеец сопровождал
свою речь энергичными обвиняющими жестами, направленными в ее сторону. Рено чтото
сказал суровым голосом, тогда
Лесной Медведь бросил палку и погрозил ему кулаком. Лицо Рено помрачнело, он
скрестил руки на груди и отчеканил
несколько фраз. Лесной Медведь некоторое время стоял молча, а затем ретировался,
не поднимая глаз. Большими шагами он
направился к своей лошади и одним движением вскочил в седло. Начезы развернулись
и двинулись вперед по дороге.
Элиз наконец выпустила из рук палку и судорожно вздохнула. Только сейчас она
поняла, в каком напряжении были все это
время ее нервы. Она как-то сразу ослабела и, казалось, могла упасть от малейшего
движения. Услышав легкое шуршание
кожаного плаща, она открыла глаза и увидела перед собой Рено.
- Скажи, ты умеешь орать? - спросил он.
Судя по угрюмому выражению его лица, это был не праздный вопрос, однако он
показался ей абсолютно бессмысленным.
- Что?
- Ты должна быть наказана. Я сказал, что ты моя женщина, поэтому наказывать
тебя буду я. Хотя мне доставило бы
большое удовольствие положить тебя к себе на колено, но ты, по-моему, и так
достаточно наказана. Всего этого можно
избежать, если ты будешь вопить по моей команде. Давай!
Произнеся последнее слово, Рено размахнулся и ударил ладонью по кожаному
испанскому седлу. Звук, раздавшийся в
лесной тишине, походил на сильный шлепок по человеческому телу. Лошадь слегка
подалась, но осталась на том же месте,
закрывая их собой от отряда воинов.
Поскольку Элиз молчала, Рено схватил ее за запястье и, крепко сжав, притянул
к себе.
- Помогай мне, или я буду вынужден взять палку Лесного Медведя и задрать тебе
юбки...
- Нет! - ответила она резко.
- Вот так-то лучше. - Он отпустил ее. - Давай!
Они разыграли эту сцену. Элиз послушно кричала, отвернувшись от него и
прижавшись лбом к теплому вздрагивающему
боку лошади. Слезы подступили ей к горлу. За последнее время она столько всего
испытала и перечувствовала, что хватило
бы на много лет вперед. Она хотела быть самостоятельной, ни от кого не зависеть,
но судьба распорядилась иначе, обрушив
на нее боль и потери, усталость и разочарование. Все получилось не так, как она
ожидала и на что надеялась. Было ясно, что
она не в состоянии защитить себя...
Удары прекратились. Наступила неловкая тишина. Ее прервал Рено:
- Ну а теперь, если ты попытаешься выглядеть наказанной... - начал он.
Элиз резко повернула голову, уязвленная прозвучавшей в его голосе насмешкой,
хотя было очевидно, что смеется он и
над собой тоже. Слезы, которые она с таким трудом удерживала, хлынули из глаз и
покатились по щекам.
- Зачем? - сердито крикнула она, вытирая щеки тыльной стороной ладони. -
Зачем ты все это делаешь?
- Можешь считать это моей причудой, но я не могу поднять руку на женщину.
- Нет, не это!
- Ты имеешь в виду, почему я заставляю тебя ехать со мной? Ответ прост - ты
нужна мне, я хочу тебя.
Эти слова как-то странно подействовали на нее.
- Тебе это не сулит ничего хорошего, - нахмурилась Элиз.
- Посмотрим.
- Не думай, что проявленное тобой сейчас великодушие что-нибудь изменит.
- Хорошо. Но и ты не думай, что я не смогу отбросить свою причуду, если
понадобится.
Она скривила губы.
- Я ни на минуту не сомневалась в этом!
- Замечательно. Значит, мы понимаем друг друга.
Понимаем? Элиз не была в этом уверена. Задумавшись над тем, что он сказал,
она не заметила, как оказалась на его
лошади. Рено взлетел в седло за ее спиной и, ведя на поводу ее кобылу, поскакал
вслед за остальными.
Обида и признательность боролись в душе Элиз, мешая собраться с мыслями. Она
хотела презирать его - и не могла.
Вместо того чтобы прийти в ярость из-за выраженного им желания обладать ею, она
испытала какой-то странный трепет. "Я
просто устала, - сказала она себе. - Устала ехать верхом, устала путешествовать,
устала от споров. Но это ненадолго.
Завтра будет лучше, должно быть лучше".
Рено держал в объятиях хрупкое гибкое тело Элиз, ощущая через плащ и юбку ее
тепло. Когда она немного расслабилась
и прислонилась к нему, он почувствовал, что и его напряжение стало спадать. Рено
едва сдержался, чтобы не направить
лошадь в глубь леса и там, на опавших листьях, овладеть ею. Остановила его не
гордость, которую он чувствовал в Элиз, а
вид ее рук, лежавших на коленях ладонями вверх. Они медленно багровели после
сражения с Лесным Медведем, и Рено было
тяжело смотреть на них. Но была и другая причина. Хотя он страстно желал
физической близости с Элиз, еще больше
хотелось ему постичь ее душу. Ему хотелось знать ее мысли, мечты, тайны; ему
хотелось, чтобы Элиз пришла к нему сама,
чтобы увидела, как он открыт для нее. Пока это было невозможно - если вообще
будет когда-нибудь возможно... Вместо
этого Рено стал размышлять, как бы отплатить Лесному Медведю, по чьей вине у нее
такие синяки. Начезы никогда не
дрались между собой. Ни одна ссора не заканчивалась дракой - это грозило
изгнанием. А жаль...
Когда стемнело, Элиз легла спать с мадам Дусе. Ей было неуютно. Меховая
подстилка, не согретая жаром тела Рено,
казалась холодной и влажной. Пожилая женщина ворочалась и стонала во сне,
поэтому Элиз без конца просыпалась. Дождь
прекратился, но морось висела в воздухе, постепенно превращаясь в изморозь. Все
лежали вокруг небольшого костра,
который Рено разрешил развести. Сам он большую часть ночи просидел в дозоре и
только на рассвете прилег, закутавшись в
меха. Именно в эти часы лучше всего спалось и Элиз.
Дни стояли серые и холодные. Однажды ночью пошел дождь, а когда они утром
выползли из наскоро сооруженного
шалаша, то обнаружили, что каждая веточка, каждый листочек и каждая травинка
покрыты блестящей корочкой льда. Лед
потрескивал под копытами лошадей, когда они перебирались через ручьи, и
ослепительно сиял на выглянувшем солнце,
вызывая боль в глазах. Окоченев от холода, Элиз уже не думала о побеге. Этот
переход стал тяжелым испытанием, которое
нужно было выдержать: лес без конца и края, бесчисленные ручьи, скудная еда из
кукурузы с сушеным мясом - и чувство,
что за ней неусыпно наблюдают воины-начезы. Иногда Элиз видела знакомые места:
залив с солоноватой водой, где они с
Рено купались при луне; река, где они построили плот, чтобы перебраться на
другой берег, хотя сейчас они просто переплыли
реку на лошадях; поляна, где в ту первую ночь Рено, обнаженный, стоял под
дождем. Элиз замечала все это, узнавала - но
не более. Она была слишком измучена, чтобы испытывать какие бы то ни было
эмоции.
Однажды к вечеру они наконец добрались до Миссисипи. Там их ждали большие
пироги и несколько воинов-начезов.
Переправились быстро: им помогал попутный ветер. И все же к тому времени, когда
они добрались до восточного берега и
переправили лошадей, плывших за пирогами, уже смеркалось. Элиз решила, что это к
лучшему. Рассеянный свет смягчал
очертания беспорядочно разбросанных обгоревших бревен там, где когда-то стоял
форт Розали. Покосившиеся амбары и
другие хозяйственные постройки на холме казались в сумерках не такими
заброшенными. Темнота скрыла кости людей и
животных, начисто объеденные воронами и черными дроздами. Разбитая, искореженная
посуда, растерзанные куклы,
валявшиеся повсюду обрывки одежды казались просто мусором, а не уничтоженными
пожитками мертвых и угнанных в
рабство.
Мадам Дусе тихонько плакала, когда они проезжали мимо ее разрушенного дома.
Элиз хотела отвернуться, когда они
приблизились к ее собственным владениям, но пересилила себя. Она решила, что
должна увидеть все это - кучку углей и
пепла на месте дома и амбара, пустой птичник, высохшие и почерневшие пастбища.
Как гордилась она когда-то своим
хозяйством, какие вынашивала планы, чтобы обеспечить будущее!Она была так
уверена в себе, так надеялась, что если будет
трудиться не покладая рук, то никакой беды с ней больше не приключится...
Было уже совсем темно, когда они увидели огни. Словно маяк в небе, светился
вечный огонь у храма Солнца, венчавшего
самый высокий холм в Большой Деревне. Языки пламени взмывали вверх и колыхались,
маня обещанием тепла, еды, отдыха.
Отряд ускорил шаг, воины распрямились в седле. В воздухе уже чувствовался запах
дыма и готовящейся еды. Еще раньше
вперед отправили гонца сообщить об их прибытии, так что их ждали.
Несколько минут спустя путники увидели костер возле хижины Большого Солнца на
втором по высоте холме, еще один
посередине церемониальной площадки в центре деревни. В костре горели целые
деревья, посылая в небо тысячи искр.
Залаяли собаки, раздались приветственные крики, и Элиз поняла, что их заметили.
Из каждой хижины высыпали индейцы, они
кричали, радуясь счастливому возвращению своих мужчин с Рено, Ночным Ястребом.
Отряд въехал в круг света,
отбрасываемого громадным костром, и, окруженный начезами, остановился.
Элиз чувствовала, как руки индейцев касаются ее юбки, тянут, щиплют,
оценивают. Начезы бесцеремонно рассматривали
ее - наивные, любопытные, недоверчивые, презрительные. Где-то впереди
приветствовали Рено как победителя, как вновь
обретенного сына. Он медленно удалялся от нее, расстояние между ними все
увеличивалось. Внезапно Элиз услышала
протестующие возгласы мадам Дусе и, обернувшись, увидела, что пожилую женщину
стащили с седла. Волосы мадам Дусе
растрепались, ее толкали в разные стороны, но она упрямо держалась на ногах.
Ей показалось или она действительно слышала, как Рено прокричал какой-то
приказ. Элиз не была уверена в этом среди
какофонии криков, грохота барабанов, пронзительных звуков бамбуковых флейт. Как
бы то ни было, мадам Дусе сразу же
отпустили, а саму ее, хихикая, окружили женщины и потащили к хижине за вторым по
высоте холмом. Элиз споткнулась на
неровной земле и чуть не упала. В порыве внезапного гнева она стала отбиваться
от вцепившихся в нее рук, пытаясь
вырваться. Тогда рослая индианка, волочившая ее за локоть, больно ударила Элиз
по лицу, а потом схватила за волосы и
потащила дальше.
Впереди показались очертания большой хижины. Пришлось наклониться, чтобы
войти через маленькую дверь, не более
четырех футов в высоту. Внутри хижина оказалась очень просторной. Посередине
пылал костер, вокруг стояла кухонная
утварь; в конусообразном потолке было небольшое отверстие, через которое уходил
дым.
В хижине не было окон, она освещалась костром и несколькими светильниками,
представлявшими собой глиняные
горшочки, в которых фитили плавали в ароматизированном травами медвежьем жире.
Пол был устлан плетеными циновками,
вдоль стен стояли широкие лавки, покрытые мехами.
К счастью, хозяина в хижине не было - к счастью потому, что как только Элиз в
ней оказалась, женщины тотчас же
принялись раздевать ее. Она пыталась сопротивляться, но женщин было так много,
что сопротивление оказалось
бесполезным. Через короткое время Элиз была полностью раздета. Женщины
откровенно и оценивающе разглядывали ее
белое тело и медового оттенка каштановые волосы, позлащенные отблесками огня.
Одна из них пощупала сосок Элиз, затем
провела рукой по ее бедру и, по-видимому, сказала что-то неодобрительное по
поводу ее стройности. Другие засмеялись, а
затем подтолкнули Элиз к широкой скамье, стоявшей посередине. Они уложили ее,
укрыли мехами и вышли одна за другой,
закрыв за собой дверь.
В хижине было тепло, даже душно от дыма, собиравшегося клубами под потолком.
Элиз бездумно разглядывала
плетенные из тростника коврики, сушеные травы, испускавшие свой аромат в жарком
воздухе, разнообразное оружие,
звериные шкуры, когти медведей и пантер, полоски кожи, привязанные к балкам. Она
не знала, что будет дальше, и у нее даже
не было сил об этом беспокоиться. Огонь примитивных светильников мигал,
отбрасывая диковинные тени на высокие стены,
мех приятно согревал, и наконец она прикрыла воспаленные глаза.
Невысокая индейская женщина ходила по хижине. Она разожгла огонь, поставила
варить кашу, принесла охапку кедровых
ветвей и разложила их под лавками, чтобы отпугивать блох. Рено делал вид, что не
замечает ее, как принято у индейцев: он
давал ей спокойно делать свои дела и в то же время не позволял беспокоить его.
Так он был воспитан, и это настолько вошло
в привычку, что он едва осознавал ее присутствие.
Он лежал на боку, до пояса укрытый мехами, опершись на локоть, и с нежной
улыбкой смотрел на Элиз. Она лежала лицом
к нему, одна рука поверх одеяла; ее глаза были закрыты, во сне она дышала ровно
и глубоко.
Рено заметил, что под глазами у нее залегли синие тени, щеки обветрены, а
губы высохли и потрескались от холодов,
которые пришлось перенести во время перехода. Но, несмотря ни на что, она
казалась ему прелестной. Элиз даже не
пошевелилась, когда он лег рядом с ней поздно ночью, и его присутствие,
казалось, не беспокоило ее. Только один раз,
ближе к рассвету, когда он обнял ее, она, не просыпаясь, повернулась и прижалась
к нему. Такое бессознательное приятие
показалось ему необычайно трогательным и многообещающим.
Ее открытая ладонь, лежавшая поверх одеяла, была вся в синяках, и он про себя
еще раз проклял человека, причинившего
ей боль. Но Рено сознавал, что в этом есть и его вина. Он так старался запугать
ее и сделать покорной, что не подумал о
последствиях. Индейцы приняли ее за рабыню, за его наложницу, и Лесной Медведь
вел себя соответственно.
Нет смысла отрицать, что ему доставило некоторое удовольствие силой заставить
ее подчиниться своей воле. Это
произошло еще до того, как она чуть не заблудилась в лесу, прячась от него, до
того, как ей пришлось отчаянно защищаться
от его двоюродного брата, Лесного Медведя. Все, что он увидел в ней тогда, была
ее болезненная ненависть к нему. А ведь
он знал, что Элиз пришлось вытерпеть от своего мужа, этой грубой скотины! Как же
он мог опять подвергнуть ее всему
этому?!
Невыносимо было даже думать об этом. С глазами, потемневшими от боли и стыда,
Рено наклонился к ней и прижался
губами к ее бледной руке.
Веки Элиз задрожали и открылись. Она посмотрела на него долгим взглядом,
словно осознавая, где она и что происходит,
а потом резко отпрянула и прислонилась к стене хижины.
- Любуешься? - спросила она напряженным голосом.
Рено удивился точности ее догадки, но ответил небрежно:
- С чего бы это?
- Кажется, ты когда-то сказал, что тебе нравится мысль сделать меня рабыней.
Ты должен быть счастлив, что твое
желание осуществилось!
- Кажется, я действительно счастлив, - медленно произнес он. - Хотя и не
считаю тебя рабыней.
Она отвернулась, не в силах выдержать взгляда его ярких серых глаз.
- А кем же ты меня считаешь? Не потому ли вчера вечером твои женщины привели
меня сюда, раздели догола и
положили в твою постель, что я почетная гостья?
- Это не мои женщины, - ответил он сухо.
- Они подчинялись твоему приказу.
- Я попросил их присмотреть за тобой. К сожалению, у женщин племени начезов
свои представления о гостеприимстве.
- Так ты не ожидал обнаружить меня здесь? - вспыхнула Элиз.
- Это был приятный сюрприз.
Внезапно неподалеку раздался тихий смешок - результат долго сдерживаемого
веселья. Услышав его, Элиз
приподнялась на локте и посмотрела через широкое плечо Рено. В десяти футах от
ее руки сидела на корточках у огня
индианка. Ее глаза светились радостью, рукой она зажимала смеющийся рот. Элиз
нахмурила брови, но гнев ее быстро остыл.
- Маленькая Перепелка! Это ты?
Маленькую Перепелку когда-то продали мужу Элиз собственные родители, она
стала для нее почти что другом в этом
новом мире. Обе они были несчастными жертвами Винсента Лаффонта. С тех пор как
Маленькая Перепелка вернулась в свое
племя после смерти Винсента, Элиз видела ее только дважды: женщины начезов редко
далеко уходили из своих деревень.
- Извините меня, пожалуйста, мадам. Я старалась не шуметь, но это так смешно,
что вы не хотели делить ложе с Ночным
Ястребом! Ведь большинство молодых женщин душу продадут, чтобы только доставить
ему удовольствие. А он-то
позволил вам спокойно спать!
Рено посмотрел на индианку с ленивой улыбкой.
- У тебя извращенное чувство юмора.
- Я тебя обидела, Великий? - спросила она, а затем озабоченно повторила
вопрос на языке начезов.
- Возможно, я прощу тебя, если ты приготовишь вкусный завтрак, - ответил он,
потягиваясь.
Маленькая Перепелка взглянула на Элиз с шаловливой улыбкой.
- Как же это вы не захотели угодить такому доброму человеку?
- А вот так! - отрезала Элиз. - Он самоуверен, деспотичен и слишком многое
принимает как должное.
- Тогда вы должны его изменить. - Маленькая Перепелка глубокомысленно
кивнула.
- Боюсь, что это мне не удастся. Ну а как твои дела?
- Мои-то хорошо. В последний раз, когда вы меня видели, я была женой, а
сейчас я вдова.
Элиз вздрогнула, вспомнив свой разговор с мужем Маленькой Перепелки в то
утро, когда произошла резня. Ей показалось
тогда, что он собирается ее убить или взять в плен.
- Вдова? Как же это случилось?
- Он нашел свою смерть в бою, и о такой смерти можно только мечтать: он умер
рядом с вождем, которого теперь
должен заменить Ночной Ястреб.
Элиз села на постели, прижимая черный медвежий мех к груди.
- Я сочувствую тебе.
- Это уже прошло, - тихо ответила Маленькая Перепелка.
Скуластое лицо молодой индианки стало замкнутым, на нем появилось выражение
стоического терпения. Элиз поняла, что
надо сменить тему разговора.
- Когда мы вчера приехали, я не увидела никого из французских женщин и детей.
Хочу спросить, как они? Хорошо ли с
ними обращаются?
Маленькая Перепелка отвернулась и начала помешивать кашу.
- С ними все в порядке, особенно с теми, кто хочет работать. Боюсь, что дела
не так хороши у тех, кто привык
бездельничать. Для женщины из племени начезов желание трудиться - величайшая
добродетель, и лентяям нет оправдания.
Элиз подумала, что некоторым женщинам, которых она знала, жизнь у индейцев
должна казаться очень тяжелой. Многим
француженкам на родине внушали, что здесь, в Луизиане, богатство льется рекой,
что разбогатеть здесь ничего не стоит. Они
ожидали манны небесной, а поняв ложность таких обещаний, опускали руки.
Единственной заботой этих женщин было
заставить своих немногочисленных рабов создать им необходимые жизненные
удобства. Их праздность, отсутствие
физической силы, гордость и упрямство, безусловно, заслуживали презрения в
глазах индейских женщин.
- Что-то говорили о ритуальном убийстве мальчика во время похорон ребенка из
рода Солнца, - осмелилась сказать
Элиз.
- Да, одному досталась такая честь.
- Возможно, это был внук моей соседки, мадам Дусе, помнишь ее?
- Не могу сказать, - торопливо ответила Маленькая Перепелка. - Я не знаю его
имени.
Элиз спросила об африканских рабах французов и узнала, что многие из них,
включая ее собственных, были распроданы.
Потом они поговорили о других вещах - о том, что солнце стоит выше и дни стали
теплее, о том, что Элиз рада увидеть
здесь Маленькую Перепелку...
- Я пришла, потому что хотела поприветствовать вас, - сказала молодая женщина
с застенчивой улыбкой. - Кроме
того, Ночному Ястребу некому готовить, а вы очень устали после долгого
путешествия. Если хотите, я потом научу вас
готовить еду начезов, а также делать все остальное, что вы должны уметь.
Эти слова прозвучали зловеще для Элиз - из них явствовало, что ей придется
надолго остаться среди индейцев.
- Это... очень мило с твоей стороны.
- Это только плата за вашу доброту ко мне.
- Нет, это тебе спасибо, - ответила Элиз, не глядя на Рено, который молча
слушал их разговор.
Каша, приправленная медвежьим жиром и медом, оказалась очень вкусной.
Маленькая Перепелка подала ее Элиз и Рено
прямо в постель. Поев, Элиз оглянулась в поисках своей одежды и обнаружила, что
ее платье исчезло, а на его месте лежала
стопка сложенной ткани. Развернув квадрат мягкого, искусно вытканного материала,
она увидела, что он подбит
выкрашенным в ржаво-красный цвет лебяжьим пухом. Большой квадрат нужно было
з
...Закладка в соц.сетях
