Жанр: Любовные романы
Очаровательная колдунья
...sh; Я вообще
предпочла бы не краснеть никогда. Конечно, женщины, с которыми вы привыкли
общаться, могли бы обмениваться с вами подобными замечаниями сутки напролет,
но... не я. Не забывайте, я вышла замуж в восемнадцать за первого своего
возлюбленного и прожила с ним около семи лет. И я не вела при этом
разгульный образ жизни, что бы ни думали о хиппи.
— Может быть, пришло время начать? — предложил он низким
чувственным голосом.
Натали покачала головой, стараясь заглушить предательский шепоток соблазна
внутри.
— Нет, благодарю вас. Хотя бы потому, что я замужем, — что бы там
Антуан ни натворил. А ведь никто до сих пор с уверенностью не может
утверждать, что он вообще что-то натворил, — добавила она, стараясь
возродить былую подозрительность. — Да, деньги исчезли, и он исчез, но
два этих события могут быть и не связаны друг с другом.
— Это весьма далеко идущее предположение, — сухо заметил Джек.
— Не спорю, — согласилась Натали, чувствуя вину перед Антуаном за
то, что позволила своим сомнениям зайти так далеко. — К тому же я его
жена и не имею ни малейшего желания... быть неверной ему. Кроме того, есть
еще Моника, — добавила она более уверенно. — И я не могу не
считаться с ее интересами.
Выражение лица Джека ясно дало ей понять, что маленький ребенок никак не
укладывается в его планы. Он мог стать нежелательной обузой, нарушить весь
стиль его жизни. Возможно, то, что у него появились сомнения, даже делало
ему честь. Так или иначе, но это было очень кстати, сурово напомнила себе
Натали. В противном случае — вне зависимости от того, замужем она или
нет, — он посчитал бы ее своей законной добычей.
Джек одним глотком допил кофе и легко поднялся на ноги.
— Начну, пожалуй, с чердака.
— Я покажу вам дорогу.
Она бы предпочла, чтобы Джек вообще покинул дом, но уже одно то, что его не
будет поблизости, было большим облегчением. В одиночестве она сможет
восстановить душевное равновесие и справиться с нервным ознобом.
— Думаю, что сам найду, — ответил он с мрачной ухмылкой. —
Все время вверх по лестнице, правильно?
— Правильно, — подтвердила она, улыбнувшись столь же
невесело. — Постарайтесь не разбудить Монику.
— Я буду тише мыши.
Оставшись одна на кухне, Натали просидела несколько минут, бездумно глядя на
чашку с узором из бабочек, только что оставленную Джеком. Она была из числа
ее любимых, и Натали все пыталась вспомнить, где купила ее.
А правда, почему я вышла замуж за Антуана? — задумчиво спросила она
себя. Потому что было очень одиноко, потому что казалось, он сможет
обеспечить безопасность и покой, которых ей так не хватало, с тех пор как
погиб Симон.
Не давало ли случившееся с Антуаном ей повод избавиться от того, что она
начинала считать ошибкой? Или это слишком простой выход? Натали свято верила
в нерушимость брачных клятв, где бы они ни произносились — в бюро
регистрации или в церкви. Отказаться от них при первом же намеке на
неприятности или в надежде на то, что травка по ту сторону забора окажется
зеленее, казалось ей неприемлемым.
И уж тем более это относилось к травке Джека Вендела. Вполне возможно,
перебравшись через вышеозначенный забор, она оказалась бы по шею в жгучей
крапиве! Если он намерен попусту тратить время, обыскивая ее дом, — это
его дело. У нее и своих забот предостаточно.
Но не так-то просто было сосредоточиться на шитье. Натали то и дело
откладывала работу, прислушиваясь к легким звукам, доносившимся сверху:
открывались и закрывались дверцы шкафов, скрипели половицы под его шагами.
Она услышала, как Джек вошел в ее спальню, обогнул большую двуспальную
кровать, и вдруг вспомнила, что оставила на тумбочке книгу, которую сейчас
читала.
Мадам Бовари
. Очень актуально! Порочная героиня Флобера, впавшая в
супружескую неверность и в конце концов покончившая с собой, может быть, и
жила в давно минувшие времена, но служила ярким напоминанием об опасностях,
которые подстерегают тех, кто позволяет себе руководствоваться чувствами.
Она услышала, как Джек спустился по лестнице и прошел в гостиную. Там, по
крайней мере, прибрано, подумала Натали. Не то что в столовой. Они нечасто
пользовались ею, так как обычно ели на кухне, и постепенно комната
превратилась в склад крупных игрушек Моники, гараж для ее прогулочной
коляски. Довершали картину веревки, на которых сушилось белье. Ну и что?
У Джека, без сомнения, множество помещений, домоправительница и пара
служанок, а этот дом живет суровой трудовой жизнью!
Натали выдернула наметку из шва, который только что прострочила, и положила
почти готовое маленькое платьице на стол. Оставалось только вручную обметать
петли; она закончит вечером, когда будет смотреть телевизор. Собрав швейные
принадлежности, она закрыла машинку и понесла ее в столовую, где та
хранилась наряду со всем прочим, что должно всегда быть под рукой, но для
чего не находится места.
Джек вошел следом и криво улыбнулся, озираясь вокруг.
— Ваша комната для игр и развлечений?
— Мы редко устраиваем званые обеды, — ответила Натали с наигранной
веселостью. — Здесь вы вряд ли найдете что-нибудь из вещей Антуана.
Он пожал плечами.
— Надо закончить работу, коли уж я ее начал. В общем-то, я особенно ни
на что и не надеялся. Просто не хотелось бы оставлять ни одного камня не
перевернутым.
Поставив машинку, Натали прислонилась к углу большого старинного орехового
буфета, подаренного престарелой теткой, которая сопроводила дар строжайшим
наказом как следует ухаживать за ним. Джек продолжил свои изыскания, снимая
одну за другой книги с полок, расположенных по обе стороны от камина. Быстро
пролистывая их, он поднимал клубы пыли.
— Смелее, смелее, — бесстрастно заметила она. — Вы делаете
весьма полезную работу. Я не протирала эти полки Бог знает сколько лет.
— Заметно, — ответил Джек, весело взглянув на нее.
Он взял в руки альбом с фотографиями и резким движением открыл его. Лежавший
между страницами снимок выскользнул на пол. Джек поднял его и принялся с
интересом разглядывать.
— Ваш первый муж? — поинтересовался он.
Натали кивнула и подошла поближе, чтобы забрать фотографию. Снимок был
сделан всего за несколько дней до гибели Симона. Камера запечатлела его
сидящим на огромном мотоцикле с крошечной Моникой, удобно пристроенной на
колене.
— Не очень-то в нем много сходства с Антуаном, — заметил Джек.
— Да, не много...
Ростом более шести футов, крепко сбитый, со щетинистой рыжей бородой и
длинной взъерошенной гривой Симон выглядел именно так, как большинство людей
представляют себе разнузданных хиппи. Но он был всего лишь ласковым
гигантом. Это было видно хотя бы по тому, как нежно огромные руки прижимали
к себе малютку дочку. Как же несправедливо, что Моника никогда не узнает,
каким чудесным человеком был ее папа.
— Наверное, вам пришлось нелегко после его смерти, — мягко сказал
Джек.
— Да.
Постепенно она начинала понимать, что не в силах противостоять взгляду этих
карих гипнотизирующих глаз, что все глубже погружается в их глубину. Значит,
именно так он расправляется со своими жертвами, как-то отстранение подумала
Натали. Зачаровывает их, лишает воли к сопротивлению...
Джек протянул руку и, захватив длинную прядь волос, принялся наматывать ее
на палец, медленно и неумолимо притягивая Натали к себе, пока они не
оказались почти вплотную друг к другу, — как в тот вечер, когда
танцевали вдвоем... Но сейчас они были одни. Его близость действовала на нее
словно наркотик, пробуждая идущий из глубины ее естества инстинктивный
ответ, не подвластный велениям разума.
Натали лишь прерывисто вздохнула, безвольно приоткрыв губы, когда он склонил
к ней голову. Как могла она противостоять неодолимому влечению? С тех пор
как Натали впервые увидела Джека, она не раз пыталась представить себе,
каково это — целоваться с ним. Порой, лежа без сна рядом со спящим Антуаном,
она предавалась безудержным фантазиям, считая их совершенно неисполнимыми. И
вот он здесь...
Она дрожала как в лихорадке, голова кружилась. Натали положила руки на
широкую грудь Джека, чтобы сохранить равновесие, и тут же ощутила упругость
мускулов под тонкой тканью рубашки. Его руки обвили ее, прижимая еще теснее
к себе, и наконец-то их губы сблизились. Он помедлил, затем, словно пробуя
на вкус, коснулся языком уголков ее рта. Повинуясь сладкой ноющей боли
внутри, Натали привстала на цыпочки и, обняв его за шею, жадно ответила на
поцелуй.
Это было большее, гораздо большее, чем могло представить ее воображение. В
этом поцелуе была какая-то неистовость, первобытность, одновременно пугающая
и возбуждающая ее. Сердце Натали колотилось с бешеной силой, тело,
сообразуясь с собственными желаниями, крепче прижималось к нему. А язык
Джека тем временем все глубже проникал в ее рот, производя тщательные
чувственные изыскания, воспламеняющие обоих до такой степени, что казалось,
жар, источаемый ими, мог бы растопить глыбу льда.
Хныканье, донесшееся сверху, вернуло их к реальности. Сокрушенно ахнув,
Натали отпрянула от Джека, и ее глаза, когда она осмелилась поднять их,
отразили водоворот охвативших ее чувств.
— Мы... не должны были делать этого, — задыхаясь, проговорила она.
Джек криво усмехнулся.
— Да уж. Пожалуй, не стоило.
— Я... пойду посмотрю, что случилось.
Она выскользнула из комнаты с пылающими щеками и взлетела по ступенькам. Как
она могла позволить себе потерять голову? Каковы бы ни были ее
взаимоотношения с Антуаном, он ее муж, и от этого никуда не деться.
Когда Натали вошла в детскую, Моника уже окончательно проснулась и, сидя в
кроватке, разговаривала с медвежонком на понятном только им языке. Она
хихикала, пока ей меняли подгузник, и подпрыгивала в ритме детских песенок,
которые ей напевала Натали. Когда пришло время спускаться по лестнице,
малышка решила заявить о своей самостоятельности.
— Вниз, — потребовала она, извиваясь всем телом.
— Хорошо. Но только держись за перила и мамину руку, — согласилась
Натали, терпеливо ступая рядом с дочкой, отважно и сосредоточенно
преодолевавшей нелегкий для нее путь.
Спрыгнув с последней ступеньки и оказавшись на воле, Моника тут же
засеменила в кухню, повизгивая от беспричинного восторга.
Проходя мимо столовой, Натали бросила быстрый взгляд в открытую дверь. Джека
там уже не было, не было его и в кухне. Неужели ушел, даже не попрощавшись?
Но ее разочарование быстро сменилось вспышкой гнева, стоило ей понять, что
дверь, ведущая в подвал, открыта и внутри горит свет.
Она быстро подхватила Монику на руки и прижала ее к плечу.
— Джек! — позвала Натали с грозной интонацией.
Он появился на верхней ступеньке крутой лестницы, приподняв бровь в вежливом
недоумении.
— Полагаю, вам никогда и в голову не приходило, насколько опасно
оставлять открытой дверь подвала? — не тратя лишних слов, спросила
она. — Ведь Моника могла туда свалиться!
На его лице появилось виноватое выражение.
— Нет... Прошу прощения, мне и, правда, это не пришло в голову. Я не
привык думать о маленьких детях.
Джек закрыл за собой дверь в подвал и шагнул по направлению к Натали. Та
отступила, сохраняя безопасную дистанцию.
— А как насчет обычного здравого смысла?
— Наверное, вы правы, — согласился он, прекрасно, как и она,
понимая, что ее замечание имело скорее отношение к оборонительной стратегии,
чем к настоящему негодованию. — Еще раз простите — это полная
безответственность с моей стороны.
Натали, стараясь успокоиться, глубоко вздохнула и рискнула поднять на него
глаза.
— Что-нибудь нашли?
— Ничего. Он не оставил ни единого следа. — Джек криво
усмехнулся. — Мне очень жаль, но я начинаю подозревать, что Лемэр
спланировал операцию заранее.
Натали только пожала плечами, ее чувства пребывали в полном смятении.
— Рано или поздно мы это узнаем, — едва слышно прошептала
она. — Что вы намерены предпринять дальше?
— Теперь этим займутся нанятые мною частные детективы. Конечно, он мог
уже покинуть страну. Тогда его поиски продлятся достаточно долго.
Натали кивнула.
— Если я что-нибудь узнаю, обязательно дам вам знать, — выдавила
она, стараясь не замечать горького разочарования, разрывавшего на части ее
сердце. Сейчас Джек уйдет, и неизвестно, увидит ли она его еще когда-нибудь.
— Э-э-э... значит, до свидания.
Он взглянул на протянутую ему руку и медленно улыбнулся, словно признавая
непреодолимость барьера в виде Моники, уютно пристроившейся на плече матери.
— До свидания, зависящего от обстоятельств, — согласился Джек,
поднимая ее руку к губам и запечатлевая на запястье, там, где бился пульс,
нежнейший поцелуй. — Жаль! Все могло быть... очень и очень хорошо.
Натали смотрела, как он уходит, чувствуя пустоту в душе. Джек сел в машину и
завел двигатель. Только когда он отъехал от обочины, она заставила себя
закрыть дверь и прислонилась к косяку, бездумно глядя перед собой...
Господи, неужели всего лишь вчера вечером Джек Вендел переступил порог ее
дома? Меньше чем за сутки ее жизнь перевернулась вверх дном. Рухнул тихий,
безопасный мирок, который, ей казалось, она создала для себя. И только
теперь Натали со стыдом поняла, что не хотела ничего подобного.
Видимо, только в состоянии глубокой депрессии она смогла убедить себя в том,
что их почти платонические отношения с Антуаном вполне удовлетворяют ее!
Натали чувствовала лишь облегчение оттого, что он проявлял мало интереса к
интимной стороне их брака, и объясняла это все еще жившей в ней любовью к
Симону.
Но дело, как оказалось, было вовсе не в этом. С той самой минуты, когда Джек
Вендел вошел в ее жизнь, Натали ни на секунду не покидал тайный испепеляющий
жар, пронизывавший ее изнутри. Тогда как Антуан при всех его несомненных
достоинствах никогда не мог заставить биться ее сердце хоть на удар быстрее.
Все семь недель их брака она страстно пыталась убедить себя в том, что
поступила правильно, но где-то в глубине души всегда чувствовала, что из их
союза ничего хорошего не получится. Потому что из уравнения выпало самое
главное — магия, волшебство, очарование...
4
— Ну и важная птица залетела к вам вчера! Я еще издали увидела эту
машину и сказала своему Анри:
Господи, кто бы это мог приехать сюда на
таком автомобиле? Он сильно рискует, оставляя его здесь
. Вы же знаете этих
мальчишек — увидят роскошную машину и непременно попробуют что-нибудь
отвинтить или залезть в нее...
— Да, но... по счастью, все обошлось, — пробормотала Натали с едва
заметной улыбкой.
Мадам Бланше была известной местной сплетницей, чтобы избавиться от нее,
могло не хватить и получаса. Обычно Натали старалась обходить ее стороной.
Однако сегодня соседка так внезапно выскочила из-за угла, что Натали,
возвращавшейся с почты, просто некуда было деться.
— Естественно! Ведь я присматривала за ней, дорогая. Особенно когда
увидела, что вы втроем направились вниз по улице.
Они не могли пойти
далеко, — сказала я Анри. — В противном случае взяли бы машину, а
не бросили ее здесь так беспечно
...
— Извините, мадам Бланше, — прервала ее Натали. — Похоже, у
моего дома происходит что-то странное. Пойду взгляну.
Мадам Бланше обернулась, чтобы посмотреть.
— О! Они ставят табличку
Продается
. Вот уж не знала, что вы
собираетесь переезжать, дорогая...
— Но я вовсе не собираюсь! — Натали развернула коляску и
решительным шагом устремилась вниз по тротуару. — Эй! — крикнула
она неряшливо одетому человеку, вбивавшему в газон перед входной дверью
деревянный кол. — Что это вы делаете? Вы, наверное, ошиблись адресом.
У обочины стоял красный пикап, и когда Натали поравнялась с ним, из него
вылез другой мужчина, одетый столь же безукоризненно, сколь неопрятно
выглядел первый.
— Это ведь номер двадцать семь по улице Cюис? — спросил он. —
Значит, все верно.
Натали изумленно воззрилась на него.
— Но это мой дом. Я здесь живу, он принадлежит мне, я и не думала
продавать его.
Мужчина улыбнулся ей так, как, в представлении Натали, могла бы улыбнуться
гремучая змея.
— А он уже продан, — промурлыкал он со злорадным
удовлетворением. — Так что вам самое время подыскать себе другое жилье.
Его голос звучал угрожающе, но Натали не позволила себя запугать. С ледяной
надменностью она взглянула на незнакомца.
— Здесь явно какое-то недоразумение, — твердо заявила она. —
Я же говорю вам: дом принадлежит мне и не продается.
Мужчина покачал головой, сохраняя на липе все ту же змеиную улыбку.
— Никакого недоразумения нет, если верить имеющимся у меня
документам, — ответил он, с подчеркнутым вниманием разглядывая
содержимое папки, которую держал в руках. — Дом куплен мной и моими
партнерами. Продолжай, Шарль, — кивнул он своему крепко сбитому
приятелю.
— Прекрати, Шарль! — отменила приказ Натали без малейшего
колебания. — Покажите мне бумаги.
Узенькие глазки, посаженные слишком близко, чтобы вызывать доверие,
засверкали злобой. Незнакомцу явно не понравилось открытое сопротивление со
стороны женщины. Тем не менее он отдал папку, и, еще раз гневно взглянув на
него, Натали принялась изучать документы. Сверху лежала фотокопия
выглядевшей вполне законной доверенности, предоставлявшей Антуану право
вести все юридические дела от ее имени. Она ошеломленно заглянула в конец
документа... и замерла, увидев собственную подпись, скрепленную печатью и
надлежащим образом засвидетельствованную.
— Но... здесь, видимо, какая-то ошибка... — запротестовала Натали,
чувствуя, что ее начинает трясти. — Я ничего подобного не подписывала.
— Вы хотите сказать, что подпись подделана? — воинственно спросил
человек-змея.
— Нет... но... Я действительно подписывала какие-то бумаги пару недель
назад, но они имели отношение исключительно к налоговым выплатам. В них ни
слова не было о продаже дома.
— Сожалею, детка, но, похоже, тебе лучше утрясти этот вопрос со своим
мужем. Мы купили дом на вполне законных основаниях и заплатили ему
наличными. Так что, если хочешь что-нибудь забрать отсюда, лучше поспеши.
Все, что останется, — уже наше.
Натали невидящими глазами смотрела на бумагу, но обращение
детка
вывело ее
из состояния шока.
— Не смейте называть меня деткой! — взвизгнула она, сверкая
глазами. — И я не собираюсь ничего паковать. Я плохо понимаю, что
происходит, но мой муж не имел права продавать этот дом — он принадлежит
мне, а не ему. И я никуда отсюда не уеду!
На лице мужчины вновь появилась леденящая душу улыбка, только на этот раз
она была еще более противной.
— А вот это было бы совсем глупо, — вкрадчиво заметил он. —
Мы собираемся продать дом — это наш бизнес. Не можем же мы продавать его с
тобой внутри, как ты считаешь?
— Нет, не можете. — Натали обуяла паника, но ей не хотелось
показывать своего страха. — И вы не сможете заставить меня уехать. Для
этого вам, по меньшей мере, придется получить судебное постановление.
Мужчина шагнул по направлению к ней, так же поступил и его громила-приятель.
— Обычно мы не утруждаем себя подобной рутиной, — махнул он
рукой. — Правда, Шарль? Люди, поняв это, быстро перестают упрямиться.
Пойми, если мы не продадим дом, Шарль не получит своей доли, а это почти
наверняка расстроит его. Надеюсь, я понятно выражаюсь, а?
Натали пришлось сделать глубокий. вдох, чтобы увериться в том, что она
полностью владеет голосом.
— Если вы намерены и дальше угрожать мне, я позову полицию, —
предупредила она.
Мужчина рассмеялся.
— Но не сможет же полиция находиться здесь все время, — возразил
он. — Ладно, почему бы тебе не проявить благоразумие? Нам не хотелось
бы, чтобы случилось какое-нибудь... несчастье. Ни с тобой, ни с этой
малышкой. Она такая прелесть!
Он протянул руку, чтобы погладить Монику по головке, но Натали быстро
отдернула коляску в сторону.
— Не смейте прикасаться к ней! — крикнула она, чувствуя, как на
глаза наворачиваются слезы. — Убирайтесь отсюда и заберите с собой это!
В последнем приливе храбрости она выдернула из земли табличку с надписью
Продается
и бросила ее на газон, после чего направилась к двери, одной
рукой катя коляску, а другой судорожно нащупывая в кармане ключи.
Позади послышался издевательский смех.
— Хорошо, мадам Лемэр, мы даем вам время до завтрашнего утра. Но не
дольше, имейте в виду. Боюсь, Шарль не относится к числу терпеливых парней.
Вся ее бравада моментально исчезла, стоило ей обессилено опуститься на
нижнюю ступеньку ведущей на второй этаж лестницы. Моника, все еще сидевшая в
коляске, смотрела на мать встревоженными голубыми глазами, явно чувствуя
неладное, но не понимая, в чем дело.
— Как же нам быть, Моника? — прошептала Натали трясущимися
губами. — Эти ужасные люди говорят, что папочка Антуан продал им наш
дом. Не могу поверить, что он мог так поступить с нами. — Выступившие
на глазах слезы покатились по щекам. — Если я позволю им выгнать нас
отсюда, нам некуда будет идти.
Последние сомнения в том, что Джек Вендел говорил правду, развеялись —
Антуан обманул их обоих. О, он очень умен, с горечью признала Натали.
Она всегда тщательно проверяла подписываемые бумаги, но Антуану она доверяла
— ведь тот был ее мужем! И когда он предложил заняться налоговыми платежами,
с радостью согласилась.
Момент, когда принести бумаги на подпись, он выбрал подходящий. Тем вечером
Натали была невероятно уставшей, — Монике весь день не давали покоя
режущиеся зубки, — поэтому не глядя нацарапала подпись в тех местах,
которые указал муж, едва слушая его педантичные объяснения по поводу мелкого
шрифта. Должно быть, доверенность и договор Антуан подсунул ей среди прочих
бумаг, а она даже не заметила.
Понимание того, что он так холодно и расчетливо обманул ее, лишив даже крыши
над головой, причинило Натали почти физическую боль. Что же ей теперь
делать? На всех бумагах стоит ее подпись, и даже если она обратится в
полицию, то сможет ли доказать, что Антуан обманом присвоил ее дом? Как бы
то ни было, разбирательство будет длиться долго, к тому же не стоило
забывать и об угрозах тех двух бандитов.
Направляемая инстинктом, о наличии которого даже не подозревала, Натали
дотянулась до телефона и набрала номер, записанный на визитной карточке,
лежавшей под аппаратом.
—
Вендел-корпорэйшн
, — ответил деловой женский голос.
— Э-э-э... Нельзя ли попросить мистера Вендела? — неловко
пробормотала она.
— У него совещание. Могу я что-нибудь ему передать?
— Совещание? — повторила Натали, чувствуя себя сбитой с
толку. — А как долго оно продлится?
— Боюсь, это трудно сказать, — последовал холодный ответ. — В
любом случае он должен освободиться к ланчу. Попросить его перезвонить вам?
— Да... нет. Я... Ладно, не имеет значения. Благодарю вас.
Говорить с Джеком по телефону бесполезно — ей надо увидеться с ним. Взглянув
на часы, Натали быстро подсчитала, что, если ей повезет с автобусом, она
сможет быть в его офисе еще до ланча. Проведя тыльной стороной ладони по
глазам, чтобы смахнуть слезы, она перебросила сумку через плечо и, толкая
перед собой коляску, устремилась к двери.
На улице шел дождь. Салон автобуса был полон, и Моника начала капризничать,
как только они вошли. С трудом пробираясь перед нужной остановкой к выходу,
Натали с ревущим ребенком и непременной сумкой в одной руке и с цеплявшейся
за все коляской в другой смогла по достоинству о
...Закладка в соц.сетях
