Жанр: Любовные романы
Как заарканить миллионера
...ению, сама она в это не
верила.
Тогда — в прошлом, о котором вспоминать не стоит — ей часто случалось
ошибаться в людях. Сколько раз она убеждала себя, что уж этот-то мужчина не
поднимет на нее руку, а он избивал ее до синяков. Лукас, при всем его
воспитании и самообладании, такой же мужчина, и значит, так же способен к
жестокости... нет, поправила она себя, так же жесток, как другие.
— Понятно, — произнес он наконец. И умолк. Не стал развивать тему.
За что Эди была ему от души благодарна.
Поставив пустой бокал из-под шампанского на поднос проходящего мимо
официанта, он принялся дергать себя за галстук.
— Лукас, не надо! — воскликнула Эди, инстинктивно потянувшись к
нему.
Но тут же остановила себя, потрясенная и испуганная. Что с ней происходит?
Она же никогда не прикасается к мужчинам по собственной воле! Эди поспешно
отдернула руку.
— Не ослабляй галстук, — договорила она. — Ты должен
выглядеть безупречно, если хочешь привлечь внимание женщины.
Он испустил вздох мученика, но оставил галстук в покое.
— Эди, мы торчим здесь уже почти час, но я не видел ни одной женщины,
которую мне хотелось бы привлечь!
Красноречивый взгляд его, брошенный на Эди, уверял, что это не правда — есть
здесь по крайней мере одна женщина, которую он просто мечтает привлечь. Но,
судя по всему, это дело безнадежное.
— Никто не требует, чтобы она тебе нравилась, — возразила Эди,
тщетно стараясь говорить спокойно. — Это же для статьи!
— Очень смешно!
Как же ему идет этот костюм и небесно-синий галстук! Впрочем, Лукас и без
галстука... и без костюма... и, может быть, совсем без ничего... Господи,
что за дикие мысли лезут ей в голову?
— Где ты взяла приглашения на эту шикарную тусовку? — спросил ее
Лукас. Она пожала плечами:
— Знакомый помог.
— Какой знакомый? — подозрительно поинтересовался он.
— Мистер Дейвенпорт из
Дрейка
.
— Что?!
Теперь уже Эди подозрительно уставилась на Лукаса, не понимая, отчего он
вдруг так разъярился.
— Да, а что такое?
— А ты как думаешь? — злился он, глядя на нее испепеляющим взором.
— Не понимаю, что ты злишься? Объясни, пожалуйста.
— Я не доверяю этому парню, — мрачно заговорил Лукас. — А ты
приняла от него помощь — и оказалась в положении...
— Каком?
— Неужели сама не понимаешь?
— Объясни, будь добр, в каком положении я оказалась?
Лукас заскрипел зубами.
— Теперь ты обязана ему отплатить. Сделать что-то для него. Можно мне
не продолжать?
— Нет, мистер Параноик, продолжайте, пожалуйста. Что вас так пугает?
Мистер Дейвенпорт — прекрасный человек, он был только рад мне помочь.
— Еще бы ему не радоваться!
Эди тихо охнула — до нее наконец дошло, что имеет в виду Лукас. То же самое,
о чем думала и она, опасаясь принимать любезное предложение мистера
Дейвенпорта.
— Хочешь сказать, в обмен на свою помощь он может потребовать что-то...
— Договаривай!
— Неприятного... или...
— Или?..
— Или... непристойного, — нетвердым голосом закончила она. —
Попросит сделать то... то, чего я не хочу.
— Вот именно! — закивал Лукас. — Только, боюсь, не попросит,
а потребует.
Эди удивленно покачала головой.
— Ну и кто теперь ревнует? — мягко спросила она.
Лукас мрачно усмехнулся:
— Ревность тут ни при чем. Я волнуюсь за твою безопасность.
— Во-первых, — холодно начала она, — я способна сама о себе
позаботиться.
— Ну хорошо!
— Во-вторых, — сухо продолжала она, — ты, кажется, вообще
никому не доверяешь?
— Никому, — ответил он мгновенно, без колебаний.
— Даже мне?
Он шумно вздохнул:
— Разумеется! Кто обрядил меня как на похороны и заставил выложить за
стрижку больше, чем за ремонт автомобиля?
— Для твоего же блага, Лукас. Вот увидишь.
Лукасу только предстояло увидеть, но Эди видела уже сейчас. Дама за спиной у
Лукаса вот уже несколько минут не сводила глаз с его... гм... скажем так, с
очертаний его кормы. Даме было лет сорок с небольшим; элегантно
подстриженные рыжие волосы, потрясающая фигура и сногсшибательное изумрудное
платье с вырезом по самое
не могу
. И смотрит она так, словно изнывает от
желания свести с Лукасом очень близкое знакомство.
— Добыча сзади! — прошептала Эди, наклонившись к его уху.
Лукас вздернул брови:
— Что?
Она склонилась еще ниже.
— У тебя за спиной стоит женщина и глаз с тебя не сводит. Выглядит на
пять баллов — думаю, ты не откажешься привлечь ее внимание. Должно быть, она
видела, как мы спорили, и решила, что теперь ты свободен. Я спрячусь в
дамской комнате, — торопливо продолжала она, видя, что Лукас готов
пойти на попятную. — Надеюсь, когда вернусь, ты уже расставишь свои
капканы. Счастливой охоты! А теперь, если не возражаешь...
Отступив на шаг и изобразив на лице праведное негодование, она с размаху
шлепнула его ладонью по щеке и вскричала:
— Как ты смеешь, Лукас Конвей! Никогда, никогда в жизни я больше никуда
с тобой не пойду!
Не дожидаясь ответа, с трудом удерживаясь от смеха при виде его ошарашенной
физиономии, она повернулась на каблуках и бросилась в уборную, оставив
Лукаса расставлять ловушки ничего не подозревающей жертве. Пока что он похож
скорее на добычу, чем на охотника! Эди хихикнула и ускорила шаг. Если
повезет, удастся увидеть конец представления. Она обожает романтические
комедии!
Подняв руку к пылающей щеке, Лукас следил, как тает в полутьме зала стройная
фигурка Эди. Какая она сегодня хорошенькая — просто глаз не оторвешь!
Маленькое — очень маленькое — платье для коктейля; дымчатые — очень дымчатые
— чулки; высокие — очень высокие — каблучки... Да еще это ожерелье из черных
бусин! Стоит закрыть глаза — и видишь, как блестят эти бусины на обнаженной
груди... Господи, весь вечер он почти только об этом и думает!
Но не сейчас. Ибо то, что произошло несколько секунд назад, поразило его до
глубины души.
Она до него дотронулась! Сама, по собственной воле! И не отшатнулась с
ужасом в глазах!
Положим, пощечина — не самое приятное из прикосновений. Но это мелочи.
Главное — она не побоялась к нему прикоснуться! Несомненный прогресс...
Другой вопрос — прогресс в чем?
— Боже мой, какая драматическая сцена!
Круто обернувшись на звук бархатного голоса, Лукас встретился взглядом с
рыжеволосой незнакомкой, бесцеремонно обшаривающей его глазами — точь-в-точь
как сам он только что обшаривал Эди.
Ух ты, какая фигура! Почему же он сам ее не заметил? Не потому ли, что взоры
и мысли его были заняты Эди?
Лукас принужденно улыбнулся незнакомке. Точнее, надеялся, что вышла улыбка,
а не гримаса — левая сторона лица у него онемела и ничего не чувствовала.
— Э-э... м-да, — красноречиво ответил он. — Думаю, для
случайного зрителя это выглядело весьма... драматично.
Улыбнувшись в ответ, она придвинулась ближе.
— Поверьте, я наблюдала за вами вовсе не случайно.
— Вот как, — пробормотал Лукас, отступая назад.
Ничуть не смущенная, незнакомка сделала еще один шаг.
— И вот неслучайное наблюдение подсказало мне, что вам сейчас очень не
хватает... друга.
Лукас попятился.
— Да... да... действительно... не хватает...
Только тут он сообразил, что ведет себя отвратительно. Ни один уважающий
себя мужчина не станет пятиться от такой женщины... если, конечно, ему
только что не съездила по физиономии Эди Малхолланд. Да, пожалуй, пощечина
объясняет его замешательство. С отчаянием во взоре Лукас покосился в сторону
дамской комнаты. Скоро ли Эди вернется и спасет его от этой пираньи?
Рыжая приблизилась к нему вплотную; в ноздри Лукасу ударил аромат
Шанель №
Неизвестно Какой, Но Очень Сильно Пахнет
.
— Она, кажется, очень расстроилась, — заметила дама, тоже
покосившись в сторону туалета.
— Вероятно, — кивнул Лукас.
— Похоже, вам придется потрудиться, чтобы ее вернуть!
— Ага... похоже.
Рыжая устремила на него долгий задумчивый взгляд — ни дать ни взять удав
перед кроликом.
— Мне кажется, — промурлыкала она (по-настоящему
промурлыкала!), — такому мужчине, как вы, не стоит цепляться за такую
девушку.
Так-так.
— Вы думаете? — переспросил он озадаченно.
Дама удивленно кивнула и, подняв руку, стряхнула с его лацкана явно
несуществующую пылинку.
— Безусловно. Вы производите впечатление мужчины, которому нужна ласка
и забота.
Ни фига себе!
— Вот как?
Дама кивнула.
— А юные девушки порой так инфантильны, не правда ли?
— Э-э... да Да, наверно. Эди — она такая... м-м... зайка. И рыбка. И
кро... крохотулечка.
Но рыжую его откровения не впечатлили.
— Да, в ней что-то есть, — равнодушно бросила она. — Но, мне
кажется, вам нужна женщина с большим опытом. Разумная. Терпеливая. Женщина,
которая умеет обращаться с такими мужчинами, как вы.
Вот это да!
— Вы действительно так считаете?
— Разумеется, — проворковала она. (Да-да, по-настоящему
проворковала. Ох, какая гадость!) — Почему бы нам с вами не уединиться в
более... интимной обстановке?
О боже!
— Интимной? — холодея, переспросил or
— Именно, — улыбнулась она. — Я на своей машине, а мужа со
мной нет. Мы отлично развлечемся вместе! И не только сегодня. — И
добавила:
— Разумеется, я плачу за все. За все, — повторила она со
значением.
Невероятно!
— думал Лукас. Все, чего он тщетно искал почти два месяца, без
чего не мог написать статью, о чем, наконец, втайне от самого себя мечтал
всю жизнь, — все это свалилось на него с неба. Достаточно открыть рот и
сказать:
Я согласен
— и репортаж, масса развлечений, а заодно и недурной
приработок ему обеспечен.
Он уже открыл рот, чтобы сказать:
Я согласен
— но сказал нечто совершенно
иное.
— Благодарю, но, с вашего позволения, пойду лучше найду свою подругу.
Со всей возможной галантностью (хотя какая уж там галантность!) высвободился
из когтей озадаченной хищницы, послал ей прощальную улыбку, полную
искреннего сожаления, и кинулся бежать так, словно за ним гналась свора
адских псов.
На кой черт ему все эти миллионерши-шмиллионерши, если где-то у выхода
поджидает его Солнышко-Эди, известная также как Зайка, Рыбка и Крохотулечка?
— Ты все провалил! Она уже была на крючке, а ты все провалил! Знаешь,
кто ты такой? Просто король неудачников! С ума сойти! Не могу поверить, что
тебе удалось все провалить!
Лукас не сводил глаз с дороги и терпеливо ждал, когда Эди перестанет его
ругать. С самой галереи она снова и снова, с каким-то извращенным
удовольствием твердила ему, что удача была совсем рядом, а он, такой и
этакий, позволил миллионерше сорваться с крючка. Однако Лукасу почему-то
казалось, что она совсем не сердится. Не странно ли — из кожи вон лезла,
чтобы помочь ему заарканить богатую дамочку, а когда его замысел едва не
увенчался успехом (успехом ли? — еще вопрос, кто кого заарканил!), едва
не прыгает от радости, что он все провалил!
Интересное развитие событий.
— Рассказать кому — не поверят! — продолжала неуемная Эди. —
Такой провал... Господи, Лукас, как ты мог? Ты все провалил!
— Ты уже говорила. Шестьдесят четыре раза.
— Но ты действительно все провалил!
— Шестьдесят пять.
Осмелившись бросить взгляд в ее сторону, Лукас увидел, что Эди устало
облокотилась на окно и положила голову на руку. Она выглядела утомленной,
подавленной, раздосадованной. И вовсе не счастливой.
— Прости, — проговорил он, снова переводя взгляд на дорогу. —
Я знаю, что ты очень старалась, и жалею, что не сумел тобой
воспользоваться...
Он почувствовал, как она замерла.
— Извини, я оговорился. Хотел сказать — не сумел воспользоваться твоей
помощью, — быстро поправился он. — Если бы я воспользовался тобой,
то извиняться не стал бы. Думаю, тебе бы понравилось.
— Мечтай, мечтай.
— Поверь, Эди, я только об этом и мечтаю.
Она промолчала, и Лукас не стал настаивать. Ему снова вспомнилось, как она
прикоснулась к нему сегодня, и подумалось, что не стоит на нее давить.
Очевидно; секс для нее — больной вопрос. Нужно быть осторожным и деликатным.
Беда в том, что Лукас не умел осторожно и деликатно говорить о сексе.
— Кстати, Эди, о той пощечине, — начал он. Он не умеет ходить
вокруг да около — значит, и пробовать не стоит, будем переться
напрямик. — Мне понравилось, а тебе?
Снова бросив на нее быстрый взгляд, Лукас заметил, что она улыбается.
Устало, подавленно, но улыбается. Хорошо. С этим уже можно жить.
— Ты не представляешь, как мне понравилось, — ответила она. Он
улыбнулся в ответ:
— Я так и думал.
— Но, может быть, по другой причине, — уточнила она.
— Какая разница? Главное, что понравилось нам обоим.
Она принужденно рассмеялась:
— Я такого чудака, как ты, еще не встречала!
— И это говорит женщина, — не подумав, парировал Лукас, —
которая способна без всякого повода врезать мужику по физиономии, но едва не
падает в обморок, когда ее берут за руку?
Эди снова застыла на сиденье.
— Лукас, это не твое дело.
— Может, и так, — возразил он. — Но из-за этого мне чертовски
трудно узнать тебя получше.
— А ты не пытайся меня узнать.
Не отрывая глаз от дороги, он процедил:
— Вот тут я с тобой поспорю.
— А что тебя не устраивает?
— Видишь ли, Эди, я очень хочу узнать тебя получше.
Она молчала; уголком глаза Лукас заметил, что она отвернулась и смотрит в
ночную тьму.
— Это пройдет, — мягко сказала она наконец.
— Может быть, — согласился он. — Но я не хочу, чтобы это
прошло!
— Это пройдет, — повторила она бесстрастным, далеким голосом,
словно призрак, ведущий беседу с живым.
Он хотел ответить, хотел продолжить спор, но не успел придумать ответа.
Впереди показался дом Эди — уродливое угловатое здание из серого кирпича. Не
успел Лукас затормозить у подъезда, как Эди толкнула дверь и бросилась прочь
из машины.
— Эди, подожди! — крикнул он ей вслед. Но крик его потонул в
хлопанье дверцы.
— Черт! — пробормотал Лукас, распахивая дверь со своей стороны.
Он нагнал ее на втором этаже — она уже поворачивала ключ в замке. Лукас
бросился вперед и, не думая, что делает, уперся ладонью в дверь, не давая ее
открыть. Эди отшатнулась, хотя Лукас до нее не дотрагивался, она прижалась к
двери спиной, и в глазах ее застыл настоящий ужас.
Смертельный ужас.
Губы ее дрожали, грудь тяжело вздымалась, из горла, казалось, готов был
вырваться отчаянный безумный крик.
— Не бей меня! — всхлипнула она. — Пожалуйста... не бей...
Сердце Лукаса отчаянно заколотилось. Теперь то, о чем он только подозревал с
того памятного вечера в
Дрейке
, предстало перед ним во всей беспощадной
наготе. Кто-то обидел Эди Малхолланд — жестоко обидел. Думать об этом было
нестерпимо, но Лукас знал: этих мыслей не избежать. Однако сейчас он ничего
не может сделать — разве что тряхнуть головой, прогоняя алый туман ярости
перед глазами, и постараться успокоить Эди.
— Эди, я никогда тебя не обижу! — проговорил он так мягко, как
только мог.
Больше всего на свете хотел он сейчас заключить ее в объятия, но знал: этого
она не вынесет.
— Никогда, никогда я не подниму на тебя руку! Никогда не причиню тебе
боли, Эди!
— Дай мне войти в дом, — прошептала она. — И уходи.
Пожалуйста, Лукас, оставь меня.
Как ни нестерпима была для Лукаса мысль уйти и оставить ее в таком
состоянии, он понимал, что сейчас Эди слишком напугана и взывать к ее
рассудку бесполезно. Он отступил назад и протянул к ней руки ладонями вперед
— жест смирения и добрых намерений. Несколько секунд Эди не двигалась с
места, следя за ним расширенными от ужаса глазами — глазами жертвы, перед
которой изготовился к прыжку хищник. Затем медленно повернулась к нему
спиной и повернула ключ в замке.
— Эди, давай поговорим! — взмолился он, когда дверь
открылась. — Я не хочу, чтобы наш вечер так закончился!
Она проскользнула в прихожую, но не стала захлопывать за собой дверь, чего
так боялся Лукас. Эди остановилась на пороге и повернулась к нему. Дыхание
ее немного успокоилось, взгляд прояснился, но на щеках пылали алые пятна, и
рука, сжимающая дверную ручку, дрожала. Что-то пугало ее: может быть, не сам
Лукас, но какие-то давние воспоминания, искажающие и чернящие его образ.
— Эди! — повторил он, бессильно сжимая кулаки.
Заметив этот жест, она нахмурилась. Сообразив, что Эди неверно истолковала
его движение, Лукас немедленно разжал руки, но было поздно.
— Эди, прошу тебя! — сделал он последнюю попытку. — Поговори
со мной!
— Уходи, Лукас, — тонким, ломким, словно механическим голосом
ответила она. — Оставь меня в покое.
В ее словах не было ни злости, ни яда — только какая-то печальная решимость.
Будь у Лукаса чувствительное сердце, оно разбилось бы в этот миг. Хорошо все-
таки быть бессердечным сукиным сыном! — подумал он, но эта мысль не
принесла утешения.
— Эди...
— Спокойной ночи, Лукас. — Она потянула дверь на себя. — Спокойной ночи... и прощай.
Он молчал, понимая, что слова бесполезны. Эди ошиблась: эта ночь для него не
будет спокойной.
14
Едва распахнув свой шкафчик в
Дрейке
, Дорси почувствовала: что-то не так.
И дело не в том, что сегодня она для разнообразия явилась на работу вовремя.
Нет, в воздухе витало смутное, но угрожающее предчувствие беды.
Тряхнув головой, чтобы прогнать тревогу, Дорси переоделась и вышла в зал.
Все здесь было как обычно: завсегдатаи сидели на своих местах. В конце
стойки Дорси увидела Адама; при ее появлении он, как обычно, поднял голову и
улыбнулся ей легкой загадочной улыбкой, которую она успела узнать и
полюбить. Как обычно, Эди болтала с мистером До-Краев. Вот только выглядела
подруга Дорси непривычно хмурой и озабоченной.
— Привет! — поздоровалась Дорси, проскальзывая под стойку. —
Что-то ты сегодня не в духе. Неприятности?
Вяло пожав плечами, Эди потянулась к завязкам форменного передника.
— Просто плохо себя чувствую.
Странно, подумала Дорси. За все время их знакомства ей не случалось видеть
Эди усталой или больной. Даже простуды обходили ее стороной — должно быть,
улыбка Эди отпугивала самых злобных микробов.
Но сейчас Эди не улыбалась. Нежные губы ее сжались в тонкую линию, под
глазами темнели синие круги, словно она провела несколько ночей без сна.
Белоснежная кожа побледнела сильнее обычного. Плечи сгорбились, словно на
Эди давил невидимый груз. И, что хуже всего, погас свет в глазах
Дорси вопросительно повернулась к мистеру До-Краев, но тот только покачал
головой и развел руками, давая понять, что сам хотел бы знать, в чем дело.
— Ты заболела? — осторожно спросила Дорси.
Эди мотнула головой:
— Ничего особенного. — И почему-то тяжело вздохнула:
— Просто... визит трех сестричек. Это у меня бывает перед месячными.
Через несколько дней все пройдет.
— Прости, что за три сестрички? — поинтересовалась Дорси, хоть и
видела, что Эди сейчас не расположена к болтовне.
На губах Эди показалась слабая улыбка.
— А ты их не знаешь? Плакса, Хныкса и Крикса. Навещают бедных женщин
каждый месяц. Тебя они никогда не мучили?
— А как же! — откликнулась Дорси, радуясь, что к Эди вернулась
хоть малая толика бодрости. — Бывает, что и чаще. Но я никогда прежде
не видела, чтобы эти надоеды так доставали тебя.
Эди пожала плечами, возясь с завязками передника.
— Просто... — пробормотала она. — Просто на прошлой неделе мне
пришлось сказать одному человеку, чтобы он ушел и оставил меня в покое.
Дорси понимающе кивнула:
— А он не ушел?
— Нет, ушел, — ответила Эди, раздраженно дергая завязки. — И
уже неделю не появляется.
— И из-за этого ты такая грустная? — Дорси не могла скрыть
удивления. — Знаешь не думала, что тебе нравятся самоуверенные нахалы!
— Самоуверенные нахалы мне совершенно не нравятся, — заверила ее
Эди. — Я думала, будет хорошо, если он уйдет, но ошиблась. Стало
гораздо, гораздо хуже. Я не понимаю, почему мне теперь так плохо, и не
понимаю, почему он пропал, и... и вообще ничего не понимаю!
При этих словах Эди так дернула за непослушную завязку, что та осталась у
нее в руке. Скорчив раздраженную гримасу, Эди сорвала с себя передник,
сердито скомкала его обеими руками и швырнула в мусорное ведро.
— Черт! — пробормотала она, сообразив, что потеряла самообладание.
Брови Дорси взлетели едва ли не к потолку. Никогда еще она не слышала, чтобы
Эди Малхолланд чертыхалась!
— Знаешь что, — заговорила она, — отправляйся домой и поспи.
— Поспать? — словно эхо, откликнулась Эди. — Интересная мысль. Поспать... Если засну.
Побросав свои вещички в рюкзак и даже не попрощавшись, она нырнула под
стойку и устало двинулась к дверям.
— Этой девушке нужен человек, который сможет о ней позаботиться, —
изрек мистер До-Краев, едва Эди скрылась из виду.
Но на сей раз в его словах звучало искреннее беспокойство. И Дорси, как ни
удивительно, с ним от души согласилась.
Но стоило ей повернуться к Адаму, как все мысли о подруге вылетели у нее из
головы. Ибо Адам не сводил с нее глаз, пожирая откровенным взглядом, словно
и знать не желал, что любой сторонний наблюдатель может прочесть на его лице
желание, нежность, привязанность и, может быть, даже...
Одним словом, на лице у него было написано все.
— Привет! — поздоровался он. Должно быть, на лице ее отразилось
беспокойство, потому что он поинтересовался:
— Трудный день?
— Да нет, как обычно, — ответила она.
Если не считать дискуссии на первой паре. На которой все былые поклонницы
мисс Грабл-Монро во главе с Тиффани Дженнингс дружно объявили, что
Как
заарканить миллионера
— пошлая книжонка, рассчитанная на идиоток, что ее
популярность ясно доказывает, как низко упал интеллектуальный уровень
публики, наконец, что Лорен Грабл-Монро развращает молодежь.
И вообще, не пора ли ввести цензуру?
Дорси не знала, что и думать. С одной стороны, надо радоваться, что ее
студентки не поддаются влиянию рекламной шумихи (и двух месяцев не прошло,
как они разобрались, что к чему!). С другой стороны, печально видеть, что
они поддались влиянию нескольких озлобленных крикунов. Увы, их пламенные
речи всерьез задевали Дорси, хотя онa не могла не признать, что девушки во
многом повторяют ее собственные слова.
От всех этих противоречий кругом пошла голова. Чертовски неприятно!
Как видно, судьба (и не она одна) повернулась к Лорен Грабл-Монро спиной.
Весь день Дорси пыталась дозвониться Аните в Нью-Йорк, но редактора не было
на месте. Ничего, она поймает Аниту завтра. Они обсудят ситуацию и
придумают, как достойно спровадить Лорен куда подальше. Пусть уедет в
кругосветное путешествие, уйдет в монастырь... или заползет обратно под
камень, из-под которого выползла.
Ничего иного не остается. Лорен Грабл-Монро свою роль сыграла, и
нетерпеливая публика жаждет возвести на пьедестал нового героя. И Лорен —
Дорси могла за нее поручиться — будет только счастлива очистить ему место.
Чем скорее
...Закладка в соц.сетях
