Жанр: Любовные романы
Танец богов
...nbsp;Не беспокойтесь, все будет сделано, — заверил он.
Выходя, Александр мельком посмотрел на зеркальное отражение в застекленной
двери и заметил, как переменился в лице Кафир. Это его встревожило.
Нью-Йорк. Старинные часы в кабинете Александра пробили два раза. Два часа пополуночи.
Мередит сидела за письменным столом, в сотый раз перечитывая собранные
материалы: газетные вырезки, статьи, собственные заметки. Глаза уже
слезились от напряжения, а шея и плечи затекли от усталости. После отъезда
Александра в Стамбул она вновь с головой погрузилась в исследования.
Наконец, устав бороться с сонливостью, Мередит решила, что на сегодня
достаточно и, сладко зевнув, встала из-за стола. Вдруг внимание её привлекла
одна из черно-белых фотографий Элизабет, которая лежала рядом с обрамленным
фотоснимком самой Мередит и Александра, сделанной во время их медового
месяца. Взяв обе фотографии и приложив их друг к другу, чтобы лица
Александра и Элизабет оказались рядышком, она принялась внимательно
разглядывать их. Несмотря на то, что сравнивала она двоих людей из разных
миров и разных эпох, сходство было настолько разительным, что бросалось в
глаза. Овал лица, разрез глаз, цвет и пышность волос — все было на редкость
схожим. Но особенно поразили Мередит глаза, бездонные и черные, как у цыган.
Глаза были совершенно одинаковые!
Нет, не может быть, — сказала себе
ошеломленная Мередит. — Это невозможно!
Александр был сыном
Константина и Мелины Киракисов. Сын Элизабет погиб. Но в голове Мередит эхом
откликнулись слова Александра:
Со мной там произошел несчастный случай. Я
сильно пострадал и едва не умер...
В детские годы меня часто преследовали кошмарные сны... Какие-то незнакомые
люди и... страшное ощущение, как будто я был погребен заживо...
Мередит подняла голову и посмотрела на портрет Элизабет с ребенком. У матери
и сына были одни и те же черные как смоль волосы и черные цыганские глаза,
сверкающие как отшлифованные ониксы. Мысленно Мередит представила портрет
Константина и Мелины, который висел в фойе виллы на острове. Она вспомнила,
как полушутя бросила Александру:
Ты совершенно не похож на них — должно
быть, тебя подбросили.
Теперь шутка обретала зловещий смысл.
Нет, — твердо сказала она себе. — Это невозможно.
На следующее утро Мередит позвонила в Чикаго Уильяму Мак-Клоски.
— Я забыла задать вам один вопрос, — сказала она,
поздоровавшись. — Вы ведь были там, когда умер Дэвид Райан. А вы
помните, где его похоронили?
— Его не хоронили, — без малейшего замешательства ответил Мак-
Клоски.
— Извините, не поняла.
— Как я вам уже говорил, мисс Кортни, мальчик умер в глубокой скважине
— спасатели так и не смогли к нему пробиться. Он там и остался — тело так и
не удалось извлечь из колодца.
Берлин. Арест, произведенный Берлинской криминальной полицией, оказался первым в
целой серии задержаний по громкому делу, связанному с крупнейшими
финансовыми махинациями и растратами. Десятки миллионов долларов были
невероятно хитроумным способом укрыты от налогообложения и перекачаны на
банковские счета разветвленной сети несуществующих компаний, основанных
специально для проведения этой фантастической по размаху и наглости аферы.
Хотя полиция занималась расследованием этого дела уже несколько месяцев,
первый реальный сдвиг в нем произошел только после анонимного телефонного
звонка в отделение полиции по адресу Кайсштрассе, 2832. Берлинская уголовка
была оборудована по последнему слову техники. Электронная система,
подключенная к коммутатору, не позволяла телефону звонившего отключаться и
безошибочно вычисляла, откуда производился звонок. Личность анонима
определить, правда, не удалось, но зато номер засекли быстро.
Звонили из Вены, из здания, в котором размещались офисы различных фирм.
В течение часа новость о громком аресте просочилась в прессу. По слухам,
арестованный возмущался произволом полиции и категорически отрицал свою
виновность. На допросе он без конца повторял, что его подставили и он не
имеет ни малейшего отношения к данной афере.
Арестованный занимал пост исполнительного вице-президента
Корпорации
Киракиса
.
Париж. Штаб-квартира Интерпола, куда стекались все сведения о международной
преступной активности, располагалась в доме 26 по улице Арманго во
внушительном здании из стекла и бетона, возвышающемся над окружающими одно —
и двухэтажных особняками. В компьютерном зале, размещенном в цокольном
этаже, инспектор Адриан Дессен изучал по колоссальному банку данных досье
интересующих его людей.
Инспектору Адриану Дессену было уже под пятьдесят. Низкорослый и тучный, он
меньше всего на свете напоминал полицейского. Шаркал ногами при ходьбе,
разговаривал тихо и неторопливо, брился редко и неаккуратно и, похоже, даже
не подозревал об изобретении утюга. Тем не менее все его коллеги, которым
довелось хоть немного поработать с ним бок о бок, в один голос утверждали,
что инспектор Адриан Дессен — блистательный профессионал. настоящий мастер
своего дела. Острый аналитический ум и наметанный глаз позволяли ему
мгновенно вычленять даже самые крохотные противоречия в любых делах и тянуть
за нужную ниточку, распутывая дело, ещё только что казавшееся абсолютно
безнадежным. Инспектор Дессен брался за любой
висяк
и почти всегда
добивался успеха. Его несуразная внешность многих вводила в заблуждение —
порой даже профессора преступного мира расслаблялись в его присутствии и
допускали промашку, считая, что перед ними туповатый неряха и лентяй. Дессен
относился к тому редкому типу профессионала, который всегда думает наперед,
стараясь поставить себя на место преступника и тем самым предвосхитить его
последующие поступки. Напав на след, он уже никогда с него не сбивался.
Осечки в его работе случались крайне редко.
Задумчиво глядя на экран монитора, инспектор Дессен вспомнил запрос,
полученный Интерполом три дня назад по поводу произведенных в Берлине
арестов. Финансовая афера. Дессен покачал головой. Он ни на мгновение не
сомневался, что пока они имеют дело лишь с верхушкой айсберга. Он был твердо
убежден, что арестованные являются лишь мелкой ячейкой огромной
разветвленной сети, разбросанной по всей Европе. Побеседовав со старшим
инспектором Вальтером Мендлером из Берлинской криминальной полиции, Дессен
всерьез заинтересовался этим делом. Его заинтриговал рассказ Мендлера об
анонимном звонке, который и послужил поводом для первого ареста. Инспектору
Дессену показалось странным, что немцы, узнав номер телефона, с которого был
произведен анонимный звонок, не попытались установить личность звонившего.
Тогда он сам сделал несколько закамуфлированных звонков и в результате
узнал, что офис, откуда звонили, был сдан в аренду не частному лицу, а некой
фирме. Подставной, как выяснилось. В этом офисе никогда никто не появлялся.
Холдинговая компания не обладала никакими холдингами. Никто не знал, чем она
занималась и кому принадлежала. Владели компанией частные лица. Акционеров
не было. Как, впрочем, и каких-либо служащих. Дессен трижды звонил по
номеру, который сообщил ему Мендлер, но неизменно натыкался на автоответчик.
Оставлять сообщения он не стал. Аноним, известивший берлинскую полицию, был
либо сам членом тайной криминальной сети, осуществившей эту махинацию, либо
имел какие-то иные веские причины для того, чтобы остаться неизвестным.
Именно последнее обстоятельство и беспокоило Дессена особенно сильно. Чутье
подсказывало: здесь что-то нечисто. И инспектор Дессен решил, что попытается
распутать этот клубок.
Одним из арестованных в Берлине был Курт Бадрутт, исполнительный вице-
президент
Корпорации Киракиса
. Дессен ловко щелкая узловатыми пальцами по
клавиатуре, задавал компьютеру вопросы про личность Бадрутта и его
деятельность на посту в корпорации. То, что он узнал, было чрезвычайно
любопытно.
Курт Бадрутт был одним из самых высоко оплачиваемых работников во всей
Европе. Он владел изумительным старинным замком в Ванзе, а недавно приобрел
виллу на Итальянской Ривьере. На
Корпорацию Киракиса
Бадрутт работал уже
двадцать два года, причем в его послужном списке не было ни единого
пятнышка. До сих пор. Всегда, конечно, что-то случается впервые, и тем не
менее Дессена обуяло любопытство. Почему именно сейчас? Зачем понадобилось
столь богатому человеку после стольких лет безупречной службы так рисковать
своей репутацией и нажитым состоянием? В сознании Дессена это не
укладывалось. Он вспоминал слова Мендлера — Бадрутт в самой резкой форме
отрицал свою причастность к афере, клялся, что его подставили. А вдруг он
говорит правду? Это было бы вполне логично. Но кому и зачем понадобилось
делать из Бадрутта козла отпущения? Неужели кто-то пытался таким образом,
бросив тень на могущественную
Корпорацию Киракиса
, выбить почву из под ног
самого Александра Киракиса? Да, очень похоже. Дессен печенкой чуял: грядут
большие неприятности. Возможно — потрясения мирового масштаба. И он решил,
что возьмется за расследование. Но первым делом необходимо побеседовать с
Бадруттом.
И уже на следующий день инспектор Адриан Дессен вылетел в Берлин.
Глава 25
В затемненном просмотровом зале на верхнем этаже Мирового Торгового Центра
небольшая группа работников службы по связям с общественностью, затаив
дыхание, ожидала прибытия председателя Совета директоров. В прошлом
Александр Киракис никогда не посещал просмотров рекламных фильмов или
совещаний руководителей рекламного отдела, целиком положившись на умелое
руководство всей деятельности этой службы Джорджа Прескотта. Александр
никогда не пытался вникнуть даже в суть рекламной компании, проводимой
Корпорацией Киракиса
. По сути, это была единственная область деятельности,
в которой он не принимал личного участия. Однако теперь, когда слухи,
дискредитирующие финансовое положение корпорации, достигли его ушей,
Александр захотел выяснить, что делают руководители данной службы для
исправления подмоченной репутации фирмы.
Непосвященным и в самом деле могло показаться, что все неудачи и беды
корпорации свалились одновременно и внезапно, как снег на голову.
Свидетельством тому и отрицательные отзывы прессы в течение последнего года.
Заголовки журналов
Уолл-Стрит Джорнал
,
Форбс
и
Бизнес-Уик
были, как на
подбор, негативными. По чьей-то не установленной преступной халатности при
обращении с лекарствами в одной из принадлежащих Александру Киракису
фармацевтических компаний, в отпускаемых без рецепта анальгетиках оказались
примеси цианистого калия. Погибли трое. В принадлежащем корпорации центре
ядерных исследований в одном из зданий, где были установлены сверхмощные
реакторы, произошел взрыв. Лишь по счастливой случайности — реактор ещё не
был запущен — обошлось без жертв. В Индонезии произошла народная революция,
в результате которой над принадлежащими корпорации плавучими платформами для
добычи нефти в Яванском море нависла угроза национализации. Были и многие
другие неприятные инциденты, о которых ещё не пронюхали репортеры.
Гул голосов и перешептывания мгновенно стихли — дверь открылась, и в темный
зал брызнул ослепительный свет. Все дружно приподняли головы и увидели
Александра Киракиса, по пятам за которым следовали Джордж Прескотт и Джереми
Робертс, генеральный директор службы рекламы и связей с общественностью.
Коротко кивнув присутствующим, Александр уселся. Джордж и Джереми Робертс
заняли места по бокам от него. По сигналу Робертса, вспыхнул экран и начался
фильм.
Александр молча и терпеливо следил за разворачивающимися на экране
событиями, комментировал которые звучный, хорошо поставленный баритон. Перед
его глазами постепенно прошла пятидесятилетняя история
Корпорации
Киракиса
. Особенно подчеркивалась деятельность Киракиса во время Второй
Мировой войны, его неоценимый вклад в развитие экономики и технологический
прогресс. В полном блеске были представлены глобальные планы корпорации на
будущее. В течение всего просмотра Робертс смотрел не на экран, а на
Александра, пытаясь угадать по его лицу, о чем думает председатель Совета
директоров. Однако лицо Киракиса было непроницаемым, а черные глаза ни разу
не отрывались от экрана. До самого окончания фильма он даже не шелохнулся.
Наконец зажегся свет.
— Ну как? — взволнованно осведомился Джереми Робертс, не в силах
скрыть нервозность.
— Два отглагольных существительных, три неверных метафоры и один
повтор, — раздраженно сказал Александр.
Робертс ошалело вытаращился на него. Затем сглотнул и неуверенно произнес:
— Извините, мистер Киракис, но, по-моему, на это мало кто обратит
внимание.
— Как и на всю эту высокопарную и напыщенную дребедень! —
презрительно сказал Александр, поднимаясь. — Я рассчитывал увидеть
фильм, в котором освещены ближайшие и отдаленные планы
Корпорации
Киракиса
, наши новейшие проекты и разработки — вы же предложили взамен
навязчивую и скучную лекцию по историю.
— Но, мистер Киракис... — начал Робертс.
— Я видел ваши новые рекламные материалы, — ледяным тоном сказал
Александр. — А теперь, посмотрев и фильм, должен заметить вам: я
глубоко разочарован.
— Как? — уязвленно развел руками Робертс. — Мы потратили на
это столько сил!
— Значит — недостаточно! — резко осадил его Александр. По всему
чувствовалось, что он разгневан. — Это не только не повлияет на
общественное мнение хоть сколько-нибудь, но даже никого не
заинтересует. — Он посмотрел на Джорджа. — Посмотри, что им можно
предложить из наших прошлых рекламных компаний. — А это, — он
указал на экран, — нельзя показывать публике ни при каких
обстоятельствах.
— Но организация новой рекламной компании может занять месяцы, —
робко возразил Робертс.
— А мне наплевать на то, сколько это займет! — взорвался
Александр. — И пусть ваши люди зарубят себе на носу: мне совершенно не
интересно рассказывать миру, чем занимается Киракис — я хочу показать это!
Чтобы все товар лицом увидели! Пусть все видят, как вкалывают наши
добровольцы в слаборазвитых странах! Как мы решаем проблему нехватки
электроэнергии! Как мы строим жилье во всех уголках света для обездоленных и
пострадавших от стихийных бедствий! — Он приумолк, переводя дух; черные
глаза гневно сверкали. — Кому, господа, нужна эта пустая болтовня? Мне
нужно дело! Всем нужно дело! Народным массам наплевать на то, что мы хотим
их облагодетельствовать — им нужно видеть, как мы это делаем!
— Но, сэр, мы потратили столько сил и средств на создание этого
фильма...
Александр холодно улыбнулся.
— Крайне неразумно с вашей стороны, Робертс, напоминать мне о
бессмысленной растрате принадлежащих корпорации финансов, — в его
голосе зазвенел металл. — Предлагаю вам незамедлительно приступить к
новой компании.
Чуть поколебавшись, Робертс кивнул.
— Хорошо, сэр.
Джереми Робертс и его подчиненные молча проводили взглядами
Александра и Джорджа. Все они видели, какие изменения происходили в
Корпорации Киракиса
за последний год, и прекрасно понимали, что Александру
сейчас трудно, как никогда — нагрузка на его плечи и впрямь выпадала просто
неимоверная. Нечеловеческая. Разумеется, все они также знали, насколько
честолюбив и целеустремлен председатель Совета директоров, человек, который
всегда и во всем стремился к совершенству, однако ни один из них ещё никогда
не видел Александра в таком состоянии. Покидая просмотровый зал, он,
казалось, готов был всех в куски разорвать.
— Я должен поговорить с тобой, — негромко обратился Александр к
Джорджу, когда они вошли в лифт. — В моем кабинете.
— Когда?
— Прямо сейчас. — Чуть помолчав, он добавил: — Я придумал, как нам
избежать этого кризиса в Юго-Восточной Азии.
У Джорджа глаза на лоб полезли. Он уже хотел было спросить, не шутит ли его
друг, но в последний миг удержался. Любой другой на месте Александра
смирился бы с неизбежным и лишь выбирал: занять ли выжидательную, но крайне
рискованную позицию, или распродавать свою собственность по дешевке.
Александр же был не таков. Никто как он во всем деловом мире не умел так
ловко выкручиваться из самой сложной и головоломной ситуации. Только
Александру удавалось, погнавшись за двумя зайцами, поймать обоих.
Остаток пути до кабинета Александра оба хранили торжественное молчание.
Войдя, Александр попросил секретаршу:
— Стейси, ни с кем меня не соединяйте. — Он прикрыл за собой дверь
и занял свое место за столом.
Усевшись напротив, Джордж поднял голову и, посмотрев на своего друга, к
своему изумлению увидел, что тот улыбается. — Я тут немножко
подумал, — сказал Александр, — и решил вот что.
Хэммонд-
Транскон
,
Баркли-Ховард
,
Паттерсон Холдингз Лимитед
,
Лоун Стар Ойл
—
все они хотели войти к нам в долю. Едва ли не с первого дня, когда мы
приступили к бурению в Яванском море. — Он замолчал и загадочно
посмотрел на Джорджа. Тот терпеливо ждал. — Так вот, я решил взять в
долю их всех — продать каждому новому партнеру по двадцать пять процентов
наших акций.
— Что? — Джорджу показалось, что он ослышался. — Ты хочешь
взять в долю всех четверых? Но двадцать пять процентов каждому — это ведь
весь пирог! Целый...
— Не совсем, — перебил его Александр. — Я собираюсь обтяпать
это дело иначе. Да, я предложу каждому из них двадцать пять процентов, но —
строго конфиденциально. Свяжу их по рукам и ногам договором, по которому,
разглашение условий сделки будет строжайше запрещено. Причем каждый из них
будет выплачивать мне пятнадцать процентов прибыли в порядке отступных.
— И никто из них не узнает, что в сделке участвуют и другие
партнеры, — медленно произнес Джордж.
— Вот именно!
— Ты же не только вернешь вложенные капиталы, но ещё и получишь
прибыль, если из скважин начнут качать нефть, а азиаты не успеют их
национализировать, — добавил Джордж, закуривая.
— Совершенно верно, — кивнул Александр.
С минуту Джордж думал. — Итак, ты извлекаешь прибыль, сведя риск к
нулю, — заключил он наконец.
Александр пригнулся, положив на стол руки со сцепленными пальцами. —
Можно ли, на твой взгляд, лучше
унести ноги, пока ещё есть время
, как
выразился наш друг Кафир? — удовлетворенно спросил он.
Джордж отрицательно покачал головой.
— Нет, конечно, — сказал он. — Только ты способен на такие
фокусы. — Однако есть все же опасность, что даже столь блестящая схема
при определенном стечении обстоятельств может не выгореть. Я имею в виду
утечку информации из наших рядов, которая в последнее время случалась с
завидной регулярностью. Стоит лишь кому-то в стане врагов пронюхать...
— Я это предусмотрел, — прервал его Александр. — Именно
поэтому в мой замысел будут посвящены всего двое: я и ты. А любые денежные
отчисления будут направляться в Швейцарию на специальный кодированный счет.
Джордж возвел глаза к потолку.
— Да, похоже, ты и в самом деле здорово подготовился, — промолвил
он. — Поздравляю.
— У меня не было выхода, — вздохнул Александр и, взяв со стола
телеграмму, протянул её Джорджу. — Консорциум вдруг забеспокоился,
насколько мы платежеспособны, — процедил он. — Настолько, что
грозят отозвать свои займы. Причем — единовременно!
Выйдя из своего кабинета в Лозаннской клинике, доктор Анри Гудрон поднялся
по лестнице и медленно двинулся в конец коридора, к палате Элизабет Райан.
Он застал женщину точно в той же позе, в какой и оставил в последний раз:
сидя в обитом бархатом кресле у окна, она смотрела перед собой невидящим
взором. Прислуживавшая бывшей актрисе горничная прилежно расчесывала её
роскошные волосы. Да, теперь Элизабет осталась одна-одинешенька. Впрочем, по
большому счету, она была одна с той самой минуты, как узнала о смерти сына.
Нью-Йорк. В течение последних недель Мередит стала вести поиски уже в другом
направлении. Она принялась копать прошлое Александра, глубже изучать жизнь
Константина и Мелины Киракис. Она тщательно рассмотрела все фотографии в
семейных альбомах Киракисов, которые привезла с собой из Греции. И ещё
Мередит вдоволь наговорилась по телефону с Еленой, осторожно задавая ей
тщательно продуманные вопросы, но никак не объясняя причин своего
любопытства. Она намеренно не упоминала об Иоаннине, не желая будить у
старой женщины подозрения. Но даже действуя таким образом ей удалось
выяснить очень многое.
В процессе поиска Мередит столкнулась с совершенно поразительным фактом: в
семейных альбомах Киракисов было огромное количество фотографий Дэмиана
Киракиса в младенческом возрасте — буквально сотни. И ни одной — Александра!
Странным показалось Мередит также, что первая фотография Александра была
сделана, когда мальчику исполнилось уже пять лет. Почему родители не
фотографировали его раньше? Как это объяснить?
Она задала этот вопрос Елене, однако та ничего вразумительного сказать ей не
смогла; лишь выдвинула предположение, что фотографии могли случайно
уничтожить. Или выбросить.
— Это пустяки, — заверила она Мередит. Однако Мередит не спешила с
ней соглашаться.
— Мне это кажется странным, — сказала она. — Семейные альбомы
переполнены фотоснимками, сделанными в период с 1948 по 1953 год. Ни на
одном из них нет Александра. Почему уничтожили или выбросили именно их?
— Может, вам лучше спросить об этом самого Алекси, — предложила
Елена.
— Да, конечно, — поспешила согласиться Мередит. — Вы правы —
я и сама не пойму, почему меня вдруг так любопытство разобрало.
Чуть помолчав, Елена робко спросила:
— А почему вас вообще так заинтересовали эти старые фотографии?
— Врожденное любопытство, — соврала Мередит. — Мы с
Александром советовались о том, как заведем детей, и мне вдруг захотелось
увидеть, как он выглядел, когда сам был ребенком. Почему-то я не могу
представить его в таком возрасте.
— Александр был отчаянный шалун, — засмеялась Елена. —
Настоящий сорвиголова.
Разговор тот закончился на легкой ноте, но впечатление у Мередит осталось
тяжелое. Чем больше она думала, тем сильнее убеждалась, что между гибелью
ребенка Элизабет Райан и инцидентом, случившимся в Иоаннине с самим
Александром, существовала взаимосвязь. Все совпадало: и Дэвиду и Александру
было тогда по четыре года. Оба несчастных случая произошли в Иоаннине,
причем Мередит готова была побиться об заклад, что — в одно и то же время.
Маленький Дэвид Райан, если верить слухам, погиб в заброшенном колодце,
оставшемся после бурения скважины; Александра долго преследовали кошмары о
том, что он погребен заживо. Потом он рассказал Мередит, что в этих
кошмарных снах нередко видел женщину в древнегреческих одеяниях; Элизабет
Райан в то время снималась в фильме по библейскому сюжету. По словам Елены,
Мелина Киракис описала приключившийся с Александром несчастный случай как
очень
травматичный
для ребенка. А что могло сравниться по
травматичности
с пребыванием в глубоком подземном колодце? Но как все-таки Александр сумел
выжить? И какова участь, постигшая Элизабет Райан? В самом ли деле она
умерла или до сих пор доживает свои дни в каком-нибудь укромном уголке?
Мередит не забывала, что первые подозрения закрались в её голову именно
тогда, когда она заметила поразительное внешнее сходство между Александром и
Элизабет; сходство, которое не могло быть простым совпадением.
Однако Мередит дала себе зарок, что не станет ничего говорить Александру,
пока не получит убедительных доказательств своей правоты.
— Стейси, меня ни для кого нет,
...Закладка в соц.сетях
