Жанр: Любовные романы
С первого взгляда
...сь
на свой ранг, а вовсе не на профессионализм, этот молодой человек сортирует
пришедших с протянутой рукой кандидатов (и все они, заметьте, в отличие от
него, истинные ученые). Он отсеивает зерна от плевел в соответствии с каким-
то своим стандартом, а остальные члены правления, озабоченные собственными
проблемами, редко подвергают сомнению его решения. Прелестно, не правда
ли? — Руфус с трудом пытался скрыть обиду.
Перестань, — живо откликнулся Артур. — Это всего лишь мстительный
вздор, и ты это знаешь. Я привез эту чепуху сюда, думая, что ты сразу
поймешь, кто нанес тебе предательский удар. Если нет, можно предположить,
что писака — неудачливый претендент, отвергнутый Фондом и возложивший всю
вину на тебя. Вопрос в том, что нам с ним делать?
— Я думаю, это отвратительно! — громко сказала София. Она была в
такой ярости, что, если бы в этот момент в комнату вошел Майлз, обвинила бы
его во всем прямо здесь и сейчас.
Мужчины принялись обсуждать, как вычислить автора.
— По-моему, все просто, — сказал Руфус. — Ты попросишь
Элдриджа снять копии с остальных статей. Если этот парень когда-то был нашим
клиентом, значит, он специалист в определенной области и материал, который
Эбб и Флоу
хотят напечатать, имеет к ней отношение. Это значительно сузит
круг подозреваемых.
Сузит до точки, которая определенно укажет на Майлза
, — подумала
София. Он писал о модных сейчас темах: отсталых странах, племенных и расовых
различиях, столкновении культур, упоминал места в Африке, где сам побывал.
Руфус и Артур в пять минут припрут его к стене, и это вызовет грандиозный
скандал с печальным исходом. София понимала, что откроется и ее дружба с
Майлзом, который наверняка предъявит Руфусу встречное обвинение и, будучи
прекрасно информированным, перечислит все его недостатки как мужа... Есть ли
хоть какая-то надежда предотвратить несчастье? Предположим, Майлз скажет
редактору
Эбб и Флоу
, что он передумал, и заберет статьи... Нужно
связаться с Майлзом как можно скорее, пока Артур не позвонил Элдриджу!
София изо всех сил пыталась унять панику. Некоторые фразы в гнусном описании
Руфуса показались ей знакомыми отголосками из прошлого. Воспоминания
отбросили ее далеко назад, когда выплескивать свою ненависть на бумагу было
для нее единственным способом мести Руфусу за то, что он с ней сделал.
Нет, — успокаивала она себя, — это не может быть правдой. Я могла
думать об этом, но никогда бы не написала другому человеку!
Но она
написала, и прекрасно это знала. Майлз всего лишь ловко воспользовался ее
собственными словами.
Глава 6
ПОТОП Два дня спустя, в половине десятого утра, София приехала к заброшенным
рудникам и остановилась в шквале дождя и ветра. Она взяла тайм-аут в офисе,
сказав Руфусу, что собирается на распродажу в Уайлтоне. Еще одна ложь, но
она пообещала себе, что эта будет последней.
София посидела немного в машине, собираясь с духом, прежде чем выйти, —
не потому, что она боялась предстоящей беседы, просто не хотелось вылезать
из теплого салона. Дождь сыпал восемнадцать часов подряд. Набухшее водой
небо было свинцово-серым и угрожающе мрачным. Дверца желтого фургона
открылась, и выглянул Майлз — эдакий Ной, собирающийся выпустить голубя. Он
помахал ей рукой и улыбнулся. София вздохнула, храбро вылезла в лужу и тут
же промокла до колен, за шиворот ей пролился ушат воды. Майлз втащил
бедняжку в фургон, как огромную рыбину.
— Моя дорогая София, какая ты смелая — приехала в такую непогоду!
Снимай плащ, я сварю тебе кофе.
— Это не светский визит, — решительно заявила София, — и я не
собираюсь оставаться. После твоих последних достижений я не намерена
приезжать сюда больше.
— Почему? Что я такого сделал?
Она ему рассказала.
— Чертов Элдридж! — взорвался Майлз. — Он не имел права
советоваться с Артуром!
— Я знала, что ты это скажешь, — презрительно фыркнула
София. — Живешь на деньги Ленчердов и пишешь пасквили на Фонд под
псевдонимом! А то, что ты сочинил про Руфуса, — гнусная ложь!
— Почему ты говоришь мне это только сейчас? — побледнев, обиженно
спросил он. — В этой статье для тебя нет ничего нового. И ничего такого
о Руфусе, что ты не слышала от меня раньше. Да и сама ты о нем столько всего
наболтала...
— Это совсем другое! Мы с тобой просто выпускали пар, отводили душу! Но
когда чье-то дурное настроение выставляется на всеобщее обозрение в прессе,
это отвратительно. Ради бога, Майлз, подумай хотя бы о себе! Ты
представляешь, какой будет скандал?
Майлз ответил, что теперь уже слишком поздно, что все это часть тайного
заговора Фонда. Он не сможет остановить объединившихся вместе Артура и
Элдриджа.
— О, постарайся забыть о своей мании преследования хоть на пять минут!
Конечно, ты сможешь их остановить. Попроси Элдриджа вернуть тебе твои
статьи.
— Полагаю, ты боишься, что, если я поскандалю с Руфусом, —
неприятно усмехнулся Майлз, — ты тоже не сможешь остаться в стороне?
Вот что тебя на самом деле сейчас беспокоит, так?
София покраснела.
— У меня нет никаких шансов, — продолжал он. — Хотя могли бы
быть, относись я к тебе так же, как и он. Вот чего женщинам, тебе подобным,
нравится, вопреки всем вашим жалобам! Я не пытался быть агрессивным, не
пытался заняться с тобой любовью и поэтому быстро надоел, теперь ты
презираешь меня!
— Как ты можешь быть таким идиотом? — не выдержала София. Все
былые теплые чувства к Майлзу испарились. — Ты никогда не занимался со
мной любовью потому, что я тебе этого не позволила! Так зачем себя
обманывать и что-то там воображать?
— О боже, ты сама заварила эту кашу! — заорал вдруг Майлз. —
Ты ведь по-прежнему думаешь, будто я нанял этот фургон в качестве дешевого
любовного гнездышка! Ты ненавидишь ложь так же, как и я, но обвиняешь во
всем только меня одного, хотя прекрасно знаешь, почему мы вынуждены
скрываться здесь, чтобы поговорить даже о столь невинных вещах, как моя
книга, вместо того чтобы открыто встречаться в Ринге, как нормальные
взрослые цивилизованные люди! Потому, что ты вышла замуж за сексуально
озабоченного эгоиста, который ведет себя как последний уголовник!
— Это ложь!
Яркая вспышка молнии осветила фургон бледным, болезненным светом, грянул
гром. Когда раскаты утихли, Майлз заговорил, теперь уже гораздо спокойнее:
— Ты больше не желаешь признавать правду, вот почему ты отвернулась от
меня. Руфус опять пустил в ход свои чары, притворился добреньким, и ты
тотчас его простила! Теперь тебе наплевать на меня! Тебе уже не нужен друг,
способный выслушать и утешить. Мне было не так легко жить в Африке с тех
пор, как Рэй... с тех пор, как я остался один. Но я хорошо справлялся, пока
не связался с тобой. И ты еще удивляешься, что я ненавижу Руфуса?
Ты ненавидишь Руфуса уже за то, что он был достаточно умен и проницателен,
чтобы понять: ты вовсе не гений, как тебе самому нравится воображать!
—
хотелось Софии выкрикнуть ему в лицо, но вместо этого она пробормотала:
— Я лучше пойду.
Майлз не остановил ее, хотя дождь и не думал утихать — дробью грохотал по
крыше.
София выскочила в мокрый, мрачный, неуютный мир, залезла в новенький
хамбер
<
Хамбер
— легковой автомобиль компании
Крайслер
; выпускался
до 1969 г.>, гордость Руфуса, и медленно поехала назад, на север. Дождь
падал уже не каплями и даже не струями, а сплошным потоком.
Вот так,
наверное, и выглядит мансун <Мансун — сезонные дожди в Индии.>, —
рассеянно думала София, — только я не предполагала, что нечто подобное
может случиться в Англии
. Упреки Майлза потрясли ее. Она опять столкнулась
с зеленоглазым чудовищем, и, хотя в данном случае для нее не было ничего
опасного, оно одновременно злило и пугало. И еще вызывал отвращение мужчина,
присвоивший себе право ревновать женщину к ее же собственному мужу.
Вскоре София добралась до поворота, за которым оказалась огромная лужа. Она
собиралась нажать на акселератор и преодолеть препятствие на скорости, как
учил ее Руфус, но внезапная мысль заставила ее остановиться. Разве не за
этим поворотом, ярдах в двадцати пяти отсюда, она переправлялась через
небольшой участок воды по дороге сюда? Если эта лужа является частью того
разлива, значит, впереди еще глубже... София посидела в машине,
подозрительно глядя на мутный вспенившийся поток, затем выжала сцепление и
дала задний ход. Она совсем не испугалась, просто почувствовала беспокойство
— непогода задерживала ее возвращение домой. Вскоре она вновь выехала в
природный амфитеатр, где в зеленом кармане старых рудников стояли машина и
фургончик Майлза. Здесь воды тоже прибавилось.
Софии было ужасно неловко и совсем не хотелось видеть Майлза, но она все же
посигналила. Он тут же появился на пороге, узнал ее и исчез.
Ладно...
дуется
, — подумала София, почти готовая уехать. Но Майлз появился
вновь, на этот раз в сапогах и плаще, и пошлепал по лужам ей навстречу.
— По всей дороге вода, и она сильно поднялась с тех пор, как я
проезжала там в первый раз. Боюсь застрять, — пояснила София.
— Ты вообще не должна была приезжать в такую погоду. Пошли в фургон,
подождем, пока прояснится. — Когда она отказалась, Майлз, неверно
истолковав причину, принялся умолять ее: — София, я совсем не собирался
скандалить и уже сам себя за это выругал. Пожалуйста, пойдем в фургон.
Обещаю, я буду благоразумен. Я не вынесу мысли о том, что ты уехала одна в
такой ливень, потому что я тебя рассердил!
— Вовсе не поэтому. — Они нелепо стояли между фургоном и машиной,
оба мокрые насквозь. — Я не злюсь, Майлз, честно. Но нам нельзя здесь
оставаться, это небезопасно. Вот что я хотела тебе сказать.
Раздался оглушительный треск — это был не гром, а рожденный самой землей
рев, зловещий и приближающийся волнами, сотрясая скалы. Он доносился со
стороны реки у подножия Гауберун.
— Что это? — ахнула София.
— Думаю, смыло мост Гауберун.
Софии потребовалась всего секунда, чтобы понять, что это означает:
вздувшаяся река разрушила крепления моста и вырвалась наружу.
— Пожалуй, и правда надо уносить ноги, — забеспокоился
Майлз. — Езжай вперед, я за тобой на своей машине.
Ты не сможешь сдвинуться с места, — возразила София, — земля
размыта. Лучше садись в мой
хамбер
... — Она замолчала и пригляделась к
северной стороне ущелья, в котором находился заброшенный рудник. —
Посмотри туда!
Вдали виднелась неясная серебристо-серая полоса, она двигалась, постепенно
увеличиваясь; стремительно нараставший шум сделался еще громче. Майлз
схватил Софию за руку, и они побежали.
У них хватило здравого смысла бросить машину, которая стала бы смертельной
ловушкой на низинной дороге. Единственная надежда на спасение — достичь
уступа поросшей кустарником местности, отделяющего одно ущелье от другого.
Они мчались по дороге, поднимая фонтаны мутной воды, промокшие насквозь и
ослепленные грязными брызгами. Добравшись до насыпи, София уже не могла
отличить рев хлынувшей в ущелье воды от шума пульсировавшей в ее висках
крови. Она поскользнулась и закончила подъем, карабкаясь на четвереньках.
Майлз помог ей встать, и они пошли, спотыкаясь, дальше. И только на вершине
крутого откоса оба осмелились остановиться и оглянуться.
Там, где раньше был заброшенный рудник, теперь разливалось море, оно
пенилось, кружило бурунами, стирало неровности местности и укрывало все
ориентиры слоем грязной воды. София рассмотрела какой-то предмет, гладкий и
лоснящийся, как спина акулы, — это была крыша
хамбера
.
Форд
Майлза,
припаркованный у дороги, и его фургон были полностью затоплены.
— Если бы ты не вернулась и не предупредила меня... — начал Майлз.
— Если бы я не вылезла из машины... Лучше не думать об этом.
Они стояли под дождем, потрясенные и остолбеневшие, не зная, что делать
дальше. Затем повернулись и двинулись в единственном открытом для них
направлении — по хребту в сторону следующей равнины.
— А если ее тоже затопило? — предположила София.
— Не должно бы.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, если тот шум, что мы слышали, был от разрушенного у Гауберун
моста (а я не представляю, откуда еще ему взяться), это означает, что вода
хлынула сюда с того места, где русло реки суживается у пещер. Дополнительный
напор вызвал размывание берегов, вода заполнила каньон, и давление ослабло.
Если мы пойдем параллельно реке вниз по течению, непременно обнаружим, что
дела там совсем не так плохи.
София надеялась, что он знает, о чем говорит.
Вскоре они спустились по склону в небольшую рощу. Здесь было тихо, только
дождь стучал по ветвям деревьев, шептал в листве. За рощей лежала дорога.
— Ну вот, — вздохнул Майлз, — здесь воды нет.
И оба рассмеялись. Конечно, вода была везде: бежала ручьями по обочинам,
стояла темными болотцами-блюдцами вокруг деревьев, прибивала к земле высокие
папоротники, но центральная часть дороги осталась твердой и безопасной.
— Я знаю, где мы, — сказала София. — Если здесь повернуть
налево и пойти вперед, мы попадем на главное шоссе, ведущее к Котесбери.
— Это чертовски длинный путь. В четверти мили отсюда есть ферма
Романскомб
. Нам лучше пойти туда и попросить приюта.
— Но это же в сторону реки, — заметила София.
— И что из того? Говорю тебе, избыток воды хлынул к Гауберун. Ты же
видишь, что здесь нет наводнения.
София совсем не была в этом уверена, но уступила. Она уже устала спорить.
Повернув направо, они побрели к ферме, принадлежавшей семье Хигли.
За последние четыре года София часто проезжала мимо этого места, но, как и
Майлз, забыла, что ферма
Романскомб
располагается в низине. Хозяйство
состояло из большого серого дома эпохи Тюдоров с остроконечной крышей и
каменными козырьками над окнами, пары амбаров, примыкавших к нему,
фруктового сада и пастбища на несколько коров.
Пастбище исчезло. Исчезли амбары и сад. На их месте разливалось неспокойное
грязное озеро, в центре которого маячил конек крыши. Нигде не было видно ни
одной живой души.
— О нет! — в ужасе прошептала София. — Они все утонули?
— У них было время забраться на чердак.
— Да, верно. Вряд ли они гуляли во дворе в такую погоду. — София
немного повеселела. — Смотри, Майлз! Ты это видел? Там что-то белое
движется за круглым окном!
— Сегодня четверг, значит, Хигли уехал на рынок в Ринг. Вероятно,
наверху его жена с тремя маленькими детьми и старой бабушкой. Мы должны
снять их оттуда.
— Да, но как?
— Между двумя коньками крыши должен быть новый световой люк. Если я
смогу подобраться к дому, то уж влезть на крышу и протиснуться внутрь будет
совсем легко. Затем я вытащу их одного за другим... Не смотри так
скептически, София. Я должен попытаться!
— Должен, конечно.
Поулыбавшись и обнадеживающе пожестикулировав молчаливому сообществу в окне,
они обошли ферму с тыла. Земля здесь была гораздо выше, но резко опускалась
к дому, так что вода плескалась о черепичные козырьки у фасада. Верхушки
кустов крыжовника разрывали поверхность озера у самого края, чуть дальше на
веревке для сушки белья скорбно кричали три грязные курицы.
Майлз решительно шагнул в озеро. Он продвигался вперед вслепую — в мутной
воде не мог разглядеть даже своих ног. Вода доходила ему до колен, местами
поднималась до пояса. И вдруг случилось что-то странное: он споткнулся,
зашатался, отчаянно хватаясь руками за воздух, и с громким плеском упал
вперед. София, зачарованно наблюдавшая за ним, с трудом подавила неуместный
смех. Бедняга Майлз выглядел так комично... Но почему он продолжает лежать
там?
— Майлз! Что случилось? Почему ты не встаешь?
В следующее мгновение София уже сама оказалась в озере. С трудом пробираясь
вперед, она чувствовала лишь сопротивление воды и видела только неподвижную
фигуру в плаще...
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Майлза, София вдруг тоже
наткнулась на какое-то препятствие — вероятно, это была садовая тачка.
Замахав руками, София все же сумела удержать равновесие, сделала еще один
шаг, схватила Майлза за пояс и поняла, что он упал на затопленную железную
калитку, отделявшую сад от фермерского двора. Майлз сражался с дыханием,
пытаясь сделать глубокий вдох; видимо, он сильно ударился.
— Давай я тебе помогу, — пробормотала София.
Легче было сказать, чем сделать. Майлз был мужчиной крупным, а намокшая
одежда — ужасно тяжелой. София потащила его за собой на холм, один раз чуть
не упала; грязная волна, вонявшая навозом, шлепнула ее по губам. Она
выпрямилась, отплевываясь, и двинулась дальше. У линии паводка оба свалились
на траву. Через несколько минут София собралась с силами и повернулась к
Майлзу, который, согнувшись пополам, делал осторожные судорожные усилия
втянуть воздух в легкие, как будто это причиняло ему боль.
— С тобой все в порядке?
— Кажется... ребра... сломал.
— Надо искать помощь. Посиди здесь... — София встала. Внезапно ей
почудилось, что вокруг фермерского дома воды прибавилось. Действительно —
верхушки кустов крыжовника исчезли. И еще она услышала шум, угрожающий рокот
паводка, который был ей уже хорошо знаком. — Знаешь, — сказала
она, — я думаю, тебе все же лучше пойти со мной.
София надеялась, что голос ее звучит спокойно. Майлз не возражал, ей удалось
поднять его на ноги. Наверное, ему было очень больно, но, когда они
тронулись в путь, он пробормотал:
— Мы должны подойти к фасаду... попытаться объяснить...
— Мы не можем тратить время на объяснения! Они еще долго будут в
безопасности на чердаке. Собственно говоря, миссис Хигли с детьми в большей
безопасности, чем мы!
Они возвращались назад, к роще, очень медленно. Майлзу было трудно идти, и
им приходилось часто останавливаться, чтобы он мог отдышаться. София
огляделась, и у нее не осталось сомнений, что половодье скоро доберется до
них. С одной стороны дороги, где местность понижалась в глубокую лощину,
бурный поток Азы уже мчался далеко впереди, неся на себе сломанные ветки,
охапки сена и... что-то белое — оно крутилось, переворачивалось и выглядело
ужасно похожим на колыбель с младенцем... София запретила себе об этом
думать. Она понимала, что может утонуть. И эта перспектива внезапно породила
еще одну мысль, вызвавшую новую волну страха: если они с Майлзом утонут
вместе, их тела найдут одновременно, а ее машина припаркована рядом с его
фургоном! Руфус сделает свои выводы, для него это будет доказательством
измены жены. И он этого не вынесет... София почувствовала желание сделать
хоть что-то, принести любую жертву, только бы уберечь его от несчастья...
Нет, все будет бесполезно! Ей нужно просто остаться в живых!
— Ты можешь идти немного быстрее? — подгоняла она Майлза.
Мокрая одежда прилипала к телу, холодный ветер продувал насквозь, но Софии
было жарко и хотелось пить. Майлз навалился на ее плечо, используя его в
качестве опоры, чтобы хоть как-то передвигать ноги. Наконец он остановился,
отпрянул от нее и побрел, пошатываясь, к обочине дороги, где опустился, как
пьяный, на землю.
— Ты должна... оставить меня. Иди... одна.
— Нет! Я тебя не брошу. Попытайся встать, и мы опять полезем на холм.
Майлз покачал головой. Лицо его сморщилось от боли, кожа приобрела синеватый
оттенок.
— Я не... не смогу сделать... ни шагу. Иди. — Он попытался ее
оттолкнуть. — Всегда... причиняю тебе... неприятности. Прости, София.
Что же делать? — в отчаянии размышляла она. — Бросить его здесь?
Тогда Руфус ничего не заподозрит... О боже, ты совсем с ума сошла!
Но она,
возможно, сможет вовремя найти помощь, чтобы спасти не только Майлза, но и
людей на ферме: женщин и трех маленьких детей. София на мгновение закрыла
глаза, а когда открыла их вновь, увидела огромный джип, спокойно
приближавшийся к ним по дороге из Котесбери.
Водитель высунул голову из окна.
— Какого черта вы здесь делаете? — спросил Виктор.
— Когда ты так вовремя подкатил, — спустя два часа говорила София
кузену мужа, — это было почти как ответ на молитву!
Виктор усмехнулся;
— Ты не могла бы повторить это Джо и Артуру? Мне они не поверят.
За два часа случилось многое. Оказалось, что Виктор ехал на ферму
Романскомб
. Когда София рассказала все, что ему нужно было узнать, он
немедленно развернул
лендровер
, взял ее и Майлза на борт и поехал назад, в
Котесбери, остановившись по дороге, чтобы передать информацию полицейскому
инспектору, который организовывал спасательные экспедиции. София и Виктор
предоставили полиции позаботиться о семье Хигли, а сами повезли Майлза в
больницу. Его там приняли во всеоружии — он был первой жертвой наводнения.
Софии, еще одной пострадавшей от паводка, дали чашку сладкого чая, как
верное средство от шока, а потрясающая блондинка медсестра (как выяснилось,
подружка Виктора) отвела ее в домик для персонала, обеспечила горячую ванну
и подобрала на время одежду.
И вот София вновь сидит в джипе, одетая в сексуальные красные джинсы, узкий
черный свитер, габардиновый плащ и запасные резиновые сапоги Виктора.
Они припарковались во дворе больницы, в стороне от главного входа. Дождь
прекратился, и обитатели Котесбери высыпали на улицы, обмениваясь слухами.
Деревня Гауберун стерта с лица земли, говорили они, местность затоплена до
самого Ринга — ничего подобного не случалось с 1806 года. София почему-то
полагала, что они с Майлзом стали жертвами собственной катастрофы, и теперь
с облегчением узнала, что их беда оказалась частью всеобщего большого
бедствия.
— Мне нужно узнать, что происходит в Ринге. Ты ничего не слышал,
Виктор?
Я пытался туда дозвониться, но все линии молчат. Не беспокойся, на северном
берегу наводнение не такое сильное. У вас в
Уотергейтс
, должно быть, все
хорошо, как и в офисе. Руфус, наверное, даже не замочил ног.
— Руфуса нет в офисе. Виктор, ты не мог бы отвезти меня домой?
— Как, ты думаешь, мы сумеем перебраться через реку? Мост Гауберун
разрушен.
— А если проехать через Азехед по холмам? Знаю, это крюк, но мне очень
нужно домой.
— Понимаю. Это, кстати, напомнило мне, что я должен тебя кое о чем
спросить. — Виктор повернулся на сиденье так, чтобы взглянуть на
Софию. — Что вы с Майлзом делали возле
Романскомб
в такую грозу?
— Ну... это длинная история...
— Держу пари, что именно так и есть, — заметил Виктор. — И
видимо, довольно забавная. Ты, случайно, не та женщина, которую Майлз
принимал в своем фургоне?
— Нет, конечно нет! — выпалила София. — Хотя... Да, я бывала
в фургоне... А что говорят люди?
— Что есть какая-то таинственная особа, которая тайно приходит и
уходит. Они с Майлзом часами сидят, закрывшись в фургоне. Все местные
догадываются почему.
— О боже! — прошептала София. — Звучит ужасно, вот так
изложенное. На самом деле я помогала Майлзу с его новой книгой.
Виктор рассмеялся, и София возмутилась:
— Ничего смешного! Мы с Майлзом предпочли бы встречаться в открытую в
Ринге. Но ты же знаешь, насколько подозрителен Руфус... Виктор, ты ему не
скажешь? В общем-то и говорить не о чем... Но это не имеет значения — Руфусу
много не надо. В припадке ревности он станет... непредсказуемым. Не знаю
даже, что он тогда сделает...
— Что он сделает? И это единственное, что тебя беспокоит, да? Какая же
ты эгоистка! А тебе никогда не приходило в голову, хоть на секунду, что ты
сама с ним делаешь?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду...
— Тогда заткнись и слушай. Ты уже несколько недель совершаешь прогулки
к заброшенному руднику и должна
...Закладка в соц.сетях
