Жанр: Любовные романы
Как заарканить миллионера
...сами. Свитер, к сожалению, не обтягивал тела — однако при столкновении
он сполз с плеча и обнажил белую бретельку лифчика, не говоря уж о
белоснежной коже. Так Адам узнал, что и у мешковатых свитеров есть свои
плюсы. Нельзя сказать, что Мак обладала каким-то выдающимся бюстом, но и то,
чем наградила ее природа, смотрелось весьма впечатляюще.
— Я куплю тебе еще кофе, — повторил он в третий раз, раздраженный
тем, что Мак не желает повиноваться его предложению — точнее, приказу.
— Не нужно, — торопливо ответила она. — Все в порядке. Я все
равно собиралась зайти куда-нибудь перекусить.
— Тем лучше, — подхватил Адам. — Я тоже
Еще не ужинал. А в двух кварталах отсюда есть очень симпатичный ресторан.
Пошли. Я угощаю. Снова она окинула его взглядом, исполненным неземного
страдания, и испустила мученический вздох. Что такое? Чем она недовольна?
Намекает, что он чересчур раскомандовался? Да, он умеет настоять на своем —
и привык считать это достоинством, а не пороком! Чего стоит мужчина, не
способный переубедить оппонента? Переубедить, уговорить, заставить... хм...
да кого интересуют такие нюансы?
— Адам, вам совершенно незачем угощать меня ужином, — решительно
проговорила Мак
На сей раз Адам понял: она твердо вознамерилась, дать ему от ворот поворот.
И сам изумился, когда осознал, насколько это его задело.
— Да ладно тебе! — сменил он приказной тон на вкрадчивый. —
Подумаешь, большое дело — ужин! Что в этом такого?
Едва эти слова слетели с его губ, как Адам вспомнил, что в этом такого. Муж.
Она ведь замужем. Да, большое дело...
Почему-то ее муж всегда представлялся Адаму большим. Во всех отношениях (ну,
почти во всех). Двухметровый мужик под полтора центнера весом. Волосат и
могуч. Рожа зверская Шеи не видно. Огромное пивное брюхо. И крохотный...
Но тут его размышления сделались столь тошнотворно-натуралистичны, что Адам
тряхнул головой и взглянул на левую руку Мак, где привык видеть кольцо.
Однако, к величайшему его удивлению — и еще большему любопытству, —
тонкого золотого ободка на безымянном пальце не было.
Тут же его поразила новая мысль, казалось бы, никак не связанная с
предыдущей. В
последнее время Мак несколько раз пропускала свою смену. Ее частенько
подменяли другие девушки. Быть может, отсутствие Мак на работе и отсутствие
кольца на пальце как-то связаны? Что, если у нее проблемы в семье? А может,
она разошлась с мужем? И теперь (об этом даже думать страшно — но что
делать, против логики не попрешь!) пришла на встречу с Лорен Грабл-Монро,
стремясь поскорее заарканить какого-нибудь завалящего миллионера?
— Не нравится мне эта мысль, — возразила она.
Однако — и на это Адам обратил внимание — не стала объяснять почему.
— А по-моему, отлично придумано! — отрезал он.
И быстро — пока она не успела возразить, а сам он не успел пожалеть о своем
решении — подхватил ее под руку и повлек к выходу.
— Кроме того, — поспешно добавил он, — я давно уже собирался
с тобой кое о чем поговорить, а
Дрейк
— не лучшее место для разговора по
душам.
Дорси сама не понимала, как Адаму удалось ее уговорить. Однако и четверти
часа не прошло, а она уже сидит напротив него за удобным столиком на двоих в
тихом ресторанчике.
Впрочем, зачем себя обманывать? Никакой загадки нет: он ее уговорил, потому
что она ему позволила. А вот почему позволила — это другой вопрос. Ждущий
отдельного исследования...
Хотя лучше сразу внести ясность: Дорси прекрасно понимала, почему дала себя
уговорить. Тому были две причины.
Первая: Адам застал ее врасплох
Вторая, и главная: а кто бы отказал такому потрясающему мужчине?
С первого же дня знакомства она обнаружила, что не может устоять перед его
обаянием. Он скрывал в себе загадку — а она с детства обожала головоломки.
Адам воплощал в себе все, что Дорси в мужчинах ненавидела: богатый,
самоуверенный, сноб, эгоист — и все же было в нем что-то этакое...
Что — Дорси сама не могла объяснить. Но это туманное нечто в нем взывало к
такому же затаенному и неопределимому в ней. Звучит расплывчато и довольно
глупо, но иначе выразиться она не могла. Стоило ему появиться в
Дрейке
— и
каким-то шестым чувством она ощущала его присутствие. Могла стоять спиной к
двери, могла сосредоточиться на приготовлении незнакомого сложного коктейля,
но, едва Адам Дариен пересекал порог, она знала: он пришел, он здесь.
Подобных чувств она не испытывала никогда. Привычка все анализировать не
позволяла ей пройти мимо этого необъяснимого феномена.
Интуитивно Дорси чувствовала, что непробиваемая самоуверенность Адама — лишь
маска. В глубине души он сложнее и интереснее, чем тот блестящий фасад,
который он предъявляет миру. В отличие от большинства снобов, Адам — умный и
интересный собеседник. При всей своей самоуверенности он умеет слушать
других и, даже когда не согласен с Дорси (а не согласен он с ней почти
всегда), неизменно дает понять, что с интересом относится и к ее мнению.
Да, Адам — настоящий кладезь противоречий. То грубоват, то безукоризненно
галантен. То сговорчив, то готов спорить до хрипоты. Противник — но
противник, с которым интереснее, чем с иными союзниками. Пожалуй, ни один из
ее знакомых мужчин не был способен заинтересовать ее и как человека, и как
женщину.
Ну и наконец, — призналась себе Дорси, уткнув нос в меню и исподтишка
поглядывая на Адама, — наконец, нельзя не признать, что он невероятно
хорош собой! Невероятно
— это еще слабо сказано
, — вздохнула Дорси.
Вздохнула, ибо привыкла гордиться своими мозгами и презирать грубое,
примитивное сексуальное влечение. Однако желание, что охватывает ее всякий
раз, когда в поле зрения появляется Адам, именно примитивно. Без сомнения,
грубо. И неописуемо сексуально!
Одного этого, мрачно думала Дорси, достаточно, чтобы держаться от Адама
Дариена подальше. Все ее перепады настроения, приступы грусти и ожидание
чуда... Похоже, такого состояния она никогда не испытывала. Кажется, она и
вправду теряет голову. Голову свою Дорси ценила. И, уж конечно, не
собиралась отправляться в экспедицию по неизведанным землям, пока на ней,
словно камень на шее, висит неотразимая мисс Лорен Грабл-Монро!
— Ну, чего тебе хочется? — поинтересовался Адам, поднимая глаза от
меню.
Она не успела отвернуться; он поймал ее взгляд и ухмыльнулся — ужасно
самодовольно! — заметив, что она глаз с него не сводит.
Лучше ему не знать, чего мне хочется!
— сказала себе Дорси.
— Знаете, не могу выбрать.
— Странно, — протянул он, не отводя от нее глаз. — А вот я
точно знаю, чего хочу.
От этих слов по телу Дорси пробежала жаркая волна. Что ответить, боже, что
же ответить? Эх, была бы на ее месте Лорен Грабл-Монро! Уж она-то бы
выкрутилась!
По счастью, в этот миг у стола появился официант с напитками. Напитки
заказывал, конечно, Адам. Разумеется, не поинтересовавшись, что она будет
пить. Интересно, с чего ему в голову взбрело вместо капуччино со льдом
поставить перед ней бокал дорогущего
Мерло
?
Адам немедленно ответил на ее невысказанный вопрос.
— На улице холодно, — заметил он, — я подумал, что тебе не
помешает немного согреться.
Спасибо, она уже... гм... согрелась. Даже слишком. Только ему об этом знать
необязательно.
Пробормотав
спасибо
, Дорси покорно поднесла бокал к губам. Густое темное
вино приятным теплом разлилось внутри. Но куда сильнее Дорси пьянил
обращенный на нее смущающий взгляд Адама. А если когда-нибудь этот мужчина
будет лежать рядом с ней...
Нет, только не думать об этом!
Официант торопливо записал их заказы (секунду спустя Дорси уже не могла
вспомнить, что заказала) и удалился, снова оставив их вдвоем.
Дорси чувствовала: она должна заговорить, должна что-то сделать — что
угодно, лишь бы унять пожар, сжигающий их... — с чего это она вообразила,
что их, — ладно, сжигающий ее изнутри. Но Адам, по мужской традиции,
перехватил инициативу, заговорив первым.
И такое сказанул...
— А теперь, Мак, расскажи мне о своем муже.
Все, что угодно, ожидала услышать Дорси, но такое... Верно, в
Дрейке
он
пару раз заговаривал о ее семейном положении, но это были ничего не значащие
слова, в порядке легкого флирта, что-то типа:
Не будь ты замужем, я бы тебя
сводил туда-то и туда-то...
Никогда прежде Адам не расспрашивал ее о муже.
И Дорси не могла понять, почему это его вдруг заинтересовало.
А в следующий миг вспомнила, что обручальное кольцо — атрибут ее униформы —
осталось на своем обычном месте, в шкафчике раздевалки в
Дрейке
. Моля
бога, чтобы Адам этого не заметил, Дорси осторожно убрала левую руку со
стола и опустила под скатерть.
— Почему это мой муж тебя заинтересовал?
Он пожал плечами, но в этом жесте не было ни грана беззаботности.
— Как-то раз в разговоре ты заметила, что, по-твоему мнению, деньги могут решить все проблемы.
Наклонившись вперед, Адам поставил локти на стол и опустил подбородок на
скрещенные руки. В перемене позы не было ничего угрожающего, но сердце у
Дорси заколотилось, словно зайчишка, попавший в капкан.
— Если это правда, почему же ты не нашла себе богатого мужа? Почему не
заарканила миллионера? Ведь тогда твоя жизнь стала бы намного проще.
— А с чего ты взял, что мой муж беден? — уклончиво ответила она.
В ответ Адам рассмеялся низким хрипловатым смехом. Боже, что за смех! Голова
кругом идет...
— Прежде всего, ты из
Северна
. Всем известно, что в этом колледже
учатся студенты с доходом ниже среднего. И потом, есть еще такая мелочь, как
твоя работа в
Дрейке
. Можешь считать, что я полон предрассудков, но жена
богатого мужа в
Северне
учиться не станет, и, уж конечно, ей и в голову не
придет подрабатывать в баре! Для такой милой девушки это не самое подходящее
место.
Услышав такие слова, Дорси замолчала надолго. И не потому, что затруднялась
с ответом — нет, просто Адам назвал ее
милой девушкой
, так, словно...
Словно действительно так думал. Словно она и вправду ему нравится.
Но Дорси слишком хорошо знала: такого быть не может. Для клиентов
Дрейка
официантка ничем не отличается от проститутки.
— Может быть, — ледяным голосом ответила она, — я работаю в
Дрейке
, потому что мне нравится встречаться с интересными, людьми и вести
занимательные беседы.
Господи, — ужаснулась Дорси, — глупее ответа и не придумать! Что
я несу?!
Адам, похоже, думал точно так же, он усмехнулся, поглаживая пальцами бокал.
Сердце Дорси колотилось как бешеное: сама не понимая почему, она не могла
отвести взгляда от его рук. Какие красивые руки! Большие, сильные, широкие
ладони, длинные гибкие пальцы с крупными ногтями... Такие руки и должны быть
у настоящего мужчины.
— А еще может быть, — заметил он насмешливо, — что сегодня
ночью, пока мы будем спокойно спать в своих постелях, на Землю обрушится
астероид размером со штат Техас!
— Почему бы и нет? — пожала плечами Дорси. Адам рассмеялся, а
затем снова начал упрашивать:
— Ну, Мак, выкладывай. Мне не терпится узнать, какими же добродетелями
этот прекрасный принц пленйй твое сердце?
— Ну знаешь, то есть знаете, так сразу и не скажешь?
В самом деле, что сказать, кроме того, что
прекрасного принца
просто-
напросто не существует? Может быть, этим он и пленил сердце Дорси? Порой и
небытие бывает полезно. Жаль, эта
добродетель
не присуща большинству ее
знакомых мужчин.
О присутствующих, разумеется, речи нет.
— Как его зовут? — спрашивал тем временем Адам.
— А тебе на что? — огрызнулась она, окончательно перейдя на
ты
. — Я ведь не спрашиваю о твоих подружках!
— Подружках? — повторил Адам, изумленный и, кажется, несколько
сконфуженный. — Во множественном числе? Почему ты думаешь, что у меня
их много?
Дорси дернула плечом.
— Понятия не имею. Как-то не интересовалась твоей личной жизнью. Просто
ты похож на мужчину, у которого...
— Что-что? — переспросил он с явным интересом, ухмыляясь своей
фирменной бесстыжей ухмылкой.
— Ничего, — отрезала Дорси, гадая, что за нелегкая дернула ее
поднимать эту тему. — Неважно.
Несколько секунд Адам молчал, задумчиво разглядывая ее, потом заговорил:
— Ладно, мы ведь говорили о тебе.
Ах, черт! Вот что значит журналист — раз уж пристал, не отцепится!
— Я не хочу говорить о себе, неужели не понятно?
Как бы перевести разговор на безопасную тему? Почему-то в
Дрейке
Адам не
задает ей неудобных вопросов. Они просто болтают обо всем дна свете, и чем
сильнее Дорси увлекается разговором, тем шире улыбается Адам (и тем щедрее
становятся его чаевые). А увлекается Дорси почти всегда — не потому, что
любит деньги, а потому, что ей нравится его улыбка. Даже слишком нравится.
Дорси никогда не отличалась болтливостью, но порой ловит себя на мысли, что
готова говорить без умолку, лишь бы он все смотрел и смотрел на нее и
улыбался...
— Держу пари, он
синий воротничок
, — прервал ее размышления
Адам.
— Кто?
— Твой муж. Готов спорить, он работает на какой-нибудь здоровенной
машине.
Дорси невольно прыснула.
— С чего ты взял?
Адам пожал плечами.
— Например, водит экскаватор. Или нет, подожди... Бульдозер! Я угадал,
верно?
Дорси открыла рот, но тут же снова закрыла, ибо, по совести, не имела
представления, что ответить.
Приняв ее молчание за знак согласия, Адам продолжал:
— Так я и знал! Я знаю женщин. И знаю, какие мужчины их привлекают. Ты
просто не могла не запасть на здоровенного парня с огромными ручищами, в
промасленной спецовке.
Дорси наклонила голову.
— Понятно. А что еще ты скажешь об этом бульдозеристе, за которого я
вышла замуж?
Он, казалось, задумался.
— Хм, дай подумать. Имя у него должно быть короткое, простое, рабочее.
Ну, например... например...
— Кнут? — предложила она, едва сдерживая смех — Рокки? Эксель?
Булл?
Адам прищурился:
— Мне скорее кажется... да, пожалуй... Дейв.
— Значит, Дейв-бульдозерист?
— Если я не прав, скажи.
— У тебя интересный склад ума, — заметила Дорси, не желая отвечать
ни
да
, ни
нет
.
— И не только ума, — тихо ответил он, глядя ей в глаза и чему-то
загадочно улыбаясь.
Компания за соседним столиком громко расхохоталась, но смех донесся словно
из дальнего далека. Дорси не могла оторвать взгляда от этих огромных карих,
словно у олененка Бемби, глаз. Она тонула в его глазах, медленно, но верно
погружалась в омут, откуда нет возврата...
А в следующий миг Адам, заговорив, развеял очарование.
— По крайней мере, приятно знать, что хоть ты не гоняешься за
миллионерами, — заметил он, поднося бокал к губам, — Попадись мне
эта Лорен Грабл-Монро, она бы на собственной шкуре узнала, что миллионер —
зверь опасный! — Поставив бокал, он мечтательно повторил:
— Ну, попадись мне только эта Лорен Грабл-Монро!
Дорси приказала себе не отвечать и хотела перевести разговор на что-нибудь
отвлеченное и безопасное. Религия, например, или политика, женское
равноправие, мода — все сойдет. Но, будучи от природы женщиной импульсивной
и вспыльчивой и к тому же приняв эти слова на свой счет... словом, она
поняла, что этого ему так не оставит.
— А с чего ты взял, — произнесла она самым медовым голосом, на
какой только была способна, — что я не мечтаю заарканить миллионера?
Адам удивленно поднял брови.
А я ведь могу его поцеловать, — вдруг
подумала Дорси. — Так просто — нагнуться к нему и... И пусть смотрит
весь свет — плевать!
Нет-нет, что за глупости, она вовсе не хочет с ним целоваться! На глазах у
всего ресторана! Надо ж такому в голову прийти!
Вот в спальне — другое дело...
— Ты мечтаешь заарканить миллионера? — как издалека донесся до
Дорси голос Адама. — Значит, ты решила расстаться с мужем?
Что это? Неужели в голосе его прозвучало волнение? Да нет, ей показалось.
— Пока не знаю, — протянула Дорси. — Это зависит...
— От чего?
Она улыбнулась своей самой озорной улыбкой.
— От того, постирает ли он сегодня белье.
Адам едва не вскочил с места.
— Что-о? Ты заставляешь беднягу стирать?
— Но ведь половина грязного белья — его, так почему бы ему не
стирать? — невозмутимо парировала Дорси.
— Не могу себе представить, как Дейв-бульдозерист сортирует грязные
носки!
— О, если бы ты только знал, на что способен бульдозерист Дейв!
Дорси совершенно не ожидала, что ее слова прозвучат так двусмысленно.
Напрасно она расслабилась: в их с Адамом беседах всегда рано или поздно
появляются фривольные нотки. Может быть, поэтому ей так нравится с ним
разговаривать? Без скабрезностей, без красноречивых жестов или пошлых
признаний, одними лишь шутливыми, словно невзначай брошенными словами он
дает понять: она ему нравится. Его влечет к ней. И Дорси сгорает от желания
ответить:
Да, и ты мне нравишься, и меня к тебе влечет...
Хотя этого как
раз говорить нельзя, иначе беседа могла принять опасный оборот...
— И чем же так неотразим бульдозерист Дейв?
По-настоящему опасный оборот.
Ибо от его слов — точнее, от того, как произнес он эти обыденные
слова, — повеяло таким жаром, что Дорси боялась открыть рот, не доверяя
ни собственному голосу, ни собственному рассудку. Адаму же, как видно,
смятение было неведомо. Он медленно поднес бокал к губам и отхлебнул вина —
а сам ни на секунду, ни на миг не сводил с нее испытующего взгляда.
Беспомощно, словно кролик, завороженный удавом, следила Дорси, как
перекатываются мускулы у него на шее, и с ужасом ощущала, что все гуще
заливается краской.
Но еще больше ее испугала улыбка Адама — он улыбался так, словно понял ее
состояние, угадал ее мысли и чувства. И сказал, поставив бокал на стол:
— Можешь не отвечать. Сейчас меня занимает куда более важный и
интересный вопрос: в чем же твоя неотразимость, Мак?
6
Адаму так и не довелось этого узнать. По крайней мере, в тот вечер. Ужин
окончился, Адам вез Дорси домой по тихим вечерним улицам. В машину Дорси
пришлось затаскивать почти что силой — она упрямо настаивала, что пойдет
домой пешком.
Адам не только не получил ответа на свой вопрос — это бы еще полбеды! —
но и не понимал, зачем вообще его задал. Что за сила исторгла из его уст эту
двусмысленную фразу? С чего ему вздумалось интересоваться ее... гм...
способностями? Должно быть, потерял контроль над собой от раздражения,
слушая, как ловко она обходит вопрос о своем муже. Говорить полчаса и не
сказать ровно ничего — это надо умудриться! В чем же тут штука?
Замужем она? Или в разводе? Нет, начнем с начала: а был ли муж? Положа руку
на сердце, теперь Адам в этом сомневался Отсутствие кольца, уклончивые
ответы — все заставляло усомниться в существовании бульдозериста Дейва.
Так замужем или нет?.. И почему, черт побери, его это так занимает?
Черный
Порше
катился по Оук-Брук, мягко рокоча мотором, должно быть,
наслаждался свежестью и прохладой вечернего воздуха. А вот из пассажиров ни
один не подавал голоса. И за ужином их беседа была более чем натянутой, что
довольно странно, если вспомнить, какие словесные перестрелки вели Адам и
Мак в клубе
Дрейк
.
Может быть, дело в том, что там их разделяет стойка бара — не говоря уж об
очевидной разнице в общественном положении? Как ни странно, благодаря этим
внешним ограничениям оба чувствуют себя свободнее. И без стеснения
разговаривают на самые разные темы. А теперь, когда все барьеры рухнули,
живой свободный разговор уступил место (тут Адам скривился от отвращения)
натянутой светской болтовне. Они проговорили целый час — и не сказали друг
другу ничего конкретного!
Например, о муже Мак. Или его отсутствии.
Так все-таки — замужем или нет?
Сейчас, в конце вечера, Адам склонен был ответить:
Нет
. Причина тому — не
кольцо. И даже не словесные увертки.
Нет, дело в том, какими глазами смотрела на него Мак за ужином. Так, словно
мечтает о десерте, не обозначенном в меню. Замужние женщины не пожирают
посторонних мужчин откровенными взглядами — если, конечно, они счастливы в
браке.
Но если Дорси замужем, вопрос закрыт. И неважно, счастлива она со своим
бульдозеристом или мечтает погулять на стороне. Адам не из тех, кто станет
разорять семейный очаг — чужой или свой собственный. Слишком хорошо известно
ему, что такое измена: на собственной шкуре он узнал, как больно ранят обман
и предательство.
Но если она не замужем...
Что ж, даже в этом случае — стоит ли рисковать? Что, если вместе со своими
коктейлями Мак смешает, взболтает, перевернет вверх тормашками (а может
быть, и разобьет) его жизнь? Они с ней друзья — зачем же все усложнять? К
чему портить дружбу?
— Теперь направо, — вдруг прервала его размышления Мак. — Дом
семьдесят три. Второй от угла.
Притормозив, Адам приблизился к миленькому (обычно он, как всякий нормальный
мужчина, избегал этого слова, но сейчас оно пришлось как нельзя кстати)
двухэтажному домику и при-парковался у подъезда. В этот поздний час на улице
было пустынно. В блекло-голубом свете уличного фонаря Адам различил крыльцо
с витыми перилами, разноцветные хризантемы в цветочных ящиках под окнами,
кружевные занавески.
Дома в этом районе стоят недешево, невольно подумал Адам. А аренда, должно
быть, еще дороже обходится. Откуда у молодой преподавательницы,
подрабатывающей в баре, или у ее мужа-бульдозериста такие деньги? Если,
конечно, есть муж.
Так замужем или нет?
Есть только один способ это выяснить.
— Я тебя провожу, — произнес Адам, очень надеясь, что в его
предложении не звучат приказные нотки.
Однако, заглушив мотор и обернувшись, он обнаружил, что Мак, распахнув
дверцу, уже выскакивает из машины. Спрыгнув на землю, она бросилась наутек.
— Эй! — завопил Адам, бросаясь в погоню. Он настиг ее уже на
крыльце. Не в силах удержаться, схватил за локоть. Должна быть, этот жест
застал ее врасплох — Мак пошатнулась, и Адам, как и полтора часа назад,
инстинктивно обхватил ее за талию, чтобы спасти от падения. Но теперь был
готов к ее реакции и не дал сделать бо-о-ольшой шаг назад.
— Куда ты так спешишь? — задыхаясь, спросил он.
Адам не понимал, почему задыхается после такой короткой пробежки. Но вот
взглянул ей в лицо — и сразу понял почему. Один взгляд ей в глаза — и у него
перехватило дыхание.
Во время ужина Мак сняла очки (должно быть, это что-то значило, но в тот
момент у него не было ни времени, ни настроения разгадывать психологические
шарады). В тусклом блеске фонаря глаза ее казались еще больше, ярче,
зеленее. Губы — пухлые, сочные, зовущие губы — чуть приоткрылись, от
удивления или от чего-то еще — бог его знает! А волосы, буйные медные кудри,
что весь вечер огненными языками плясали вокруг лица, словно моля о
прикосновении мужской руки, — они и теперь разметались по плечам и
словно притягивали его.
Как тут удержаться?
Протянув руку к ее плечу, медленно, словно во сне, он пропустил между
пальцами рыжий локон. Рука его придвинулась к ее лицу: миг — и пальцы уже
касаются нежной гладкой кожи. Мак прерывисто вздохнула: глаза ее
расширились, губы приоткрылись сильнее. И тогда — не думая, ни о чем не
спрашивая — Адам склонил голову и припал к ее губам. Пламя вспыхнуло в его
чреслах, когда он в первый раз ощутил ее вкус — вкус вина и женщины.
Страстно желая большего, он шагнул вперед и приблизился к ней вплотную. Рука
его легла ей на затылок, откинула голову назад, чтобы без помех наслаждаться
нежностью поцелуя. Другой рукой Адам обхватил ее за талию и прижал к себе.
На миг она замерла, упершись сжатыми кулаками ему в грудь, словно хотела
оттолкнуть его — но так и
...Закладка в соц.сетях
