Жанр: Любовные романы
Алый шелк соблазна
...ить меня? Сегодня ты держишься молодцом, куда
лучше, чем за все время нашего знакомства.
— Арнольд, выпусти ее, — резко бросила Лара.
Несколько мгновений Арнольд не двигался с места, чтобы сразу не подчиняться
жене, но потом отошел от двери.
— Отправляйся спать, Порция. Увидимся утром.
Порция переводила взгляд с одного на другого. Лара демонстративно не
смотрела на мачеху, уставившись на циферблат часов. Губы Арнольда были
растянуты во все той же недоброй улыбке. Конечно, она могла бы продолжать
спорить, требовать, чтобы они покинули дом, но понимала, что эта тактика
окажется бесполезной.
Арнольд собирался поступить именно так, как сказал. Он добьется того, чтобы
ее бедную маму заперли в сумасшедшем доме. Порция отлично сознавала, что
власть в обществе принадлежит мужчинам, и Арнольд вполне способен выполнить
задуманное. Оставалось только надеяться, что наступит время, когда женщины в
Англии будут иметь равные права с мужчинами.
Единственный путь — это вести себя разумно и спокойно и убедить их, что на
нее можно положиться. Она должна доказать им, что готова хранить в
неприкосновенности образ безупречной леди Эллерсли. А когда они успокоятся,
она сумеет выжить их из своего дома и спасти тех, кого любит.
— Как хотите, — легко согласилась Порция и направилась к
дверям. — Спокойной ночи.
Разумеется, спокойствие было притворным. Поднимаясь по лестнице, она
чувствовала, как на глазах закипают слезы гнева, обиды, беспомощности. Да
как они посмели! Всю жизнь ей говорили, что делать, и она делала, но на сей
раз... Конечно, она знала, что нельзя снова встречаться с Марком, но она так
скучала по нему... С ним она чувствовала себя живой. Одно дело, когда она
сама говорит себе, что поступает дурно, и совсем другое — слышать это от
Лары и Арнольда.
Когда Порция добралась наконец до спальни, слезы градом покатились из ее
глаз. Увидев Хетти, ее знакомое, милое лицо, она уткнулась ей в плечо и
зарыдала еще сильнее.
— Ну-ну, дорогая, — успокаивающим тоном говорила Хетти, —
все, что Бог ни делает, — к лучшему.
Порцию не удивило, что Хетти знает, в чем дело. Она просто не могла понять,
как может быть к лучшему то, что приносит столько страдания. Она помнит свой
долг и не отказывается от него. Она отказалась от Марка. Неужели этого мало?
— Вам надо лечь, дорогая, — говорила Хетти. — Утром станет
легче.
— Они собираются остаться в доме.
— О Господи! — воскликнула Хетти, которая уже начала раздевать
хозяйку. — Но я уверена, когда они поймут, что все действительно
кончено, они оставят вас в покое.
Порция легла в постель и прикрыла глаза, а Хетти, погасив свет, оставила ее
в одиночестве.
Все действительно кончено
, — эхом отдавалось у нее в голове. Порции
казалось, что умерла часть ее души. Марк ушел навсегда. Ей было так больно,
что хотелось кричать. Уткнувшись в подушку, чтобы заглушить плач, Порция
опять залилась слезами, но вскоре, вконец измученная, заснула.
Арнольд видел, что Лару переполняет сознание собственной правоты. Он
предоставил ей наслаждаться этим злобным чувством, а сам налил себе изрядную
порцию бренди. У Порции в доме, еще со времен покойного лорда Эллерсли,
всегда держали отличное бренди, совсем непохожее на все то, что подавали у
Гиллингемов. Видно, Лара считала, что и так сойдет.
Интрижка Порции с Марком Уорторном выплыла на свет раньше, чем рассчитывал
Арнольд, он был уверен, что сможет замять эту историю. По крайней мере на
время. Это необходимо для выполнения его собственных планов, Порция должна
оставаться при королеве, чтобы он, Арнольд, имел возможность поближе
подобраться к Виктории.
Бедная Порция! Какой несчастной, какой виноватой она выглядела. К чему эта
глупая решимость все отрицать? Кстати, она — великолепная женщина, но, к
сожалению, у него нет времени ею заняться. Она лишь инструмент в его планах
убить королеву. Арнольд не был склонен к эмоциональным привязанностям. Он
посвятил жизнь своему призванию, осуществлению мечты отца — Англия для
англичан. Кто знает, ждет его победа или поражение? Но в любом случае он не
свернет с пути.
Глава 20
Марк не собирался считаться с решением Порции, но у него были неотложные
дела, к тому же он хотел заставить ее немного помучиться. Нужно, чтобы она
осознала, насколько сильно в ней желание, как она нуждается в нем, а
главное, чтобы Порция успела пожалеть о своем отказе.
Прошла неделя, потом вторая. Нетерпение сжигало его, но он ждал.
Марк несколько раз ездил в Давелл-Холл — посмотреть, как застеклили окно, и
нанять людей для рытья траншей и осушения прибрежных земель. Дядя Роджер
истратил все свои деньги еще при жизни, но у Марка были пусть и небольшие,
но собственные средства, оставленные ему отцом, и вложил он их весьма
разумно. На самом деле он вовсе не был столь беспечен, как полагал
Себастьян. Он работал, обдумывал планы и ждал.
— Марк, ты все еще интересуешься леди Эллерсли?
Голос Франчески оторвал его от яичницы с беконом и кофе. Марк ответил ей
тусклым взглядом. Прошлую ночь он провел с бывшими однополчанами, а это
значит, что было много шампанского и танцовщиц. Марк запомнил, что одна из
девиц была очень мила — голубоглазая, с мелодичным смехом... Да... Что же
было дальше? Он переспал с ней? Воспоминания ускользали.
Нет
, — с
облегчением решил он. Он утомил девушку до слез своими пьяными рассуждениями
о том, что для него на свете есть только одна женщина.
— Марк!
Он подскочил на месте.
— Я же к тебе обращаюсь.
Марк заморгал.
— Прости, что ты сказала?
Франческа с отчаянием посмотрела на деверя.
— Я сказала, что с ней всегда ходит один из них. Повсюду. Это так
странно. Многие заметили. А вчера на углу продавали листки с карикатурами. Я
для тебя сохранила.
Франческа подскочила к комоду, порылась в ящике и подала Марку сомнительного
вида листок. Марк отметил, что качество бумаги совсем неплохое, но
типографская краска смазана. На картинке он увидел светловолосую женщину с
измученным выражением лица. Она стоит посреди гостиной, а обе ее руки
прикованы наручниками к стоящим по бокам полицейским — мужчине и женщине.
Марк узнал женщину по крупному носу, а мужчину — по свисающим бесцветным
прядям. Это были Лара и Арнольд Гиллингем. Позади группы был изображен трон
с сидящей на ней пухленькой королевой, которая печально созерцала портрет
покойного лорда Эллерсли.
— Прочти! — нетерпеливо потребовала Франческа.
—
Заключенная доставлена, ваше величество
. —
Полагаю, она
хорошая девочка, не слишком веселится?
—
Нет, ваше величество, этого не
приходится опасаться
. — Марк непонимающе уставился в листок: — Что
это? О Господи!
— Они таскаются за ней повсюду. Эти Гиллингемы. Может, она заболела? Я
подумала, вдруг ты знаешь?
— Я не знаю, а вот они, наверное, знают, — пробормотал Марк.
Чувствуя, как кровь быстрее покатилась по жилам, он распрямил спину. В нем
вновь проснулась решимость. Он огляделся:
— Где Себ?
— В Уорторн-Мэноре. Да ты же должен знать. Он вчера с тобой попрощался.
— Попрощался?
— Да, и просил, чтобы ты был осторожен и не попал в беду.
Но Марк уже не слушал. Он еще раз взглянул на картинку и понял, что в беду
попала Порция. Настал час снова бросаться к помосту — в переносном, конечно,
смысле. И на сей раз он никому не позволит себя остановить.
— Марк, что с тобой? Марк! — закричала Франческа, но он уже
устремился вон из столовой. К кофе он так и не притронулся.
Если не считать обеда, Порция почти весь день провела у себя в комнате. И
это ее устраивало. Спускаясь вниз, она вынуждена была делить дом с
Гиллингемами. Сначала она пыталась вести себя независимо, но вскоре устала
от ядовитых взглядов Лары и самодовольных усмешек Арнольда.
Ей было безразлично, что о ней думают, но мысль, что они считают возможным
обходиться с ней подобным образом, приводила ее в ярость. Порция прекрасно
понимала, что они искренне верят, будто она способна их опозорить, а потому
защищают свои интересы. Они смотрели на нее, как на курицу, несущую золотые
яйца, и не могли позволить ей вырваться на свободу. Но это не давало им
права относиться к ней как к пленнице, хуже того, повсюду сопровождать ее!
От них не было спасения, и, лишь закрывшись у себя в спальне, Порция
оставалась в долгожданном одиночестве.
А тут еще ее мать, которую Порция старалась спасти от ужасной судьбы, взяла
привычку спускаться в гостиную и сидеть там после обеда.
— Так приятно посидеть в кругу семьи, — говорила она
Порции. — Это напоминает мне время, когда был жив твой отец. Он ведь
был твой отец, да? Я что-то не помню...
— Не помните, миссис Страуд? — переспрашивал Арнольд с гнусной
улыбкой.
— А эти семейные посиделки включали в себя уроки нравственности? —
спрашивала Лара, с усилием разрезая пирог с курицей.
Порция перестала любить домашние обеды, но гордость заставляла ее терпеть.
Кроме того, она не желала, чтобы у этой парочки возникли какие-нибудь
подозрения. Она уже много дней обдумывала план, как отослать куда-нибудь
мать. Ей требовался помощник, но вокруг не было никого, кому можно было бы
довериться. Кроме Марка.
Порция тяжело вздохнула. Разве можно к нему обратиться? Она не видела его с
той ночи, когда они попрощались в клубе у Афродиты, их последней ночи.
Сейчас Марк может быть где угодно. Тогда он говорил, что уедет в Норфолк и
останется там жить. Порция ему поверила, но он сказал это еще до того, как
сделал ей предложение. Заглядывая себе в душу, Порция пыталась понять,
верила ли она когда-нибудь, что он навсегда готов исчезнуть из ее жизни?
Может быть, она заставляла себя поверить, так как тогда у нее возникал
предлог согласиться еще на одно свидание, якобы последнее.
Она по-прежнему видела его во сне. Забудет ли она его когда-нибудь? Или ей
до могилы нести в себе память о его улыбке, прикосновениях, поцелуях? Она
вспоминала, как сказала, чтобы он подыскал себе кого-нибудь другого, если
ему действительно нужна жена. Вспоминала и содрогалась от глупости и
грубости этих слов. Марк с другой женщиной — этого она не могла вынести! Но
не могла она и сама получить его. Не могла.
Порция резко встала и подошла к окну. Завтра она должна присутствовать на
большом балу в Сент-Джеймсском дворце. Нужно заняться туалетом. Когда-то
такие вещи ей представлялись до крайности важными. Она считала, что должна
наилучшим образом представлять мужа, что все ее поступки отражаются на нем и
на памяти о нем. В нынешнем своем настроении она могла думать лишь о
семействе Гиллингемов и о том, что сама она является их пленницей.
Даже Хетти теперь изменилась. Порция не могла понять, в чем именно состоит
перемена, но она, несомненно, была. Порция видела, что верная служанка
смотрит на нее так, как будто ждет беды.
Порция в подробностях помнила все встречи с Марком, но особенно часто она
возвращалась мыслями к той поезде в Сен-Тристан. В ее воспоминаниях это
приключение было окутано золотистой дымкой, на мгновение перед ней
распахнулось окно в другую жизнь и тут же захлопнулось. Иногда ей страстно
хотелось выбежать из дома, добраться до вокзала и прыгнуть в поезд до Литтл-
Танли. О, если бы можно было вернуться в прошлое!
Если бы ей снова предстояло делать выбор, она, возможно — только
возможно, — навсегда осталась бы в Сен-Тристане.
— Я отослала шелковое лавандовое платье гладить, — входя в
комнату, сообщила Хетти. — Я имею в виду платье в греческом стиле с
глубоким вырезом и тремя воланами на юбке. Оно простое и элегантное. К тому
же ее величество всегда довольна, когда вы в лавандовом. Наденьте его на
бал, миледи.
— Она думает, что в нем у меня землистый цвет лица, — с усмешкой
сказала Порция.
Хетти улыбнулась.
— Вы так красивы, миледи. А ведь и королевы — тоже женщины.
Порция села перед зеркалом, и Хетти стала подбирать венок для ее прически.
Парикмахер уложит локоны на одну сторону, а сзади заплетет волосы в косы и
закрепит их гребнем с драгоценными камнями.
— Виктория всегда говорит, что любит меня, но я не думаю, что это
правда. Она любила лорда Эллерсли. Я ей напоминаю о нем, а она смотрит на
себя как хранительницу его памяти.
Хетти, не поднимая глаз, пыталась лучше пристроить венок.
— Раньше вы так не говорили, миледи.
— Раньше я этого и не чувствовала.
— Только не говорите так при Гиллингемах, дорогая.
Порция открыла шкатулку из черного дерева, выложенную изнутри перламутром.
— Не беспокойся. Я придержу язык. — И она выбрала свой любимый
черный медальон с силуэтом лорда Эллерсли и прядью его волос внутри. —
Я хочу, чтобы миссис Страуд съездила отдохнуть.
— Вот как? — У Хетти округлились глаза.
— Ей надо уехать. Так будет лучше, для нее в первую очередь. Ах, если
бы она поддерживала связи с людьми, которых знала, когда мы жили в Нью-
Форесте. Но она всех забросила, когда мы переехали в Лондон.
Миссис Страуд так гордилась триумфом дочери, что сразу сочла себя неровней
своим бывшим друзьям. Теперь они бы очень пригодились, но было поздно. Даже
если бы они могли ей помочь, то едва ли стали бы это делать. Конечно, в
Кембридже была тетка матери Сесилия. Она с удовольствием приняла бы у себя
миссис Страуд хотя бы для того, чтобы без конца напоминать гостье о том, как
давно та не давала о себе знать. Порция понимала, что матери не понравятся
такие разговоры, но разве в их положении можно быть привередливыми?
— Кембридж подошел бы. Там безопасно, — бормотала себе под нос
Порция. — Вот только возможно ли...
— Разве миссис Страуд нужно безопасное место? — шепотом спросила
Хетти, глядя на хозяйку в зеркало. — Но зачем? Я не понимаю.
Порция медлила с ответом. Конечно, в последнее время Хетти вела себя
странно, но она одна из тех немногих, кого Порция любила и кому доверяла.
Наконец она решилась, и коротко пересказала горничной разговор, который
произошел у нее с Ларой и Арнольдом в ту ночь, когда они застали ее в алом
платье.
— Майн Готт! Я не знала. Простите, дорогая, я не знала...
— Откуда же тебе было знать, — вздохнула Порция.
— Миледи, нам поможет Дид, — подумав, сообщила Хетти. — Он не
любит Гиллингемов. У вашей матери верная служанка. Если нам удастся вывести
миссис Страуд из дома, мы легко переправим ее в надежное место в Кембридже.
— Ты права, Хетти. Я поговорю с Дидом. Надо подготовиться. Как только
подвернется случай, придется действовать, не теряя времени. Может быть,
другого шанса не будет.
— Надо придумать пароль, миледи, — слово, которое обеим нам
скажет, что пришел час действовать.
Порция на минуту задумалась.
— Это должно быть особое слово, чтобы его нельзя было ни с чем
перепутать. О! Придумала —
сари
! — воскликнула она и улыбнулась с
заговорщицким видом. — Я скажу
сари
, и ты поймешь, что надо
действовать.
Выбрав этот в общем-то бесхитростный план. Порция почувствовала облегчение.
Она спасет мать от злобы Арнольда, а потом возьмется за собственное
вызволение.
Марк побывал в детективном агентстве О'Доннелли. Прогулка пошла ему на
пользу. В голове прояснилось, а ведь ему надо было многое обдумать.
Сейчас он чувствовал необычайный прилив сил, чего не было уже несколько
недель. Похоже, до сегодняшнего дня он сам не сознавал, как глубоко
погрузился в пучину апатии. Конечно, он не смирился е решением Порции, но
все же его самоуверенность пострадала. Не то чтобы он впал в мстительное
настроение, нет, но ничто человеческое было ему не чуждо, а потому он хотел,
чтобы Порция, обидев его, страдала. Теперь он понимал, что все это время
ждал какого-нибудь события, которое подтолкнуло бы дело вперед.
Он так тоскует по ней, так нуждается в ней, так хочет ее. Может быть, он
даже любит ее! Правда, прежде Марк никогда не влюблялся, а потому не был
уверен в том, что это любовь. Возможно, он так нелепо предложил Порции выйти
за него замуж именно потому, что был в нее влюблен? Сейчас он знал одно:
Порция попала в беду, и он должен ее спасти.
Пока Марк разговаривал с Мартином О'Доннелли, детектив смотрел на него
слишком настороженно. Марк заподозрил, что излишнее возбуждение, которое он
сейчас испытывал, как-то отразилось на его лице. Тем не менее Мартин, как
всегда, принес новости.
— Гиллингемы сейчас живут у нее, — сказал детектив. — Может
быть, беспокоятся о ее здоровье, но лично я так не думаю. Есть сведения, что
миссис Гиллингем разговаривала с мачехой очень грубо. Слуги слышали.
— Могу себе представить. Мартин, выясни, где она будет на следующей
неделе. Вдруг мне понадобится устроить случайную встречу...
— Сэр, ее везде сопровождают Гиллингемы. Вам будет трудно подойти к ней
так, чтобы они не подслушали весь разговор.
— Я подумаю насчет этого. — Марк нахмурился. — Гиллингем. Какое-
то знакомое имя. Был какой-то скандал несколько лет назад, так?
Мартин улыбнулся.
— Я случайно узнал все подробности, сэр. Вы сейчас говорите об отце
мистера Арнольда Гиллингема. Он был ученым. Верил в чистоту английской крови
и считал, что все наши беды происходят из-за
загрязнения
этой крови, так
он выражался, сэр. По его мнению, все, начиная с нормандцев, являются
пришельцами. — Ирландский акцент детектива стал заметнее, похоже, в
знак протеста.
— Я помню, Мартин. Он совершил что-то абсолютно недопустимое, так?
— Оскорбил короля. Он заявил, что тот не имеет права сидеть на троне
Британии. Его отлучили от двора и сослали в деревню. Очевидно, там он
окончательно лишился ума. Он умер, когда пытался прогнать итальянских
каменщиков, которые реставрировали церковь. Кричал, что они уродуют
английскую архитектуру. Арнольд Гиллингем — сын этого человека, и, по
слухам, придерживается тех же взглядов. Говорят, он нанимает слуг только с
правильными
английскими именами, так что ему пришлось уволить французского
повара.
— Понимаю. Теперь ясно, почему он мне не нравится.
— Он вообще мало кому нравится, сэр.
— Значит, чем скорее я избавлю леди Эллерсли от его общества, тем
лучше, — улыбнулся Марк. — Она будет мне так благодарна, что,
возможно, согласится остаться со мной. Как тебе мой план?
Мартин весьма разумно не стал высказывать свои сомнения, которые ясно
читались в его глазах, да Марк и не желал их слышать. Он вышел на тропу
войны, и не было силы, способной его остановить.
Шелковое платье цвета лаванды для бала в Сент-Джеймсском дворце сидело на
Порции безупречно. Даже Хетти, которая была весьма строгим судьей,
одобрительно кивнула.
— Вы очень элегантны, миледи.
Порция улыбнулась и повертелась перед зеркалом, рассматривая свое отражение.
Платье с очень широкой юбкой было простого фасона, а греческий вырез, хотя и
глубокий, не смотрелся нескромно. Новые бальные туфельки немного жали, но
Порция не собиралась танцевать, так что это не имело значения. Да, выглядит
она неплохо, но что касается душевного состояния...
— Хетти, я чувствую себя не в своей тарелке. Как будто внутри у меня
что-то сломалось.
— Время все лечит, — успокаивающим тоном проговорила Хетти. —
Все утрясется.
— Надеюсь, ты права. Я часто спрашиваю себя, почему я все еще здесь.
Все мелочи, которые доставляли мне удовольствие, теперь наводят тоску. Может
быть, я схожу с ума, как моя мать? И Арнольд запрет меня в сумасшедшем доме?
Хетти слушала ее с нарастающим волнением, как будто такой поворот в
разговоре сильно ее расстроил.
— Леди Эллерсли, вы опоздаете.
— Да, опаздывать мне не положено, правда? Слишком многие будут мною
недовольны. Мне следует быть маленьким дисциплинированным генералом. —
Порция говорила непривычные вещи, в ее голосе звучала явная горечь, и Хетти
встала, чтобы уйти, но хозяйка взяла ее за руку и ободряюще
улыбнулась. — Прости меня, я сама не знаю, что говорю. Спасибо, что
одела меня, да еще так элегантно.
Хетти кивнула и с облегчением улыбнулась.
— Рада служить вам, миледи. Я спущусь с вами к карете. Вдруг
понадобится поправить вам юбки.
Порция собралась с духом и вышла из спальни, но, оказавшись на верхней
площадке лестницы, увидела, что внизу ее ждет Арнольд. Как она устала от
этого человека! Чем скорее это кончится, тем лучше. Вдруг ей в голову пришла
мысль.
— Сегодня со мной поедет Хетти, — громко заявила Порция. —
Тебе незачем утруждаться, Арнольд.
— Я вовсе не утруждаюсь, — с холодной улыбкой настаивал он.
— Тем не менее, Хетти поедет. Она может мне понадобиться, а она куда
полезнее, чем ты.
Арнольд настороженно смотрел в глаза Порции, а потом вдруг ухмыльнулся.
— На самом деле у меня сегодня другие планы, Порция. Я как раз
собирался сказать тебе, что ты достаточно поправилась, чтобы поехать одной.
Однако твое предложение очень кстати. Хетти действительно может с тобой
поехать.
Сейчас Порция испытывала огромное облегчение, избавившись от общества
Арнольда. И вдруг ее осенило. Вот он, шанс! Вот момент, к которому они
готовились.
— Возьми свой плащ, Хетти, — безразличным тоном скомандовала
она. — Карету сейчас подадут. И не забудь мое сари.
Хетти впилась взглядом в лицо хозяйки.
— Да, миледи. Конечно, не забуду.
Теперь дело было за горничной. Именно ей надлежит привести план в
исполнение.
Придерживая пышные юбки, Порция стала неспешно спускаться по ступеням. Всем
своим видом она старалась произвести впечатление беззаботности, ведь иногда
Арнольду удавалось буквально читать ее мысли...
— Где Лара? — спросила Порция.
Арнольд стоял у основания лестницы, небрежно облокотившись на перила.
— Мне кажется, она учит твоего повара правильно варить суп. Не
беспокойся, когда ты придешь в себя, она тоже одумается.
— И ты в это веришь? — Порция с насмешкой приподняла бровь. —
Думаю, она сейчас получает массу удовольствия.
Арнольд рассмеялся.
— Пожалуй, она уж слишком злорадствует, правда? Но не вини ее, бедная
девочка просто пользуется случаем, ведь она ненавидела тебя столько лет.
Порция с любопытством взглянула на своего странного родственника. Он никогда
ей не нравился. Коварный и пронырливый, Арнольд всегда делал вид, будто
знает то, что неизвестно остальным. Она хотела было высказать все, что
думает о нем, но испугалась, что он передумает и решит сопровождать ее на
бал, а потому промолчала. Однако Арнольд и сам все отлично понимал:
— Ты ведь меня терпеть не можешь, Порция? Это потому, что я лучше тебя.
Я привык наблюдать за людьми, меня не удивляет их готовность ринуться в
бездну корысти или вожделения, однако сам я далек от этих пороков.
— Значит, ты выше этого? — с насмешкой задала вопрос Порция.
— Да, выше, — вызывающим тоном, без тени иронии ответил Арнольд.
— Я тебе не верю.
Взгляд Арнольда заледенел.
— Когда-нибудь ты поймешь меня, Порция.
— Миледи! — Возбужденная Хетти спешила вниз по лестнице с плащом в
руках.
Порция посмотрела прямо в глаза Арнольду.
— Я никогда тебя не пойму, да и не хочу понимать. Я презираю тебя.
Она отвернулась от родственника раньше, чем он успел ответить, и направилась
к дворецкому, который только что вышел из комнат, чтобы занять место у
дверей.
— Дид, — негромко спросила Порция, — ты знаешь, что делать?
Мне кажется, сегодня как раз тот день, о котором мы говорили.
— Я помню, миледи. Мисс Хетти упомянула об этом. Позвольте сказать,
миледи. Для меня большая честь служить вам.
Понимая, что Арнольд не сводит с нее глаз, Порция кивнула, как будто речь
шла о мелочах.
— А кучер знает, что делать?
— Да, миледи. Все готово.
За спиной дворецкого Арнольд продолжал наблюдать за ее отъездом. Его
отношение к хозяйке дома бы
...Закладка в соц.сетях
