Жанр: Любовные романы
Танец богов
...овский счет пополнится числом с пятью нулями.
Мужчина даже не представлял, на кого работает. Он никогда не встречался с
этим человеком, который время от времени поручал ему раздобыть какие-либо
редкие и даже конфиденциальные сведения. Он не знал даже, кто этот человек —
мужчина или женщина. Задания ему всегда передавали через посредника. А
деньги приходили на банковский счет. Он знал лишь одно — наниматель его
сказочно богат, могущественен и неразборчив в средствах. И ещё — хочет
непременно остаться инкогнито.
Но зачем ему понадобилась медицинская карта ребенка, который умер тридцать
лет назад?
Нью-Йорк. Все утро Александр просидел в своем кабинете в Мировом Торговом Центре. Он
никого не принимал и не отвечал на звонки. Нет, он не только не трудился, не
разгибая спины, но не мог даже сосредоточиться.
Права была Мередит
, —
рассеянно подумал он, подходя к окну и глядя на запрудившие гавань
суденышки. Александру отчаянно хотелось вырваться, уехать куда-то хоть на
несколько дней, чтобы спокойно разобраться в нагромождении проблем,
свалившихся на него в последние недели. Он даже обрадовался, когда Мередит
настояла, чтобы они отправились в Саутгемптон. Ему не терпелось поговорить с
ней начистоту, высказать все, что наболело.
Через два часа ему предстояла встреча с группой банкиров.
Александру вовсе не улыбалось с ними общаться; более того, при иных
обстоятельствах он бы постарался отложить встречу, однако имела для него
настолько важное значение, что он понимал — откладывать нельзя. Ни на день.
Александр глубоко вздохнул. По крайней мере это последняя встреча, после
которой они с Мередит уедут на весь уик-энд.
Мысли его прервало жужжание внутреннего телефона. Александр нажал кнопку.
— Стейси, — раздраженно заговорил он. — Я же ясно сказал — ни
с кем меня не соединять!
— Да, сэр, — виновато ответила Стейси. — Но этот господин
настаивает на встрече с вами. Он из Интерпола, — поспешно добавила она.
— Из Интерпола? — озадаченно переспросил Александр. Какого черта
понадобилось от него Интерполу? Чуть поколебавшись, он все-таки
решился. — Хорошо, я приму его. Пусть войдет.
— Да, сэр.
Дверь кабинета открылась, и вошел человек из Интерпола. Он оказался
совершенно не таким, как представлял себе Александр. Приземистый и
полноватый человечек средних лет, с жиденькой седой шевелюрой, наметившимся
брюшком и ленивой поступью объевшейся утки. Приблизившись, он улыбнулся и
протянул руку, которую Александр и пожал.
— Инспектор Адриан Дессен, Интерпол, — представился человечек,
протягивая Александру удостоверение личности. — Могу я задать вам
несколько вопросов?
— О чем? — не скрывая нетерпения, спросил Александр, возвращая ему
удостоверение.
— О некоторых... ну, скажем — инцидентах, случившихся в стенах
принадлежащих вам структур, — ответил Дессен. — Скажите, могу я
присесть? А то с утра, знаете ли, на ногах...
— Да-да, конечно, — кивнул Александр. — К сожалению, времени
у меня в обрез. Примерно через час у меня важная встреча, и мне придется...
— Я вас надолго не задержу, — пообещал инспектор,
усаживаясь. — Вам, конечно, известно, мистер Киракис, что одного из
ваших людей арестовали в Берлине по подозрению в крупных финансовых
махинациях?
— Да, разумеется.
— Я недавно побывал в Берлине и встречался с Бадруттом. Он божится, что
невиновен, и я склонен верить ему.
Александр сдвинул брови.
— Почему?
— Потому что я убежден, что его подставили, — заявил
Дессен. — Причем мне кажется, что тот, кто это сделал, на самом деле
метил в вас, мсье Киракис.
— Это любопытная теория, инспектор, — осторожно промолвил
Александр.
— На мой взгляд, дело ясное, — продолжил Дессен и принялся
перечислять самые крупные неприятности, постигшие
Корпорацию Киракиса
за
последние годы. Он познакомил Александра со статистическими выкладками и с
распечатанными компьютерными отчетами. Заключил инспектор словами: — Похоже,
мсье Киракис, что фундамент под вашей империей дал трещину.
— Да, — признал Александр, не сводя с него взгляда. — Мы
столкнулись с определенными трудностями. Однако, да будет вам известно,
подобные явления в нашем деле не редкость. Большинство компаний время от
времени сталкиваются с этим.
— Возможно. — Дессен немного помолчал. — Но не кажется ли вам
странным, мсье Киракис, что все эти инциденты начали происходить лишь с 1982
года? То есть, именно с того времени, как бразды правления перешли в ваши
руки.
— Что вы хотите этим сказать, инспектор? — насторожился
Александр.
— Мне кажется, что кому-то очень хотелось бы отстранить вас от
дел, — сказал Дессен. — Навсегда.
Александр улыбнулся.
— Боюсь, что из таких желающих можно выстроить длинную очередь, —
сказал он. — Хотя маловероятно, что им удастся исполнить свою мечту.
— Вы так считаете? — изогнул брови инспектор.
— Уверен, — отрезал Александр.
Дессен снял с коленей увесистый атташе-кейс и поставил его на пол.
— Когда арестовали Курта Бадрутта, мсье, в Интерпол поступил запрос по
поводу его участия в международных биржевых сделках, — сказал он на
неряшливом английском. — С самого начала обстоятельства, сопутствующие
его аресту, выглядели крайне подозрительными. Бадрутт настаивал на своей
невиновности, и я уже тогда был склонен ему верить.
— Почему? — полюбопытствовал Александр. — Вы уже во второй
раз это говорите. Чем он заслужил ваше доверие?
— А разве вы сами ему не верите?
— Я — другое дело, — не колеблясь, ответил Александр. — Но я
знаю его уже много лет. И я прекрасно знал, что этот человек просто
органически не способен совершить приписываемые ему проступки.
— Я тоже его неплохо знаю, — сказал Дессен и рассказал Александру,
каким образом ему удалось собрать столь подробные сведения о Курте
Бадрутте. — И я убежден, мсье Киракис, что из него просто сделали козла
отпущения. Цель же всей этой операции — вы.
— Я? — переспросил Александр недрогнувшим голосом. — Почему
вы так считаете?
И Дессен познакомил его с теми данными, которые ему удалось собрать в
процессе изучения состояния дел в
Корпорации Киракиса
. Он приводил
бесчисленные имена, сыпал точнейшими подробностями и датами, а закончил свой
рассказ гибелью Каролины Грейсон в Лондоне.
— Официальный вердикт гласит, что это был несчастный случай, —
заключил он.
— Но вы ему не верите, — предположил Александр.
— Нет. — Дессен нахмурился. — Кому-то очень хотелось
представить этот наезд нечаянным случаем — и им удалось провести многих. Но
не меня. — Он немного помолчал. — Похоже, мсье Киракис, за те
годы, что вы стоите у руля корпорации, вы многим успели насолить, не так ли?
Александр криво улыбнулся.
— Занимаясь бизнесом, инспектор, невозможно добиться большого успеха,
не нажив себе уйму врагов.
— Однако бизнесмены-конкуренты как правило не прибегают к устранению
соперника путем убийства, — заметил Дессен. — Нет, мсье Киракис, я
считаю, что у кого-то зуб на вас лично. И я пришел к вам с надеждой, что вы
подскажете мне, кто бы это мог быть.
Александр глухо засмеялся.
— Боюсь, что список слишком длинный, — сказал он. — Вне
деловой сферы у меня ничуть не меньше недоброжелателей, чем среди
бизнесменов. — Он кинул взгляд на часы. — Прошу меня извинить,
мистер Дессен — я должен идти. Банкиры не любят ждать. Время — деньги, таков
их девиз. Однако, если вы оставите мне номер телефона, по которому с вами
можно связаться...
Дессен нацарапал на визитной карточке номер телефона отеля, в котором
остановился.
— Я пробуду в Нью-Йорке ещё несколько дней, — сказал он.
— А вот я здесь не задержусь, — улыбнулся Александр. — Дела
ждут меня в Париже. Завтра вечером я вылетаю, а возвращусь только в начале
следующей недели.
Француз указал на свою визитку.
— На обратной стороне — номер штаб-квартиры Интерпола в Париже — сказал
он. — Если вспомните что-нибудь, что может пригодиться в расследовании,
то звоните в любое время.
— Безусловно, — пообещал Александр.
Дессен посмотрел ему в глаза; лицо инспектора выражало крайнюю
озабоченность.
— Прошу вас, мсье, отнеситесь к нашему разговору со всей
серьезностью, — попросил он. — Если мои предположения верны, то вы
в скором времени рискуете потерять не только свой бизнес, но и — жизнь.
Дессен уже давно покинул кабинет, а Александр все ещё думал над его словами.
Да, сыщик из Интерпола неплохо поработал. Результаты его поиска впечатляли.
Он лишь немного уступал самому Александру по части осведомленности в делах
его корпорации. И, хотя Александр никогда бы этого не признал, на душе у
него сейчас скребли кошки. Он целиком и полностью разделял вывод Дессена о
том, что все крупные неудачи и беды, постигшие корпорацию за последние годы,
были срежиссированы умелой рукой, причем с одной-единственной целью —
уничтожить его. Постановщик этого спектакля был не только умен и коварен. Он
был смертельно опасен.
Александр глубоко вздохнул. Дессен просил его назвать имена тех, кто, по
мнению Александра, мог желать его разорения. Или даже — смерти. Смехотворно!
Список его врагов был и вправду бесконечен. Александр даже не знал, с кого
начать. Он нажил много могущественных врагов в сфере бизнеса, да и в личной
жизни тоже немало, причем не менее могущественных и влиятельных. И даже
более безжалостных. У любого из них имелись не только причины ненавидеть
Александра, но и средства его устранения. Но кто из них на самом деле
скрывался за этим заговором?
Кто ненавидел его настолько, что готов был потратить столько средств и
усилий для его разорения?
— Господи, Ларри, когда же вы угомонитесь? — со смехом спросила
Мередит, выходя из красочно расписанной студии программы
Глядя из
Манхэттена
. — Не собираетесь же вы тягаться со мной в остроумии?
— Рад, что вы снова обрели прежнее чувство юмора, — в тон ей
ответил помощник продюсера, вертясь на высоком вращающемся стуле, с которого
только что сыпал потешными репликами в адрес Мередит, репетировавшей
очередную программу. — А то в последнее время к вам подойти было
боязно.
— Еще бы! — вскричала Мередит в притворном гневе. — Чего ещё
ожидать, когда приходится каждый день торчать часов по четырнадцать, а то и
больше, в этом зверинце! Муж опять в деловых командировках, а когда звонит,
я даже глаз разомкнуть не в состоянии.
— Но ведь вы сами выбрали для себя роль звезды, милочка, —
задушевным голосом напомнил Ларри Кейл.
— Это верно, — вздохнула Мередит. Пробравшись через лабиринт видео
— и звукозаписывающего оборудования, она направилась в свой кабинет. На
полпути она наскочила на Кейси.
— О, привет, Кейс, — поздоровалась Мередит. — Ты знаешь, ещё
месяц работы с Ларри, и мне придется раскрасить лицо и выйти на тропу войны.
Во время утренней репетиции он меня своими прибаутками до белого каления
довел.
— Он кого хочешь доведет, — засмеялась Кейси. — Послушай, на
углу тридцать шестой улицы и Мэдисон-авеню открылся симпатичный ресторанчик.
Может, пообедаем там?
— Не могу, — виновато развела руками Мередит. — Я уже
заказала, чтобы обед мне принесли в офис. Хочу хоть сегодня в кои-то веки
вовремя с работы уйти.
— Что, Александр возвращается? — осведомилась Кейси.
Мередит со вздохом покачала головой.
— Нет, дела его в Париже задерживают. Даже не знаю, когда он теперь
вернется.
— Ладно, но только чур завтра обедаем вместе!
— Договорились, — улыбнулась Мередит.
Она уже приближалась к своему офису, когда дверь его открылась и в коридор
выпорхнула Синди. Увидев Мередит, секретарша просияла.
— А я только что звонила в студию, и Ларри сказал, что вы ушли. —
Синди кивнула в сторону офиса. — Там вас посыльный дожидается. С
конвертом.
— Почему он не отдал его тебе? — удивилась Мередит.
Синди выразительно округлила глаза.
— Он говорит, что может передать конверт только лично вам. Наверное,
что-то важное.
Мередит кивнула и вошла в приемную. Навстречу поднялся молодой посыльный в
униформе.
— Вы Мередит Киракис? — спросил он.
— Да.
— Будьте любезны, распишитесь, пожалуйста, вот здесь. Мне было велено
передать вам конверт лично в руки.
Мередит нацарапала на квитанции свою фамилию и взяла у него конверт. Затем
прошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Должно быть, послание
конфиденциальное, подумала она. Однако, когда она вскрыла конверт, оттуда
выпал лишь небольшой листок бумаги. Это оказалась фотокопия документа,
датированного сентябрем 1953 года. Ни записки, ни какого-либо
сопроводительного послания — ничего. Впрочем, содержание документа
красноречиво говорило само за себя. Кто-то ещё копался в прошлом её мужа и
Элизабет Уэлдон-Райан. И этому человеку, в отличие от нее, удалось
докопаться до истины, разыскать доказательство, недостающее звено,
подтверждающее связь между Александром, Киракисами и, возможно, Райанами. Но
кто этот неизвестный? Как удалось ему найти этот документ? Кто ещё знал о
его существовании? Глядя на фирменный бланк греческого суда в Афинах,
Мередит похолодела. Она держала в руках свидетельство об усыновлении.
И не кого-нибудь, а Александра.
Глава 27
Мередит лежала в постели; голова её раскалывалась, в висках стучало.
Документ этот подтвердил её худшие опасения. Она и в самом деле ухитрилась
открыть ящик Пандоры — и выпустила на свет Божий демонов из прошлого
Александра.
Ну зачем
? — вновь и вновь спрашивала она себя. Зачем ей
понадобилось ворошить прошлое? Том Райан и Константин Киракис давно умерли —
почему она не оставила всех их в покое? Зачем ей понадобилось лезть в тайну
Иоаннины? Что же ей теперь сказать Александру? Как смотреть ему в глаза?
Ледяные пальцы страха сдавили ей горло.
Мередит снова — в тысячный раз — уставилась на фотокопию. Да все было здесь,
записано черным по белому. Хотя имена настоящих родителей-греков были ей не
знакомы, Мередит прекрасно понимала, что это означает на самом деле.
Александр был сыном Тома и Элизабет, который, как считалось, умер в глубоком
колодце под землей. Александр и Дэвид Райан — были одним и тем же лицом.
Но как это могло случиться? Как спасли мальчика? Почему никто об этом не
знал? Каким образом Киракисам удалось заполучить этот сертификат и усыновить
ребенка Райанов?
Во что это обошлось Киракису, который столько лет скрывал правду от всего
мира? И от самого Александра?
Заслышав за дверью шаги, она поспешно засунула бумагу в сумочку и
обессиленно откинулась на подушки. Дверь распахнулась, и вошел Александр.
Лицо его было озабоченным. На мгновение приостановившись, он подошел к
кровати и уселся на край.
— Может, все-таки скажешь мне, что случилось? — Александр нежно
провел рукой по волосам своей жены.
— По-моему, у меня бубонная чума, — попыталась отшутиться Мередит.
Еще час назад, войдя в здание и узнав от консьержа о возвращении мужа, она
почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Она прекрасно понимала, что
Александр, едва взглянув на нее, сразу поймет, что с ней что-то не так.
Александр всегда видел её насквозь и мгновенно определял любую перемену в её
настроении. Встроенное чутье, верой и правдой служившее ему в бизнесе, не
подводило и при общении с ней.
— Скажи правду, — твердо, но терпеливо попросил Александр. —
Что стряслось?
— Нет, мне и в самом деле кажется, что я подцепила какую-то
заразу, — слабым голосом пожаловалась Мередит. — Пока тебя не
было, я вкалывала по четырнадцать часов в сутки — а порой и больше, —
чтобы подготовить новые передачи. Устала зверски, питалась впроголодь —
должно быть, все вместе накопилось.
— Может, тебе передохнуть денек-другой? — заботливо спросил
Александр.
— Гарва удар хватит, если я возьму хоть один отгул, — улыбнулась
Мередит.
— Это его личное дело, — сухо произнес Александр. — А вот я
за тебя в ответе, matia mou. Придется тебя силой дома удержать. Я не позволю
тебе загнать себя до смерти.
— Послушайте, отец преподобный, а не кажется ли вам, что следует начать
с себя? — поддразнивающим тоном спросила его Мередит. — Сколько
ночей напролет ты сам просидел за работой? Признавайся.
— Я — другое дело, — серьезно ответил Александр. — И ты сама
это понимаешь. На мне лежит колоссальная ответственность — я отвечаю за
корпорацию. Я — Киракис. И я должен, пока не поздно, найти, кто пытается
меня разорить. Ты же за судьбу своей телекомпании не отвечаешь, хотя тебе
иногда, это и видится по-другому. Словом, дорогая моя женушка, я предпочел
бы, чтобы ты передохнула денек-другой, а не валилась с ног от усталости.
Мередит подняла голову; она почувствовала, что на глаза наворачиваются
слезы.
— Я люблю тебя, — прошептала она срывающимся голосом, обнимая его
за шею. — Что бы с нами ни случилось, как бы ни сложились
обстоятельства, пожалуйста, никогда не забывай, как я тебя люблю!
Александр прижал её к себе. Теперь он окончательно убедился, что с Мередит
творится что-то неладное. И дело вовсе не в усталости, как она пыталась его
убедить. Нет, Мередит, была явно испугана, но по какой-то причине не хотела,
чтобы он об этом знал.
Медленно прочитав письмо из Швейцарии, Мередит скорее от досады, нежели от
гнева, отбросила его в сторону. Письмо это прислал ей администратор
Лозаннской клиники, в которую она направила запрос относительно того, не
поступала ли в клинику в сентябре 1953 года Элизабет Уэлдон-Райан. Как и два
предыдущих — Мередит уже получила аналогичные ответы от администраторов
клиник Женевы и Давоса, — письмо было составлено в крайне вежливых
выражениях, однако не содержало ровным счетом никакой информации. Господин
Мишель Бовуа, администратор, был бы рад, ну просто счастлив, помочь Мередит,
однако правила, установленные в их клинике строго-настрого запрещали
приоткрывать кому бы то ни было любые сведения о пациентах. Даже имена и
фамилии.
Мередит встала и подошла к окну. Улицы, как и всегда перед Рождеством, были
нарядно и пышно украшены. Хотя до Рождества оставалось всего несколько
недель, настроение у Мередит было далеко не предпраздничным. Чтобы развеять
подозрения Александра, ей приходилось постоянно строить хорошую мину при
дурной игре. Ведь Рождество всегда было их любимым праздником. Сначала они
встречали его по-американски, двадцать пятого декабря, а потом, отдавая дань
традициям, в духе которых был воспитан Александр, праздновали ещё раз,
шестого января, в день Святого Василия. Мередит озабоченно нахмурилась.
Столько лет Александр рос в греческой семье, впитывая национальный дух. Всю
жизнь — с сознательного возраста — он считал себя греком, сыном Константина
и Мелины Киракисов. Что с ним случится, когда она скажет ему правду?
Мысли её прервал приход секретарши.
— Извините, Мередит. — сказала Синди. — Только что вам
доставили это письмо с пометкой
лично в руки
. — Она вручила ей
конверт.
Мередит кинула взгляд на обратный адрес. Юридическая фирма из Лос-Анджелеса.
Вскрывая конверт, она вдруг поймала себя на мысли, что боится узнать, что
там окажется. Второго подобного сюрприза через такой короткий срок после
документа, доставленного с посыльным в пятницу, она могла не пережить.
Мередит быстро пробежала письмо глазами. Прислал его Кертис Хэрмон, старший
компаньон частной юридической фирмы. В письме он как душеприказчик и
доверенное лицо миссис Элизабет Райан извещал Мередит, что получил её запрос
относительно наследия Тома Райана. Затем попросил, чтобы Мередит при первой
же возможности связалась с ним по поводу попечительской ренты в пользу
миссис Райан, выделенной афинским Фондом Киракиса. Фонд Киракиса? Мередит
недоуменно перечитала эту фразу ещё раз. Она ничего не понимала. Нужно
срочно позвонить Хэрмону. Она подняла голову и взглянула на секретаршу.
— Синди, ни с кем меня не соединяй, — велела она. — Я должна
срочно разобраться с этой историей.
Синди понимающе кивнула и вышла в приемную.
Оставшись одна, Мередит первым же делом позвонила в Лос-Анджелес. Едва она
назвалась, как трубку взял сам Кертис Хэрмон.
— Здравствуйте, миссис Киракис, — сказал он. — Я уже ждал
вашего звонка.
— Да, мистер Хэрмон, я получила ваше письмо, — начала
Мередит. — И, признаться, несколько сбита с толку. Меня и в самом деле
интересовали любые сведения о наследии Райана, но я не совсем поняла, что
это за рента?
— Как, вы не в курсе? — изумленно спросил Хэрмон.
— Нет, — призналась Мередит.
— Что ж, миссис Киракис, речь идет о пожизненной ренте, которую Фонд
Киракиса выделил в ноябре 1953 года на содержание миссис Райан. Насколько я
понимаю, сейчас за деятельность Фонда отвечает ваш супруг — ведь Константина
Киракиса нет в живых уже несколько лет. Фонд выделил эту ренту в связи с
тем, что мистер Киракис — Константин Киракис — чувствовал себя во многом
ответственным за гибель сына миссис Райан и её последующее психическое
заболевание, — пояснил Хэрмон.
Ну ещё бы
! — гневно подумала Мередит. А вслух спросила:
— Что именно делает Фонд для миссис Райан?
— В прошлом он покрывал все расходы на её содержание в Лозаннской
клинике в Швейцарии, — ответил юрист. — Это вы знали?
— Нет, — честно призналась Мередит. — Мой муж передал
управление своему доверенному лицу, а самому ему просто физически не хватает
времени вникать во все подробности.
— Понимаю, понимаю, — Кертис Хэрмон сочувственно зацокал
языком. — Сам-то я всегда имел дело с доктором Караманлисом.
— Да, похоже, именно он сейчас управляет фондом, — наугад брякнула
Мередит.
— Совершенно верно — он управляет всем, что связано с семьей
Райан, — сказал Хэрмон. — Включая недвижимостью в Бел-Эйр, где
раньше жили Райаны.
— Недвижимостью? — переспросила Мередит, подумав, что ослышалась.
Она ведь точно знала, что, согласно завещанию Тома Райана, его огромный
роскошный особняк отошел Нику Холлидею. — Я не совсем поняла...
— Фонд Киракиса два года назад приобрел недвижимость у Ника Холлидея,
наследника Тома Райана, — пояснил Хэрмон. — Судя по всему,
принадлежащая мистеру Холлидею кинокомпания
Старгейзер Продакшн
испытывала
определенные финансовые трудности и...
— Но почему? — недоуменно перебила его Мередит. — Я имею в
виду — зачем Фонду Киракиса могла понадобиться эта недвижимость?
— Представления не имею, миссис Киракис, — чистосердечно ответил
юрист.
— Вы говорите, что миссис Райан пребывает на излечении в Лозаннской
клинике? — уточнила Мередит.
— Совершенно верно. Насколько я знаю, она находится там с сентября 1953
года.
Мередит с превеликим трудом собралась с мыслями. Она вспомнила свою беседу с
управляющим больницы Киффисия в
...Закладка в соц.сетях
