Жанр: Любовные романы
Алый шелк соблазна
... кирпич и черепица для
крыши. Рабочие, чем-то занятые на лесах, прекратили работу и уставились на
новоприбывших, особенно на Порцию в ее лавандовом бальном платье.
Откуда-то выскочила лохматая собака, залаяла, радостно завиляла хвостом,
бросилась к Марку, тот засмеялся и стал чесать ее за ухом. Он явно
чувствовал себя здесь как дома. Но ведь он и сказал, что это его дом. Его
дом — не древнее фамильное гнездо в Нью-Форесте, не в Лондоне со всеми его
удовольствиями, а здесь, на морском берегу, на краю света.
Порции вдруг показалось, что она плохо знает Марка.
— Ты собираешься заходить в дом? — спросил Марк и протянул ей
руку.
Порция огляделась. Хетти уже пыталась увести миссис Страуд со сквозняка.
Выбора особого не было, приходилось идти в этот огромный мрачный дом. Порция
вздернула подбородок, изображая полную готовность к любым испытаниям, подала
руку Марку, другой подхватила длинные широкие юбки и в хлипких шелковых
туфельках прошествовала по булыжнику к дому.
Она предпочла бы молчать на всем пути к дверям, но лужи вынудили ее
заговорить. Она избегала их, как могла, но когда нижние юбки в пятый раз
проволоклись по грязи, Порция не сдержалась:
— Полагаю, здесь невозможно найти портниху и модную лавку?
Марк слегка опешил, затем пожал плечами и рассеянно отозвался:
— Думаю, что-нибудь отыщется. Разве это важно?
Порция собралась ответить колкостью, но тут они вошли в холл, и она застыла
от удивления. Внутри дом вовсе не выглядел мрачно. Стену над лестницей
украшал огромный витраж. Сквозь цветное стекло струились веселые
разноцветные потоки света: красные, желтые, зеленые, голубые.
— Мой дядя Роджер обладал в некотором роде артистической
натурой, — стал рассказывать Марк, который был явно доволен ее
реакцией. — Он сам придумал рисунок этого окна и сам следил за его
сооружением.
Порция широко раскрытыми глазами рассматривала фигурки ангелов на витраже.
— Что это означает? — с благоговением спросила она.
— Так он представлял себе рай. — Марк придвинулся ближе, и теперь
Порция чувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — Когда я сюда
приехал, одна секция была разбита. Я заказал новую и вставил на место. Она
должна тебе особенно понравиться. Я покажу ее... позже.
— Миледи?
Тихий голос принадлежал полной, низкорослой женщине с седеющими волосами.
— Это Мерси, моя домоправительница и повариха, — с улыбкой
представил женщину Марк.
— Здравствуйте, Мерси, — произнесла Порция и тоже
улыбнулась. — Мне хочется сказать, что я рада вас видеть.
Мерси фыркнула, потом рассмеялась.
— Я тоже рада, миледи. Я здесь сорок лет. И теперь ни за какие деньга
отсюда не уеду... Сами, увидите — это место притягивает. А у молодого
хозяина такие планы! Старый дом умер вместе с мастером Роджером, а он его
оживил. Честное слово, оживил.
Марк гордо выпрямил спину. Порция нарочно на него не смотрела, чтобы он не
оценил это как комплимент.
— Я покажу миледи ее комнату, сэр, — сказала
домоправительница. — Там все переделали, как вы сказали.
— Спасибо, Мерси.
Порция чувствовала, что он следил за ней взглядом, пока она шла к лестнице,
но так и не оглянулась, полагая, что он расценил бы это как еще одну свою
заслугу.
Ее покои состояли из спальни и гостиной. Обе комнаты оказались чистенькими,
но весьма скудно обставленными. Стены были отделаны темными панелями, время
оставило свой след на деревянном полу, но в целом помещение обладало
определенным очарованием. Повсюду были расставлены вазы с цветами,
оранжерейными, а не теми, что растут на болотах Норфолка.
— Он специально их заказал, — заметила Хетти, которая была уже
здесь и согревала простыни над горячими углями.
— Неужели правда? Какие красивые... — У Порции слезы выступили на
глазах, но она сдержалась, убеждая себя, что это от усталости.
— Кровать тоже новая. Вы можете отдохнуть, ведь вы так устали,
дорогая, — говорила меж тем Хетти.
— Он покупает мне дорогие цветы, а у меня нет даже ночной рубашки. Нет
одежды, нет багажа. Я здесь пленница! Как я могу отдыхать? — Порция
уговаривала себя не заплакать. Ни за что!
— Вы можете отдохнуть, потому что устали, — мягко возразила Хетти.
— И ты теперь против меня. Как ты можешь? Ты всегда говорила, что он
тебе не нравится, что он разрушит мою жизнь, что он эгоистичный,
легкомысленный...
— Я изменила свое мнение, — легко ответила Хетти.
— Но почему?
Хетти сделала загадочное лицо и ничего не ответила. Порция застонала и
позволила ей снять с себя бальное платье. Оставшись лишь в нижней рубашке и
панталонах, она послушно забралась под одеяло и откинула голову на подушки.
Ноздрей коснулся аромат цветов.
— Где моя мать? — вдруг встревожилась Порция.
— Ей выделили комнату, миледи. Мне показалось, что миссис Страуд всем
довольна. Не думаю, чтобы она до конца понимала, что происходит, но она
спокойна. Она уже два раза сказала мне, что ей нравится мистер Уорторн.
Сказала, что у него озорные глаза, и захихикала, как девочка.
— О Господи! — воскликнула Порция. — И она тоже!
И отвернулась.
До нее доносились какие-то голоса, стук молотков на другой стороне дома,
потом послышалось птичье пение. Сквозь бархатные шторы просачивался свет,
повторяя рисунок ткани. Порция понемногу успокаивалась и приходила в себя.
Марк ее похитил, напомнила она себе, но ведь с этим уже ничего не
поделаешь...
Ее глаза закрылись, она вздохнула и вскоре уже спала глубоким сном.
Глава 23
Проснулась Порция далеко за полдень. В доме стояла тишина. В окно негромко
стучали капли дождя. Она потянулась и выбралась из очень мягкой постели. В
одних чулках Порция подошла к окну, распахнула штору и выглянула наружу.
Взгляду открылось водяное царство: рябая от дождевых капель заболоченная
равнина, мрачное, свинцово-серое. небо... Довольно унылая картина, но все же
на горизонте желтела солнечная полоса, а по каналу, вдоль которого стеной
стоял камыш, плыла лодка. Человек в лодке забросил сеть, дымок из его трубки
висел в воздухе небольшим прозрачным облачком.
Все выглядело так мирно, так спокойно.
Порции казалось, что внутри у нее открылась волшебная дверь, и туда широким
потоком вливается эта тишина. Исчезает стук в висках, тает тревога, сердце
бьется ритмично и сильно.
Лондон теперь далеко. Даже если бы Порция захотела объяснить королеве, что
произошло, она бы не сумела. Марк решил все за нее. Она не может ничего
изменить. Это его дом, и, несмотря на все уверения, она — его пленница.
Она должна бы неистовствовать, злиться на него. Она, конечно, злилась...
Ведь Порция не из тех, кто привык полагаться на других. Почему же мысль о
том, чтобы стать его пленницей, так странно ее волнует? Марк не причинит ей
никакого вреда. Скорее он захочет заняться с ней любовью. Конечно, если она
согласится...
От этой мысли у нее по спине побежали мурашки, а щеки вспыхнули лихорадочным
румянцем.
И это называется
между ними все кончено
? Порция знала, что не сможет долго
себя обманывать. Она хотела его, как всегда, и даже больше, ведь они не
виделись столько недель. Однако она так легко не сдастся, она будет
сопротивляться, сколько сможет... Нельзя забывать о гордости.
Порция все еще стояла у окна, когда в спальню вошла Мерси, принесла ей
поднос с едой, и спросила, не желает ли леди спуститься вниз.
— Мы здесь рано обедаем, но у вас еще есть время осмотреться, —
объяснила служанка. — В Давелл-Холле можно прожить много лет, и все
равно найдется местечко, где вы не были.
— Марк в доме?
— Да, молодой хозяин здесь.
Сначала это выражение раздражало Порцию, а сейчас вызвало у нее улыбку. Она
потянулась и зевнула.
— Вы устали, миледи. С городскими это бывает, когда они к нам
приезжают. Просто они сами не понимают, насколько устали, пока не попадут к
нам.
— Может быть, ты и права. В последнее время было столько неприятностей.
— Выпейте чаю. Я сейчас подыщу вам какую-нибудь одежду, а позже
приготовлю чудесную горячую ванну.
О, это было бы замечательно! У Порции заблестели глаза, но ей показалось
странным, что она стала такой чувствительной.
— Спасибо, Мерси. Неужели здесь найдется что надеть? У меня с собой
совсем нет вещей.
— От мистера Роджера остался сундук с вещами его жены. Конечно, они все
старомодные, миледи, но ведь здесь никто не обращает на это внимания. Важно
не то, что снаружи, а то, что внутри. — И Мерси коснулась рукой груди.
Интересно, к чему это она? К тому, что внешняя сторона не имеет в Давелл-
Холле особого значения? В таком суровом, изолированном от мира краю не место
притворству и церемонным позам?
Чай оказался горячим и сладким. Порция выпила все до капли. За окнами
раздался колокольный звон. Порция выглянула наружу, но церкви нигде не было.
— Что это? — спросила она у Мерси, которая вернулась в
сопровождении двух работников, тащивших огромный сундук. — Колокол?
— С моря надвигается туман. Это чтобы предупредить тех, кто в лодках,
что пора домой. Башня на той стороне дома, миледи, вот вам и не видно.
— Туман...
— Мы зовем его морянкой. Иногда он густой, как дым. Можно легко
заблудиться. А здесь одежда, о которой я вам говорила. Вы пока посмотрите, а
я пойду поищу вашу горничную.
Сундук был старым. Открыв его, Порция ощутила сильный запах лаванды. Вся
одежда была уложена очень старательно. Порция вынула первое платье — из
тонкого желтого муслина — и поняла, что это наряд времен регентства, то есть
носили его около сорока лет назад. Как и у сари, которое она надевала у
Минни Давелл, у всех этих платьев линия талии располагалась под грудью, а
юбка свободно спадала до щиколоток. Никаких складок и сборок. Нужна лишь
одна узкая нижняя юбка.
Когда в комнате появилась Хетти, Порция уже почти опустошила сундук.
— Смотри! — возбужденно закричала она. — Здесь и туфли, и
шляпки, и чулки, и эти ужасные старомодные корсеты. А какие красивые шали из
кашемира!
— М-м-м, — промычала Хетти, разглядывая одежду, разложенную на
кровати. — А вам, дорогая, хоть что-нибудь подходит?
— Думаю, да. А если нет, то можно немного переделать.
— А как насчет туфель?
— Немножко великоваты. Но я нашла несколько пар башмаков со шнурками.
Они точно пригодятся.
Хетти кивнула и начала с деловым видом разбирать одежду сама.
— Сегодня наденьте вот это. А остальные надо отдать постирать и
выгладить.
Порция пыталась по лицу верной служанки понять ее настроение.
— Здесь так плохо, Хетти? Нам не следовало сюда ехать, да?
Хетти улыбнулась.
— Здесь вовсе не плохо, миледи. Конечно, это не Лондон, но я справлюсь
со всеми делами. А миссис Страуд тут очень нравится.
— А где же мама? Я не видела ее с самого приезда.
— Она на кухне с Мерси.
— На кухне?
— Мне кажется, она всем довольна, так что я оставила ее там. —
Хетти подала Порции рубашку, шелковые чулки и нижнюю юбку из тонкого
хлопка. — Это должно быть как раз. Будете одеваться?
— Я слышала колокол.
— Спускается туман. С башни видно, как он наползает с моря. В такую
погоду я бы из дома носа не высунула, — заметила Хетти, передернув
плечами.
От бледно-бирюзового платья глаза Порции стали казаться зелеными. Кроме
своего алого наряда, Порция очень давно не носила ярких тонов, и хотя
официальный траур давно закончился, она чувствовала некоторую неловкость,
ведь в последнее время, стараясь угодить королеве, она постоянно носила
полутраур.
На женщину, привыкшую к туго затянутой талии и широким юбкам, это платье
произвело должное впечатление. Фасон казался ей слишком смелым, было
ощущение, что она ходит в нижнем белье.
Башмаки оказались великоваты, но Хетти набила в носки вату, и Порции стало
удобно. Плащ у нее был свой. Хетти нашла расческу. Парикмахера здесь не
было, поэтому горничная просто заплела пышные волосы Порции в косы, уложила
их на затылке и закрепила гребнем с каменьями.
— Лавандовое платье я отчищу, — пробормотала Хетти, хмуро
рассматривая пятна на подоле. — Оно вам может понадобиться.
Порция рассмеялась и сама удивилась своей веселости.
— Не думаю, чтобы в Давелл-Холле устраивали балы.
— Оно может понадобиться, когда вы вернетесь в Лондон, — возразила
горничная.
Порция вздохнула:
— Лондон так далеко.
Внезапно на нее накатила печаль, воспоминания едва не захлестнули разум, но
Порция взяла себя в руки. Что толку грустить о прошлом? Сейчас она здесь.
Надо приспосабливаться. Может быть, ей это даже понравится?
— Пойдем, Хетти, — уверенно произнесла Порция. — Надо
осмотреться.
Марк работал на болотах вместе с несколькими парнями, которых он нанял в
деревне, занимался ремонтом ворот шлюзовой перемычки. Ворота проржавели и не
закрывались. Если не пускать воду на земли, которые когда-то были тучными и
плодородными, то эти участки вернутся в оборот. Следующей весной здесь можно
будет сеять.
Удовлетворение и гордость переполняли Марка. Сейчас он очень хорошо понимал
тех краснолицых помещиков, которые хвастали размерами своей свеклы и которых
он так остроумно высмеивал в юности.
Я превратился в фермера
Уорторна
, — забавляясь, думал Марк. Кто бы мог подумать? Себастьян
умрет со смеху. А вот Минни его поймет. Она догадается, что привлекло его в
Давелл-Холл и почему он решил здесь остаться.
Канал за воротами порос болотной травой, которая его засоряла и задерживала
воду. Марк, охваченный новой волной энтузиазма, стянул с себя рубашку,
схватил багор и собрался вырвать траву. Холодный воздух на обнаженной коже,
радость физического труда как будто ударили ему в голову. Его работники
сначала забавлялись, считая его порыв причудой хилого лондонского
джентльмена, но потом сами воодушевились и взялись за работу с удвоенной
энергией. Сейчас Марк был их настоящим предводителем.
— Сэр...
Марк поднял голову и прищурился. Один из работников указывал пальцем на
дамбу, по которой осторожно пробирались две женщины. Первой была Хетти, а
второй... Марк убрал со лба влажную прядь, которая мешала смотреть. Второй
была, разумеется, Порция. Только он редко ее видел такой. Светлые волосы
немного растрепались, плащ развевался на ветру, открывая взгляду платье
цвета тропического океана, которое больше походило на ночную рубашку.
Марка окатило волной желания. Так было всегда, когда он ее видел. И Марк
надеялся, что так и будет дальше. Но сейчас все было не так просто. Он
привез Порцию в Норфолк ради ее собственного блага, но теперь вставал
вопрос, что он с ней будет делать? Он собирался держать Порцию здесь и в
своем невежестве воображал, что ей понравится Давелл-Холл. И понравится жить
здесь с ним, с Марком.
Однако, увидев ее под своей крышей, он стал сомневаться. А вдруг она
возненавидит его? Вдруг затоскует по роскошной лондонской жизни и своим
великосветским друзьям, по всему тому, чего он не может ей дать и, вероятно,
никогда не сможет. Привычная городская жизнь и жизнь в этих местах, как небо
и земля. Вдруг окажется, что его бесшабашная выходка принесет им обоим
несчастье?
Но Марк не собирался сдаваться. Он знал, что у него есть то, чего она нигде
больше не найдет. И она сама жаждет этого. Может быть, следует
воспользоваться этим своим преимуществом, чтобы напомнить ей, как много она
потеряет, если вернется в Лондон?
— Давайте заканчивать, — скомандовал Марк своим людям и передал
одному из них багор. — Вам надо попасть домой, пока погода совсем не
испортилась.
В воздухе уже ощущалась липкая влажность. Скоро наползет туман. Марк
нагнулся, подобрал рубашку и перекинул ее через плечо. Работники
переглянулись между собой:
— Хозяин, вы так и пойдете? Там же леди.
Марк с улыбкой приподнял бровь.
— Главное, что я не вырядился, как петух.
Парни расхохотались. Марк простился с ними и по насыпи влез на дорогу. Дамба
была совсем близко, а там — Порция.
Стояла какая-то особенная тишина. Марк чувствовал, что скоро накатятся
первые волны тумана. Он уже был на дамбе и широкими шагами продвигался
вперед. Женщины увидели его и остановились. Марк бросил взгляд в сторону
моря и понял, что начался прилив, но время еще есть, хотя через час или два
на этом месте будет вода.
Порция стояла как завороженная. Марк, конечно, понимал, что ей не часто
доводилось видеть джентльменов, одетых в одни только бриджи.
— Миледи. — Марк отвесил церемонный поклон, выпрямился и заглянул
в ее широко распахнутые глаза. Хетти за спиной Порции поднесла руку к губам,
пряча улыбку.
— Марк! Да ты же голый!
Марк и сам прекрасно это знал. Знал и то, что его сапоги и бриджи
перепачканы болотной тиной и глиной. В конце концов, он занимался земляными
работами, а не расхаживал по Бонд-стрит, а потому ему не было стыдно.
— Рубашка отсырела, — объяснил он. — Не хотелось простыть.
Порция бросила на него подозрительный взгляд.
— А так, значит, ты не простынешь? — Она стала развязывать ленты
плаща. — Возьми и надень. Очень сильный ветер.
Марк протянул руку и ухватил ее пальцы, не позволяя развязать плащ.
— Я не боюсь холода. У меня горячая кровь. Во всяком случае, так
говорят.
В глазах Порции мелькнула искра. Казалось, она вспомнила что-то, что
предпочла бы забыть, отвела взгляд и плотнее завернулась в плащ, как будто
пыталась спрятаться.
— Если ты умрешь от простуды, палач будет разочарован, — с
насмешкой бросила она.
Марк расхохотался. Он понимал: Порция пытается бороться с собой и делает
вид, будто не хочет, чтобы он подхватил ее на руки и отнес в постель.
— Я не умру, Порция. — Марк обнял ее за талию и притянул к
себе. — Мне есть для чего жить.
Порция напряглась, сопротивляясь его рукам. Ее глаза стали сине-ледяными.
Она не желала уступать. Марк постоял и опустил руку.
— Что вы здесь делаете? — спросил он так, словно ничего не
случилось.
— Мы осматриваем поместье, — светским тоном сообщила
Порция. — Мы увидели тебя с башни и решили пойти посмотреть, что ты
делаешь.
— Я пытаюсь расчистить канал, чтобы осушить свои земли, — стал
объяснять Марк. — Но сейчас накатит туман. — Он решительно взял
Порцию за руку. — Так что лучше вернуться в дом. Я не желаю, чтобы вы
заблудились, миледи.
Порция огляделась. По телу пробежала дрожь.
— Здесь всегда так? — спросила она. У Марка оборвалось сердце. Ей
тут не нравится! Она ни за что не останется. Даже если он будет день и ночь
заниматься с ней любовью.
— Нет, не всегда, — ровным голосом ответил он, как будто его не
огорчил этот вопрос. Они уже двинулись в обратную дорогу, Хетти шла
следом. — Иногда хуже.
Порция молчала.
Марк присмотрелся к ее платью, которое виднелось между полами плаща. Оно
явно было старомодным. Но зато теперь он может открыто любоваться изящными
линиями ее фигуры.
— Где ты его нашла? Оно тебе идет.
Порция смутилась и запахнула полы.
— Твоя домоправительница нашла. Оно принадлежало жене твоего дяди.
— М-м-м...
— Ты же не против, что я его надела? Ведь я из-за тебя оказалась тут в
одной рубашке.
— Конечно, я не против. — Марк улыбнулся, глядя в ее голубые
глаза. — Хотя я бы предпочёл, чтобы на тебе не было вообще никакой
одежды.
— Марк! — возмущенно вскричала Порция.
— А что ты думаешь о моем доме? — как ни в чем не бывало,
продолжал он. Пусть уж говорит все сразу. Зачем оттягивать разговор?
— О твоем доме?
— Да. Можешь отбросить деликатность. Не надо меня щадить. Я хочу знать.
— А какое имеет значение, что я думаю? — сердито возразила она.
Марк видел ее лицо в профиль и пытался понять, что она сейчас чувствует, но
Порция упрямо не желала смотреть на него. Ветер слегка растрепал ее волосы,
и теперь выбившиеся прядки колечками закручивались у нее на шее и на висках.
Марку страшно хотелось поцеловать ее и целовать до тех пор, пока она не
начнет таять в его объятиях. Он так и сделал бы, если бы не семенящая позади
служанка.
— Ты действительно собираешься здесь жить? — спросила Порция с
любопытством.
— Собираюсь, — просто ответил он.
Наконец-то она на него посмотрела. Ее взгляд пробежал по широким обнаженным
плечам, задержался на курчавых волосах на груди, спустился по плоскому
животу к застежке бриджей. Казалось, Порция на мгновение забыла обо всем.
Пальцы, лежавшие на его локте, непроизвольно сжались.
— Но... что ты будешь здесь делать? — Второй рукой она указала на
расстилавшуюся перед глазами низменность.
В голосе Порции звучало недоумение, но Марк решил отвечать так, как будто
она искренне интересуется его делами. Кроме того, ему самому отчаянно
хотелось рассказать ей о своих планах. И он стал рассказывать; о расчистке
каналов, об осушении земель, о ремонте стен и шлюзов, о севе и намерении
развести скот, о желании стать настоящим фермером и помещиком. Марк говорил
о встречах с соседями, планировал устраивать балы и обеды, приглашать друзей
из Лондона, когда закончится отделка дома. Не обошел он и местную политику,
выражая готовность участвовать в местных делах, если это понадобится. Марк
сам понимал, что говорит слишком горячо, и эта горячность отражается у него
на лице, и Порция наверняка сочла его занудой...
Они уже добрались до стены, окружающей дом. Хетти ушла внутрь, и они
остались вдвоем. Стояла странная тишина. Все предметы вокруг расплывались,
становились призрачными. Звуки тонули в ватном одеяле тумана.
Марк заметил, что Порция нервничает, видимо, из-за того, что осталась с ним
наедине, но он справился с желанием обнять ее.
— Интересно, как здесь зимой, когда штормит? — спросила она таким
тоном, как будто погода занимала все ее мысли.
— Говорят, страшно. Но думаю, это должно воодушевлять. Я не могу
дождаться зимы! Тогда я заберусь на башню, и пусть меня хлещут дождь и ветер
Северного моря.
Порция встретилась с ним глазами и на сей раз не отвела взгляд.
— Ты очень странный человек, — пробормотала она. — Похитил
меня и мою мать, привез сюда, где никто и никогда нас не найдет. А теперь
рассказываешь, что собираешься провести здесь всю жизнь, копая канавы в то
время, когда не будешь исполнять обязанности мирового судьи или члена
парламента от этих мест. Но разве ты не будешь скучать по Лондону? По своим
друзьям-гусарам?
— Мы же будем встречаться, когда я буду приезжать в город. Реже,
конечно, ну и что? В любом случае, я думаю, что вышел из возраста, когда
находят удовольствие в пьянках и шашнях с танцовщицами. — Марк
захохотал. — Не хмурься, Порция. Я знаю, тебе все это кажется
глупостью, но я удовлетворен своей долей.
— Я... я просто удивлена, вот и все. Я считала тебя другим, не думала,
что ты способен удовлетвориться такой жизнью.
— Считала гулякой и повесой? — с насмешкой спросил Марк.
— Когда я впервые увидела тебя в клубе Афродиты, ты чувствовал себя там
как рыба в воде. Городской денди. Разве представишь тебя в другом окружении?
Порция говорила искренне. Ее слова не удивили Марка. Он и раньше знал ее
мнение на свой счет, но это мнение он изменит, изменит во что бы то ни
стало!
— Видишь ли, я человек, склонный наслаждаться жизнью, — начал
объяснять он. — Но я не собираюсь провести всю свою жизнь в праздности.
Раньше мне казалось, что такое возможно, но сейчас я понял, что долгое
безделье претит мне. Мне требуется дело, трудное дело. Похоже, здесь я его
нашел.
— А женщины? — безразличным тоном спросила Порция, как будто ею
двигало одно лишь любопы
...Закладка в соц.сетях
