Жанр: Любовные романы
Как заарканить миллионера
...mdash; Хорошо, тогда налейте что-нибудь под цвет костюма.
Под цвет костюма? Сейчас получишь, милочка! Сладко улыбаясь и понимая, что
завтра будет корить себя за вредность (а, наплевать!), Дорси вручила ей
коктейль
Космополитен
— жидкость, подкрашенную розовой водичкой, на вид
совершенно невинную, но способную свалить быка. Если Дорси хоть что-нибудь
понимает в своей работе, скоро Розовая Куколка исчезнет в уборной (ах нет,
простите, пойдет попудрить носик!) и останется там надолго.
Коктейль Дезире понравился, она попросила еще. А потом еще. Дорси с
нетерпением ждала развития событий.
Схожее нетерпение отражалось и на лице Адама: он вошел в библиотеку с таким
хмурым и озабоченным видом, что Дорси невольно порадовалась. Так ему и надо,
не все же ей одной умирать от ревности!
— Чем ты, черт побери, весь вечер поишь Дезире? — без предисловий
поинтересовался он.
Дорси пожала плечами — воплощенная невинность!
— Коктейлем
Космополитен
, — безмятежно ответила она.
Он задумчиво прищурился.
— Звучит вполне прилично... И что там, в этом коктейле?
— Водка.
— А еще?
— Немного клубничного сока для цвета. Она сама попросила что-нибудь под
цвет костюма.
— А еще?
— Лимонный сок. Совсем чуть-чуть.
Он изумленно уставился на нее:
— Ты что, хочешь сказать, что Дезире весь вечер пьет почти чистую
водку? Да ты понимаешь, что может случиться от такого, с позволения сказать,
коктейля с такой хрупкой женщиной?
— Может быть, растолстеет? — с надеждой предположила Дорси.
Адам нахмурился, но промолчал.
— В самом деле, — продолжала она, — не мешало бы ей набрать
вес. Какой-то ужас, кожа да кости!
Адам, без сомнения, разгадал ее коварный умысел.
— Не знаю, не знаю, — протянул он. — Мне ее фигура нравится.
— Еще бы! — пробормотала Дорси и, не в силах удержаться, добавила:
— Только как бы ей не задохнуться в этом своем лифчике с жесткими
чашечками. Эти накладные штуки ужасно давят на грудь.
Адам с любопытством взглянул на нее.
— Ты так говоришь, словно знаешь по опыту. Без обид, Мак, но ты не
похожа на женщину, которая носит такие штуки. — Опустив взгляд на ту ее
часть тела, что, быть может, нуждалась в подобном приспособлении, он нанес
еще один удар:
— Абсолютно не похожа.
За такие слова Дорси едва не съездила ему по физиономии!
— Надевала как-то раз на Хеллоуин, — объяснила она, донельзя
смущенная и разозленная как его словами, так и беззастенчивым
разглядыванием.
— А-а... — хмыкнул он. Затем добавил:
— Кстати, если тебе интересно, Дезире
Уандерб-ра
не носит.
Дорси определенно ощутила укол ревности. Хотя нет, это был не укол, а
проникающее ранение в области сердца.
— Мне это совершенно неинтересно, — выпалила она, прекрасно
понимая, что лучше бы помолчать, — но, кажется, теперь ты говоришь так,
словно знаешь по собственному опыту!
— Может быть, так оно и есть, — коварно усмехнулся Адам.
И снова Дорси поняла, что еще секунда — и она развалится на части. Прямо у
него на глазах
— Понятно, — пробормотала она, опустив глаза.
Адам потер ладонью лоб, словно отгоняя головную боль.
— Послушай, Мак, я пригласил Дезире до того, как мы с тобой... — Он
нетерпеливо вздохнул. — Да, у меня с ней кое-что было, но давным-давно.
Дорси не поднимала глаз.
Лучше помолчи, — уговаривала она себя. —
Он сказал все, что хотел сказать. И вообще, это не твое дело. Не
напрашивайся на неприятности. Поверь, ничего хорошего ты не услышишь
. Но
сознание предполагает, а подсознание располагает, и внезапно в тишине
библиотеки раздался ее голос:
—
Давным-давно
— это когда?
— Несколько месяцев назад, — поколебавшись, ответил он.
— Сколько месяцев?
— Много.
— Сколько? — повторила она настойчиво, словно от его ответа
зависела жизнь.
Нетерпеливо дернув головой, Адам буркнул:
— Я уже не помню.
— Месяца два, наверно, — подумав, заметила Дорси.
Адам закатил глаза к потолку, но промолчал.
В яблочко!
— подумала Дорси.
Ох уж эти мужчины — все как на ладони!
— Ну что, я права? Всего два месяца назад вы...
— Да, — признался он. — Это было два месяца назад.
— Не так уж давно.
— Для женщины — может быть, — возразил он. — Но для мужчины
два месяца — целая вечность.
Но это замечание не смягчило ее сердца.
— Ты, наверно, уже не хочешь, чтобы я осталась после вечеринки?
Он твердо встретил ее взгляд.
— Хочу.
— А Дезире...
— Дезире здесь не будет.
В груди у Дорси встрепенулась надежда.
— Не будет?
— Нет, — ответил Адам.
И ответил, надо сказать, очень решительно.
— О-о...
Однако, как видно, Дезире он в известность не поставил. Ибо она, вдруг
появившись из ниоткуда, подхватила своего кавалера под руку и повисла на
нем, прижимаясь всем телом, словно мечтала срастись с ним в одно целое.
Секунду спустя выяснилось, что, в сущности, так оно и есть.
— Адам, — капризно протянула она, поигрывая пустым бокалом, —
когда же мы с тобой поженимся?
Адам застыл, словно ледяная статуя. Дорси тоже.
Поженимся?!
— думала она в ужасе.
— Поженимся?! — в не меньшем ужасе повторил Адам.
Блондиночка закивала и — хоть Дорси и могла бы поклясться, что это
невозможно! — прижалась к нему еще теснее.
— Да, поженимся! — подтвердила она. — А то что же это такое:
уже четыре месяца я стараюсь тебя зара... заарканить — а ты все не
поддаешься!
Ух ты! До сих пор Дорси полагала, что знает, каков Адам в гневе.
Оказывается, его настоящего гнева она еще и не видывала. Ибо, услышав это
простодушное признание, мистер Дариен вдруг сделался очень холоден, очень
спокоен, очень...
Ой-ой-ой!
— Ты... так ты все это время пыталась меня заарканить? —
удивительно мягко поинтересовался он.
Блондиночка кивнула, лучезарно улыбаясь.
— Я все делала, как написано у Лорен Грабл-Монро! Познакомилась с тобой
именно там, где она советует. Расставляла тебе разные ловушки с приманками.
А ты так и не попался! И в прошлый раз, — уже чуть не плача, продолжала
она, — не обратил внимания на мою прозрачную ночную рубашку!
Она подняла к нему жалобно сморщенное личико. Но — невероятно! — не
заметила его гнева.
— Продолжай, Дези, — попросил он все тем же пугающе мягким
голосом.
— Дезире, мне кажется, вам стоит немного выпить, — вмешалась
Дорси, надеясь разрядить напряжение.
Она перегнулась через стойку, чтобы взять из крохотной ручки с розовыми
ноготками пустой бокал. Дезире благодарно улыбнулась.
— Спасибо. Вы так обо мне заботитесь! Как Адаму с вами повезло!
На миг Дорси стало стыдно. Но только на миг.
— А ведь сейчас так трудно найти хорошую прислугу! — продолжила
Дезире. Дорси крепче сжала бокал.
— Продолжайте, Дези. Вы рассказывали о том, как пытались заарканить
Адама. А он, мне кажется, из тех хищников, что, попав в капкан, скорее лапу
себе отгрызут, чем пойдут в неволю. Так продолжайте же, мне не терпится
узнать, почему у вас ничего не получилось!
— Вы тоже читали
Как заарканить миллионера
? — просияла Дезире,
не услышав издевки. Дорси величественно кивнула:
— От корки до корки прочла. От седьмой главы просто не могла
оторваться.
Лицо Дезире омрачилось.
— Странно, почему все только и говорят об этой седьмой главе? Ничего
там особенного нет, разве что этот фокус со сливками... — Теперь на
хорошеньком розовом личике ее отразилось нечто, отдаленно напоминающее
задумчивость. — Может, и мне стоило бы попробовать? Тогда Адам сделал
бы мне предложение. Но больше я бы повторять не стала, потому что от жены
такой изобретательности не требуется, жена должна просто лежать и...
— Дези! — прервал ее Адам. Полный бокал, протянутый Дорси, он
перехватил и поставил на стойку. — Мне кажется, с тебя хватит. С меня,
во всяком случае, точно хватит. Я найду Лукаса, и он отвезет тебя домой.
В это мгновение в библиотеку с подносом, полным пустых бокалов из-под
шампанского, вошла Эди Малхолланд — она сегодня тоже здесь работала.
— Что вы такое говорите? — весело воскликнула она, заглушив слабые
протесты Дезире. Дорси показалось, впрочем, что веселье ее не вполне
искреннее. — Чтобы Лукас отвез Дезире домой? Да с ним она никогда до
дома не доберется!
— Это еще почему? — удивился Адам.
— Ну что вы... Лукас Конвей! — Видя, что такого объяснения
недостаточно, Эди развила свою мысль:
— Как можно доверять ему хорошенькую девушку в таком состоянии?
— Что ты такое говоришь? — в свою очередь удивился Адам. —
Лукас — единственный знакомый мне мужчина, которому можно без опаски
доверить хорошенькую девушку в таком состоянии.
Дорси заметила, что Эди удивлена, и мимолетно задумалась о том, почему
подруга принимает моральные установки Лукаса так близко к сердцу.
— Почему? — недоумевающе спросила Эди. — Он что,
голубой
?
Адам расхохотался.
— Лукас Конвей —
голубой
? Нет, конечно! Просто ему и в голову не
придет воспользоваться беспомощностью пьяной женщины. Это не в его духе.
Эди удивленно подняла брови — и Дорси, кстати, тоже. Что там этот наглец
собирался сотворить с Лорен Грабл-Монро, предварительно раздев ее и привязав
к столбу под палящим солнцем пустыни? Если это не называется
воспользоваться беспомощностью
, то...
Часы пробили четверть одиннадцатого, и Дезире, по всей вероятности,
восприняла этот гулкий удар как разрешение забыться. Она уже давно хлопала
ресницами и клонилась набок, а теперь рухнула на стойку и, если бы Адам в
последний момент ее не поймал, непременно плюхнулась бы физиономией в свой
нетронутый
Космополитен
.
Зря он ее поймал, подумала Дорси.
Адам тяжело вздохнул и взглянул на часы.
— Черт побери! — пробормотал он. — Похоже, эта вечеринка
никогда не кончится!
9
Гости разошлись далеко за полночь.
Заглянув в библиотеку — посмотреть, как Мак справляется с посудой, —
Адам невольно подумал, что никогда еще не видел ее такой усталой. Кажется,
за последние дни она похудела и осунулась. Неудивительно: днем вкалывает в
Северне
, вечером — в
Дрейке
, в промежутках корпит над диссертацией —
есть от чего переутомиться! Работа, работа, работа — и никакого просвета!..
Странно, никогда бы не подумал, что у них с Мак есть что-то общее!
Но Адам своей работой наслаждается; а Мак, несомненно, рада была бы
избавиться от кучи утомительных обязанностей. И зачем она так выматывается?
У Адама все ясно: он в поте лица своего зарабатывает деньги, а затем
наслаждается своим богатством. И не испытывает ни малейших угрызений
совести, когда покупает себе очередную безумно дорогую машину, музыкальный
центр или еще какую-нибудь мужскую игрушку. Все, что у него есть, честно
заработано: он не тратит наеебя ни копейки из семейного состояния.
Что же касается Мак...
Странно: живет она гораздо хуже, чем, судя по всему, зарабатывает. Ни
собственной квартиры, ни машины. Едва ли проводит отпуск на курортах (если
вообще когда-нибудь берет отпуска). А ведь преподавателям в
Северне
,
насколько ему известно, очень прилично платят, да и клиенты
Дрейка
не
скупятся на чаевые. Куда же она девает деньги? Да и зачем работать на износ,
если твоя мать живет в шикарном районе и одевается, словно модель с обложки
Вог
? Странная семья, интересно, какие у них с матерью отношения?
— Выпей со мной, Мак, — услышал он свой собственный голос. —
Мне кажется, тебе не помешает выпить.
Мак поставила в ящик пустые бутылки и выпрямилась, усталым жестом убирая с
лица упавшую пряди волос. Рыжие волосы ее, как обычно, были стянуты в тугую
косу — как мечтал Адам ее распустить!
Скоро, — сказал он себе. —
Уже скоро
.
По крайней мере, она ослабила галстук, расстегнула две верхние пуговицы и
закатала рукава. Адам невольно улыбнулся при виде этой картины.
— Не стоит отказываться, — улыбнувшись, согласилась Мак
Достав широкий стакан, она положила туда льда, плеснула немножко
Джонни
Уокера
и долила содовой.
Адам вздохнул, разочарованно покачал головой.
— Ты пьешь виски, как барышня.
— Не оскорбляй женщин. — Она поднесла стакан к губам.
Он усмехнулся:
— И не думаю. Хорошо, ты пьешь виски, как никудышный мужичонка. Что за
цыплячья порция? Да еще и разбавленная. — Помолчав, он добавил:
— Что ж, по крайней мере, ты не пьешь ничего... — он поморщился, —
розового. Быть может, я неисправимо старомоден, но выпивке не идут
пастельные цвета.
— В следующий раз, — лениво заметила Дорси, — ты пожалуешься
на феминизацию баскетбола.
— Уже жалуюсь, — ответил Адам.
— Как, ты отказываешь женщинам в священном праве напяливать идиотскую
форму и проливать семь потов, неизвестно зачем гоняя по полю мяч? — Она
ласково улыбнулась. — А я так надеялась, что наконец-то встретила
разумного и просвещенного мужчину!
Дабы похоронить ее надежды, Адам сделал хороший глоток неразбавленного
виски.
— Вы, женщины, все у нас отбираете, — проворчал он.
— Ах, бедный! Подожди минутку — возьму платок, утру скупую женскую
слезу.
Он рассмеялся.
— Я серьезно. Ты не читаешь мои ежемесячные обзоры в
Жизни мужчины
?
— Я не читаю
Жизнь мужчины
, — немедленно откликнулась Дорси.
— Врешь, — улыбнулся он. — Прочитываешь от корки до корки. Я
же только и слышу, как ты критикуешь наши материалы!
— А тебя жаба душит? — невозмутимо заметила Дорси. — Не
нравится, когда женщина лезет в ваш мужской мир?
— Вовсе нет, — честно ответил он. — Что бы там обо мне ни
говорили, я не шовинист, не сексист и не самодовольная свинья.
Дорси насмешливо вздернула брови.
— Сенсация! Побегу звонить на телевидение!
— Это правда, — отсмеявшись, серьезно прот должал Адам. — Я
никогда не думал, что мужчины в чем-то лучше женщин.
Она не отрывала от него пристального взгляда, задумчиво водя пальцем по
ободку стакана. Это простое движение словно загипнотизировало Адама. В горле
у него пересохло, и он залпом опрокинул в себя остатки виски. Однако крепкий
напиток не усмирил его, он разогрел еще больше.
— Значит, ты считаешь, что мужчины и женщины ничем друг от друга не
отличаются? — спросила она.
— Нет, — ответил он. — Мы совсем разные.
— Хм... Не думаешь, что это сексизм?
— Конечно, нет. Я ведь не говорю, что мужчины умнее, способнее,
порядочнее женщин — или наоборот. Мы просто разные. У каждого пола свои
сильные и слабые стороны. И мне кажется, — добавил он, — что
мужчины и женщины идеально друг друга дополняют.
— В чем же? — с интересом спросила она. Он пожал плечами.
— Мужчины сильнее физически; женщины более выносливы эмоционально.
Мужчины все делят на белое и черное; женщины умеют различать оттенки.
Мужчины ищут кратчайший путь к цели; женщины наслаждаются путешествием.
Дорси смотрела на него круглыми глазами.
— Удивительно, — проговорила она. — Наконец-то мы с тобой в
чем-то согласились!
— Ты согласна, что мужчины и женщины не похожи друг на друга? — не
скрывая удивления, переспросил Адам. — Мне казалось, ты из тех, кто
твердит, что мы во всем равны. Я думал, ты ярая феминистка.
— Я и есть ярая феминистка, — с готовностью ответила она. — Я
считаю, что оба пола важны и необходимы, но не говорю, что они одинаковы!
Конечно, мужчины и женщины устроены совсем по-разному. По-разному
воспринимают мир, по-разному говорят, действуют. Мы должны понять, в чем мы
похожи, а в чем — нет, и научиться уважать друг друга — вот моя позиция.
— Так ведь и в моем журнале об этом! — воскликнул он. — Мы
рассказываем о том, что делает мужчин мужчинами, и даем жизненно важные
сведения о прекрасной половине человечества.
— О том же и в книге
Как заарканить миллионера
. Она тоже дает
женщинам жизненно важные сведения о мужчинах
Адам поперхнулся. Как она осмелилась упоминать об этой трижды проклятой
книге? Более того — как осмелилась сравнить эту дешевую книжонку с его
солидным журналом?
— Ну, я бы так не сказал! — выдавил он наконец.
— Так оно и есть, — настаивала Дорси. — Твой журнал воспевает
радости мужской жизни, а книга Лорен Грабл-Монро рассказывает о радостях
жизни женской и о том, как их заполучить. Да, способы предлагаются не совсем
честные, но мужчины сами виноваты, что не дают женщинам играть честно!
Адам закатил глаза:
— Опять ты о том, как мы вас угнетаем!
Он отошел от стойки и сел на диван у камина, где плясали оранжевые язычки
пламени. Поставил свой бокал на стол, скрестил руки на груди. Не одна Мак
предпочитала внешнему блеску комфорт: устроившись поудобнее, Адам скинул
пиджак и ботинки, расстегнул рубашку и ослабил узел галстука.
— Сколько же раз ты обвиняла нас во всех смертных грехах? Веришь или
нет, я помню каждый случай. Могу подсчитать. — Тут он принялся загибать
пальцы:
— Первый раз, второй, третий, четвертый...
— И не замолчу, — прервала его Мак, — пока положение не
изменится к лучшему. Тысячи лет мужчины не давали женщинам работать и
зарабатывать. И эта традиция действует и по сей день.
Дорси вышла из-за стойки, пересекла комнату и, не дожидаясь приглашения,
села на край дивана. Она тоже сняла туфли с усталых ног и непринужденно
облокотилась на подлокотник. Адам невольно улыбнулся при виде такой
самоуверенности.
— Мужчины ни в чем не стесняют женщин, — возразил он.
Голос его прозвучал резко, но поза оставалась спокойной и расслабленной.
Давненько ему не было так уютно и спокойно... Если быть точным — целую
неделю. Оказывается, ему очень не хватало споров с Мак! Впрочем, скорее ему
не хватало самой Мак.
— Женщинам нравится зависеть от мужчин, — продолжал Адам. —
Да, это не всегда легко, но они получают свою, награду. Безопасность.
Любовь. Наконец, нас самих.
Дорси расхохоталась:
— Да ты шутишь!
Вас самих
— тоже мне награда!
Адам покачал головой.
— Нет, я совсем не шучу. Мужчины — действительно желанная добыча. И
доказательство тому — пресловутая книжка о миллионерах и способах охоты на
них. Хоть я и всеми фибрами души ненавижу Лорен Грабл-Монро, не могу не
признать: эта женщина нашла в себе смелость выйти вперед и прямо объявить
то, что все вы думаете, но сказать боитесь.
— Так скажи, сделай милость, — сладко улыбнулась Мак, — о чем
же мы все думаем, но боимся сказать?
— О том, как здорово жить за спиной сильного мужчины, который о тебе заботится и тебя защищает.
Мак поднесла руку ко лбу и покачала головой, словно изумляясь его
непроходимой тупости.
— Ты понятия не имеешь, чего на самом деле хотят женщины, —
произнесла она наконец. — Потому что не представляешь, что значит быть
женщиной в мире мужчин. И не представляешь, что значит быть бедным. Не
только потому, что ты из богатой семьи, но и потому, что... — Она пожала
плечами. — Ты мужчина.
Ну наконец-то подошли к делу!
— подумал Адам.
— Рад, что ты это заметила.
— Адам... — строго начала она. Он шутливо поднял руки, как бы прося
пощады, и вернулся к теме разговора:
— Хочешь сказать, что тебе все это знакомо. Ты знаешь, что значит быть
бедной, а что касается женщины в мужском мире...
Тут он окинул ее ленивым взглядом — от свободно болтающегося галстука и
расстегнутого воротника до мягких округлостей груди, особенно заметных под
строгой рубашкой мужского покроя. Взгляд его торопливо пробежал по ее бедрам
и длинным ногам.
— Да, ты, несомненно, женщина, — заключил он.
— Ну, спасибо, рада, что ты это заметил!
Осмотра с головы до ног она предпочла не заметить.
— Так вот почему ты пошла изучать социологию? — поинтересовался
он. — Потому что принадлежишь к угнетаемому классу?
Адам с любопытством ждал ответа. Ему было интересно, почему Мак направилась
по стезе общественных наук. Она, умная и способная девушка, могла бы
проявить свои таланты в чем угодно. Почему бы не заняться чем-нибудь... ну,
чем-нибудь таким, что приносит деньги?
— Нет, потому что принадлежу к униженному полу.
Он воздел руки:
— Опять?!
— Ты сам спросил.
— Да, действительно. — Он снова скрестил руки на груди. — Раз
спросил, должен выслушать ответ.
Дорси раздирали совершенно несовместимые желания.
Беги от него!
— говорил
ей внутренний голос, но тут же она осознавала, что больше всего ей хочется
броситься ему на шею. Как они забрели в такие дебри? Неужели она расскажет
ему то, о чем не рассказывала даже самым близким подругам?
Вздохнув, она положила голову на руку и запустила другую в рыжую копну
непокорных волос. Может быть, сослаться на поздний час и сбежать домой?
Забыть о том, как это здорово — быть рядом с Адамом. Не вспоминать, как
тосковала она без разговоров с ним... и без поцелуев... и как она мечтала,
что когда-нибудь Адам наконец... Нет, об этом она вообще не должна думать.
Но вместо того чтобы забыть обо всем и отправиться домой, она вдруг услышала свой собственный ГОЛОС:
— Ты, конечно, знаешь мою мать.
— Очаровательная женщина, — кивнул Адам.
— Да, Карлотта очаровательная, — согласилась Дорси.
— Почему ты называешь ее Карлоттой? — с любопытством спросил Адам.
— Ну, как тебе сказать... Прежде всего, потому, что ее так зовут.
Он усмехнулся:
— Нет, я спрашиваю, почему ты не зовешь ее мамой?
— А разве Карлотта похожа на мамашу взрослой дочери? — искренне
удивилась Дорси. Адам на секунду задумался.
— Пожалуй, не похожа. Но все равно это необычно.
— Может быть. Но я всегда ее так называла. Наверно, потому, что с
детства слышала, как все вокруг зовут ее Карлоттой — так это и осталось. Но
мы отклонились от темы, — добавила она
— Да, мы говорили о том, что Карлотта — очаровательная женщина.
— Ничего удивительного, это ее работа.
— То есть?
Дорси тяжело вздохнула, поставила стакан на столик и проговорила:
— Это часть ее работы — очаровывать мужчин.
— И где же она работает? — недоуменно спросил Адам.
— Моя мать — образец женщины
по Адаму Дариену
. Всю жизнь она мечтала
об одном: чтобы ее защищали и о ней заботились. Вот о ней и заботились...
все, кто попадется.
— Не уверен, что я тебя понимаю, — озадаченно произнес Адам.
— Конечно, понимаешь. Ты же не дурак. Ну, подумай немного.
Адам открыл рот. Затем снова его закрыл. Наконец опять открыл и проговорил:
— Так что же, твоя мать всю жизнь провела в любовницах у какого-то
мужчины?
— Думаю, Карлотта могла бы называть себя куртизанкой. И почему ты
говоришь об одном мужчине? Их было много. Но в главном ты прав. Всю свою
сознательную жизнь моя мать зависела от милости мужчин.
Адам молчал — видим
...Закладка в соц.сетях
