Жанр: Любовные романы
Танец богов
... Афинах. Он уверенно заявил ей, что Александр
Киракис никогда в пациентах клиники не числился, что ввиду открывшихся
обстоятельств теперь совершенно её не удивляло. Зато Элизабет Уэлдон-Райан
пребывала в клинике со 2 августа по 15 сентября 1953 года. Теперь все
потихоньку начинало вставать на свои места.
— Миссис Киракис? — окликнул её Хэрмон, проверяя, не разъединили
ли их.
— Да, я здесь, — спохватилась Мередит. — Большое вам спасибо,
мистер Хэрмон. Вы очень помогли мне.
— Всегда буду рад помочь вам, — заверил юрист. — Звоните,
если что.
— Непременно, — пообещала Мередит. Она медленно, точно во сне,
опустила трубку, пытаясь постигнуть смысл сказанного им. Да, теперь картина
почти прояснилась. По сути, невыясненным остался лишь один вопрос: каким
образом
Александру удалось выжить, когда все сочли, что он погиб? Должен же кто-то
знать ответ на этот ключевой вопрос. Мередит глубоко вздохнула — впереди её
ожидало едва ли не самое тяжелое за всю жизнь испытание.
Сегодня вечером ей предстояло поделиться своими открытиями с
Александром.
Александр был ошеломлен. Вновь и вновь он перечитывал бумагу. Наконец
повернулся и посмотрел на Мередит, которая следила за ним, затаив дыхание.
— Откуда ты это взяла? — спросил он внезапно охрипшим голосом.
Мередит перевела дыхание.
— Сама не знаю. Мне доставили запечатанный конверт с посыльным прямо на
работу. Ни записки, ни какого-либо сопроводительного послания в конверте не
было.
— Значит кто-то ещё в курсе дела.
— Увы, да, — вздохнула Мередит. — Поначалу я подумала даже,
что кто-то хочет оказать мне помощь в моих поисках, но потом...
— Интересно, — голос Александра сорвался от гнева. — О чем
ещё мне врали? — Он вдруг отшвырнул бумагу прочь, точно это была
ядовитая змея. — Вранье! Вся моя жизнь была чистым враньем!
— Я тебя не понимаю, — испуганно пробормотала Мередит. Ей вдруг
стало страшно.
— Почему меня всегда держали в неведении? — гневно прокричал
Александр. — Вынуждали верить, словно мы с ними одной плоти и крови...
— Для них именно так и было, — заметила Мередит.
Александр метнул на неё свирепый взгляд.
— Откуда тебе это известно? — процедил он. — Ты ведь их
толком и не знала... Господи, да я и сам их, оказывается, не знал. Всю жизнь
прожил бок о бок и — пребывал в полнейшем неведении о самом главном!
— Нет, Александр, я их знала, — терпеливо промолвила
Мередит. — Я потратила не один месяц, изучая их. Я читала их мысли,
вникала в чувства. Твоя мама — Мелина — была готова умереть ради того, чтобы
подарить своему любимому мужу ребенка.
Александр глухо рассмеялся.
— Да, это тогда решило бы главные проблемы. — Голос его
задрожал. — Они могли заплатить какой-нибудь молодой девчушке, чтобы
она выносила ребенка моего от... Константина. Это обошлось бы куда дешевле,
чем тот путь, который избрали они. Да и закон бы не был нарушен. В отличие
от похищения ребенка...
— Александр... — укоризненно начала Мередит.
— Нет, не смей их выгораживать! — взорвался он, натягивая
куртку. — Извини, но мне нужно немного побыть одному, чтобы привести
мысли в порядок. Я пойду прогуляюсь.
Проводив его опечаленным взглядом, Мередит предалась грустным размышлениям.
Ей даже не столь было жаль самого Александра или себя, как Константина и
Мелину Киракис, отдавших все, чем владели, ребенку, которого считали
собственным сыном. Ей даже трудно было представить себе чувство вины,
которое эти люди пронесли с собой до самой смерти.
Александр вернулся уже за полночь. Мередит ждала его в опочивальне. Она
собрала вместе все материалы про Элизабет Райан, чтобы показать мужу.
Хватит с него лжи, — подумала Мередит, глядя на фотографии. — Он
и без того чувствует себя преданным. Если я попытаюсь утаить от него это, он
мне не простит.
Александр вернулся мрачнее тучи. Он абсолютно не был настроен на разговор,
однако Мередит настояла на своем. Она рассказал ему, каким образом узнала
про трастовый фонд помощи Элизабет Райан, который Константин Киракис основал
тридцать три года назад, как она продолжала поиски ответов на свои вопросы,
и наконец — про недостающее звено, которое связало воедино семьи Райанов и
Киракисов. Мередит объяснила, что не на все вопросы ещё нашла ответ, однако
надежду не теряет.
— Итак... число тайн прибавилось, — ледяным тоном промолвил
Александр. — Что ж, это доказывает лишь одно — можно прожить с людьми
всю жизнь, но так и не узнать их как следует.
— Александр, но ведь они и правда любили тебя, — всплеснула руками
Мередит. — Наверное, у них имелись достаточно веские причины, чтобы так
поступить.
— Ну разумеется, — презрительно фыркнул Александр. —
Константину Киракису требовался подходящий наследник для своей империи. О,
ради неё этот человек готов был пойти на все — даже на похищение чужого
ребенка! Поскольку своего не мог завести!
— О, Александр! — уязвленно вскричала Мередит. — Ведь они так
тебя любили!
Однако Александр, похоже, даже не слышал ее; словно завороженный, он
уставился на портрет Элизабет Уэлдон с ребенком.
— Почему все-таки они не сказали мне правду? — спросил
Александр, меряя шагами спальню. В голосе его звучала нескрываемая горечь.
— Возможно, им так посоветовали, — предположила Мередит.
— Но почему? С какой стати? Зачем?
— Ты же сам сказал, что последствия того несчастного случая были
настолько травматичны для психики, что твой мозг попросту заблокировал все
воспоминания о нем. Возможно, Константин и Мелина не хотели лишний раз
напоминать тебе об этом, чтобы не травмировать тебя ещё больше.
— Или боялись другого — что я вспомню, кто я такой и что со мной
сделали! — выпалил Александр. Он перевел взгляд на фотографию Элизабет,
которую держал в руке. — Господи, каково же было ей — и моему отцу —
все эти годы считать, что я не выдержал заточения в колодце и умер? Какое
потрясение она испытала, когда ей сообщили о моей смерти?
— Она ничего больше не испытывает, — спокойно сказала
Мередит. — С той минуты, как ей сказали, что ты умер, она впала в
состояние кататонии.
Александр ошалело воззрился на нее.
— Так она ещё жива!
Мередит кивнула.
— Ее содержат в Швейцарии, — сказала она. — В Лозаннской
клинике. Она находится там с 1953 года. Причем, как оказалось, Фонд Киракиса
оплачивает не только все расходы по её содержанию в клинике, но заодно и
расходы по содержанию недвижимости Райанов.
— Фонд Киракиса, — медленно повторил за ней Александр, кривясь
после каждого слова, точно надкусывал незрелый фрукт. — Караманлис!
— Что? — Мередит метнула на своего мужа озадаченный взгляд. —
Что ты имеешь в виду?
— После смерти моего отца управление Фондом перешло в руки его
замечательного друга и семейного врача, Перикла Караманлиса, — ответил
Александр. — Он там всем и заправляет.
— Вот значит почему ты ничего не знал про содержание Элизабет... —
Мередит прикусила губу; последние фрагменты головоломки вставали на свои
места.
Александр покачал головой.
— Да, я не знал, но готов держать любое пари, что разлюбезному доктору
все было известно изначально. — И он вспомнил разговор, который
состоялся у них с Караманлисом сразу после смерти Константина
Киракиса. — Чутье подсказывает мне, что ему известно все. Если я найду
его, то узнаю правду.
— А где он сейчас?
— Не знаю. Но скоро выясню.
Мередит уже всерьез беспокоилась из-за Александра. Ей казалось, что он
сделался просто одержим желанием узнать правду, а заодно и попытаться хоть
как-то восстановить собственную память. Он отправил одного из своих людей в
Лос-Анджелес, чтобы извлечь из архива студии Центурион все фильмы с
участием Элизабет Уэлдон-Райан. Нанятые им частные сыщики рыскали по всему
миру в поисках людей, которые ранее состояли на службе у Константина
Киракиса и могли быть свидетелями трагедии в Иоаннине. Сам Александр, сделав
десятки телефонных звонков, сумел-таки отыскать Перикла Караманлиса.
— Он проживает в Рафине, — сказал Александр Мередит. — Там у
него вилла, вне всякого сомнения оплаченная моим отцом. Константином
Киракисом.
— Так ты собираешься ему позвонить? — спросила Мередит, с трудом
сдерживая волнение.
— Нет, — процедил Александр. — Я завтра же отправляюсь в
Рафину. Я хочу смотреть ему в глаза, чтобы знать, когда он говорит мне
правду.
— Я поеду с тобой, — отчеканила Мередит.
На следующее утро они вылетели в Грецию.
Из Афин в Рафину Александр и Мередит полетели на вертолете, который
приземлился на лужайке перед великолепной виллой Караманлиса на берегу
Эгейского моря. Вылезая из вертолета,
Александр поднял голову и разглядел Караманлиса, который смотрел на них,
стоя на террасе третьего этажа.
— Он знает, — сказал Александр Мередит, когда они, пригнувшись,
побежали по лужайке, подгоняемые ревом винта вертолета. — Не пойму —
откуда, но знает. Он ожидал, что мы приедем.
Дверь им открыл слуга — узкоглазый подросток-азиат. Он провел Александра и
Мередит в роскошную гостиную с совершенно круглыми застекленными стенами,
утопавшую в восточных коврах и бархате.
— Доктор Караманлис сейчас спустится, — сказал мальчик и, вежливо
поклонившись, вышел.
— Красотища какая! — восхитилась Мередит, любуясь панорамным видом
на Эгейское море.
— Не удивительно, — процедил Александр. — Ему наверняка
хорошо платили за молчание.
Дверь открылась, и в ротонду вошел доктор Перикл Караманлис. Он показался
Александру ниже ростом, чем при их последней встрече. Доктор весь точно
съежился. Он заметно похудел, лицо с орлиным носом, голос и манеры утратили
привычную властность — даже в поступи появилась какая-то неуверенность.
Он
стал похож на высохший гороховый стручок
, — подумал Александр.
— Рад тебя видеть, Александр, — сказал Караманлис по-английски.
Голос его звучал глухо и устало.
— Это моя жена Мередит, — холодно сказал Александр. —
Мередит, позволь представить тебе Перикла Караманлиса, друга моего
отца. — Он произнес эту фразу с нескрываемым сарказмом.
Караманлис, любезно улыбаясь, пожал Мередит руку, затем снова обратился к
Александру:
— Ты меня разочаровал, — промолвил он. — Я был уверен, что ты
приедешь раньше.
— Неужели? — холодно спросил Александр.
Караманлис сделал вид, что не заметил презрения, которого
Александр даже не пытался скрывать.
— Садитесь, пожалуйста, — предложил он. — Выпьете что-нибудь?
— Нет, пить мы не хотим, доктор, — отрезал Александр. — Я
должен получить от вас кое-какие сведения. — И он уселся на диван рядом
с Мередит.
— Разумеется, — засуетился Караманлис. — Что тебя
интересует? — Он сел в кресло лицом к Александру и Мередит и невольно
подумал, что манерами и голосом Александр удивительно напоминает Константина
Киракиса.
— Меня интересуют сведения об одной американке, — начал
Александр. — Актрисе. Ее зовут Элизабет. Элизабет Уэлдон-Райан.
Караманлис дернулся, словно наступил на скорпиона. Он попытался сделать вид,
что ничего не случилось, но это ему не удалось.
— Вижу, вы её знаете, — зловеще промолвил Александр.
— Я о ней слышал, — поправил его Караманлис. — Мы никогда не
встречались.
— Расскажите, доктор, что вы о ней знаете, — попросил
Александр.
— Память у меня уже не та, что прежде, — пожаловался Караманлис
срывающимся голосом. — Возраст, понимаешь ли, берет свое. Но, насколько
я помню, она приезжала в Грецию, чтобы сняться в каком-то фильме. И её
малолетний сынишка погиб в результате несчастного случая.
— В Иоаннине, да? — спокойно спросил Александр.
— Не знаю...
— Нет, доктор, я уверен, что вы помните, — жестко прервал его
Александр. — Елена рассказала мне, что именно вы в свое время
выхаживали меня после того, как жертвой несчастного случая едва не стал я...
— А какое отношение это имеет к Райанам... — запинаясь, начал было
Караманлис.
— А это, любезный доктор, я хочу услышать от вас! — рявкнул
Александр. — Я знаю, что в детстве серьезно пострадал, причем дело было
в Иоаннине. А сын Райанов там же погиб в результате какого-то несчастного
случая. Нам обоим было по четыре года.
— Это вовсе не значит, что эти два случая связаны между собой... —
пролепетал Караманлис.
— Прекратите мне врать, доктор! — взорвался Александр, вскакивая.
Вытащив из большого конверта какие-то бумаги, он швырнул их на стол перед
Караманлисом.
— Вот, полюбуйтесь, — процедил он! — А потом — скажите мне
правду! Всю правду.
Караманлис внимательно ознакомился с документами. Со свидетельством о
рождении, медицинскими справками и выписками. Приближалось мгновение,
которого он так безумно страшился все эти годы. Более тридцати лет. И
сейчас, изучая документы, он невольно вспоминал события более чем
тридцатилетней давности. Два мальчика родившихся в одно и то же время, оба —
с уникальной группой крови. Совпадение? Разве что для людей, которые, в
отличие от Перикла Караманлиса, не знали правды.
— Объясните мне это, доктор, если можете, — едко попросил
Александр.
Караманлис потряс головой.
— Александр, ты не понимаешь... — начал он.
Но Александр, не выдержав, схватил его за грудки и рывком выдернул старика
из кресла.
— Хватит с меня вранья, Караманлис, — угрожающе заговорил
он. — Всю жизнь мне все вы лгали. Теперь я хочу знать правду, и я узнаю
её, чего бы это мне ни стоило!
Мередит тоже вскочила, готовая вмешаться, если Александр в своем усердии
зайдет слишком далеко.
— Я не знаю... — проскрипел Караманлис.
Мередит испуганно охнула — ей показалось, что Александр сейчас ударит
старика. Однако её муж сдержался.
— Правду, доктор! — прорычал он. — Или вы забыли, что я
теперь распоряжаюсь судьбой некоего весьма богатого фонда, который мой отец
передал в ваше управление? Я вас уничтожу, Караманлис, по стенке размажу.
Перикл Караманлис понурил голову.
— Сядь, Александр, — сказал он срывающимся голосом. — Я тебе
все расскажу. Жаль только, что они сами не послушали меня и не рассказали
тебе все много раньше.
Александр опустился в кресло; ему вдруг показалось, что у него подкашиваются
ноги.
— Я слушаю, — спокойно произнес он.
Караманлис с усилием встал, медленно подошел к окну и с минуту смотрел на
морской простор, словно пытаясь почерпнуть у моря силы.
— Я знал твоего отца с детского возраста, — начал он. — Мы
выросли с ним в Пирее. И были закадычными друзьями. У нас были одни
стремления, одни мечты. Мы были неразлучны. Его роман с Мелиной развивался у
меня на глазах. Потом, когда они поженились, я предупреждал Мелину — детей
вам иметь нельзя! Однако Мелина была упряма и своевольна — ты и сам это
прекрасно знаешь. — И он рассказал, как у Мелины один за другим
последовали три выкидыша. — Потом умер и Дэмиан. В это время Мелина
опять была беременна, однако и этим родам не суждено было стать
благополучными.
Тут Мередит не выдержала и впервые заговорила:
— Вы хотите сказать, доктор Караманлис, что у неё был и четвертый
выкидыш? — глаза её округлились.
Караманлис тяжело вздохнул, потом ответил:
— Да. — Голос его звучал еле слышно. — Она была на пятом
месяце. Оба они почему-то были абсолютно уверены, что она разрешится в срок,
что беременность протекает совершенно нормально. — Он покачал
головой. — Потеря четвертого ребенка сразила Мелину наповал. Эта
трагедия почти уничтожила их с Константином. Оба мечтали о большой семье и
не могли даже представить, как им жить без детей. Мелина мечтала об
усыновлении, но... — Караманлис печально покачал головой. — Константин
и слышать об этом не хотел. Он был дьявольски горд и упрям. Он хотел иметь
своих детей, сыновей, которым мог бы оставить в наследство не только фамилию
и состояние, но и дело...
— Тогда почему...
— Закон об усыновлении в нашей стране крайне строг, Александр. Стоило
Мелине лишь заикнуться о том, что она хотела бы взять приемного ребенка, как
она сразу натолкнулась на множество препятствий. — Караманлис возвел
глаза к потолку, вспоминая. — Закон устанавливает великое множество
бюрократических рогаток. Процедура усыновления растягивается порой на годы.
Ребенка нельзя усыновлять, пока ему не исполнится хотя бы две недели. Там,
где на карту поставлено благополучие приемного ребенка, суды взвешивают все,
от религиозных убеждений до психологической совместимости. Изучаются
причины, толкающие приемных родителей на усыновление. Если ребенок
законнорожденный, то для его усыновления требуется согласие обоих
биологических родителей. Однако главным препятствием для Мелины оказался её
возраст. Тут уж судьи были предельно жестки: по их единодушному мнению,
Константин и Мелина были уже слишком стары, чтобы усыновлять ребенка.
— А как же богатство Константина, его огромное влияние... — голос
Александра оборвался.
Доктор пожал плечами.
— Порой это может сыграть какую-то роль, но чаще — нет, — сказал
он. — Как бы то ни было, Мелина поняла: процедура займет годы, а их-то
у неё и не было. На неё было страшно смотреть — она просто почернела от
горя.
— И вот тогда они решили похитить ребенка? — спросил
Александр.
— Прошу тебя, Александр, пойми меня правильно. Они ведь не хотели,
чтобы все произошло именно так — кто вообще мог предвидеть такой поворот
событий? — Караманлис нахмурился. — Когда американская съемочная
группа прибыла в Грецию, твой отец сдал Иоаннину с окружающими землями им в
аренду. От этой земли проку было мало, и он всерьез подумывал о том, чтобы
её продать.
— Понимаю, — проронил Александр. Кулаки его судорожно сжимались и
разжимались.
— Отказавшись от планов строить в этом приморском местечке отель,
Константин распорядился замуровать все скважины, чтобы они не таили угрозы
для деревенских детишек. И он даже представить себе не мог, что его приказ
не выполнен, — продолжал Караманлис. — Мелина была страшно
увлечена съемками — она давно мечтала о том, чтобы своими глазами увидеть,
как снимают настоящее голливудское кино. Одним словом, она уговорила твоего
отца поехать летом в Иоаннину. Константин был по-прежнему страшно угнетен —
они только что потеряли Дэмиана, а потом у Мелины случился очередной
выкидыш. В Иоаннине они и познакомились с Райанами, твоими настоящими
родителями. Ну и с тобой, разумеется. Райаны проводили все время на съемках,
а тебя частенько оставляли у Киракисов на целый день.
Мередит перевела взгляд с Александра на доктора, затем вновь посмотрела на
своего мужа. Она понимала, что Александр кипит и, протянув руку, робко
прикоснулась к его запястью, но
Александр отдернул руку, как ужаленный.
— Но как тогда... — начал он.
Караманлис предостерегающе поднял руку.
— Константин был от тебя без ума. Тебе было ещё всего четыре года, но
ты был олицетворением всего, о чем он мечтал, пытаясь воплотить это в
Дэмиане, но, увы, ему была уготовлена иная участь. Константин играл и
занимался с тобой часами напролет; впервые после смерти сына он выглядел
совершенно счастливым. И у Мелины сердце радовалось, когда она наблюдала за
вашими забавами. Она мечтала, чтобы счастье это продлилось как можно дольше,
но прекрасно понимала, что этому скоро придет конец; как только закончатся
съемки, Райаны улетят в Америку. Она сказала мне по телефону, что теперь
Константин уже передумал и готов пойти на усыновление, так что вся загвоздка
лишь в том, чтобы убедить судейских крючкотворов.
— Но как все-таки им это удалось? — холодно спросил
Александр. — Как они сумели убедить моих родителей, что я мертв?
— Это вышло совершенно случайно, — поспешно ответил
Караманлис. — Во время последней съемочной недели. Роль мадам Райан
была уже снята, но сама она хотела задержаться в Греции как можно дольше.
Отдохнуть от съемок. Увы, для неё этот отдых обернулся трагедией.
Александр кивнул. Пальцы его мелко дрожали.
— Как-то раз мальчик — то есть ты — незаметно для окружающих покинул
пределы съемочной площадки и провалился в заброшенный колодец. В одну из
скважин, которые в свое время бурили в поисках воды. Узнав об этом, твоя
мать впала в самую настоящую истерику, и ей пришлось дать сильнодействующее
снотворное. — Караманлис вздохнул. — Все четыре дня, что
продолжались поиски, Элизабет Райан пришлось давать эти лекарства. Спасатели
не разгибаясь, работали днем и ночью, пытаясь вызволить тебя, но к концу
четвертого дня сдались, посчитав, что ты мертв. Они и заподозрить не могли,
что к тому времени Константин Киракис уже сумел извлечь тебя из плена.
— Но каким образом ему это удалось? — воскликнул Александр. —
Ах да, я забыл, — в его голосе зазвучала горечь. — Когда говорят
деньги Киракиса, все вокруг умолкают, даже Всевышний.
— Это вовсе не смешно, Александр, — укоризненно произнес
Караманлис.
— А я и не смеюсь, доктор! — в черных глазах Александра вспыхнул
гнев. — Продолжайте, я хочу услышать окончание истории.
Караманлис кивнул. — Да, конечно. — Но заговорил не сразу. —
Если помнишь, в свое время буровые работы прекратили, потому бурильщики то и
дело натыкались на подземные пещеры. Константин, вспомнив об этом, вызвал
своих людей, которые когда-то занимались бурением этих скважин. Они-то,
спустившись под землю и сумели, пробравшись по одной из пещер, спасти тебя.
По приказу Константина тебя отнесли на виллу, которую они с Мелиной снимали
неподалеку от этого места, и вот тогда он послал за мной.
Глаза Мередит изумленно расширились. Вот значит, каким образом Александру
посчастливилось выжить!
— Какие молодцы! — процедил Александр.
— Когда я приехал в Иоаннину, то нашел тебя в критическом состоянии. Ты
уже был в коме. Перенес настоящий шок и длительное переохлаждение. В
скважине стоял леденящий холод, а на тебе были лишь шорты и маечка. Коста
сразу дал мне понять, что никто на свете не должен знать о твоем
местонахождении, а вот Мелина резко выступила против. Она умоляла, чтобы он
разрешил ей пойти к Райанам и рассказать, что ты ещё жив, но он отказался
наотрез. Мелина прекрасно понимала, что творилось в душе мужа — она ведь
умела читать его мысли. И вот тогда она и призналась мне, что до смерти
боится, как бы он не совершил безумный поступок и не попытался оставить тебя
у нас. Больше всего её страшило, что Райаны так и будут думать, что ты
погиб.
— Разумеется, — глухо промолвил Александр.
— Ты вскоре выздоровел — в физическом смысле. Однако у тебя напрочь
отшибло память. Ты не помнил ничего из своей прошлой жизни.
Александр кивнул.
— Я и сейчас
...Закладка в соц.сетях
